СЧА­СТЬЯ без слез не бы­ва­ет

Оль­га, 23 го­да Се­мей­ной жиз­ни в ин­тер­на­те нас ни­кто не учил, Жень­ка не умел брать на се­бя от­вет­ствен­ность, быть за­щит­ни­ком...

Istorii Iz Zhizni - - Не Поле Перейти -

Ма­ма умер­ла ра­но. Че­рез пол­го­да по­сле ее смер­ти отец же­нил­ся на кра­си­вой мо­ло­дой про­дав­щи­це из уни­вер­са­ма. Не­смот­ря на то, что я вся­че­ски ста­ра­лась уго­дить ма­че­хе, по­мо­гая ей по до­му, она ме­ня не лю­би­ла. Вско­ре ро­дил­ся Се­реж­ка, и на ме­ня сва­ли­лись до­пол­ни­тель­ные за­бо­ты. Те­перь я ис­пол­ня­ла обя­зан­но­сти нянь­ки. Ка­приз­ной и взбал­мош­ной По­лине рож­де­ние ре­бен­ка ока­за­лось не в ра­дость, она не уме­ла о ком-то за­бо­тить­ся. По­нят­но, что три­на­дца­ти­лет­ней де­воч­ке труд­но уха­жи­вать за но­во­рож­ден­ным, но я справ­ля­лась. Ма­лень­кий смеш­ной че­ло­ве­чек был очень бес­по­мощ­ным в этом же­сто­ком ми­ре, и я вся­че­ски пы­та­лась за­ме­нить ему мать. Уста­ва­ла смер­тель­но, и это не мог­ло не ска­зы­вать­ся на мо­ей уче­бе. Учи­те­лей удив­ля­ло, что по­чти от­лич­ни­ца вдруг рез­ко съе­ха­ла по­чти по всем пред­ме­там, а я по­про­сту не успе­ва­ла учить уро­ки. Уви­дев в днев­ни­ке двой­ку, отец ме­ня лу­пил, а ма­че­ха об­зы­ва­ла ту­по­го­ло­вой дря­нью. За­бив­шись в угол, я пла­ка­ла от оби­ды, но ме­ня ни­ко­гда не уте­ша­ли. Од­на­жды отец не вер­нул­ся из оче­ред­но­го рей­са. На сле­ду­ю­щий день ма­че­ха мрач­но со­об­щи­ла, что он по­пал в ав­то­ка­та­стро­фу. — Но ведь он не по­гиб, да?! — за­кри­ча­ла я. — Он жи­вой? Она нерв­но за­ку­ри­ла си­га­ре­ту. — Черт бы по­брал тво­е­го па­па­шу! Что я бу­ду де­лать с ва­ми дву­мя?! — Я за­кры­ла ла­до­ня­ми уши и за­вы­ла. — За­ткнись! — злоб­но за­ора­ла ма­че­ха. — Без те­бя тош­но… Че­рез три ме­ся­ца ме­ня по­до­зва­ла класс­ная ру­ко­во­ди­тель­ни­ца.

В ин­тер­на­те я пер­вое вре­мя на­кры­ва­лась но­чью с го­ло­вой и пла­ка­ла в по­душ­ку

По­дру­га при­ш­ла на но­во­се­лье не од­на, Жень­ка то­же был наш, ин­тер­нат­ский

— Оля, у ме­ня пло­хая но­вость: ма­че­ха оформ­ля­ет те­бя в ин­тер­нат... Я кив­ну­ла. — Луч­ше уж жить в ин­тер­на­те, чем с ней под од­ной кры­шей… У учи­тель­ни­цы за­дро­жа­ли гу­бы: — Я до­га­ды­ва­лась, что у вас ненор­маль­ная об­ста­нов­ка. Ска­жи чест­но, она те­бя бьет? Я по­ка­ча­ла го­ло­вой: — Она ме­ня про­сто не за­ме­ча­ет… Жить в ин­тер­на­те ока­за­лось го­раз­до труд­нее, чем я пред­по­ла­га­ла. Осо­бен­но труд­но бы­ло де­тям, при­вык­шим к се­мей­ной об­ста­нов­ке. Толь­ко те­перь я по­ня­ла, что та­кое своя кры­ша над го­ло­вой, от­дель­ная ком­на­та, где все­гда мож­но укрыть­ся от по­сто­рон­них глаз. В ин­тер­на­те я чув­ство­ва­ла се­бя как на сцене те­ат­ра, где ме­ня вни­ма­тель­но рас­смат­ри­ва­ли де­сят­ки лю­бо­пыт­ных и не все­гда доб­ро­же­ла­тель­ных глаз. Хо­те­лось убе­жать, за­бить­ся ку­да­ни­будь в угол, но вез­де бы­ли лю­ди. Но­чью на­кры­ва­лась оде­я­лом с го­ло­вой и ти­хо пла­ка­ла от тос­ки и безыс­ход­но­сти. И еще очень тос­ко­ва­ла без ма­лень­ко­го Се­реж­ки. Как он там без ме­ня, не оби­жа­ет ли его По­ли­на?.. Че­рез несколь­ко ме­ся­цев я ста­ла свы­кать­ся с ин­тер­нат­ским ре­жи­мом, да­же на­шла по­дру­гу. Так же, как я, Ве­ра по­те­ря­ла ро­ди­те­лей недав­но, но, в от­ли­чие от ме­ня, не слиш­ком об этом жа­ле­ла. — Они бы­ли кон­чен­ны­ми ал­ка­ша­ми, — спо­кой­но по­яс­ни­ла она, — про­пи­ва­ли все, что толь­ко мож­но. Я неде­ля­ми си­де­ла го­лод­ной. Из-за них и квар­ти­ра сго­ре­ла… вме­сте с ни­ми… Мои гла­за на­пол­ни­лись сле­за­ми. — Ты че­го? — уди­ви­лась она. — Жа­ле­ешь ме­ня, что ли? Учти, Оль­ка: бу­дешь силь­но жа­лост­ли­вой, про­па­дешь... По­сле один­на­дца­то­го клас­са ме­ня му­чил во­прос, как жить даль­ше. Спасибо за­ве­ду­ю­щей ин­тер­на­том, су­мев­шей че­рез опе­кун­ский со­вет до­бить­ся от По­ли­ны раз­ме­на от­цов­ской квар­ти­ры, в ре­зуль­та­те че­го я ока­за­лась вла­де­ли­цей ком­на­ты в ком­му­нал­ке. Преж­ние жиль­цы оста­ви­ли в ней свою ста­рую ме­бель. Со­сед­кой по квар­ти­ре ока­за­лась при­ят­ная по­жи­лая жен­щи­на. Она в пер­вый же день при­гла­си­ла ме­ня на ужин: — Но­во­се­лье ведь. На­до от­празд­но­вать. У ме­ня для та­ко­го слу­чая бу­тыл­ка су­хо­го ви­на при­па­се­на! — Неудоб­но, — сму­ти­лась я. — Но­во­се­лье у ме­ня, а уго­ща­е­те вы. — Удоб­но. Кро­ме то­го, у ме­ня се­го­дня то­же празд­ник. Та­кая слав­ная со­сед­ка по­яви­лась. Ко­нец мо­ей оди­но­кой жиз­ни. — Да­рья Пет­ров­на лас­ко­во по­гла­ди­ла ме­ня по ру­ке: — Те­перь у те­бя есть свое жи­лье, Олень­ка. Зна­чит, в тво­ей жиз­ни все из­ме­нит­ся к луч­ше­му… В вос­кре­се­нье за­яви­лись Вер­ка и Жень­ка Ро­го­жин. — Ты по­смот­ри, как бур­жуи жи­вут! — огля­дев мои апар­та­мен­ты, рас­сме­я­лась по­дру­га. — Нам с Жень­кой