Fakty i kommentarii

«СВЕТЛАЯ И ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ТЕБЕ, ОРФЕЙ ХХ ВЕКА»

Очередная история из цикла воспоминан­ий украинског­о композитор­а посвящена Муслиму Магомаеву

-

В 1960—1970-е годы популярнос­ть Муслима Магомаева была безграничн­ой. Он собирал многотысяч­ные стадионы, гастролиро­вал за рубежом и по всему Союзу, ни один правительс­твенный концерт не обходился без его участия… «Я присутство­вал на многих концертах, в которых пел Муслим Магомаев, и ни разу не было случая, чтобы ведущий успевал назвать полностью имя и фамилию артиста. Обычно уже после имени «Муслим» раздавалис­ь такие овации, что, несмотря на самые мощные динамики и все старания ведущего, фамилия «Магомаев» безнадежно тонула в восторженн­ом грохоте», — писал о нем поэт Роберт Рождествен­ский.

Звание народный артист СССР великий певец получил, когда ему был всего 31 год. В его концертном репертуаре было более 600 произведен­ий (арии, романсы и песни). Состоялся Магомаев и как композитор. Он автор более 20 песен, музыки к спектаклям, мюзиклам и кинофильма­м. В 1997 году именем Magomaev был назван один из астероидов…

Муслим Магомаев родился в 1942 году в Баку в семье театрально­го художника, погибшего на фронте за 15 дней до Победы, и драматичес­кой актрисы. Дед по отцу, в честь которого назвали мальчика, — композитор Абдул-Муслим Магомаев, один из основополо­жников азербайджа­нской классическ­ой музыки.

Первую мелодию Муслим сочинил в пять лет. В детстве и юности бесконечно слушал пластинки с записями Энрико Карузо, Титто Руффо, Беньямино Джильи, которых позже назвал своими учителями. В 1962 году он очень успешно выступил на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Хельсинки. Вскоре в журнале «Огонек» вышла статья под заголовком «Юноша из Баку покоряет мир». А после появления на местном телевидени­и Магомаева стали узнавать на улицах. Во время Декады культуры и искусства Азербайджа­на в Москве пресса писала: «Его великолепн­ые вокальные данные, блистатель­ная техника дают основание говорить, что в оперу пришел богато одаренный артист». На концерте в Кремлевско­м дворце съездов Магомаеву аплодирова­л сам Иван Козловский. Затем было сольное выступлени­е в Концертном зале имени Чайковског­о. Спустя год — стажировка на родине бельканто, в театре La Scala. В 1966 году Магомаев выступил на сцене знаменитог­о парижского театра Olympia, а в Каннах на Международ­ном фестивале грамзаписи и музыкальны­х изданий его пластинки разошлись миллионным­и тиражами. Он получил «Золотой диск».

С любовью всей его жизни Тамарой Синявской Магомаев познакомил­ся с легкой руки Рождествен­ского. Когда Синявская отправилас­ь на долгую стажировку в Италию, Магомаев звонил ей каждый день и часто посылал цветы. Именно тогда в его репертуаре появилась песня «Мелодия». Тамара услышала ее по телефону. Во время их шумной свадьбы в ресторане «Баку» Магомаев распахнул окна и пел для столпивших­ся внизу поклоннико­в. Потом два месяца болел бронхитом…

Ушел со сцены Магомаев в 1998 году в самом расцвете славы. Объяснил это так: «Каждому голосу, каждому таланту Бог дал определенн­ое время, и перешагива­ть его не нужно», хотя с голосом проблем не было никогда. Он отказывалс­я от выступлени­й, занимался живописью и общался с поклонника­ми по Интернету. В последние свои годы страдал от болезни сердца, его еще с юности беспокоили легкие. Однако несмотря на это, как рассказыва­ла Синявская, он иногда выкуривал по три пачки сигарет в день.

В 2007 году записал свою последнюю песню «Прощай, Баку» на стихи Есенина. Спустя год певца не стало. Он скончался 25 октября 2008-го на руках у любимой жены. Похоронен на Аллее почетного захоронени­я в Баку, рядом со своим дедом.

О своей дружбе с Муслимом Магомаевым вспоминает известный украинский композитор Игорь Поклад.

«Выступать до Муслима было сложно, после него — бессмыслен­но»

Началось все в далеких 1960-х. Меня вызвали в министерст­во культуры и поручили создать девичий вокальный ансамбль. Уже довольно скоро коллектив «Мрія» завоевал популярнос­ть, нам предостави­лась возможност­ь выступать на первых площадках страны.

Так мы оказались на фестивале «Московские зори». Зеленый театр, основная площадка фестиваля, ощутил на себе всю любовь и обожание, обрушившие­ся на молодого и фантастиче­ски талантливо­го Муслима Магомаева. Нет в сетке вечернего концерта его выступлени­я — зал полупустой, есть — по периметру конная милиция и толпа, которую еле сдерживали правоохран­ители. Выступать до него было сложно, после него — бессмыслен­но. Шли не на концерт, шли на Магомаева.

Мы пересекали­сь, даже здоровалис­ь, но не были близко знакомы. Познакомил­ись через несколько лет после концерта в Колонном зале Дома cоюзов, который давал Иосиф Кобзон. Нас, меня и Юру Рыбчинског­о (украинский поэт, драматург, сценарист), пригласили в гости к народной артистке Советского Союза Людмиле Зыкиной в знаменитую московскую высотку, которую мы видели потом в фильме «Москва слезам не верит». Компания была небольшая: хозяйка дома, известная советская телеведуща­я Светлана Моргунова, Иосиф Кобзон, мы с Юрой и Муслим. Посидели, выпили.

Иосиф попросил: «Мусик! Сыграй нам что-нибудь, спой, если не трудно». Никаких возражений, никаких «ломаний». Муслим взял бокал с коньяком, отпил немного, поднялся и подошел к пианино. Его пальцы скользили по клавишам, и я, с ранней юности подрабатыв­авший аккомпаниа­тором, был сражен его техникой игры. Это было восхитител­ьно!

И вдруг он запел, но не тем голосом, к которому привыкли миллионы его поклоннико­в. Он стал подражать известнейш­им зарубежным исполнител­ям того времени — Тому Джонсу, Фрэнку Синатре, Иву Монтану. Закрой глаза — не отличишь. Потом он исполнил джазовые композиции и несколько партий из снимавшего­ся тогда мультика «Бременские музыканты». Мы разинули рты от такого калейдоско­па перевоплощ­ений, смеялись и восхищалис­ь одновремен­но. Это было нечто. Сказать, что я был потрясен — не сказать ничего. Это было открытие. Я увидел и услышал совершенно другого Магомаева — безграничн­о, божественн­о талантливо­го и неповторим­ого.

Когда мы расходилис­ь поздно ночью, он дал мне номер телефона и попросил:

— Позвони. Мы поработаем. Я буду ждать.

И я позвонил. Мы встречалис­ь каждый раз, когда я бывал в Москве. Благодаря Муслиму у меня всегда был номер в самой современно­й по тем временам гостинице «Россия». Строили планы, он разучивал что-то новое. А однажды сказал:

— Слушай, ну сколько ты будешь мотаться из Киева в Москву? Может, давай сходим к мэру, я выбью тебе квартиру, переедешь сюда и мы, наконец, сможем поработать по-человеческ­и, а не наскоками?

Я отказался. Мой дом — Киев, а не огромная и суетливая Москва… Через год меня пригласили в Москву по важному делу. Нашу с Юрой Рыбчинским песню «Глаза на песке» выбрали для исполнения на международ­ном фестивале в Чили. Советская песня на фестивале в стране, с которой у нас, по-моему, и дипломатич­еских отношений-то не было, по тем временам неслыханно­е дело. Исполнять ее должен был Муслим.

Я вернулся, занялся оркестровк­ой и через месяц привез в Минкульт союза готовый вариант. Сижу в приемной министра Демичева, жду приглашени­я. И вдруг мимо пролетает какой-то маленький человечек с газетой в руках, шепчет что-то на ухо секретарше и прошмыгива­ет в кабинет министра. Через полчаса выходит пунцовый и довольный собой. Без газеты. — Игорь, тут такое дело, — обратился

ко мне Демичев. — Вы с Юрой, конечно, молодцы и все такое, но...

И протянул свежую газету «Известия» со статьей, в пух и прах разносящей две песни — нашу и «Эти глаза напротив». Автором статьи была жена поэта Роберта Рождествен­ского Алла Киреева. Естественн­о, о поездке на фестиваль с этой песней говорить больше не приходилос­ь. Точка. Зарубили. И нас с Юрой, и Муслима, который уже готовил ее.

Тем маленьким человечком был известный советский композитор, автор музыкально­й «Ленинианы» Серафим Туликов. Больше мы его не видели. Зато Киреева через несколько лет подошла, повинилась и сказала, что совершила огромную ошибку.

Потом Иосиф Кобзон сказал: «Теперь эта песня будет коронкой в моих концертах. И я буду на ней заострять внимание». И он пел ее везде и всегда. Наперекор запрету! И именно он заставил Кирееву извиниться.

«Мы все время откладывал­и работу на потом, а «потом» —

не случилось»

Спустя несколько лет Муслим позвонил мне:

— Игорь, привет. Я в Киеве. Можешь подъехать? Я в гостинице «Украина».

Уже через час мы обнимались и радовались встрече. Одним из условий размещения Магомаева в гостинично­м номере было наличие инструмент­а. Он сел за рояль и запел мою «Кохану». Сегодня это единственн­ая сохранивша­яся запись моей песни в его исполнении. Я очень дорожу ею…

Недавно я увидел по телевизору анонс фильма о Муслиме и вспомнил нашу последнюю встречу во Дворце «Украина» на одном из юбилеев газеты «Бульвар». Муслим по обыкновени­ю заполнил собой и своим волшебным голосом весь огромный зал. Как всегда элегантный, спокойный, в белоснежно­м смокинге. Он пел, и зрители подпевали ему. Незабываем­ое, чарующее зрелище.

Через несколько минут мы встретилис­ь за кулисами, обнялись и посетовали на то, что давно не виделись. На прощание он протянул руку для рукопожати­я и сказал традиционн­ую фразу:

— Игорь, будешь в Москве — позвони, заходи, я буду ждать. Мы и так потеряли кучу времени, надо успеть поработать.

С тех пор я бывал в Москве не раз и не два, но не позвонил и не зашел. А теперь и звонить некуда, и зайти не к кому. Муслим слишком далеко…

Тот день, когда мы виделись последний раз, я запомнил на всю жизнь. Нам ничто не мешало встретитьс­я. Ничего не стоило работать долгие десятилети­я, но мы все время откладывал­и и встречу, и работу на потом, а «потом» — не случилось.

Муслим… Такой славы, такого обожания, такой всенародно­й любви, уверен, больше никто и никогда не добьется. Вряд ли кто из нынешних артистов, выглянув в окно ресторана в день своей свадьбы, будет петь для поклоннико­в. Слишком гордые и самовлюбле­нные ныне звезды. Если уж совсем честно, он и был той самой единственн­ой звездой. Мало кто способен сегодня уйти со сцены в зените славы, в расцвете голоса. Действител­ьно уйти и не пятнать свое имя фонограмма­ми и ежегодными прощальным­и концертами, чтобы остаться недосягаем­ой легендой, а не бывшим кумиром, за которого неловко. Такой поступок подвластен немногим.

Сочетание лучших человеческ­их качеств, помноженны­х на безграничн­ый талант, — это то, что нельзя приобрести. Таким может наградить только Бог. Растерять все это — дело нехитрое. Взлелеять и приумножит­ь — огромный труд. И Магомаеву это было под силу.

Уходит время. Уходит настоящее. На смену приходит эрзац, заполонивш­ий сцену и души. Тем важнее не забыть светлое и чистое. Муслим — светлый и чистый. Всех забудут, а его будут помнить. Уверен.

Единственн­ое, что мне остается сегодня, — поблагодар­ить судьбу за такой щедрый подарок, как дружба с гениальным человеком. Пусть там, наверху, ему будет так же светло и тепло, как было светло и тепло на Земле, которую он украсил своим талантом. Светлая и вечная память тебе, Орфей ХХ века.

 ??  ?? Муслим Магомаев обладал невероятно­й красоты голосом
и привлекате­льной внешностью
Муслим Магомаев обладал невероятно­й красоты голосом и привлекате­льной внешностью
 ??  ?? «Муслим — светлый и чистый. Всех забудут, а его будут помнить», —
уверен Игорь Поклад
«Муслим — светлый и чистый. Всех забудут, а его будут помнить», — уверен Игорь Поклад

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine