Док­тор Страх

При за­га­доч­ных об­сто­я­тель­ствах один за дру­гим умер­ли три на­ших па­ци­ен­та

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - анонс юмор содержание - ОЛЬ­ГА

Охран­ник по­клял­ся, что на тер­ри­то­рии кли­ни­ки по­сто­рон­них нет

На дежурство я за­сту­пи­ла в во­семь ве­че­ра, в де­вять сде­ла­ла об­ход, а бли­же к по­лу­но­чи ре­ши­ла еще раз прой­тись по от­де­ле­нию. До­шла до се­ре­ди­ны ко­ри­до­ра, по­сто­я­ла, при­слу­ши­ва­ясь. Ти­хо... Ни­кто не хо­хо­чет, не ры­да­ет, не по­ет, не по­вест­ву­ет ли­хо­ра­доч­ной ско­ро­го­вор­кой о сво­их кон­так­тах с при­шель­ца­ми. На вся­кий слу­чай за­гля­ну­ла в па­ла­ты. Па­ци­ен­ты спа­ли. Все, кро­ме ста­ри­ка Ру­дых, ко­то­рый, си­дя на кой­ке, смот­рел че­рез за­ре­ше­чен­ное ок­но на пол­ную лу­ну и что-то невнят­но бор­мо­тал. – Па­вел Его­ро­вич, по­ти­ше, — по­про­си­ла ше­по­том. Муж­чи­на кив­нул и за­мол­чал. По­слуш­ный больной. По­слуш­ный и без­обид­ный. Он ле­жал (точ­нее – жил) в кли­ни­ке уже сем­на­дцать лет, и за это вре­мя его ни ра­зу не по­ме­ща­ли в «буй­ный» блок, а в пе­ри­од ре­мис­сий да­же вы­пус­ка­ли од­но­го по­гу­лять по боль­нич­но­му пар­ку. Это я зна­ла от кол­лег, по­то­му что са­ма ра­бо­та­ла здесь все­го лишь ме­сяц. За­хо­те­лось ку­рить. Мож­но бы­ло по­ды­мить в ту­алете для пер­со­на­ла, но там по­сле убор­ки нестер­пи­мо во­ня­ло хлор­кой, по­это­му я вы­шла на крыль­цо, сле­дуя ин­струк­ции, за­пер­ла за со­бой вход­ную дверь... Успе­ла сде­лать несколь­ко за­тя­жек, а по­том вдруг за­ме­ти­ла, что на ска­мей­ке под то­по­лем кто-то есть. Свет фо­на­ря до­тя­ги­вал­ся толь­ко до ног си­дя­ще­го муж­чи­ны, все, что вы­ше, скры­ва­лось в непро­гляд­ном мра­ке. Но и так бы­ло по­нят­но: это не па­ци­ент. На­ши боль­ные хо­дят в спор­тив­ных ко­стю­мах или пи­жа­мах, но уж ни­как не в вы­со­ких бо­тин­ках и брю­ках с тща­тель­но за­утю­жен­ны­ми стрел­ка­ми. Вы­бро­сив недо­ку­рен­ную си­га­ре­ту, быст­ро вер­ну­лась в боль­ни­цу, на­бра­ла но­мер охра­ны. – Ры­ков слу­ша­ет! – бод­ро отра­пор­то­ва­ла труб­ка. – Ва­си­лий, это Ма­ла­фе­е­ва из ше­сто­го от­де­ле­ния бес­по­ко­ит. По­че­му у нас на тер­ри­то­рии по­сто­рон­ние? – Оль­га Пет­ров­на, быть та­ко­го не мо­жет! — воз­ра­зил па­рень. — Я око­ло один­на­дца­ти «ско­рую» за­пус­кал-вы­пус­кал, по­сле то­го как за ней шлаг­баум опу­стил и

Вскры­тие по­ка­за­ло, что у по­кой­ных уро­вень ад­ре­на­ли­на в кро­ви за­шка­ли­вал...

