Вернуть свою жизнь

Я ед­ва не умер на ули­це, но ме­ня во­вре­мя по­до­бра­ли и спас­ли. Осталось выс­нить, кто я та­кой...

Istorii Iz Zhizni S Kriminalom Edition - - За Гранью -

Яот­крыл гла­за и уви­дел окра­шен­ную в зе­ле­ный цвет сте­ну и еще что-то бе­лое. – Гля­ди­те-ка, оч­нул­ся! – хо­зяй­ка го­ло­са на­кло­ни­лась на­до мной. Пух­лень­кая, ру­мя­ная. Над го­ло­вой – си­я­ние золотое. Да это же во­ло­сы у нее ры­жие! Ха­лат бе­лый. Врач? А она за­вор­ко­ва­ла: – Ну, здрав­ствуй, па­рень! Мы уж ду­ма­ли в морг те­бя от­прав­лять. Ре­ши­ли, по­мер, за­мерз. Ме­ня Та­тья­на Та­тьян Ива­нов­на звать, я мед­смед­сест­ра. А те­бя как, пом­нишь? пом­ни Нет, нне пом­ню. Я толь­ко что ро­д­ро­дил­ся. В мо­ей па­мя­ти – мр­мрак. И вдруг на дне мра­ка ттон­кий жен­ский го­лос зза­тя­нул ко­лы­бель­ную: «Баю-бай, усни, ма­лыш. Спи, мой Ежик, мой сы­нок...» – Е... ежик, – еле вы­да­вил. Гор­ло жжет, су­хое. Та­тья­на Ива­нов­на за­сме­я­лась: – Что ж за ежик-то та­кой? Се­ре­жа, на­вер­но? Хо­ро­шо. А фа­ми­лия? Ну вспом­ни, на­пря­гись. Ива­нов? Пет­ров? Не пом­нишь? Вот бе­да! Ну, да­вай по­про­бу­ем встать. Вы­мыть те­бя на­до, Се­ре­жа,, пе­ре­одеть.ре­одеть. По­том в па­ла­ту пе­ре­ве­дем, че­го в ко­ри­до­ре ле­жать? Мы так всех бом­жи­ков, ко­то­рых на ули­це под­би­ра­ют: спер­ва в ван­ную, по­том ле­чить. Ду­маю, вос­па­ле­ние лег­ких у те­бя, па­рень. Ну ни­че­го, окле­ма­ешь­ся. У нас врачи хо­ро­шие. Сей­час ня­неч­ку по­зо­ву, ис­ку­па­ет те­бя. Из ни­от­ку­да воз­ник­ла немо­ло­дая жен­щи­на в зе­ле­ном ха­ла­те. Она под­ста­ви­ла пле­чо и креп­ко об­хва­ти­ла ме­ня за та­лию: – Ве­се­лей то­пай, неко­гда мне тут с то­бой удо­воль­ствие рас­тя­ги­вать! В ван­ной по­тя­ну­ла ме­ня за шта­ны. Я от­шат­нул­ся, чуть не упал. – По­слу­шай­те... Э-э-э... Из­ви­ни­те, не знаю, как вас зо­вут. Мо­жет быть, я сам вы­мо­юсь? Неудоб­но... – Че­го там неудоб­но­го?! Что я, му­жи­ков го­лых не ви­де­ла? Да и не по­ло­же­но боль­ных од­них остав­лять, тем бо­лее ослаб­лен­ных! – про­бур­ча­ла ня­неч­ка. – А ты, ви­дать, об­ра­зо­ван­ный­вос­пи­тан­ный, не ал­каш ка­кой-ни­будь. Тем пле­вать, что я жен­щи­на, у них этих «неудоб­но» нет! А что, Сер­гей Бать­ко­вич, со­всем не пом­нишь, как до жиз­ни та­кой до­шел? Я по­ка­чал го­ло­вой. Про­шлое пря­та­лось за сте­ной: не раз­бить, не раз­ру­бить. Мне вы­да­ли фла­не­ле­вую ру­баш­ку и рас­тя­ну­тые спор­тив­ные брю­ки. р . Одежда не но­вая, но чи­стая. И яр­кие по­ло­са­тые вя­за­ные нос­ки. Вне­зап­ная вс­пыш­ка в па­мя­ти: ста­рая жен­щи­на на ска­мей­ке вя­жет но­сок, та­кой же яр-

кий. При­го­ва­ри­ва­ет при этом: «А те­пер синэ­нь­ку сму­жеч­ку, будэ гар­но мо­е­му ону­чеч­ку»... Ба­буш­ка? Сно­ва вяз­кая тем­но­та. Ме­ня по­ло­жи­ли в так на­зы­ва­е­мую па­ла­ту для бом­жей. Как рас­ска­за­ла Та­тья­на Ива­нов­на, к ним зи­мой сво­зи­ли бро­дяг: под­би­ра­ли на ули­це тех, кто еще не умер от пе­ре­охла­жде­ния. В это вре­мя го­да недо­стат­ка в та­ких «кли­ен­тах» у боль­ни­цы не бы­ло. Одеж­ку для бе­до­лаг ча­стью Красный Крест да­вал, но в ос­нов­ном са­ми ра­бот­ни­ки да их зна­ко­мые при­но­си­ли ненуж­ные ве­щи. Под­ле­чи­ва­ли бом­жи­ков, пе­ре­оде­ва­ли в чи­стое и от­прав­ля­ли на все че­ты­ре сто­ро­ны. Хо­тя ид­ти мно­гим из них неку­да. Слу­ча­лось да­да­же, кое-кто че­рез день-ддру­гой сно­ва в боль­ни­це око­ка­зы­вал­ся. А что? Тут хор­хо­ро­шо, теп­ло, кормят... В боль­ни­це я про­был по­чти ме­сяц. У ме­ня ока­за­лось­лось ока­зал дву­сто­рондву­сто­рон­нее вос­па­ле­ни­е­а­ле­ние вос­па лег­ких. ППо­ли­ция я вы­да­ла справкс­прав­ку, что я ли­цо о без опре­де­ле­но­пре­де­лен­но­го ме­ста жи­тель­ства и оот­кли­ка­юсь ь на имя Сер­гей­Сер­гей. И ад­рес при­ю­та для без­без­дом­ных. мных Та­тья­на Та­тьян Ива­нов­на, про­чи­тав бу­бу­маж­ку, вздох­ну­ла: – Со­всем со­весть по­те­ря­ли: буд­то о со­ба­ке, ко­то­рая на клич­ку от­кли­ка­ет­ся. Куда пой­дешь, Ежик? Она ме­ня так и зва­ла – Ежи­ком. – Не знаю. Мо­жет, ра­бо­ту удаст­ся най­ти. А там вес­на. По­еду в де­рев­ню, по­че­му-то ка­жет­ся, что смо­гу на зем­ле ра­бо­тать. Вдруг зна­ко­мых встре­чу, вспом­ню... Сест­рич­ка неожи­дан­но ме­ня пе­ре­кре­сти­ла: – Хра­ни те­бя Гос­подь, Се­ре­жа. Вид­но, ты хо­ро­ший че­ло­век, – она су­ну­ла мне в кар­ман де­сят­ку. – Вдруг за­мерз­нешь, бу­дет на что чаю вы­пить. – Не на­до, Та­ся. Ты же не мил­ли­о­нер­ша, что­бы всех бом­жей де­сят­ка­ми ода­ри­вать, – сму­тил­ся я. – Не всех, – под­миг­ну­ла она. – Толь­ко ежи­ков. Сло­во «мил­ли­о­нер­ша» жуж­жа­ло в моз­гу на­зой­ли­вой му­хой. Буд­то име­ло ко мне от­но­ше­ние. Пой­мать бы эту му­ху... Бро­дил по го­ро­ду, за­гля­ды­вал в вит­ри­ны ма­га­зи­нов, всмат­ри­вал­ся в ли­ца про­хо­жих. Ни­ка­кой за­цеп­ки. Я ро­дил­ся в день, ко­гда оч­нул­ся в ко­ри­до­ре боль­ни­цы. С про­шлым свя­зы­ва­ет толь­ко ти­хий жен­ский го­лос, на­пе­ва­ю­щий ко­лы­бель­ную, – моя со­ло­мин­ка в ми­ре, по­гру­жен­ном в бес­па­мят­ство. Вот толь­ко удер­жит ли она ме­ня на пла­ву? За­шел в ка­фе, вы­пил чаю. Курт­ка, ко­то­рой снаб­ди­ли в боль­ни­це, вполне при­лич­ная, брю­ки нор­маль­ные, да­же бо­тин­ки без дыр. В об­щем, про­сто небо­га­тый му­жик. Ко­неч­но, че­рез день-дру­гой на ли­це по­явит­ся ще­ти­на, одеж­ка ис­пач­ка­ет­ся... На­до прой­тись по рын­кам, по­спра­ши­вать, где нуж­ны груз­чи­ки. Ма­лень­кие лав­ки ча­сто на­ни­ма­ют ра­бот­ни­ка на один раз: раз­гру­зил то­вар, по­лу­чил де­неж­ку – и гу­ляй. По­ис­ки ни­че­го не да­ли. В несколь­ких точ­ках вро­де бы­ли и не про­тив дать под­ра­бо­тать, но уви­дев справ­ку, от­ве­ча­ли: «Се­го­дня не тре­бу­ет­ся». А один за­сме­ял­ся в ли­цо: – Кто ж те­бя с та­кой кси­вой возь­мет? А ну как ты то­вар в ру­ки – и де­ру? По­тя­ну­лись дни без­на­де­ги. Но­че­вал на вок­за­ле, за­хо­дил в сто­лов­ки, во­ро­вал со сто­лов объ­ед­ки. По­том на­брел на мо­лель­ный дом на окра­ине, где устра­и­ва­ли обе­ды для бом­жей. По-преж­не­му не те­рял на­деж­ды най­ти ра­бо­ту, но шан­сы та­я­ли с каж­дым днем: мой об­тре­пан­ный вид не вы­звал до­ве­рия. Па­ру раз ме­ня пы­та­лись по­бить «кон­ку­рен­ты», при­шлось спа­сать­ся бег­ством. Понял: по­ра при­бить­ся к ва­та­ге та­ких же без­дом­ных, что­бы «кры­ша» бы­ла, не то дол­го не про­тя­ну. Но я не остав­лял по­пы­ток от­крыть на­глу­хо за­ко­ло­чен­ную дверь, ко­то­рая ве­ла в мое про­шлое. Хоть бы ще­лоч­ку про­ко­вы­рять. Ведь есть же у ме­ня где-то се­мья, дру­зья? Де­ти? Мне со­рок пять или со­рок шесть, в та­кие го­ды уже и вну­ки мо­гут быть... Ду­мая неве­се­лую свою ду­му, си­дел я в пар­ке на­про­тив церк­ви, под­ста­вив ли­цо несме­ло­му зим­не­му сол­ныш­ку. Ря­дом при­се­ла ста­руш­ка, до­ста­ла бу­лоч­ку, ста­ла бро­сать го­лу­бям ку­соч­ки. Рот мой на­пол­нил­ся слю­ной: мне бы эту бул­ку! – Ба­тюш­ки, Олег Сер­ге­е­вич! Не­уже­ли это вы? А го­во­ри­ли, что уби­ли вас... Вне­зап­ная ост­рая боль в за­тыл­ке, яр­кая вс­пыш­ка в моз­гу. Тон­кий го­лос по­ет: «Баю-бай, усни, ма­лыш. Спи, мой Ежик, мой сы­нок... Спи, Оле­жек»... Ежик – это не Се­ре­жа, это Оле­жек, Олег! Олег Сер­ге­е­вич Рю­мин, со­рок семь лет, юве­лир. Я сно­ва ро­дил­ся. В тре­тий раз. В го­ло­ве безум­ным ка­лей­до­ско­пом за­вер­те­лись воспоминания: уче­ба в ху­до­же­ствен­ном учи­ли­ще, юве­лир­ная мастер­ская... Мои пер­вые из­де­лия – кольцо, се­реж­ки и ожерелье. Отец гор­до улы­ба­ет­ся: «Мой сын – та­лан­ти­ще! Его ждет сла­ва и бо­гат­ство!» Вот я – хо­зя­ин по­пу­ляр­ной юве­лир­ной ма­стер­ской. Мы не про­сто ре­мон­ти­ру­ем из­де­лия из дра­го­цен­ных ме­тал­лов, мы со­зда­ем под­лин­ные про­из­ве­де­ния ис­кус­ства. У нас много со­лид­ных кли­ен­тов, ме­ня ува­жи­тель­но на­зы­ва­ют «мастер». У ме­ня боль­шой дом за го­ро­дом, кра­си­вая же­на, ши­кар­ная ма­ши­на. Я бо­гат. Вот от­ку­да сло­во «мил­ли­о­нер», му­хой жуж­жав­шее в моз­гу... А ста­руш­ка все та­ра­то­рит: – Помни­те ме­ня? Я вам так бла­го­дар­на, что вы то­гда ма­мин браслет от­ре­мон­ти­ро­ва­ли! Я его, меж­ду про­чим, стар­шей пра­внуч­ке на сва­дьбу по­да­ри­ла. А осе­нью как-то иду ми­мо ва­шей ма­стер­ской, а на ней бу­маж­ка: «Про­да­ет­ся». Мне со­сед ваш, у ко­то­ро­го книж­ный ма­га­зин, рас­ска­зал, что так и так, убил на­ше­го ма­сте­ра по­лю­бов­ник его же­ны, да и сбе­жал за бу­гор вме­сте с ба­бой и день­га­ми... Ой, про­сти­те, Олег Яко­вле­вич, ду­ру ста­рую, ме­лю, са­ма не знаю что. Язык, как по­ме­ло... Я об­нял ста­руш­ку: – Огром­ное вам спа­си­бо, мне вас сам Бог по­слал. Вы ме­ня к жиз­ни вер­ну­ли. Те­перь все бу­дет хо­ро­шо. Я сно­ва ро­дил­ся. Вспом­нил. И скан­дал, ко­гда за­стал же­ну в по­сте­ли с ка­ким-то ам­ба­лом. Как в де­ше­вой ме­ло­дра­ме: «Это мой тре­нер по фит­не­су»! Швыр­нул ей в ли­цо об­ру­чаль­ное кольцо, ска­зал: «Прочь!» А же­нуш­ка ехид­но улыб­ну­лась: «Нет уж, ми­лый, зо­ло­том при­дет­ся по­де­лить­ся!» И тут ам­бал по­до­шел ко мне сза­ди... Те­перь знаю, кто я, и знаю, что про­изо­шло. А так­же – к ко­му ид­ти и как рас­ста­вить все точ­ки над «i». Что­бы вернуть свою жизнь...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.