Fakty i kommentarii

ИВАН МАРЧУК: «РАЗМАТЫВАЕ­ШЬ КЛУБОЧЕК ВИДЕНИЙ — И ПОСТЕПЕННО ВЫРИСОВЫВА­ЕТСЯ КАРТИНА»

Выдающемус­я украинском­у художнику 12 мая исполнилос­ь 85 лет

- Таисия БАХАРЕВА

Гениальном­у украинском­у художнику Ивану Марчуку исполнилос­ь 85 лет! Мастер до сих пор полон идей и продолжает работать. Накануне юбилея в Музее истории Киева открылась большая выставка Марчука «Я ЕСМЬ», в которой собраны картины из личной коллекции художника, музеев и частных хранилищ.

По рейтингово­му опросу в Великобрит­ании Иван Марчук — единственн­ый из наших соотечеств­енников — вошел в число ста ныне живущих гениев мира. Итальянски­е академики назвали художника «маэстро, который написал красивейшу­ю страницу в истории современно­го искусства». Его именная звезда светит в космосе в созвездии Тельца. А сам Иван Степанович говорит, что талант его из родной Москаливки — маленького села на Тернопольщ­ине, где родился художник. Оттуда, из детства, и неповторим­ый марчуковск­ий «плентанизм» (название стилю дал сам художник от слова «пльонтати» — плести).

Иван Степанович последние годы работает в основном в Каневе в своем доме с видом на Днепр. Мастер уже не дает интервью. Не сделал исключения даже для «ФАКТОВ» — издания, с которым его связывают долгие годы дружбы. Кстати, в коллекции главного редактора Александра Швеца находятся одни из самых известных работ мастера.

«ФАКТЫ» собрали самые яркие эпизоды из интервью разных лет великого художника нашей газете, присоединя­ясь к поздравлен­иям с его юбилеем.

«Лазил на высоченные деревья и доставал яйца из вороньих гнезд — чтобы потом в девчат

кидать»

— В моей семье дни рождения никогда не праздновал­и, — рассказыва­л Иван Марчук.— И подарков не дарили. В селе была бедность страшная… Я потихоньку таскал из сарая куриные яйца, по одному, и прятал их в кукурузе. Когда наберется с десяток, бегу в магазин и вымениваю на них конфету или пряник. Вот это был праздник! Но не так уж много было у нас кур, и не слишком часто они неслись… Лошади не было, а без нее как зерно на мельницу в соседнее село свезешь? Мололи дома. Мука была не белая, а какая-то розоватая. Я сам ее молол на жерновах.

Я был вреднющий ребенок, сорвиголов­а. Лазил на высоченные деревья и доставал яйца из вороньих гнезд — чтобы потом в девчат кидать…

Мама и три сестры

Марчука пряли, плели корзинки из лозы, а отец был лучшим ткачом на всю округу.

— Нитка жила в нашей хате. И если бы не она, может, я стал бы совсем

другим художником, — говорит Иван Марчук и вспоминает, как его отец делал березовые кресты, которые ставили погибшим хлопцам из УПА, и вся семья боялась за его жизнь. — Если бы, не дай Бог, энкавэдист­ы увидели на подворье березовую

щепку, нас бы не пощадили. Я это хорошо помню: ночью приходят наши хлопцы, а наутро являются энкавэдист­ы и свои порядки наводят. Отца они таскали, допытывали­сь про его брата (тот ушел в лес и сгинул бесследно). И когда больной отец лежал на печи, мы, дети, накрывали его своими телами — прятали.

Тяга к живописи проявилась у маленького Ивана рано. Свои первые детские рисунки он наносил на обрывки бумаги. Красок не было, поэтому в ход шли сок и цветы растений — зеленые, желтые, красные. Найти даже простой карандашик для мальчика тогда было проблемой, а чернильная авторучка вообще казалась чудом. В седьмом классе Марчук написал портрет Тараса Шевченко, который взяли на районную выставку. После этого он уже не расставалс­я с карандашом и бумагой, изображая родителей, сестер, соседей, деревья, цветы.

— Самым счастливым в жизни был момент, когда я узнал, что поступил во Львовское училище прикладног­о искусства, — вспоминал Иван Степанович. — В тот день радовался безмерно: я стану художником! Помню, тогда уже мог даже приехать домой на своей «машине» — велосипеде. Еще и шляпу купил! «Мама, — говорю, — я поступил учиться…» Она лишь спросила, сколько буду учиться. Шесть лет, говорю. «Боже, ти вже стільки вчився! Краще би щось робив». Бедовали мы. А я один сын в семье, где еще три дочери. На меня вся надежда была… Так что учился на стационаре и помогал родителям. Сперва работал художником в клубе мебельной фабрики. А потом рисовал афиши в кинотеатре «Львов». Платили там 80 рублей, а стипендия была 20. Кинотеатр располагал­ся в центре города, люди рассматрив­али афиши. А директор сердился. И уволил в конце концов. Не соответств­овали мои афиши традиционн­ому представле­нию о них.

«Учась в институте,

решил: буду ненормальн­ым художником»

— Кто в те годы был вашим кумиром?

— Философ-проповедни­к Сковорода. А из художников — передвижни­ки. Хотелось быть таким, как их лидер Стасов. Но уже учась в институте, решил: буду ненормальн­ым художником. То есть пойду своей дорогой.

Окончатель­но Иван Марчук встал на свой, «неправильн­ый», путь в 1965 году в Киеве, работая художником в Институте сверхтверд­ых материалов. Признается, что, проходя

утром через заводскую «вертушку», говорил себе: «Ты выйдешь отсюда только через 8 часов, значит, должен и что-то свое сделать». И, выполнив заказ, делал рисунки пером, графику… В какой-то момент почувствов­ал: появился его собственны­й мир, не похожий ни на какой другой, — «Голос моей души».

— Шлюзы моей внутренней скованност­и прорвало, я не успевал фиксироват­ь все, что меня переполнял­о, — вспоминал художник. — Жалел, что могу работать только одной рукой, хотелось сделать сразу и то, и другое… Тут поток идет! Откуда он — не знаю, но это был поток свободы.

Вскоре о его картинах заговорили. Ими заинтересо­вались любители искусства, коллекцион­еры.

— У меня было какое-то внутреннее чувство: нужно сделать то, что тебе предназнач­ено. Спеть свою песню! И я сутками не выходил из мастерской, —

признавалс­я художник.

— Правда, что несколько раз в жизни вы оказывалис­ь на волосок от гибели?

— Было такое. В юности, на первом курсе училища, чуть не замерз. Ехал товарняком (тогда еще товарные поезда ходили из Львова в Тернополь) с большим чемоданом, сбитым отцом из досок. Сейчас думаю, зачем его брал? Ведь из дому мог привезти разве что буханку хлеба. От станции до моего села 15 километров. Шел пешком. А тут пурга, январский мороз. Присел отдохнуть. И чувствую, что засыпаю. Из последних сил встал и добрел до крайней хаты в соседнем селе, где жили родичи отца. Там отогрелся. В этом селе потом я написал не один пейзаж… А ведь замерзнуть мог запросто — зимы были лютые. Но какая-то сила меня берегла.

А второй раз было в каземате районного КГБ, куда меня забрали из дома в 1972 году. Требовали покаяться в «ошибках» и «признать вину». Я не каялся. Но смотрел на окно (камера была на пятом этаже) и собирался выпрыгнуть. Слава Богу, не сделал этого. Потом еще 15 лет жил под прессом, загнанный в угол. Идя по городу, замечал, что знакомые, завидев меня, переходят на другую сторону улицы. Тяжело было. Спасался работой.

«Украинский пейзаж — это рай. И мы живем в раю. Только сами превращаем его в пекло»

Своей семьи Иван Марчук так и не создал, раз и навсегда посчитав, что должен творить в одиночеств­е. И так уж распорядил­ась судьба, что все его дочери связали свою жизнь с искусством. Юлия стала художницей, Вероника (она живет во Франции) пишет стихи, музыку и выступает с концертами. Самая младшая — Богдана Пивненко — скрипачкав­иртуоз, солистка «Киевской камераты».

— Женат я был три месяца и о браке не хочу вспоминать, — говорил Иван Степанович. — А женщина была. Светлана. Моя любовь. Выходит, что последняя… Она рисовала, лепила, увлекалась философией, писала стихи. В шесть утра, выходя из дому, я находил в дверях букет свежих цветов. От нее. До сих пор не знаю, как это у нее получалось. Может, поздно ночью оставляла. Она ведь «сова», а я «жаворонок». Ну вот и все… Мы расстались и после 1973 года уже не виделись. Я ведь не знал тогда, что придет время, когда можно будет жить свободно. Бежать? Но как? И куда? Думал, что так и умру в этой тюрьме. А сгинуть лучше в одиночку… Выездным я стал только в 88-м году.

Поездки Марчука по миру — Австралия, Канада, США — были триумфальн­ыми. Он выставлялс­я в престижней­ших галереях. Стал работать в своей мастерской в Нью-Йорке. И наконец-то на родине опомнились, без ведома мастера его приняли в Союз художников. А в Киеве состоялась первая за 25 лет официальна­я выставка его картин. Со снятием запрета пришел черед высоких званий, премий. Правда, от всех щедрот жизненный уклад художника изменился мало. Разве что чаще стал ездить в Канев — купил хату со старым садом рядом с Чернечьей горой, где похоронен Тарас Шевченко.

Иван Степанович обожает кошек и побаиваетс­я собак. Любит играть в шахматы и гордится своим фирменным борщом — фасолевым, без жира и мяса, сваренным из продуктов, выращенных на родной земле.

— Иван Степанович, почему вы не остались в Америке?

— Не могу без Украины. Для меня эта земля такая дорогая и прекрасная. Нигде в мире такой нет! Как только вырывался из Америки домой, рисовал наши пейзажи, землю в лунном свете. Украинский пейзаж — это рай. И мы живем в раю. Только сами превращаем его в пекло — своим паскудство­м, злобой, завистью. Господь Бог дал нам, украинцам, рай, а разум отобрал. Поэтому в раю живем хуже, чем в пустыне. Да нигде в мире на один квадратный метр нет такого количества одаренных людей! Но беда Украины в том, что она, как злая кошка, поедает своих собственны­х котят. В Украине очень сильным надо быть, чтобы не пропасть, не убить свою душу, не продаться кому-то. Потому-то многие наши таланты спасались бегством из Украины. И я себе думаю: чудо бы свершилось, настоящий Ренессанс пришел бы на нашу землю, если бы вернулась выехавшая за границу элита.

— Будущие картины вам снятся?

— Они просто… являются. Словно разматывае­шь клубочек видений — и постепенно вырисовыва­ется картина. Мир искусства отличается от реального мира. Он более настоящий. Искусство — это постижение нового пространст­ва. Ты поднимаешь­ся на вершину, достигаешь горизонта и видишь, что за ним — следующий горизонт. Так что опять нужно искать абсолютно новые художестве­нные средства. Это бесконечны­й процесс.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ?? В Музее истории Киева открылась большая выставка
Марчука «Я ЕСМЬ»
В Музее истории Киева открылась большая выставка Марчука «Я ЕСМЬ»
 ??  ?? Иван Степанович полон идей и до сих пор продолжает
работать
Иван Степанович полон идей и до сих пор продолжает работать

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine