«В ДЕНЬ ПО­ЯВ­ЛЕ­НИЯ НА СВЕТ МО­Е­ГО ВТО­РО­ГО СЫ­НА Я ШЕЛ НА МОЛИТВЕННЫЙ МА­РА­ФОН С МЫСЛЬЮ О ТОМ, ЧТО ОД­НА ДУ­ША ВО­ШЛА В ЭТОТ МИР, А ДРУ­ГАЯ, МОЯ, СЕЙ­ЧАС ОТОЙДЕТ»

Из­вест­ный во­лон­тер, пас­тор еван­гель­ской церк­ви Сер­гей Ко­сяк пред­ста­вил в Ки­е­ве кни­гу «Дон­басс, ко­то­ро­го ты не знал»

Fakty i kommentarii - - КАК ЭТО БЫЛО - Ве­ра ЖИЧКО

«На­чав в 2014 го­ду молитвенный ма­ра­фон в До­нец­ке, ко­то­рый уже то­гда по­гру­жал­ся в ок­ку­па­цию, мы каж­дый день ду­ма­ли о том, что это мо­жет быть по­след­ний день на­шей мо­лит­вы. Вско­ре в го­ро­де на­ча­ли за­хва­ты­вать в плен и да­же уби­вать участ­ни­ков мир­ных пат­ри­о­ти­че­ских ак­ций. Под­вер­га­лись на­па­де­ни­ям и участ­ни­ки на­шей еже­днев­ной мо­лит­вы за един­ство Укра­и­ны», — рас­ска­зал «ФАК­ТАМ» 43-лет­ний пас­тор еван­гель­ской церк­ви «Ас­сам­блея Бо­жья» Сер­гей Ко­сяк, ко­то­рый и сам по­бы­вал в за­стен­ках бо­е­ви­ков. Пас­тор-во­лон­тер пред­ста­вил в Ки­е­ве свою кни­гу «Дон­басс, ко­то­ро­го ты не знал». Это лич­ный днев­ник идей­но­го вдох­но­ви­те­ля мо­лит­вен­но­го ма­ра­фо­на в До­нец­ке.

«Ко­гда кровь стру­ей сте­ка­ла

с мо­е­го ли­ца на пол, я спро­сил сво­е­го быв­ше­го еди­но­вер­ца, как дав­но

он пе­ре­стал быть че­ло­ве­ком»

— Сер­гей, рас­ска­жи­те о сво­ей кни­ге. О чем она?

— Это кни­га-хро­ни­ка, днев­ник, ко­то­рый я вел с на­ча­ла 2014 го­да в «Фейс­бу­ке». Кни­га по­свя­ще­на участ­ни­кам мо­лит­вен­но­го ма­ра­фо­на, ко­то­рый стар­то­вал 25 фев­ра­ля 2014-го. А спу­стя ме­сяц стал по­след­ним ост­ров­ком сво­бо­ды в До­нец­ке, где без­оруж­ные лю­ди мог­ли вы­ра­жать свою граж­дан­скую по­зи­цию, мо­лясь о том, что­бы Дон­басс оста­вал­ся Укра­и­ной.

До­нец­кий гор­со­вет на пло­ща­ди Кон­сти­ту­ции раз­ре­шил нам уста­но­вить па­лат­ку с го­су­дар­ствен­ным фла­гом. И каж­дый день воз­ле па­лат­ки со­би­ра­лись нево­цер­ко­в­лен­ные лю­ди, свя­щен­но­слу­жи­те­ли и ве­ру­ю­щие раз­ных ре­ли­ги­оз­ных те­че­ний и кон­фес­сий: про­те­стан­ты, ка­то­ли­ки, му­суль­мане, православные. Не при­хо­ди­ли толь­ко свя­щен­но­слу­жи­те­ли Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та.

На­ша акция дли­лась 158 дней. В ка­ких-то двух­стах мет­рах от пло­ща­ди Ле­ни­на, где ок­ку­пан­ты чуть ли не еже­днев­но ор­га­ни­зо­вы­ва­ли про­рос­сий­ские ми­тин­ги, мир­но мо­ли­лись от 50 до 300 че­ло­век.

По­сле убий­ства граж­дан­ско­го ак­ти­ви­ста Дмит­рия Чер­няв­ско­го на ми­тин­ге 13 мар­та в цен­тре До­нец­ка про­ве­де­ние пат­ри­о­ти­че­ских ме­ро­при­я­тий за­пре­ти­ли. Толь­ко в ап­ре­ле укра­ин­ским ак­ти­ви­стам уда­лось до­бить­ся про­ве­де­ния двух мир­ных ак­ций, од­на из ко­то­рых бы­ла раз­гром­ле­на ок­ку­пан­та­ми. За­то про­рос­сий­ские ше­ствия с за­хва­том ад­ми­ни­стра­тив­ных зда­ний про­во­ди­лись чуть ли не еже­днев­но.

Под­вер­га­лись на­пад­кам и участ­ни­ки на­ше­го мо­лит­вен­но­го ма­ра­фо­на. Хо­тя агрес­сив­но на­стро­ен­ные про­рос­сий­ские про­те­сту­ю­щие и на­сто­я­щие бо­е­ви­ки, ко­то­рые уже в то вре­мя с ору­жи­ем раз­гу­ли­ва­ли по До­нец­ку, ча­сто за­гля­ды­ва­ли на на­шу пло­щад­ку. Ино­гда — из лю­бо­пыт­ства, неко­то­рые да­же мо­ли­лись вме­сте с на­ми. Но толь­ко в июле на на­шу па­лат­ку на­па­да­ли че­ты­ре ра­за. Од­на­ж­ды ее сбро­си­ли в ре­ку вме­сте со всей утва­рью. Все участ­ни­ки мо­лит­вен­но­го ма­ра­фо­на осо­зна­ва­ли, что под­вер­га­ют се­бя опас­но­сти. И бы­ли го­то­вы к на­па­де­ни­ям.

В 2014 го­ду мо­е­му стар­ше­му сы­ну бы­ло шесть лет, а млад­ший в мар­те толь­ко по­явил­ся на свет. Пом­ню, что в день его рож­де­ния я шел на молитвенный ма­ра­фон с мыслью о том, что од­на ду­ша во­шла в этот мир, а дру­гая, моя, сей­час отойдет. Это бы­ло 16 мар­та 2014 го­да, в день про­ве­де­ния так на­зы­ва­е­мо­го ре­фе­рен­ду­ма в Кры­му. На­ка­нуне по До­нец­ку ак­тив­но раз­го­ня­ли ин­фор­ма­цию о том, что в ме­стах скоп­ле­ния лю­дей мо­гут быть ор­га­ни­зо­ва­ны про­во­ка­ции. В ито­ге этот день мно­гие дон­чане са­ми пред­по­чли пе­ре­си­деть до­ма. Я шел на мо­лит­ву по аб­со­лют­но пу­стым ули­цам.

К сча­стью, 16 мар­та с участ­ни­ка­ми мо­лит­вен­но­го ма­ра­фо­на ни­че­го не про­изо­шло. Кро­ме то­го, что мы за­ме­ти­ли на пар­ков­ке по со­сед­ству ав­то­мо­биль без но­ме­ров, в ко­то­ром си­де­ли ав­то­мат­чи­ки, и ми­мо нас про­еха­ли несколь­ко БТРов, на ко­то­рых то­же си­де­ли лю­ди с ав­то­ма­та­ми и фла­гом так на­зы­ва­е­мой «ДНР». Они по­ма­ха­ли нам ав­то­ма­та­ми, а мы им — жел­то-го­лу­бы­ми лен­точ­ка­ми. И еще в этот же день в ок­ку­пи­ро­ван­ном Сла­вян­ске взя­ли в плен епи­ско­па «Церк­ви Бо­жьей» Алек­сея Де­ми­до­ви­ча, но вско­ре от­пу­сти­ли. Так вез­ло не всем: спу­стя ме­сяц в том же Сла­вян­ске бы­ли по­хи­ще­ны и уби­ты че­ты­ре свя­щен­ни­ка церк­ви «Пре­об­ра­же­ния Гос­под­не­го».

