Не умею быть сла­бым

Алек­сандр, 35 лет В жиз­ни у ме­ня все скла­ды­ва­лось на удив­ле­ние удач­но. Лю­би­мая ра­бо­та, лю­би­мая же­на, рож­де­ние сы­на… Но судь­ба го­то­ви­ла со­кру­ши­тель­ный удар

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

же­нил­ся я по люб­ви. Че­рез год у нас с Ири­ной ро­дил­ся сын, Егор­ка. Огля­ды­вал­ся на про­жи­тые го­ды, хоть и бы­ло их еще немно­го, и удив­лял­ся: до че­го же ров­но у ме­ня все скла­ды­ва­ет­ся! Все, о чем я меч­тал, во­пло­ща­лось в жизнь. Лю­би­мая ра­бо­та, лю­би­мая же­на, лю­би­мый сын… Не знаю, сам ли на­кар­кал, или судь­ба дол­го го­то­ви­ла свой со­кру­ши­тель­ный удар... Как-то нас с Ирой раз­бу­дил ран­ний зво­нок. Это бы­ла ма­ма. — Са­шу­ля, у вас все в по­ряд­ке? А то сон при­снил­ся ка­кой-то непо­нят­ный... Вста­ла, и серд­це но­ет, буд­то чув­ству­ет что-то ужас­ное. — Не верь снам, все у нас хо­ро­шо, — успо­ко­ил ее. — И раз уж ты ме­ня раз­бу­ди­ла, бу­ду со­би­рать­ся на ра­бо­ту. — Будь осто­ро­жен, сы­нок, — с тре­во­гой ска­за­ла ма­ма. — Сам зна­ешь, сколь­ко нын­че ху­ли­га­нов раз­ве­лось. В тот день у ме­ня был вы­ход­ной, но у со­труд­ни­ка неожи­дан­но за­бо­ле­ла ма­ма, и он от­про­сил­ся, что­бы по­ехать к ней в се­ло. Я вы­звал­ся его под­ме­нить, но на ра­бо­ту в тот день так и не по­пал. За два квар­та­ла до нее услы­шал прон­зи­тель­ный крик: — Лю­ди, по­жар! По­мо­ги­те! Ме­ня ро­ди­те­ли вос­пи­ты­ва­ли так, что не от­клик­нуть­ся на крик о по­мо­щи про­сто не мог. И я по­бе­жал... Из ок­на чет­вер­то­го эта­жа обыч­ной де­вя­ти­этаж­ки клу­ба­ми ва- лил чер­ный дым, от жа­ра трес­ка­лись стек­ла. Воз­ле до­ма сто­я­ла тол­па зе­вак. Ни один не рвал­ся внутрь зда­ния. У подъ­ез­да го­ло­си­ла ка­кая-то неопрят­ная рас­тре­пан­ная жен­щи­на. — По­жар­ных вы­зва­ли? — спро­сил у по­жи­лой жен­щи­ны. — Да вы­зва­ли, толь­ко по­ка они при­едут, все до­тла сго­рит, — с неожи­дан­ной зло­бой от­клик­ну­лась она. — И по­де­лом этим нар­ко­ма­нам с их при­то­ном! Не лю­ди, а от­ре­бье! — Там что, есть лю­ди?! — опе­шил я. — Так что же вы сто­и­те?! — Сы­нок там, — обер­нув­шись, про­хри­пе­ла рас­пат­лан­ная жен­щи­на. — Сы­нок, Ко­лень­ка... Вид у нее был со­вер­шен­но безум­ный. Я рва­нул в подъ­езд. В го­ря­щей квар­ти­ре ре­бе­нок, а

Стран­ная жен­щи­на про­хри­пе­ла, что ее Ко­ля, сын, остал­ся в го­ря­щей квар­ти­ре

Свя­зал из про­сты­ней ве­рев­ку и, об­мо­тав под­рост­ка, стал его мед­лен­но опус­кать

Ре­шил по-муж­ски по­го­во­рить с вра­чом, пусть ска­жет прав­ду. Я силь­ный, вы­дер­жу

эти сво­ло­чи сто­ят и раз­гла­голь­ству­ют о нар­ко­ма­нии! До че­го лю­ди ста­ли черст­вые! С раз­ма­ху вы­са­дил дверь, обив­ка ко­то­рой уже тле­ла. И сра­зу за­шел­ся в каш­ле, по­то­му что в ли­цо уда­ри­ла вол­на об­жи­га­ю­ще­го ед­ко­го ды­ма. На­крыл го­ло­ву курт­кой и ныр­нул в клу­бы ды­ма — разо­брать, что где на­хо­дит­ся в этом ча­дя­щем аду, бы­ло со­вер­шен­но невоз­мож­но. Уда­рил­ся пле­чом о ка­кой-то шкаф, и услы­шал сле­ва при­глу­шен­ный звук — то ли плач, то ли буль­ка­ю­щий хрип. — Ко­ля! — по­звал, за­ды­ха­ясь и каш­ляя. — Ко­ля, ты где? За­бив­ший­ся в угол за кро­ва­тью Ко­лень­ка ока­зал­ся не ребенком, а под­рост­ком — то­щим, длин­ным и со­вер­шен­но невме­ня­е­мым. Нар­ко­ма­нов я ви­дел не раз и сра­зу по­нял: па­рень «под до­зой» и ма­ло что со­об­ра­жа­ет. Я схва­тил его за шкир­ку, как ко­тен­ка, и по­та­щил к вы­хо­ду. Маль­чиш­ка ока­зал­ся на удив­ле­ние тя­же­лым, но я упор­но во­лок его из ком­на­ты. До вход­ной две­ри мы так и не до­бра­лись — тот са­мый шкаф, ко­то­рый я за­це­пил пле­чом, успел пре­вра­тить­ся в по­лы­ха­ю­щую гру­ду дров и рух­нул по­пе­рек узень­ко­го ко­ри­дор­чи­ка. Ли­цо обо­жгло ог­нем, лег­кие раз­ди­ра­ла боль, и я по­нял: че­рез дверь нам не вы­брать­ся, но мед­лить нель­зя, ина­че тут оста­нем­ся на­все­гда. Ок­но. Чет­вер­тый этаж... Я от­пу­стил Ко­лю и бро­сил­ся к кро­ва­ти, за­ва­лен­ной гряз­ны­ми шмот­ка­ми. Вы­хва­тил тряп­ки по­боль­ше — долж­но быть, ко­гда-то это бы­ли про­сты­ни — и бы­ст­ро свя­зал из них по­до­бие ве­рев­ки. При­вя­зал один ко­нец к нож­ке кро­ва­ти, а дру­гим об­вя­зал под­рост­ка. Рас­пах­нул ок­но и осто­рож­но пе­ре­ва­лил те­ло че­рез под­окон­ник... Даль­ше был ад: им­про­ви­зи­ро­ван­ная ве­рев­ка до кро­ви впи­ва­лась в ла­до­ни, но я, ры­ча от бо­ли, страв­ли­вал по­не­мно­гу, что­бы Ко­ля не со­рвал­ся. Чув­ство­вал, как пла­мя об­сту­па­ет со всех сто­рон, вы­пле­вы­вал из гор­ла го­ря­щий воздух. Ве­рев­ка ослаб­ла, вы­гля­нув вниз, уви­дел, что Ко­лю при­ня­ли чьи­то ру­ки. Оста­ва­лось про­де­лать тот же путь са­мо­му... На­тя­ну­тая в окро­вав­лен­ных ла­до­нях ве­рев­ка вдруг об­мяк­ла меж­ду чет­вер­тым и тре­тьим эта­жа­ми. Тряп­ки, из ко­то­рых свил ве­рев­ку, за­ня­лись пла­ме­нем, сни­зу раз­дал­ся чей-то прон­зи­тель­ный крик, и он стал по­след­ним зву­ком, ко­то­рый я услы­шал. По­том — на­сту­пи­ла тьма... Оч­нул­ся в боль­нич­ной па­ла­те. Ко­гда от­крыл гла­за, уви­дел же­ну, скло­нив­шу­ю­ся на­до мной. Я хо­тел улыб­нуть­ся, ска­зать ей что-то успо­ка­и­ва­ю­щее, но вме­сте с со­зна­ни­ем вер­ну­лась и ди­кая боль. Я да­же не смог раз­ле­пить губ. — Са­шень­ка, не дви­гай­ся, умо­ляю! — шеп­та­ла же­на, а по ее ще­кам тек­ли сле­зы. — Все бу­дет хо­ро­шо… Глав­ное — ты оч­нул­ся, к те­бе вер­ну­лось со­зна­ние. Я люб­лю те­бя, род­ной... Про­шло мно­го вре­ме­ни, преж­де чем смог на­ко­нец спро­сить, что со мной: — По­че­му я весь в гип­се? Что го­во­рят вра­чи? Это на­дол­го? Же­на дер­жа­лась изо всех сил. Ири­на лас­ко­во улыб­ну­лась мне и сум­бур­но от­ве­ти­ла: — Са­ша, ты — на­сто­я­щий ге­рой. Ты спас че­ло­ве­ка, и я очень гор­жусь тем, что я твоя же­на. Ты силь­ный, ты... — Ира, не нуж­но этих слов. Ска­жи, что со мной… — Несколь­ко се­рьез­ных пе­ре­ло­мов, со­тря­се­ние моз­га, а по­зво­ноч­ник… У те­бя про­бле­мы с по­зво­ноч­ни­ком... Она так и не до­го­во­ри­ла, ка­кие про­бле­мы и чем это гро­зит. То­гда я до­ждал­ся утрен­не­го об­хо­да и по­го­во­рил с ле­ча­щим вра­чом по-муж­ски, с гла­зу на глаз: — Док­тор, ска­жи­те прав­ду. — Необ­хо­ди­мо на­стро­ить­ся на дли­тель­ное вос­ста­нов­ле­ние... — на­чал врач, но я оста­но­вил его:

— Я имею пра­во знать прав­ду! Он на­хму­рил­ся, за­чем-то стал про­ти­рать стек­ла оч­ков, а по­том за­го­во­рил: — Лад­но, прав­ду так прав­ду. Вам — мож­но, вы силь­ный че­ло­век, на­сто­я­щий муж­чи­на. Пе­ре­ло­мы рук, но­ги — это ерун­да. За­жи­вет! Про­бле­ма в дру­гом: сло­ман по­зво­ноч­ник, а это… — Я па­ра­ли­зо­ван и уже не смо­гу хо­дить? — до­га­дал­ся. Он кив­нул. — А пер­спек­ти­вы? — Хо­дить вы смо­же­те, толь­ко ес­ли про­изой­дет чу­до. А чудеса, меж­ду про­чим, в на­шей жиз­ни слу­ча­ют­ся, так что я бы со­ве­то­вал вам на­стро­ить­ся на по­зи­тив­ный лад. Это очень по­мо­га­ет... — По­нял, — от­ве­тил и за­крыл гла­за. Боль­ше ин­фор­ма­ции не тре­бо­ва­лось. Ку­да уж боль­ше?.. Ири­на во­шла в па­ла­ту, и как толь­ко взгля­ну­ла на ме­ня, сра­зу все по­ня­ла. — Ты го­во­рил с док­то­ром, лю­би­мый? — спро­си­ла осто­рож­но, и я вдруг взбе­сил­ся от это­го при­выч­но­го сло­ва — «лю­би­мый». За­чем она го­во­рит сло­ва, став­шие пу­сты­ми?! Лю­би­мый?! Те­перь я ин­ва­лид, при­ко­ван­ный к ко­ляс­ке, а она — мо­ло­дая цве­ту­щая жен­щи­на, и ей не ме­сто ря­дом со мной. Она здо­ро­вая, кра­си­вая, еще смо­жет устро­ить свою лич­ную жизнь… — Са­ша… По­че­му ты мол­чишь? — го­лос же­ны за­зве­нел. — Ира, за­чем это все? — го­во­рил и не слы­шал сво­е­го го­ло­са. — Лю­би­мый… — Не на­зы­вай ме­ня лю­би­мым! Это в про­шлом! Я ин­ва­лид… И бу­ду таким до кон­ца сво­их дней! Ты это по­ни­ма­ешь?! — Да, ты — ин­ва­лид. — В Ири­ном го­ло­се — нот­ки воз­му­ще­ния и да­же зло­сти. — Но с ка­ких пор ты стал сла­бым? Ты ни­ко­гда таким не был! И не бу­дешь! Я ве­рю, что вме­сте мы смо­жем… — Что? Что мы смо­жем вме­сте?! — я так за­орал, что сам уди­вил­ся. От­ку­да толь­ко си­лы взя­лись? Ира по­гла­ди­ла ме­ня по во­ло­сам: — Узнаю сво­е­го му­жа. Ко­гда

си­лы нуж­ны, они на­хо­дят­ся! За­пом­ни: у нас с то­бой все бу­дет хо­ро­шо, что бы в на­шей жиз­ни ни слу­чи­лось! Это я знаю точ­но. — Что ты ме­лешь?! — по­смот­реть жене в гла­за. — По­ка мы вме­сте, нам ни­че­го не страш­но, — от­ве­ти­ла же­на. И не бы­ло в ее сло­вах ни­ка­ко­го па­фо­са, ни­ка­кой фаль­ши­вой тор­же­ствен­но­сти или по­зы. Толь­ко прав­да жиз­ни. И я вдруг про­ник­ся эти­ми сло­ва­ми, по­нял, что она права. Ес­ли Ира бу­дет со мной ря­дом, ра­ди нее го­ры свер­ну, да­же ес­ли мне при­дет­ся ка­раб­кать­ся на эти го­ры в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке! — Док­тор ска­зал, что это на­все­гда, — вы­мол­вил ти­хо. — Зна­ешь, лю­би­мый, что я ду­маю? Ду­маю, ни у од­но­го че­ло­ве­ка на зем­ле нет вре­ме­ни ждать, по­ка об­сто­я­тель­ства сло­жат­ся бла­го­при­ят­но. Это непра­виль­но. Так мож­но всю жизнь про­ждать. — О чем ты? — не по­нял. — О том, что в этом го­ду ты пла­ни­ро­вал по­сту­пать в уни­вер. По­жа­луй, нет смыс­ла от­ка­зы­вать­ся от этих пла­нов, — от­ве­ти­ла же­на. — Ты шу­тишь? — не по­ве­рил я. — Нет. Са­ша, я под­го­тов­лю все необ­хо­ди­мые до­ку­мен­ты и от­не­су в при­ем­ную ко­мис­сию уни­ве­ра… — А эк­за­ме­ны как бу­ду сда­вать? Ле­жа на боль­нич­ной кой­ке? — Ду­маю, к то­му вре­ме­ни ты уже смо­жешь сам добрать­ся до уни­ве­ра. А ес­ли нет, то эк­за­ме­на­ци­он­ная ко­мис­сия к те­бе при­е­дет. Ты на­сто­я­щий ге­рой, и для те­бя смо­гут сде­лать ис­клю­че­ние. Долж­ны! — упор­ство­ва­ла же­на. «Су­масше­ствие! — ду­мал я. — Ира стро­ит та­кие пла­ны, слов­но я здо­ров, а ведь…» Серд­це сжи­ма­лось от бо­ли, но внут­ри что­то про­ти­ви­лось уны­нию и от­ча­ян­ной без­на­деж­но­сти. Смот­рел на же­ну и по­ни­мал, что ей сей­час не ме­нее тя­же­ло, чем мне. — Хо­ро­шо, бу­дем по­сту­пать, — ска­зал жене толь­ко для то­го, что­бы успо­ко­ить ее. Вре­мя тя­ну­лось мед­лен­но. Каж­дое утро на­чи­на­лось с то­го, что ме­ня, как кук­лу, мы­ла по­жи­лая са­ни­тар­ка, и я чув­ство­вал се­бя ужас­но от бес­по­мощ­но­сти, от при­кос­но­ве­ния чу­жих рук, от рав­но­душ­ных слов. По­том при­бе­га­ла Ира, и я с тру­дом скры­вал, что ме­ня раз­дра­жа­ет ее стре­ми­тель­ная по­ход­ка. «Я ни­ко­гда не бу­ду так хо­дить!» — ду­мал. Же­на при­но­си­ла до­маш­нюю еду, кни­ги, но по утрам бы­ва­ла недол­го, по­то­му что долж­на бы­ла то­ро­пить­ся на ра­бо­ту. Поз­же при­хо­ди­ли ро­ди­те­ли, по­том сно­ва Ира — уже