Не­зва­ный, же­лан­ный

Али­са, 40 лет У ме­ня бы­ли лю­бя­щая дочь, ин­те­рес­ная ра­бо­та, дру­зья... Что еще на­до для сча­стья?

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Втот день я по­лу­чи­ла зар­пла­ту, по­сле ра­бо­ты по­мча­лась в тор­го­вый центр. При­смот­ре­ла ко­стюм, но от­кла­ды­ва­ла по­куп­ку: все рав­но на­де­вать та­кую рос­кош­ную вещь неку­да. А вче­ра со­сед­ка при­гла­си­ла нас на юби­лей. По­дой­дя к до­му, уви­де­ла в ок­нах на­шей квар­ти­ры свет, и это ме­ня уди­ви­ло. По сре­дам доч­ка по­се­ща­ла кур­сы ан­глий­ско­го, по­сле них ее обыч­но встре­чал бой­френд, и рань­ше де­вя­ти она воз­вра­ща­лась ред­ко. Глеб то­же рань­ше вось­ми не при­хо­дил. Вой­дя в квар­ти­ру, спо­ткну­лась о туфли му­жа. Уди­ви­лась: он ра­но. И обувь на по­ро­ге бро­сил. Стран­но, при его люб­ви к по­ряд­ку… За­г­ля­нув в ком­на­ту, уви­де­ла Гле­ба на ди­ване. Муж ле­жал ко мне спи­ной, ли­ца не бы­ло вид­но, но так как он не обер­нул­ся на звук от­пи­ра­е­мой две­ри, я по­ду­ма­ла, что спит. Ре­ши­ла не бу­дить, все рав­но ужин еще не го­тов. Про­шла на цы­поч­ках в спаль­ню, пе­ре­оде­лась и от­пра­ви­лась на кух­ню. По­кон­чив с при­го­тов­ле­ни­ем, на­кры­ла на стол и по­шла бу­дить му­жа: — Глеб­ка, вста­вай! Есть по­вод по рю­моч­ке ко­нья­ка! — Он да­же не по­ше­ве­лил­ся. — Ну, Глеб! Пе­ре­стань ду­ра­чить­ся! — На­кло­нив­шись к ли­цу, кос­ну­лась гу­ба­ми его ще­ки. И тут же в ужа­се от­пря­ну­ла. Ще­ка бы­ла хо­лод­ной. Несколь­ко ми­нут сто­я­ла непо­движ­но, не в со­сто­я­нии осо­знать про­изо­шед­шее. По­том, с тру­дом пе­ре­став­ляя оде­ре­ве­нев­шие но­ги, по­шла к вход­ной две­ри. По­зво­нив в со­сед­скую дверь, в из­не­мо­же­нии при­жа­лась к хо­лод­ной стене. Шу­ра ра­дост­но улыб­ну­лась: — При­вет, за­хо­ди, у ме­ня как раз… — и осек­лась. — Что?! — Там… — я рас­те­рян­но мах­ну­ла ру­кой в сто­ро­ну квар­ти­ры. — Там… Глеб… Он… ему… — не до­го­во­рив, сполз­ла по стене. По­том вра­чи со­об­щат: ише­ми­че­ская бо­лезнь серд­ца, ост­рая ко­ро­нар­ная недо­ста­точ­ность. И до­ба­вят: лег­кая смерть, та­кая да­ет­ся толь­ко хо­ро­шим лю­дям. Ме­ня это не успо­ко­ит, а воз­му­тит до глу­би­ны ду­ши. Как же так?! Гле­бу ед­ва ис­пол­ни­лось со­рок, ни­ко­гда не пил, не ку­рил, за­ни­мал­ся спор­том. По­че­му? За что?! На по­хо­ро­нах не пла­ка­ла. Не умею пла­кать на лю­дях. За­сты­ла, как му­мия, сжав гу­бы до бо­ли в ску­лах. Опух­шая от слез доч­ка все вре­мя дер­жа­ла ме­ня за ру­ку, по­это­му я хо­ро­шо ощу­ща­ла, что ее ху­день­кое те­ло все вре­мя ко­ло­тит нерв­ная дрожь. По­вер­нув­шись к бра­ту, по­про­си­ла: — Дай­те Жень­ке успо­ко­и­тель­ное. Пер­вые неде­ли бы­ли са­мы­ми труд­ны­ми. Я па­ни­че­ски бо­я­лась оста­вать­ся до­ма од­на, не мог­ла са­дить­ся на ди­ван, на ко­то­ром умер Глеб. В кон­це кон­цов со­сед­ка увез­ла ди­ван к се­бе на да­чу, по­ста­вив на его ме­сто но­вый. День­ги за него брать от­ка­за­лась: — Ка­кие день­ги?! Это про­сто об­мен! Не за­цик­ли­вай­ся, хо­ро­шо? Пом­ни: у те­бя еще есть Жень­ка. Раз­ве я мог­ла бы об этом за­быть?! Жень­ка все­гда бы­ла для ме­ня чу­дом из чу­дес, а те­перь и во­все ста­ла смыс­лом жиз­ни. По­хо­ро­нив му­жа, я по­кля­лась, что при­ло­жу все уси­лия для то­го, что­бы моя дочь не ощу­ти­ла сво­е­го си­рот­ства. Нуж­но во что бы то ни ста­ло под­нять ее на но­ги: до­быть де­нег на даль­ней­шую уче­бу, обес­пе­чить нор­маль­ную жизнь. Ра­ди это­го я со­глас­на бы­ла вка­лы­вать как про­кля­тая, без празд­ни­ков и вы­ход­ных. Шли дни, ме­ся­цы… Ка­за­лось, боль долж­на утих­нуть, но нет, на­про­тив: все силь­нее угне­та­ло чув­ство необ­ра­ти­мо­сти про­изо­шед­ше­го. Ино­гда Глеб мне снил­ся. Это бы­ли хо­ро­шие сны — свет­лые, ре­аль­ные. Прос­нув­шись, зво­ни­ла на ра­бо­ту и, от­про­сив­шись на па­ру ча­сов, от­прав­ля­лась на клад­би­ще. Си­де­ла ря­дом с мо­ги­лой, рас­ска­зы­ва­ла му­жу о том, что про­ис­хо­дит в на­шей с Же­ней жиз­ни. На ду­ше ста­но­ви­лось лег­че, спо­кой­нее. Про­шло еще пол­го­да. Остро­та го­ря по­сте­пен­но про­шла. Од­тяп­нуть

Спо­ткну­лась о туфли му­жа и уди­ви­лась: он дол­жен вер­нуть­ся до­мой мно­го поз­же Доч­ка все­гда бы­ла для ме­ня на пер­вом ме­сте, а те­перь ста­ла смыс­лом всей жиз­ни

Незна­ко­мец при­сел и стал осто­рож­но до­ста­вать из рва­но­го па­ке­та про­дук­ты

на­ж­ды я по­смот­ре­ла на се­бя в зер­ка­ло и ска­за­ла: «По­ра воз­вра­щать­ся к нор­маль­ной жиз­ни». В тот же день сня­ла чер­ный ко­стюм и, на­дев джин­сы и фут­бол­ку, по­шла в па­рик­ма­хер­скую. Ко­гда вер­ну­лась, доч­ка ах­ну­ла: — Мам, ты ста­ла мо­ло­же на де­сять лет! Мы те­перь с то­бой вы­гля­дим как сест­ры. Я улыб­ну­лась, по­то­му что, как и каж­дой жен­щине, мне нуж­на бы­ла по­хва­ла… Впер­вые я уви­де­ла Ко­стю в июле. На­гру­жен­ная сум­ка­ми, воз­вра­ща­лась из су­пер­мар­ке­та. Пы­та­ясь на­жать кноп­ку лиф­та, вы­ро­ни­ла па­кет. По­слы­шал­ся звон стек­ла, по­сле че­го из раз­ре­зан­но­го оскол­ком па­ке­та на пол по­тек­ло крас­ное ви­но. От­сту­пив в сто­ро­ну, я по­крас­не­ла. — Рас­стро­и­лись? Зря! Ни­ка­кая это не тра­ге­дия, так, мел­кая непри­ят­ность! — При­сев на кор­точ­ки, муж­чи­на стал вы­тас­ки­вать из по­рван­но­го па­ке­та про­дук­ты. — По­и­щи­те сал­фет­ки, кое-что нуж­но бу­дет вы­те­реть. — А… А ку­да я это все сло­жу? — рас­те­ря­лась. — Сей­час при­ду­ма­ем. — От­крыв «ди­пло­мат», он до­стал от­ту­да точ­но та­кой па­кет, огля­нув­шись, рас­сме­ял­ся: — Су­дя по ло­го­ти­пу, мы ото­ва­ри­ва­ем­ся в од­ном и том же ма­га­зине. Кста­ти, я не пред- ста­вил­ся. Кон­стан­тин Же­лез­нов, от­ныне про­жи­ваю в седь­мой квар­ти­ре. А вы? — Али­са Ко­валь. Две­на­дца­тая. В сле­ду­ю­щий раз мы встре­ти­лись в трол­лей­бу­се. Ко­стя улыб­нул­ся мне так, как улы­ба­ют­ся лю­дям, ко­то­рых дей­стви­тель­но ра­ды ви­деть. Спро­сил, как де­ла, а по­том сде­лал ком­пли­мент: — Се­го­дня у вас со­вер­шен­но дру­гие гла­за. Уди­ви­тель­но кра­си­вые и не та­кие ис­пу­ган­ные. Я не от­ве­ти­ла, по­то­му что в этот мо­мент трол­лей­бус вдруг рез­ко за­тор­мо­зил. Схва­тить­ся за по­ру­чень я не успе­ла, по­это­му ме­ня бро­си­ло в сто­ро­ну Ко­сти. При этом я умуд­ри­лась ткнуть­ся ли­цом ему в грудь, ис­пач­кав ру­баш­ку губ­ной по­ма­дой. К ще­кам сно­ва при­хлы­ну­ла кровь: — Ой, я ис­пор­ти­ла вам ру­баш­ку! Вз­г­ля­нув на от­пе­ча­ток в ви­де сер­деч­ка, он ве­се­ло рас­сме­ял­ся: «Вы­гля­дит ин­три­гу­ю­ще. Те­перь жен­щи­ны бу­дут смот­реть на ме­ня с лю­бо­пыт­ством, и это при­не­сет мне гран­ди­оз­ный успех! — Посмот­рев в ок­но, вздох­нул: — Мне вы­хо­дить… А вы даль­ше? — Угу… — ма­ши­наль­но кив­ну­ла. — До сви­да­ния… — До сви­да­ния, — улыб­нул­ся он. — Очень рад был вас ви­деть. На ра­бо­те ме­ня встре­ти­ли одоб­ри­тель­ным гу­лом: «Ты от­лич­но вы­гля­дишь. Та­кая хо­ро­шень­кая, по­мо­ло­дев­шая». Я сму­ти­лась. Слов­но по­чув­ство­ва­ла ви­ну за то, что про­дол­жаю ра­до­вать­ся жиз­ни. Уви­дев мое за­ме­ша­тель­ство, Аль­берт Ген­на­дье­вич обод­ря­ю­ще по­хло­пал ме­ня по пле­чу: — Ум­ни­ца! Мы зна­ли, что ты с этим спра­вишь­ся. Так дер­жать! Ве­че­ром Жень­ки дол­го не бы­ло до­ма. Я пы­та­лась до­зво­нить­ся доч­ке на мо­биль­ник, но мо­но­тон­ный го­лос в труб­ке тал­ды­чил: «Або­нент вре­мен­но недо­сту­пен». Я за­нерв­ни­ча­ла. Вот чер­тов­ка, ведь зна­ет, что с ума схо­жу! От­кры­ла ок­но и вы­су­ну­лась на­ру­жу. Жень­ки на го­ри­зон­те не на­блю­да­лось, за­то у ла­воч­ки с си­га­ре­той в ру­ках сто­ял Кон­стан­тин. По­чув­ство­вав на се­бе взгляд, под­нял го­ло­ву. — Доб­рый ве­чер! Не хо­ти­те немно­го прой­тись пе­ред сном? Прой­тись? Что он се­бе возо­мнил? По­мо­тав го­ло­вой, я за­кры­ла ок­но и плюх­ну­лась на ку­хон­ный ди­ван­чик. Серд­це от­ча­ян­но сту­ча­ло: «Ду­роч­ка, че­го ты так бо­ишь­ся?!» Спу­стя пол­ча­са на­ко­нец-то яви­лась Жень­ка. Вы­слу­шав мои пре­тен­зии, до­сад­ли­во от­мах­ну­лась: — Мам, не нерв­ни­чай, я ведь не од­на гу­ляю, а с Яном. А он бок­сер, с ним позд­но хо­дить не страш­но! — Пой­ми, ты у ме­ня те­перь од­на, и ес­ли с то­бой что-ни­будь слу­чит­ся, я это­го не пе­ре­жи­ву… — Да ни­че­го не слу­чит­ся, — сно­ва от­мах­ну­лась Жень­ка, — не бе­ри в го­ло­ву! — Посмот­рев мне в гла­за, вздох­ну­ла: — Слу­шай, а что ес­ли нам за­ве­сти со­ба­ку? То­гда те­бе не бу­дет так скуч­но, и ты пе­ре­ста­нешь ме­ня тер­ро­ри­зи­ро­вать! — Это я тер­ро­рист­ка?! — оби­де­лась на дочь. — Ко­неч­но! Кто все вре­мя вор­чит, что ме­ня не бы­ва­ет до­ма? — Ну, зна­ешь! Вот бу­дут у те­бя де­ти… — бурк­ну­ла я. — Ко­неч­но бу­дут, ма­му­леч­ка! — не да­ла до­го­во­рить Жень­ка.

Че­рез день мы с Ко­стей сно­ва встре­ти­лись у лиф­та. В ка­бин­ке он на­жал кноп­ку тре­тье­го эта­жа. — Вам же на вто­рой, — уди­ви­лась. Улыб­нув­шись, он раз­вел ру­ка­ми: — Мо­гу я про­во­дить да­му до­мой? — Мо­же­те, — бурк­ну­ла в от­вет. — Хо­тя на ва­шем ме­сте я бы пеш­ком на вто­рой этаж под­ни­ма­лась. Или вам труд­но? — Не труд­но. Но то­гда не смо­гу с ва­ми по­об­щать­ся! — Вам хо­чет­ся со мной об­щать­ся? — неожи­дан­но по­чув­ство­ва­ла, что у ме­ня за­го­ре­лись ще­ки. От­ве­тить он не успел, по­то­му что лифт оста­но­вил­ся на мо­ем эта­же. Немно­го по­мед­лив, я шаг­ну­ла на лест­нич­ную пло­щад­ку. Муж­чи­на вы­шел за мной. — Вы ку­да?! — ис­пу­га­лась я. — Ни­ку­да… Про­сто не хо­чу один оста­вать­ся в ка­бин­ке. У ме­ня это… — Он при­твор­но за­ка­тил гла­за. — Клау­стро­фо­бия! — Вот как?! — я иро­нич­но улыб­ну­лась. — В та­ком слу­чае вам од­но­знач­но нуж­но хо­дить пеш­ком. — Нуж­но… — со­гла­сил­ся он. — Но ра­ди вас я го­тов немно­го по­стра­дать! — По­стра­дать? — фырк­ну­ла. — За­чем та­кие жерт­вы? — Как за­чем? — пе­ре­сту­пив с но­ги на но­гу, он сму­щен­но каш­ля­нул. — Вы мне нра­ви­тесь, и это по­ка един­ствен­ный шанс немно­го по­быть с ва­ми на­едине… — Кон­стан­тин! — На­вер­ное, я слиш­ком сер­ди­то про­из­нес­ла его имя, по­то­му что он вздрог­нул. По­ни­мая, что нас мо­гут услы­шать со­се­ди, по­ста­ра­лась взять се­бя в ру­ки и сба­ви­ла тон: — По­слу­шай­те… Воз­мож­но, вы при­вык­ли флир­то­вать с жен­щи­на­ми, и они охот­но от­ве­ча­ют на ва­ши уха­жи­ва­ния. Но я… В об­щем, мне это со­вер­шен­но ни к че­му. Я вдо­ва, у ме­ня взрос­лая дочь, и… — И это не зна­чит, что нуж­но пре­вра­щать се­бя в мо­наш­ку, — не до­слу­шав, пе­ре­бил он. — А на­счет флир­та вы не пра­вы, я во­все не ло­ве­лас… — Неваж­но… — я от­кры­ла су­моч­ку, пы­та­ясь най­ти клю­чи. На­ко­нец на­щу­па­ла, но ед­ва вы­та­щи­ла, они вы­скольз­ну­ли из паль­цев и упа­ли на пол. На­кло­нив­шись, стук­ну­лась лбом о лоб при­сев­ше­го за клю­ча­ми со­се­да. Ойк­нув, схва­ти­лась за ушиб­лен­ное ме­сто. — Боль­но? — под­ни­ма­ясь вслед за мной, со­чув­ствен­но спро­сил он. По­том при­бли­зил ли­цо и осто­рож­но по­це­ло­вал при­жа­тую ко лбу ла­донь. У ме­ня за­кру­жи­лась го­ло­ва. Схва­тив­шись за его ру­кав, по­пы­та­лась удер­жать рав­но­ве­сие. За­тем по­смот­ре­ла на него рас­ши­рен­ны­ми от ужа­са гла­за­ми: — Я не мо­гу, по­ни­ма­ешь… Ну не мо­гу те­бе это­го поз­во­лить… — По­ни­маю, — под­няв ру­ку, неж­но по­гла­дил ме­ня по во­ло­сам. — Я по­до­жду, по­ка ре­шишь­ся… Два дня про­сто не на­хо­ди­ла се­бе ме­ста. Не мог­ла за­ста­вить се­бя не ду­мать о Кон­стан­тине, му­чи­лась чув­ством сты­да и рас­ка­я­ни­ем пе­ред свет­лой па­мя­тью му­жа. Ста­ла се­бя упре­кать: за­чем мне все это?! У ме­ня есть лю­бя­щая дочь, дру­зья, ин­те­рес­ная ра­бо­та. Что еще нуж­но? Вско­чив с ди­ва­на, схва­ти­ла порт­рет Гле­ба, при­жа­ла к серд­цу: «Про­сти… Я те­бя не за­бы­ла». Как-то ве­че­ром ре­ши­ла про­гу­лять­ся в скве­ре. От нече­го де­лать ста­ла рас­смат­ри­вать про­хо­жих. Вот про­шла немо­ло­дая оза­бо­чен­ная жен­щи­на. На­вер­ня­ка у нее ка­кие-то непри­ят­но­сти. За­тем по­яви­лась влюб­лен­ная па­роч­ка. Гля­дя на то, как неж­но они смот­рят друг на дру­га, я неволь­но ис­пы­та­ла за­висть. Вз­дох­нув, от­вер­ну­лась в сто­ро­ну, и… Он шел пря­мо на ме­ня. В рас­пах­ну­той курт­ке, дер­жа в ру­ках яр­ко-жел­тые ли­стья кле­на. По­дой­дя бли­же, про­тя­нул с улыб­кой: «Ес­ли бы знал, что встре­чу, ку­пил бы цве­ты…» Мне вдруг за­хо­те­лось ки­нуть­ся ему на шею, при­жать­ся креп­ко­креп­ко. Что­бы не рас­пла­кать­ся и не по­ка­зать сво­е­го смя­те­ния, я уткну­лась но­сом ему в грудь. — Я со­ску­чи­лась… — шеп­ну­ла, ко­гда Ко­стя кос­нул­ся гу­ба­ми мо­е­го вис­ка. — Люб­лю… — про­шеп­тал он в уни­сон ше­ле­сту упав­ших под но­ги ли­стьев. Ни­ко­гда не ду­ма­ла, что смо­гу еще ко­го-то по­лю­бить. Бо­лее то­го, пре­да­вать­ся люб­ви с та­ким вос­тор­гом. Мне бы­ло безум­но хо­ро­шо с Ко­стей и безум­но труд­но, ко­гда я воз­вра­ща­лась к се­бе в дом. Ка­за­лось, да­же сте­ны упре­ка­ют ме­ня в пре­да­тель­стве. Труд­нее все­го бы­ло смот­реть в гла­за до­че­ри. Спу­стя па­ру ме­ся­цев она что-то за­по­до­зри­ла: — Мам, с то­бой яв­но что-то про­ис­хо­дит. Хо­дишь как не от ми­ра се­го. У те­бя кто-то по­явил­ся? — Да ты что! — хо­те­ла воз­му­щен­но всплес­нуть ру­ка­ми, но они бес­силь­но по­вис­ли вдоль те­ла. — Же­ня… ты бу­дешь ме­ня нена­ви­деть! — Нена­ви­деть? За что, мам?! — изу­ми­лась дочь. — За то, что на­тво­ри­ла… — из глаз ру­чьем по­ли­лись сле­зы, я и за­го­ло­си­ла: — Я тво­е­го па­пу пре­да­ла-а-а… — Как пре­да­ла? Влю­би­лась, что ли? — доч­ка пыт­ли­во уста­ви­лась на ме­ня. — Толь­ко не ври! — Не в си­лах го­во­рить, я лишь мол­ча за­ки­ва­ла. — Ну, сла­ва бо­гу! Свер­ши­лось! — Об­няв, Жень­ка при­тя­ну­ла ме­ня к се­бе. — Не плачь, мам, ни­ка­кое это не пре­да­тель­ство! Че­ло­век рож­да­ет­ся для сча­стья, и это ос­нов­ной жиз­нен­ный прин­цип! — Ты... это се­рьез­но? — сквозь сле­зы улыб­ну­лась я. — Зна­чит, не осуж­да­ешь ме­ня? — Что ты! Я да­же это­му ра­да! И па­па… — она огля­ну­лась на от­цов­ский порт­рет, — то­же на­вер­ня­ка рад. Ты же зна­ешь, па­па был не толь­ко доб­рым, но и муд­рым. На­де­юсь, ты по­зна­ко­мишь ме­ня со сво­им из­бран­ни­ком? Я нерв­но по­пра­ви­ла во­ло­сы. — Ми­нут че­рез пять… — Так быст­ро? — уди­ви­лась Жень­ка. Я ви­но­ва­то вздох­ну­ла: «Про­сто он жи­вет эта­жом ни­же»...

Сно­ва встре­ти­лись воз­ле лиф­та. Ко­стя на­жал кноп­ку мо­е­го эта­жа и за­го­во­рил... Несколь­ко дней не на­хо­ди­ла се­бе ме­ста, при­ка­зы­ва­ла се­бе не ду­мать о со­се­де, но...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.