23 мая по­бы­вал «на под­ва­ле» и я. — Как это слу­чи­лось?

— В тот день бо­е­ви­ки как раз сбро­си­ли на­шу па­лат­ку в Каль­ми­ус, при­гро­зив рас­стре­лять всех, кто еще раз со­бе­рет­ся здесь для мо­лит­вы за Укра­и­ну.

Я в оче­ред­ной раз по­шел к зда­нию за­хва­чен­ной бо­е­ви­ка­ми ДонОГА (До­нец­кой об­л­го­с­ад­ми­ни­стра­ции. — Авт.), пы­та­ясь вра­зу­мить лю­дей, одур­ма­нен­ных вра­же­ской про­па­ган­дой. Уви­дев сре­ди «за­щит­ни­ков» че­ло­ве­ка, ко­то­рый до вой­ны по­се­щал на­шу цер­ковь, я ис­кренне об­ра­до­вал­ся. А вот он был со­всем мне не рад. На­звал ме­ня него­дя­ем, пре­да­те­лем. Раз­го­ва­ри­вал со мной как зом­би — не от­ры­вая глаз от экра­на те­ле­ви­зо­ра, где в те дни непре­рыв­но транс­ли­ро­ва­лись про­грам­мы те­ле­ка­на­ла «Рос­сия-24». Те­ле­ви­зо­ры ви­се­ли в хол­лах на каж­дом эта­же зда­ния ад­ми­ни­стра­ции. Вско­ре к нам под­тя­ну­лись его со­то­ва­ри­щи. Ме­ня уве­ли на до­прос, об­ви­нив в том, что под ви­дом мо­лит­вы я яко­бы вну­шаю лю­дям… «ан­ти­на­род­ные» идеи.

В ком­на­те, на две­ри ко­то­рой бы­ло на­пи­са­но «Служба НКВД До­нец­кой на­род­ной рес­пуб­ли­ки», за­бра­ли день­ги, клю­чи от ма­ши­ны и ста­ли из­би­вать. Ко­гда кровь уже стру­ей сте­ка­ла с мо­е­го ли­ца на пол, я спро­сил сво­е­го быв­ше­го еди­но­вер­ца, как дав­но он пе­ре­стал быть че­ло­ве­ком... Ме­ня об­ви­ня­ли в «сек­тант­стве», спра­ши­ва­ли, сколь­ко че­ло­век из «Пра­во­го сек­то­ра» я привел с со­бой, и при этом из­би­ва­ли пал­ка­ми и плетьми. А я в это вре­мя мо­лил­ся. Ко­гда не би­ли, го­во­рил этим лю­дям о Бо­ге. Ме­ня ис­тя­за­ли, по­ка не явил­ся их ко­ман­дир. Он от­ру­гал под­чи­нен­ных, при­ка­зав им из­ви­нить­ся и вер­ри­то­рию, нуть мне ве­щи. По­том рас­ска­зал, что ко­гда-то по­сле ле­че­ния от нар­ко­ти­че­ской за­ви­си­мо­сти про­хо­дил ре­а­би­ли­та­цию в цен­тре еван­гель­ской церк­ви «Но­вое по­ко­ле­ние» у зна­ко­мо­го мне пас­то­ра. Та­ко­го по­во­ро­та я не ожи­дал.

Обид­чи­ки по­про­си­ли у ме­ня про­ще­ния — все, кро­ме од­но­го кав­каз­ца, — и от­пу­сти­ли. Я уехал в боль­ни­цу, где ме­ня «под­ла­та­ли». На мо­лит­ву уже не успел.