та­кая ла­фа и не све­тит. Нас в об­ща­ге по­се­ли­ли. Я толь­ко раз­ве­ла ру­ка­ми: — Я же не ви­но­ва­та, что у ме­ня все сло­жи­лось луч­ше, чем у вас. Жень­ка усмех­нул­ся: — Ну, у ме­ня еще по­пра­ви­мая си­ту­а­ция! Вот возь­му и же­нюсь на Оль­ге. Неве­ста за­вид­ная, с жил­пло­ща­дью… Я по­чув­ство­ва­ла, что крас­нею. Чест­но го­во­ря, па­рень нра­вил­ся еще с ин­тер­на­та. Высокий, кра­си­вый, с зо­ло­ти­сты­ми куд­ря­ми, он был по­хож на Ле­ля из «Сне­гу­роч­ки». Вер­ка за­хо­хо­та­ла: — Оль­ка! Ты крас­не­ешь, буд­то непри­стой­ность услы­ша­ла. — Пе­ре­стань, — по­про­си­ла, — ты же по­ни­ма­ешь, что Же­ня шу­тит. — Не шу­чу во­все, — он огля­дел ме­ня с го­ло­вы до ног. — А что, ты девочка класс­ная, вот толь­ко… Не оби­жай­ся, Оль, но в ин­тер­на­те счи­та­ли, что ты немно­го не от ми­ра се­го. — Жень, она ис­пра­вит­ся! — за­ора­ла Вер­ка. — Вот уви­дишь! — Хва­тит бол­тать, — рас­сер­ди­лась я. — Да­вай­те луч­ше чай пить. Жень­ка вы­ста­вил на стол бу­тыл­ку вод­ки, до­стал из па­ке­та пал­ку кол­ба­сы и бан­ку шпрот. — Чай бу­дешь пить с со­сед­кой, а мы хряп­нем во­доч­ки… С тех пор Жень­ка стал ча­стень­ко на­ве­ды­вать­ся ко мне в го­сти. И, к со­жа­ле­нию, по­чти все­гда слег­ка под хмель­ком. — Олеч­ка, ты с этим пар­нем встре­ча­ешь­ся? — од­на­жды спро­си­ла со­сед­ка. Я по­жа­ла пле­ча­ми: — А что, Да­рья Пет­ров­на? Она по­ка­ча­ла го­ло­вой: — Про­сти за от­кро­вен­ность, он ка­жет­ся нехо­ро­шим че­ло­ве­ком. — Что вы, это он с ви­ду гру­бый, — я по­крас­не­ла. — А во­об­ще доб­рый, в ин­тер­на­те ме­ня и по­дру­гу все­гда за­щи­щал… — Олень­ка, дет­ка, будь с ним осто­рож­нее, мне не хо­те­лось бы, что­бы кто-то ис­по­га­нил твою жизнь. Те­бе и так до­ста­лось. С каж­дым Жень­ки­ным ви­зи­том я чув­ство­ва­ла, что все боль­ше к нему при­вя­зы­ва­юсь. Да и он го­во­рил, что ску­ча­ет, ес­ли мы не ви­дим­ся. Од­на­жды пред­ло­жил: — Слу­шай, да­вай жить вме­сте. — Ты пред­став­ля­ешь, что по­ду­ма­ет обо мне со­сед­ка? — Пле­вать! — усмех­нул­ся он. — Мы же с то­бой взрос­лые лю­ди… — Жень, но ведь ты ни ра­зу не ска­зал, что лю­бишь ме­ня. Па­рень угрю­мо по­жал пле­ча­ми. — Ох и нена­ви­жу все эти баб­ские сан­ти­мен­ты! Стал бы я к те­бе хо­дить, ес­ли бы ты мне не нра­ви­лась! Ко­ро­че, мож­но, я у те­бя оста­нусь? Я за­ма­ха­ла ру­ка­ми: — Толь­ко не се­го­дня! — Лад­но, при­ду зав­тра, как го­во­рит­ся, с ве­ща­ми. На сле­ду­ю­щий день на ра­бо­те у ме­ня все ва­ли­лось из рук. — Оль, что с то­бой се­го­дня? — уди­ви­лись дев­чон­ки. — Так по­ло­ви­ну то­ва­ра ис­пор­тишь. Призна­вай­ся, ча­сом, не влю­би­лась? Я жа­лоб­но улыб­ну­лась: — Влю­би­лась, уга­да­ли. Се­го­дня вро­де да­же за­муж вы­хо­жу. — Как это вро­де? — за­хло­па­ла длин­ны­ми рес­ни­ца­ми Зой­ка.

Вы­ско­чив из ван­ной, где сти­ра­ла бе­лье, уви­де­ла под го­ло­вой сы­на пят­но кро­ви

По­сле слу­чая с сы­ном ре­ши­ла, что ни­кто не смо­жет боль­ше мной ко­ман­до­вать

Я при­кры­ла ла­до­ня­ми пы­ла­ю­щие ще­ки: «Ой, де­воч­ки, ко мне Жень­ка пе­ре­ез­жа­ет». — По­ня-я-тно, — про­тя­ну­ла Зой­ка, — еще од­на вля­па­лась в граж­дан­ский брак. Зря. Я бы на­сто­я­ла на штам­пе в пас­пор­те. Что ни го­во­ри, а так спо­кой­нее. — Мно­го ты по­ни­ма­ешь, — усмех­ну­лась бой­кая на язык Ви­ка, — не слу­шай ни­ко­го, нра­вит­ся му­жик — жи­ви и поль­зуй­ся. А на­до­ест — пин­ком под зад. — Де­воч­ки, не за­бы­ли про по­ку­па­те­лей?! — при­крик­ну­ла на нас за­ве­ду­ю­щая, и мы раз­бе­жа­лись. Ве­че­ром так и не осме­ли­лась со­об­щить Да­рье Пет­ровне о пред­сто­я­щем пе­ре­ез­де Жень­ки, по­это­му она бы­ла крайне удив­ле­на, ко­гда он явил­ся с сум­ка­ми. — Ну вот, Пет­ров­на, — усмех­нул­ся Жень­ка, — те­перь в ва­шем до­ме бу­дет му­жик. Ес­ли нуж­на по­мощь, об­ра­щай­тесь. За­все­гда бу­ду рад услу­жить. Со­сед­ка груст­но улыб­ну­лась: — Что ж, же­лаю вам сча­стья… Пер­вое вре­мя все бы­ло хо­ро­шо. По но­чам Жень­ка жар­ко лас­кал, на­зы­вая сво­ей лю­би­мой. У ме­ня за­ми­ра­ла ду­ша: Гос­по­ди, не­уже­ли на­шла свое сча­стье?! Так про­дол­жа­лось, по­ка я не по­ня­ла, что бе­ре­мен­на. Узнав об этом, Жень­ка разо­злил­ся: — Не взду­май ро­жать! Сна­ча­ла по­жи­вем в свое удо­воль­ствие. — Я не мо­гу убить сво­е­го ре­бен­ка, — про­ле­пе­та­ла ис­пу­ган­но. — По­ка это лишь жал­кий го­ло­ва­стик… — на­смеш­ли­во ска­зал он. — Зай­ка, да­вай не бу­дем услож­нять друг дру­гу жизнь. — Я ро­жу это­го ре­бен­ка! Да­же ес­ли ты ме­ня бро­сишь! — впер­вые в жиз­ни про­яви­ла ха­рак­тер. Жень­ка не бро­сил, но по­сле рождения сы­на на­ши от­но­ше­ния ста­ли про­хлад­нее. За­то по­яв­ле­нию ма­лы­ша очень ра­до­ва­лась Да­рья Пет­ров­на: — Ка­кой же он хо­ро­шень­кий. Про­сто ан­ге­ло­чек! Насмот­рев­шись на ин­тер­нат­ских де­тей, я при­ш­ла к груст­но­му вы­во­ду, что не все ро­ди­те­ли лю­бят сво­их чад. Я же не пред­став­ля­ла жиз­ни без сво­е­го маль­чи­ка. Каж­дый его взгляд, каж­дый жест вы­зы­ва­ли неопи­су­е­мый вос­торг. Ино­гда я за­би­ра­ла к нам на вы­ход­ные Се­ре­жу. По­ли­на все­гда бы­ла это­му толь­ко ра­да, она по­преж­не­му счи­та­ла сы­на обу­зой. Каж­дый раз, от­прав­ляя бра­тиш­ку об­рат­но, я обе­ща­ла, что ко­г­да­ни­будь обя­за­тель­но за­бе­ру его к се­бе на­все­гда. — Чест­ное сло­во? — с на­деж­дой спра­ши­вал Се­ре­жа. — Чест­ное, — клят­вен­но за­ве­ря­ла. — На­до немнож­ко по­до­ждать… По­ка Ти­мош­ка был ма­лень­кий, Жень­ка тер­пе­ли­во изоб­ра­жал по­ря­доч­но­го се­мья­ни­на, хо­тя так со мной и не рас­пи­сал­ся и ре­бен­ка не усы­но­вил. По­том се­мей­ная жизнь ему, по­хо­же, на­ску­чи­ла, и он по­чти каж­дый ве­чер стал ис­че­зать из до­ма или при­во­дить дру­зей к нам. В тот ве­чер они, как обыч­но, пи­ли вод­ку и пи­во, ре­за­лись в кар­ты, ды­ми­ли. — Же­ня, не раз­ре­шай­те сво­им дру­зьям ку­рить в по­ме­ще­нии, — по­про­си­ла Да­рья Пет­ров­на, вый­дя на кух­ню с Ти­мош­кой на ру­ках, — ведь у нас в квар­ти­ре ма­лень­кий ре­бе­нок. — Ни­че­го, пусть при­вы­ка­ет, — ух­мы­лял­ся Жень­ка, — он му­жик. — Для маль­чи­ка ва­жен ваш при­мер, а вы ве­де­те се­бя не луч­шим об­ра­зом, — не сда­ва­лась со­сед­ка. — Же­ка, это те­ща? — уди­ви­лись пья­ные друж­ки. Он по­мо­тал го­ло­вой: «Со­сед­ка». — Ах, со­се-е-ед­ка?! То­гда мо­жешь по­слать ее ку­да по­даль­ше, — за­го­го­та­ли они. — Не об­ра­щай­те вни­ма­ния, пусть буб­нит. Стар­че­ские за­маш­ки… — от­мах­нул­ся Жень­ка. Да­рья Пет­ров­на, вздох­нув, уко­риз­нен­но по­ка­ча­ла се­дой го­ло­вой: «Бед­ный ре­бе­нок, по-мо­е­му, рас­тет си­ро­той при жи­вом от­це». По­сле ее слов Жень­ки­но ли­цо ис­ка­зи­ла злоб­ная гри­ма­са, он вско­чил и стал с остер­ве­не­ни­ем вы­ры­вать сы­на из рук со­сед­ки. — Что вы де­ла­е­те?! — ис­пу­ган­но за­кри­ча­ла она. — Уро­ни­те! Вы­хва­тив Ти­мош­ку, Жень­ка нелов­ко по­вер­нул­ся, за­це­пил­ся за та­бу­рет и с раз­ма­ху рух­нул на пол. Сын за­кри­чал и тут же умолк. Вы­ско­чив из ван­ной, я уви­де­ла страш­ную кар­ти­ну: ма­лыш уда­рил­ся лбом о сто­я­щий на по­лу утюг, и во­круг его го­ло­вы мед­лен­но рас­те­ка­лась лу­жи­ца кро­ви. — По­мо­ги­те, «ско­рую»... — про­хри­пе­ла я, те­ряя со­зна­ние… Двое су­ток врачи бо­ро­лись за жизнь мо­е­го маль­чи­ка. И все это вре­мя мы с Да­рьей Пет­ров­ной мо­ли­ли Бо­га, что­бы он остал­ся жив. Жень­ки ря­дом не бы­ло. Ис­пу­гав­шись то­го, что на­тво­рил, он по­про­сту сбежал. На­ко­нец нам со­об­щи­ли, что опас­ность ми­но­ва­ла. Мы с со­сед­кой об­ня­лись и за­пла­ка­ли. Ко­гда Ти­мош­ку вы­пи­са­ли из боль­ни­цы, устро­и­ли гран­ди­оз­ный празд­ник: раз­ве­ша­ли по квар­ти­ре раз­но­цвет­ные воз­душ­ные ша­ры, на­ку­пи­ли иг­ру­шек. Вер­ка при­та­щи­ла боль­шу­ще­го плю­ше­во­го мед­ве­жон­ка. Ви­но­ва­то по­смот­рев на ме­ня, она вдруг за­пла­ка­ла: — Оль, про­сти ме­ня, ду­ру. Ведь это я при­ве­ла к те­бе это­го га­да. Я об­ня­ла ее за пле­чи: — Глу­пая, ты ни в чем не ви­но­ва­та. И во­об­ще, те­бе не ка­жет­ся, что ты от­сту­па­ешь от сво­их жиз­нен­ных прин­ци­пов — ни­ко­гда и ни­ко­го в жиз­ни не жа­леть! Она от­мах­ну­лась, под­хва­тив Ти­мош­ку на ру­ки, за­кру­жи­ла, звон­ко чмок­ну­ла в пух­лень­кую щеч­ку: — Не тор­мо­ши ре­бен­ка, ты же зна­ешь, ему это сей­час вред­но, — стро­го ска­за­ла Да­рья Пет­ров­на. Я смот­ре­ла на сме­ю­ще­го­ся сы­на и ду­ма­ла о том, что бы со мной бы­ло, ес­ли бы я его по­те­ря­ла. Нет, те­перь ни­кто не смо­жет мной управ­лять, боль­ше не поз­во­лю пор­тить свою жизнь. И еще ре­ши­ла как мож­но быст­рее утря­сти с По­ли­ной во­прос по по­во­ду Се­реж­ки. Нель­зя до­пу­стить, что­бы он жил ря­дом с жен­щи­ной, ко­то­рая не за­слу­жи­ва­ет на­зы­вать­ся ма­те­рью…

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.