с сы­ниш­кой. Ча­сто при­хо­ди­ли кол­ле­ги по ра­бо­те. Они не да­ва­ли мне ску­чать. Не мо­гу ска­зать, что Ири­но же­ла­ние во что бы то ни ста­ло по­ста­вить ме­ня на но­ги все­ли­ло в ме­ня уве­рен­ность, что все имен­но так и бу­дет. На­стро­е­ние пры­га­ло — непред­ска­зу­е­мо, нело­гич­но. Из­ма­ты­ва­ли при­сту­пы от­ча­ян­ной па­ни­ки, ко­то­рых я сты­дил­ся и тща­тель­но скры­вал от род­ни. Как-то Ира при­шла с сы­ниш­кой, и он так бе­жал к мо­ей кро­ва­ти, что спо­ткнул­ся и упал. Все внут­ри ме­ня слов­но вско­лых­ну­лось, ка­за­лось, я сей­час вско­чу, бро­шусь к Егор­ке, по­мо­гу ему встать… Но ни один му­скул на но­гах да­же не дер­нул­ся, лишь ли­цо об­да­ло ка­ким-то внут­рен­ним жа­ром. И вот то­гда я ис­пу­гал­ся силь­нее, чем в тот день, ко­гда узнал о сво­ей ин­ва­лид­но­сти. Смот­рел, как Ира по­мо­га­ет сы­ну встать, как он горь­ко ре­вет и трет ко­лен­ки. Я гло­тал слю­ну, что­бы не рас­пла­кать­ся, а Егор вдруг по­смот­рел на ме­ня, вы­тер ку­лач­ком сле­зы и ска­зал: — Муж­чи­ны не пла­чут. Прав­да, па­па? У ме­ня за­ще­ми­ло серд­це. — Точ­но, сын, муж­чи­ны не пла­чут, — от­ве­тил хрип­ло, и так боль­но ста­ло… — А кто те­бя на­учил это­му? — Ты! — ска­зал сын гор­до, и я по­крас­нел. Не пом­ню, что­бы го­во­рил ему та­кое. Я мно­гое не пом­ню из про­шлой жиз­ни… Мо­жет, и го­во­рил, ведь ко­гда-то был со­всем дру­гим. Дей­стви­тель­но силь­ным... А сей­час? Сей­час я то­же не сла­бак. Я остал­ся жить, и это глав­ное. У ме­ня есть ру­ки и го­ло­ва на пле­чах. Я не сдам­ся еще и по­то­му, что ни на миг не рас­ка­ял­ся в том, что со­вер­шил. Я спас не нар­ко­ма­на — че­ло­ве­ка! В том же го­ду по­сту­пил в уни­вер­си­тет, а че­рез пять лет окон­чил с от­ли­чи­ем. Од­на юри­ди­че­ская фир­ма пред­ло­жи­ла ра­бо­ту, и я с эн­ту­зи­аз­мом взял­ся за нее. Я ску­чал без на­сто­я­ще­го дела. Не остав­ля­ет ме­ня и на­деж­да встать на но­ги. Ведь медицина не сто­ит на ме­сте, и, воз­мож­но, ско­ро изоб­ре­тут ра­ди­каль­ное сред­ство для та­ких лю­дей, как я. Да и Ира с Егор­кой все­гда ис­кренне и с на­деж­дой в раз­го­во­рах под­чер­ки­ва­ют: — Вот ко­гда ты вста­нешь на но­ги и пой­дешь, то… Я ки­ваю. И не про­сто для то­го, что­бы их успо­ко­ить. Я дей­стви­тель­но в это ве­рю...

Егор вы­тер сле­зы и ска­зал: «Не бу­ду пла­кать. Муж­чи­ны не пла­чут, да, па­па?»

В ком­па­нии ме­ня це­нят

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.