То­гда я по­нял, что лю­ди, ко­то­рые би­ли ме­ня (двое из них бы­ли рос­си­яне, осталь­ные — жи­те­ли раз­ных ре­ги­о­нов Укра­и­ны), не стре­мят­ся к от­де­ле­нию Дон­бас­са, ни­ка­кая идея ими не дви­жет. Есть толь­ко оби­да на власть за су­ще­ству­ю­щие со­ци­аль­ные про­бле­мы, и по­че­му-то им ка­за­лось, что Ре­во­лю­ция до­сто­ин­ства сде­ла­ет их жизнь еще тя­же­лее — мол, бур­жуи из ЕС и США за­ду­шат укра­ин­ский про­ле­та­ри­ат. Я уви­дел об­ма­ну­тых лю­дей, ко­то­рым вну­ши­ли чу­жие и не очень по­нят­ные им идеи и на­тра­ви­ли друг на дру­га. Этих лю­дей мы, ве­ру­ю­щие, счи­таю, долж­ны ле­чить, до­но­ся до них прав­ду. Прав­да осво­бож­да­ет. А рос­сий­ских на­ем­ни­ков, ко­то­рые при­е­ха­ли сю­да во­е­вать с на­ми на на­шу терСлу­чи­лись нуж­но, ко­неч­но, вы­гнать во­сво­я­си.

«Эва­ку­а­ция на­по­ми­на­ла кад­ры во­ен­ной хроники: на­пу­ган­ных об­стре­ла­ми лю­дей по­рой при­хо­ди­лось уго­ва­ри­вать вый­ти

из под­ва­лов»

— Участ­ни­кам мо­лит­вен­но­го ма­ра­фо­на, увы, не уда­лось вы­мо­лить осво­бож­де­ние за­хва­чен­ных тер­ри­то­рий Укра­и­ны, в том чис­ле и До­нец­ка…

— В прак­ти­че­ски уже ок­ку­пи­ро­ван­ном До­нец­ке, где за сло­ва «Сла­ва Укра­ине!» мож­но бы­ло се­рьез­но по­стра­дать, мы смог­ли про­ве­сти кон­курс, в хо­де ко­то­ро­го семь с по­ло­ви­ной ты­сяч школь­ни­ков на­ри­со­ва­ли Укра­и­ну. Ле­том 2014-го в со­зна­нии де­тей не бы­ло ни­ка­кой «До­нец­кой рес­пуб­ли­ки», они зна­ли, что ро­ди­лись в Укра­ине.

На ос­но­ве на­шей пло­щад­ки по­яви­лось мощ­ное во­лон­тер­ское дви­же­ние. Бла­го­да­ря по­мо­щи мно­гих лю­дей уда­ва­лось вы­тас­ки­вать уз­ни­ков из пле­на бо­е­ви­ков, ле­чить ис­ка­ле­чен­ных и ра­не­ных и вы­во­зить их из го­ро­да, по­мо­гать остав­шим­ся без средств к су­ще­ство­ва­нию на мир­ной тер­ри­то­рии. Мы по­мо­га­ли вы­ехать всем, кто нуж­дал­ся в этом. На пер­вое вре­мя се­ли­ли бе­жав­ших из за­хва­чен­ных го­ро­дов лю­дей в цен­тре вре­мен­но­го по­се­ле­ния «Бе­рез­ка», ко­то­рый ор­га­ни­зо­ва­ли на ба­зе от­ды­ха в Ли­ман­ском рай­оне До­нет­чи­ны.

Всем, кто под­хо­дил к нам на мо­лит­ву, мы да­ва­ли но­мер те­ле­фо­на, по ко­то­ро­му мог­ли об­ра­щать­ся же­ла­ю­щие по­ки­нуть ок­ку­пи­ро­ван­ный До­нецк. Со­брав ин­фор­ма­цию, ор­га­ни­зо­вы­ва­ли от­прав­ку бе­жен­цев.

Этот опыт мне при­го­дил­ся в Шах­тер­ске, Снеж­ном, Яси­но­ва­той, Гор­лов­ке, Де­баль­це­во.

Эва­ку­а­ция ино­гда на­по­ми­на­ла кад­ры во­ен­ной хроники: на­пу­ган­ных об­стре­ла­ми лю­дей по­рой при­хо­ди­лось уго­ва­ри­вать вый­ти из под­ва­лов. У двух бе­ре­мен­ных гор­лов­ча­нок по пу­ти в По­кровск (там был пе­ре­ва­лоч­ный пункт для вы­нуж­ден­ных пе­ре­се­лен­цев) на­ча­лись ро­ды. Сла­ва Бо­гу, нам на­встре­чу вы­сла­ли «ско­рую». Ро­ды при­ня­ли вра­чи.

и тра­ге­дии: од­на­ж­ды в Гор­лов­ку при­бы­ло не 16 ав­то­бу­сов, как мы за­ка­зы­ва­ли, а все­го 10. Во­ди­те­ли от­ка­за­лись ехать из-за об­стре­лов. И во вре­мя по­сад­ки то­же на­чал­ся об­стрел. Сна­ряд уго­дил на тер­ри­то­рию ав­то­вок­за­ла. На­ча­лась па­ни­ка, в дав­ке по­гиб че­ло­век. А од­на­ж­ды ок­ку­пан­ты взя­ли в плен мо­е­го еди­но­вер­ца, ко­то­рый ру­ко­во­дил по­сад­кой. К сча­стью, нам уда­лось его вы­ку­пить за од­ну ты­ся­чу гри­вен.

«Прав­да как ни­ко­гда нуж­на на­ше­му об­ще­ству. Ни­что дру­гое не смо­жет

нас объ­еди­нить»

— Вы то­же уеха­ли?

— Да, хо­тя и не со­би­рал­ся. Чет­вер­то­го ав­гу­ста 2014 го­да я в фут­бол­ке и шор­тах, с па­ке­том, в ко­то­ром бы­ли толь­ко лишь но­ут­бук и шлеп­ки, от­пра­вил­ся по­ви­дать­ся со сво­ей же­ной и детьми (они в тот мо­мент бы­ли в Ки­е­ве) и боль­ше не смог вер­нуть­ся. Дру­зья пре­ду­пре­ди­ли о гро­зя­щей мне опас­но­сти и о том, что сра­зу по­сле мо­е­го отъ­ез­да за мной при­хо­ди­ли из так на­зы­ва­е­мо­го «МГБ ДНР» — чи­тай: «фи­ли­а­ла ФСБ РФ в До­нец­ке». По­сле это­го все свя­щен­ни­ки — участ­ни­ки ма­ра­фо­на — по­ки­ну­ли го­род. Молитвенный ма­ра­фон ушел в под­по­лье. Но в ок­тяб­ре 2014 го­да кто-то на­пи­сал до­нос, и участ­ни­ки по­след­не­го сбо­ра чу­дом «раз­ми­ну­лись» с бо­е­ви­ка­ми. Ма­ра­фон пре­кра­тил­ся, а спу­стя по­чти год уче­ный-ре­ли­гио­вед Игорь Коз­лов­ский, ко­то­рый его вел, по­пал в за­стен­ки бо­е­ви­ков, где про­вел по­чти два го­да.

Как я устал от неправ­ды о Лу­ган­ске и До­нец­ке! Из-за нее на всех жи­те­лей Дон­бас­са мно­гие по­ве­си­ли яр­лы­ки «се­па­ра­ти­стов»: де­скать, так вам и на­до, са­ми зва­ли Пу­ти­на и хо­те­ли от­де­лить­ся от Укра­и­ны. В об­щем, яко­бы на Дон­бас­се слу­чи­лась «граж­дан­ская» вой­на.

Этой ло­жью про­дол­жа­ют ма­ни­пу­ли­ро­вать и раз­ди­рать стра­ну.

Хо­тя на Дон­бас­се был и свой Май­дан, До­нецк и Лу­ганск ока­за­ли со­про­тив­ле­ние ок­ку­пан­там. За то, что­бы Дон­басс был укра­ин­ским, мы бо­ро­лись до кон­ца… Увы, нам не хва­ти­ло соб­ствен­ных сил от­сто­ять свой ре­ги­он, на за­хват ко­то­ро­го Рос­сия от­пра­ви­ла мно­го­ты­сяч­ную хо­ро­шо во­ору­жен­ную ар­мию. Мы ожи­да­ли по­мо­щи из Ки­е­ва. Но нас так и не услы­ша­ли.

— По­че­му же, с ва­шей точ­ки зре­ния, не услы­ша­ли и до сих пор не зна­ют прав­ды о до­нец­ком со­про­тив­ле­нии?

— По­то­му что До­нет­чи­на и Лу­ган­щи­на до са­мой вой­ны бы­ли фе­о­даль­ной вот­чи­ной «ре­ги­о­на­лов», ко­то­рые жест­ко филь­тро­ва­ли ин­фор­ма­цию в под­кон­троль­ных им СМИ. В ито­ге до до­нет­чан ин­фор­ма­ция о Май­дане в сто­ли­це ча­сто до­хо­ди­ла в до­зи­ро­ван­ном и ис­ка­жен­ном ви­де. А ин­фор­ма­ция о до­нец­ком Ев­ро­май­дане и со­про­тив­ле­нии ок­ку­пан­там или во­все не по­па­да­ла в эфир, или так­же по­па­да­ла в до­зи­ро­ван­ном и ис­ка­жен­ном ви­де. Воз­мож­но, по­это­му, ко­гда участ­ни­ки до­нец­ко­го со­про­тив­ле­ния ста­ли об­ра­щать­ся к цен­траль­ным ор­га­нам, про­ся по­мо­щи и вме­ша­тель­ства в си­ту­а­цию, «от­вет­ствен­ные ли­ца» от­ве­ча­ли им, что ни­ка­кой опас­но­сти не ви­дят. Не бы­ло ее вид­но в эфи­ре…

По­это­му в 2014 го­ду я рас­ска­зы­вал на сво­ей стра­ни­це в «Фейс­бу­ке» о том, как без­оруж­ные жи­те­ли До­нет­чи­ны сто­я­ли на мест­ном Ев­ро­май­дане, по­ка его не разо­гна­ли «ти­туш­ки», ко­то­рых «ре­ги­о­на­лы» на­тра­ви­ли на них. Как без­за­щит­ные лю­ди хо­ди­ли на пат­ри­о­ти­че­ские ми­тин­ги, по­ка их не ста­ли пуб­лич­но уби­вать пря­мо в цен­тре го­ро­да. А за­тем мо­ли­лись на един­ствен­ной пло­щад­ке, ко­то­рая про­су­ще­ство­ва­ла до­ста­точ­но дол­го и ро­ди­ла сво­их ге­ро­ев: Ро­ма­на Кис­ля­ка, На­род­но­го Ге­роя Укра­и­ны Алек­сандра Хо­мчен­ко, ко­то­рый, увы, умер в фев­ра­ле 2018 го­да, Иго­ря Коз­лов­ско­го, Ев­ге­ния На­са­дю­ка, Са­и­да Ис­ма­ги­ло­ва и дру­гих. Это та прав­да, ко­то­рая сей­час как ни­ко­гда нуж­на на­ше­му об­ще­ству. Толь­ко она мо­жет объ­еди­нить стра­ну. А моя кни­га — спо­соб до­не­сти до всех жи­те­лей Укра­и­ны прав­ду о до­нец­ком со­про­тив­ле­нии.

Сер­гей Ко­сяк на мо­лит­вен­ном ма­ра­фоне в До­нец­кес ше­сти­лет­ним сы­ном Ильей. Май 2014 го­да

под­вер­гал­ся из­би­е­ни­ям и пыт­камВ пле­ну у бо­е­ви­ков Сер­гей Ко­сяк

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.