Крест­ная

Ана­ста­сия 44 го­да Я сде­ла­ла весь­ма неплохую ка­рье­ру, но с лич­ной жиз­нью у ме­ня, к со­жа­ле­нию, не сло­жи­лось...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Из-за две­ри, ве­ду­щей в ку­рил­ку, до­но­си­лись го­ло­са: Ири­на По­го­ре­ло­ва (ре­дак­тор от­де­ла дет­ской ли­те­ра­ту­ры) вво­ди­ла Ле­ну Дем­чен­ко, при­ня­тую на­ка­нуне на долж­ность кор­рек­то­ра, в курс «де­ла»: — Во­об­ще-то у нас хо­ро­ший кол­лек­тив, а ес­ли бы не Га­дю­ка, то был бы про­сто за­ме­ча­тель­ным! — Это ты о ком? — жи­во по­ин­те­ре­со­ва­лась но­вень­кая. — О ди­рек­три­се, о ком же еще... Га­дю­ка и есть: под­пол­за­ет бес­шум­но, жа­лит боль­но, ино­гда на­смерть. Неде­лю на­зад мою по­дру­гу из бух­гал­те­рии со­всем ни за что уво­ли­ла! — Со­всем?! Так не бы­ва­ет... — Ну, фор­маль­но за про­гул. А фак­ти­че­ски... Оль­гу в тот день муж бро­сил, пред­став­ля­ешь? Лю­бой нор­маль­ной жен­щине по­нят­но, что в та­ком со­сто­я­нии не до ра­бо­ты. Но Га­дю­ка не жен­щи­на, а ас­фаль­то­укла­доч­ный ка­ток. У са­мой лич­ной жиз­ни ни­ка­кой, и на чу­жую ей пле­вать! Я рыв­ком от­кры­ла дверь и во­шла в ку­рил­ку. Обе со­труд­ни­цы син­хрон­но вздрог­ну­ли. — Иди­те ра­бо­тать, — стро­го ска­за­ла но­вой кор­рек­тор­ше, и ту мо­мен­таль­но как вет­ром сду­ло. — А вам Ири­на Ста­ни­сла­вов­на вы­го­вор, — по­вер­ну­лась к По­го­ре­ло­вой. — По­ка без за­не­се­ния в лич­ное де­ло, но при­каз о ли­ше­нии вас квар­таль­ной пре­мии под­пи­шу се­го­дня же. — За что?! — вос­клик­ну­ла она. — За на­ру­ше­ние тру­до­вой дис­ци­пли­ны. На­по­ми­наю: пра­ви­ла­ми на­ше­го из­да­тель­ства со­труд­ни­кам раз­ре­ше­но де­лать де­ся­ти­ми­нут­ный пе­ре­рыв каж­дые два ча­са. А вы за по­след­ние пол­то­ра уже вто­рой раз пе­ре­кур устра­и­ва­е­те. — От­ку­да вы зна... — По­го­ре­ло­ва вдруг осек­лась на по­лу­сло­ве, оче­вид­но, вспом­нив о непри­мет­ном «гла­зе» ви­део­ка­ме­ры под по­тол­ком ку­рил­ки. На ще­ках на­ру­ши­тель­ни­цы вспых­нул ру­мя­нец, а под ко­жей за­хо­ди­ли жел­ва­ки. За­га­сив недо­ку­рен­ную си­га­ре­ту, она вы­ско­чи­ла в ко­ри­дор, что-то бор­мо­ча се­бе под нос. Что имен­но, я, есте­ствен­но, не рас­слы­ша­ла, но до­га­дать­ся бы­ло нетруд­но — на­вер­ня­ка ка­кие-то га­до­сти в мой ад­рес. «Рань­ше Ири­на ме­ня про­сто недо­люб­ли­ва­ла, а те­перь бу­дет нена­ви­деть», — мыс­лен­но кон­ста­ти­ро­ва­ла факт. Ну и пусть. Мне от под­чи­нен­ных нуж­на не любовь. А ко­го не устра­и­ва­ет мой стиль ру­ко­вод­ства — так я ни­ко­го не дер­жу. Пусть еще по­про­бу­ют най­ти ана­ло­гич­ную ра­бо­ту, где им бу­дут пла­тить та­кую же зар­пла­ту! ...По­ста­вив свой «Фолькс­ва­ген» на под­зем­ную пар-

Под­чи­нен­ные ме­ня счи­та­ют че­рес­чур жест­кой и за гла­за на­зы­ва­ют Га­дю­кой

ков­ку для жиль­цов до­ма, под­ня­лась к се­бе на два­дцать пер­вый этаж. В хо­ло­диль­ни­ке бы­ло хоть ша­ром по­ка­ти, но ехать в су­пер­мар­кет, а по­том за­ни­мать­ся го­тов­кой не хо­те­лось, по­это­му по­зво­ни­ла в су­ши-бар и за­ка­за­ла ку­ри­ный ми­со и пор­цию рол­лов с коп­че­ным уг­рем. Я зна­ла, что ку­рьер при­е­дет в луч­шем слу­чае ми­нут че­рез со­рок, по­это­му ре­ши­ла пол­ча­са по­не­жить­ся в ванне с хвой­ным экс­трак­том — она хо­ро­шо сни­ма­ет уста­лость. Но успе­ла по­ле­жать в зе­ле­ной пене все­го ми­нут пять, как неожи­дан­но раз­дал­ся зво­нок до­мо­фо­на. Чер­тых­нув­шись, на­ки­ну­ла ха­лат и вы­шла в холл. На­жа­ла кноп­ку, вклю­чая изоб­ра­же­ние на дис­плее, но вме­сто ви­зи­те­ра уви­де­ла толь­ко ку­сок дво­ра воз­ле подъ­ез­да. — Кто там ба­лу­ет­ся? — рявк­ну­ла в пе­ре­го­вор­ное устрой­ство и вер­ну­лась в ван­ную. Толь­ко успе­ла за­лезть в во­ду, как сно­ва по­зво­ни­ли — на этот раз в дверь. Разо­зли­лась так, что да­же за­бы­ла по­смот­реть в гла­зок, пе­ред тем как от­крыть. На по­ро­ге сто­я­ла со­всем мо­ло­день­кая де­вуш­ка, оде­тая бед­но и не по по­го­де. Ко­нец мар­та вы­дал­ся мо­роз­ным, все еще хо­ди­ли в дуб­лен­ках, шу­бах и пу­хо­ви­ках, но незва­ная го­стья бы­ла оде­та в дрян­ную ки­тай­скую курт­ку на «ры­бьем ме­ху», а на но­гах бы­ли крос­сов­ки, ко­то­рым дав­но ме­сто на по­мой­ке. В ру­ках незна­ком­ка дер­жа­ла ви­дав­шую ви­ды до­рож­ную сум­ку. — Я ни­че­го не по­ку­паю, не по­даю ми­ло­сты­ню и не чи­таю бап­тист­ской ли­те­ра­ту­ры, — со­об­щи­ла ви­зи­тер­ше и хо­те­ла за­хлоп­нуть дверь, но де­вуш­ка с от­ча­я­ни­ем вы­па­ли­ла: — Те­тя Настя, это я, Да­ша! То, что эта за­мух­рыш­ка зна­ет, как ме­ня зо­вут, и к то­му же на­зва­ла те­тей, за­ста­ви­ло всту­пить с ней в диа­лог. — Какая Да­ша? — бурк­ну­ла я. — Борт­ник. Ва­ша крест­ни­ца. ...Мне бы­ло два­дцать шесть, ко­гда неожи­дан­но по­зво­ни­ла быв­шая од­но­класс­ни­ца Лю­да Ла­пи­на и по­про­си­ла ме­ня стать крест­ной ее но­во­рож­ден­ной доч­ки. Близ­ки­ми по­дру­га­ми мы не бы­ли, да и по­сле вы­пуск­но­го по­чти не об­ща­лись, по­это­му ее прось­ба ме­ня уди­ви­ла — с че­го это вдруг мне ока­за­на та­кая вы­со­кая честь? Од­на­ко от пред­ло­же­ния не от­ка­за­лась и да­же влез­ла в дол­ги, что­бы ку­пить ма­лыш­ке рос­кош­ный по­да­рок — зо­ло­той кре­стик с це­поч­кой и зе­фир­но-ро­зо­вое пла­тьи­це от «Gucci». По­сле кре­стин по­чти каж­дый день зво­ни­ла ку­ме, что­бы узнать, как по­жи­ва­ет моя крест­ни­ца. Од­на­жды Лю­да по­жа­ло­ва­лась, что доч­ка всю ночь ка­приз­ни­ча­ла, по­то­му что у нее ре­жет­ся пер­вый зу­бик. Я тут же по­мча­лась по­ку­пать для крест­ни­цы се­реб­ря­ную ло­жеч­ку. По­ка ис­ка­ла ма­стер­скую, где мож­но бы­ло сде­лать на ней гра­ви­ров­ку, слу­чай­но уви­де­ла му­жа Ла­пи­ной, ко­то­рый це­ло­вал­ся с ка­кой-то блон­дин­кой. Есте­ствен­но, рас­ска­за­ла об этом Лю­де — че­ло­век име­ет пра­во знать прав­ду, ка­кой бы непри­ят­ной она ни бы­ла. Ку­ма по­зво­ни­ла на сле­ду­ю­щий день и зло про­ры­да­ла в труб­ку: — За­чем ты мне про Юр­ку рас­ска­за­ла?! Я ему скан­дал за­ка­ти­ла, а он... со­брал ве­щи и ушел. Ска­зал, что бу­дет на раз­вод по­да­вать. Это из-за те­бя я му­жа по­те­ря­ла!!! Ни­ко­гда не зво­ни мне, по­ня­ла? Знать те­бя боль­ше не хо­чу! С тех пор я не ви­де­ла ни ее, ни крест­ни­цу. Так что немуд­ре­но, что не узна­ла Да­шу... — Про­хо­ди, — раз­ре­ши­ла ей. Де­вуш­ка быст­ро раз­де­лась и мыш­кой про­скольз­ну­ла на кух­ню. Я про­шла сле­дом и пред­ло­жи­ла ей чаю с пе­че­ньем — боль­ше уго­щать го­стью бы­ло нечем. — Как ма­ма? — спро­си­ла я, ста­вя пе­ред ней ды­мя­щу­ю­ся чаш­ку. — Ма­ма умер­ла. Год на­зад у нее на­шли рак. Вра­чи ска­за­ли, что опе­ра­ция и те­ра­пия долж­ны по­мочь. Ле­че­ние очень до­ро­гое, по­это­му мы про­да­ли квар­ти­ру и пе­ре­бра­лись в съем­ную. Но... три неде­ли на­зад ма­му по­хо­ро­ни­ли, а се­го­дня при­шлось съе­хать из съем­ной «од­нуш­ки» — мне нечем боль­ше за нее пла­тить... — она вы­тер­ла ру­ка­вом мок­рые ще­ки и до­ба­ви­ла: — Я ведь со­всем од­на оста­лась. Вот и по­ду­ма­ла, мо­жет, раз­ре­ши­те по­жить у вас несколь­ко дней, по­ка я не най­ду ра­бо­ту и не сни­му ка­кое-то жи­лье. — Не плачь, — при­ка­за­ла ей. — Без­вы­ход­ных си­ту­а­ций не су­ще­ству­ет. Ты пра­виль­но сде­ла­ла, что при­е­ха­ла ко мне. С ра­бо­той те­бе по­мо­гу — возь­му к се­бе в из­да­тель­ство, прав­да, еще не знаю кем. И съем­ную ком­на­ту бу­ду опла­чи­вать до тех пор, по­ка на но­ги не вста­нешь. — Те­тя Настя, а мож­но еще чаю? — роб­ко спро­си­ла го­стья. — А то ни­как не мо­гу со­греть­ся. Вы не вста­вай­те, я са­ма се­бе на­лью. Ко­гда она вста­ла и по­вер­ну­лась ко мне бо­ком, бро­сил­ся в гла­за из­ряд­но вы­пи­ра­ю­щий жи­вот. — Ты бе­ре­мен­на? — ах­ну­ла я. Крест­ни­ца сму­щен­но кив­ну­ла. — А отец ре­бен­ка? — У него бу­дет толь­ко ма­ма, — ее гла­за сно­ва влаж­но за­бле­сте­ли. — И крест­ная ба­буш­ка! — вы­рва­лось у ме­ня. — Ни­ка­кое жи­лье я те­бе сни­мать не ста­ну — бу­де­те с ма­лы­шом здесь жить. А вдво­ем мы с то­бой го­ры сво­ро­тим!

Незна­ко­мая де­вуш­ка ока­за­лась... мо­ей крест­ни­цей, ко­то­рую я не ви­де­ла 15 лет

Я жи­ла од­ной лишь ра­бо­той

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.