Про­грам­мист Ко­ва­лен­ко стра­дал ши­зо­фре­ни­ей, но вел обыч­ную жизнь

во­ро­та за­пер, со­вер­шил об­ход объ­ек­та. По­сто­рон­них не бы­ло. – А сей­час есть! На ска­мей­ке воз­ле вто­ро­го кор­пу­са му­жик си­дит. – Ща про­ве­рю, — по­обе­щал Ва­ся и от­клю­чил­ся. Но вско­ре пе­ре­зво­нил и с оби­дой в го­ло­се со­об­щил: – Ни­ко­го. Ни на той ска­мей­ке, ни на дру­гих, ни во­об­ще ни­где. Вам, на­вер­ное, при­ви­де­лось. – Что зна­чит при­ви­де­лось? – про­бор­мо­та­ла, слу­шая ко­рот­кие гуд­ки. – Я все-та­ки врач, а не па­ци­ент, и гал­лю­ци­на­ци­я­ми по­ка, к сча­стью, не стра­даю. Сно­ва вы­шла на крыль­цо. Незна­ком­ца не бы­ло. Как го­во­рит моя ба­буш­ка, рас­тво­рил­ся, слов­но тать в но­чи. Кто та­кой этот за­га­доч­ный «тать» — я по­ня­тия не име­ла, но вы­ра­же­ние мне нра­ви­лось. Вы­ку­рив од­ну за дру­гой две си­га­ре­ты, вер­ну­лась в от­де­ле­ние и не­ожи­дан­но за­ста­ла там пе­ре­по­лох. – Оль­га Пет­ров­на! – схва­ти­ла ме­ня за ру­ку мед­сест­ра Аль­би­на. – Его­рыч-то из вось­мой ко­ни дви­нул. – Как?! Ко­гда?! – ах­ну­ла я. – Мы со Сте­па­ном в сест­рин­ской чай пи­ли, и тут слы­шим: кри­чит бла­гим ма­том. Да так страш­но! Ки­ну­лись ту­да, а он уже... то­го... Бон­дарь – со­сед Его­ры­ча – по­кой­ни­ка ис­пу­гал­ся, бу­зить стал. Сте­па его спе­ле­нал и в изо­ля­тор... А я уколь­чик по­ста­ви­ла... «И все это про­изо­шло, по­ка я ку­ри­ла!» – ужас­ну­лась стре­ми­тель­но­сти со­бы­тий и от­пра­ви­лась в вось­мую па­ла­ту. Вид мерт­во­го Ру­дых ужа­сал. Зрач­ки его глаз бы­ли не­есте­ствен­но рас­ши­ре­ны, се­дые во­ло­сы тор­ча­ли ды­бом, паль­цы скрю­че­ны, и от это­го ру­ки по­хо­ди­ли на пти­чьи ла­пы. А еще ме­ня по­ра­зил цвет ли­ца – пе­пель­но-се­рый. В па­ла­те пах­ло фе­ка­ли­я­ми – вид­но, в мо­мент пред­смерт­ной аго­нии про­изо­шло непро­из­воль­ное опо­рож­не­ние ки­шеч­ни­ка. «Та­кое впе­чат­ле­ние, что он умер от стра­ха», – мельк­ну­ла мысль, но я тут же ее от­бро­си­ла. Да нет, ерун­да. Кто мог так ис­пу­гать ста­ри­ка? Не Бон­дарь же. Тот сам ти­хий, без­обид­ный, и за­бу­зил сей­час впер­вые... Но, как ни стран­но, мое пред­по­ло­же­ние под­твер­ди­лось. Вскры­тие по­ка­за­ло, что Ру­дых умер от об­шир­но­го ин­фарк­та, но па­то­ло­го­ана­том шеп­нул мне, что в кро­ви по­кой­но­го за­шка­ли­вал уро­вень ад­ре­на­ли­на: «По­хо­же, ва­ше­го де­душ­ку кто-то до смер­ти на­пу­гал!» ...Про­шло око­ло двух недель, и в от­де­ле­нии опять слу­чи­лось ЧП. И сно­ва во вре­мя мо­е­го ноч­но­го де­жур­ства. Бы­ло око­ло трех ча­сов, ко­гда нуж­да по­гна­ла ме­ня в туа­лет. И вдруг уви­де­ла, как по пу­стын­но­му ко­ри­до­ру на­встре­чу мне мед­лен­но идет муж­чи­на. Не па­ци­ент! Ста­ро­мод­ный ко­стюм в по­лос­ку, ра­ри­тет­ный гал­стук, бе­лая со­роч­ка со сто­я­чим во­рот­ни­ком, пыш­ные усы с под­кру­чен­ны­ми вверх кон­чи­ка­ми – незна­ко­мец слов­но со­шел с фо­то­гра­фии кон­ца де­вят­на­дца­то­го ве­ка. Ко­рич­не­вые бо­тин­ки и ост­рые стрел­ки на брю­ках по­ка­за­лись стран­но зна­ко­мы­ми. Не тот ли это гос­по­дин, ко­то­ро­го я ви­де­ла на ска­мей­ке? Но ес­ли в боль­нич­ный парк при же­ла­нии еще мож­но про­брать­ся но­чью, то в от­де­ле­ние... Нет, это- го не мо­жет быть, по­то­му что не мо­жет быть ни­ко­гда! – Что вы здесь де­ла­е­те?! – вы­рва­лось у ме­ня. Муж­чи­на, ни сло­ва не го­во­ря, за­ша­гал прочь. По­ка я при­хо­ди­ла в се­бя от неожи­дан­но­сти, он уже по­вер­нул на­ле­во, в ма­лень­кий ко­ри­дор­чик без окон и с един­ствен­ной две­рью, ве­ду­щей в кла­дов­ку. Я бро­си­лась в по­го­ню за на­ру­ши­те­лем, но, вбе­жав в ту­пик, об­на­ру­жи­ла, что там... пу­сто. За­чем-то по­дер­га­ла за­мок на бе­лье­вой. Ко­неч­но, за­пер­то: сест­ра-хо­зяй­ка бди­тель­но охра­ня­ет свои со­кро­ви­ща. В шо­ко­вом со­сто­я­нии вер­ну­лась в ор­ди­на­тор­скую, а око­ло ше­сти утра при­бе­жал са­ни­тар и ска­зал, что умер больной из тре­тьей па­ла­ты. Трид­ца­ти­лет­ний про­грам­мист Ко­ва­лен­ко стра­дал ши­зо­фре­ни­ей, но вел жизнь са­мо­го обыч­но­го че­ло­ве­ка и толь­ко в пе­ри­о­ды осенне-ве­сен­не­го обостре­ния ино­гда ло­жил­ся к нам под­ле­чить­ся. Ме­ня по­ра­зи­ло, что у тру­па был та­кой же от­те­нок ко­жи и вы­пу­чен­ные гла­за с огром­ны­ми зрач­ка­ми, как у ста­ри­ка Ру­дых. В за­клю­че­нии о при­чине смер­ти про­чи­та­ла тот же са­мый ди­а­гноз. – А что ты, Олень­ка, хо­чешь, – ска­зал па­то­ло­го­ана­том, – ин­фаркт стре­ми­тель­но мо­ло­де­ет, так что все под Бо­гом хо­дим... ...Три сле­ду­ю­щих ме­ся­ца про­шли бо­лее-ме­нее спо­кой­но, а за­тем но­вая необъ­яс­ни­мая смерть – скон­чал­ся шест­на­дца­ти­лет­ний под­ро­сток, ко­то­ро­го к нам на­ка­нуне до­ста­ви­ла «ско­рая» по­сле неудав­шей­ся по­пыт­ки су­и­ци­да (пы­тал­ся пе­ре­ре­зать ве­ны из-за несчаст­ной люб­ви). Но са­мое уди­ви­тель­ное за­клю­ча­лось в том, что неза­дол­го до ги­бе­ли ти­ней­дже­ра я мель­ком ви­де­ла в окне то­го же муж­чи­ну в ста­рин­ном ко­стю­ме. Боль­ше двух ча­сов про­ма­я­лась под мор­гом, по­ка про­зек­тор за­кон­чит вскры­тие. На­ко­нец до­жда­лась. И сра­зу при­ста­ла к Бо-

ри­су Ми­хай­ло­ви­чу: «Ну что?» – Слы­ша­ла о син­дро­ме та­ко­цу­бо? – во­про­сом на во­прос от­ве­тил тот. – Это вид кар­дио­мио­па­тии, при ко­то­ром раз­ви­ва­ет­ся вне­зап­ное сни­же­ние со­кра­ти­мо­сти мио­кар­да, – от­че­ка­ни­ла, как на эк­за­мене. – Са­дись, пять. А про­ис­хо­дит эта шту­ка в ос­нов­ном в ре­зуль­та­те силь­ней­ше­го стрес­са. Кто-то у вас в от­де­ле­нии то и де­ло пу­га­ет па­ци­ен­тов... Я рас­ска­за­ла Бо­ри­су Ми­хай­ло­ви­чу о та­ин­ствен­ном незна­ком­це. – Хо­чешь ска­зать, что это при­ви­де­ние ша­лит? – усмех­нул­ся он. – Не ме­ша­ло бы те­бе, Оль­га, в от­пуск схо­дить, нер­вы под­ле­чить. Ле­чить нер­вы я не ста­ла, за­то за­лез­ла в Ин­тер­нет и на­ко­па­ла там все, что на­шлось об ис­то­рии на­шей боль­ни­цы. Ока­за­лось, в XIX ве­ке здесь ра­бо­тал врач Мильх – пси­хо­пат и са­дист. Он му­чил боль­ных, уси­ли­вая их фо­бии и до­во­дя в ито­ге до смер­ти. Впо­след­ствии Док­тор Страх сам ока­зал­ся в чис­ле па­ци-

ен­тов пси­хуш­ки, но ему уда­лось сбе­жать. С тех пор его сле­ды те­ря­ют­ся... С фо­то­гра­фии на ме­ня смот­ре­ло зна­ко­мое ли­цо с боль­ши­ми лоб­ны­ми за­лы­си­на­ми и за­к­ру- чен­ны­ми квер­ху уса­ми. И в этот мо­мент я по­ня­ла, что пси­хи­ат­рия – не мое. На сле­ду­ю­щий день уво­ли­лась из кли­ни­ки, за­тем окон­чи­ла еще од­ну ин­тер­на­ту­ру в цен­траль­ной го­род­ской боль­ни­це. Сей­час ра­бо­таю там ор­ди­на­то­ром в те­ра­пии и вполне до­воль­на жиз­нью.

Врач Мильх был пси­хо­па­том и са­ди­стом

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.