Сы­на в оби­ду не дам!

Ве­ра, 30 лет По­сле развода с му­жем ре­бен­ка я рас­ти­ла од­на, Раз­ры­ва­ясь меж­ду дву­мя ра­бо­та­ми, за­ме­ти­ла, что Дань­ка стал неохот­но хо­дить в шко­лу...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Сын очень тя­же­ло пе­ре­жил наш раз­вод с му­жем. Все ни­как не мог по­ве­рить, что у па­пы дав­но есть дру­гая се­мья и… доч­ка. До по­ры до вре­ме­ни и я не зна­ла о том, что у бла­го­вер­но­го в го­ро­де по­сто­ян­ных ко­ман­ди­ро­вок уже двое де­тей: маль­чик от пер­во­го бра­ка лю­бов­ни­цы, ко­то­рую он со­дер­жал, и об­щая де­воч­ка. Бы­ло боль­но от то­го, что Да­ни­ле отец по­сто­ян­но во всем от­ка­зы­вал, ссы­ла­ясь на то, что нет де­нег. Раз­ве это нормально? Сын рас­пла­кал­ся, узнав, о том, что па­па ухо­дит. Ни­ка­ких до­во­дов он и слы­шать не хо­тел, твер­дил од­но: — Па­па, а как же я? Я те­бе уже не ну­жен? Они луч­ше? Признать­ся чест­но, бо­я­лась за сы­на, слиш­ком уж был при­вя­зан к от­цу, ко­то­рый пре­дал его. Го­во­рить с быв­шим му­жем на эту те­му не име­ло ни­ка­ко­го смыс­ла: — Ве­ра, пой­ми, я дав­но те­бя раз­лю­бил. Про­сто все это вре­мя тер­пел на­ши от­но­ше­ния. — Ме­ня? Лад­но. А Дань­ку? Мы по­сто­ян­но слы­ша­ли от те­бя, как пло­хо идет биз­нес, как не хва­та­ет де­нег на жизнь. Но им-то ты ни в чем не от­ка­зы­вал! И ес­ли бы она по глу­по­сти не за­све­ти­лась с ши­кар­ной ко­ляс­кой и то­бой ря­дом в со­ци­аль­ной се­ти, воз­мож­но, я до сих пор жи­ла бы в неве­де­нии. — Зна­ешь, мне пле­вать, что ты ду­ма­ешь. По­мо­гать вам бу­ду по ме­ре воз­мож­но­сти, но не бо­лее то­го! Я все ска­зал. По­мощь от быв­ше­го му­жа бы­ла бо­лее чем со­мни­тель­на. На те ко­пей­ки, что он при­сы­лал, толь­ко мог­ла ку­пить ино­гда ка­кой-то еды. Про­сить? Умо­лять? За­чем уни­жать­ся? Я устро­и­лась на вто­рую ра­бо­ту. Ко­неч­но, не са­хар по­сле ра­бо­че­го дня мыть подъ­ез­ды, но жить-то нуж­но. Да и опла­ту ком­му­нал­ки ни­кто не от­ме­нял. С мы­тья подъ­ез­дов все и на­ча­лось. И рай­он вро­де дру­гой, и зна­ко­мых нет ни­ко­го, но, ока­за­лось, что там жи­вет ба­буш­ка Дань­ки­но­го од­но­класс­ни­ка, ко­то­рый ме­ня и уви­дел. А на сле­ду­ю­щий день сын ве­че­ром по­про­сил: — Мам, не хо­ди боль­ше ту­да! — Ку­да? — не по­ня­ла. — Ну… мыть. Ме­ня Ни­ки­та драз­нил. И дру­гие. Го­во­ри­ли, что моя мать убор­щи­ца, — на глазах сы­ниш­ки блес­ну­ли сле­зы. Бы­ло ли мне боль­но? Не то сло­во! По­ни­ма­ла, что Дань­ку уни­жа­ют в шко­ле, а как ина­че вы­жить? Чест­но го­во­ря, в ка­кой-то мо­мент хо­те­лось про­сто на­ло­жить на се­бя ру­ки… Но сын-то ни в чем не ви­но­ват: от­цу он не ну­жен, а ко­му бу­дет ну­жен, ес­ли со мной что-ни­будь слу­чит­ся? Я за­ме­ти­ла, что сы­ниш­ка стал неохот­но хо­дить в шко­лу, но о при­чи­нах он не хо­тел рас­ска­зы­вать. По­том при­шел до­мой с под­би­тым гла­зом и ска­зал, что уда­рил­ся о дверь. Че­рез па­ру дней явил­ся без но­во­го сви­те-

По­сле то­го как де­ти в клас­се Да­ни узна­ли, что я мою подъ­ез­ды, ему жи­тья не ста­ло

ра — яко­бы по­те­рял его. Поз­же за­ме­ти­ла, что сын что-то пы­та­ет­ся от­те­реть с ру­ки. Ока­за­лось, од­но­класс­ни­ки на­пи­са­ли ему мар­ке­ром пло­хие слова. Он ска­зал, что это про­сто шут­ка, но я чув­ство­ва­ла, что де­ло се­рьез­нее. Ко­гда маль­чик при­шел до­мой с пу­стым порт­фе­лем и со сле­за­ми на глазах при­знал­ся, что часть маль­чи­шек из клас­са тра­вят его, об­зы­ва­ют, раз­бра­сы­ва­ют ве­щи, по­ня­ла: даль­ше тер­петь нель­зя. Раз­го­вор с класс­ной ру­ко­во­ди­тель­ни­цей ни­че­го не дал: она по­про­сту мне не по­ве­ри­ла: — Что вы та­кое го­во­ри­те? Быть это­го не мо­жет! Ни­ки­та — маль­чик из очень при­лич­ной се­мьи. Учит­ся на от­лич­но! За­чем вы на­го­ва­ри­ва­е­те на него? Ме­ня очень воз­му­ти­ло, что мне не по­ве­ри­ли! А в ско­ром вре­ме­ни долж­но бы­ло со­сто­ять­ся ро­ди­тель­ское со­бра­ние. Вот там-то я и ре­ши­ла под­нять этот во­прос. Прав­да, до это­го по­со­ве­то­ва­лась с од­ной из мам: — На­та­лья Ни­ко­ла­ев­на, что мне де­лать? Не мо­гу ви­деть, как Дань­ку оби­жа­ют, но и на кон­фликт ид­ти не хо­чу! — По­ни­маю… Но де­ло в том, что ро­ди­те­ли Ни­ки­ты — очень обес­пе­чен­ные лю­ди, они спон­со­ры шко­лы. Вряд ли вам кто-то по­ве­рит и поможет. Ни­кто про­тив них пой­ти не за­хо­чет. — Но это бес­пре­дел! Ка­кое пра­во име­ет их сын обижать мо­е­го? Она толь­ко от­ве­ла гла­за. Но для се­бя я уже все ре­ши­ла: у мо­е­го Дань­ки, кро­ме ме­ня, ни­ко­го нет. Бо­роть­ся мне и толь­ко мне. В оби­ду сы­на не дам! На ро­ди­тель­ском со­бра­нии вста­ла и рас­ска­за­ла о сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции. Все ро­ди­те­ли, по­ту­пив гла­за, мол­ча­ли. А я чув­ство­ва­ла се­бя в пол­ной изо­ля­ции, та­кое ощу­ще­ние, что го­во­ри­ла в пу­сто­ту. Мне ни­кто не ве­рит? Или не хо­тят ид­ти на кон­фликт? Как им объ­яс­нить? — Ува­же­ние од­но­класс­ни­ков нуж­но еще за­слу­жить! — пе­ре­би­ла ме­ня учи­тель­ни­ца. — Что вы се­бе поз­во­ля­е­те? Как мож­но об­ви­нять в пло­хом вос­пи­та­нии сы­на ува­жа­е­мо­го че­ло­ве­ка? От­ча­я­ние за­хлест­ну­ло. В глазах по­тем­не­ло. Неожи­дан­но пред­ста­ви­ла се­бя на ме­сте Дань­ки — ведь ро­ди­те­ли опол­чи­лись про­тив ме­ня так же, как их де­ти про­тив его. Они смот­ре­ли вы­со­ко­мер­но и пре­зри­тель­но. Мне хо­те­лось за­ры­дать от от­ча­я­ния или за­выть. Нель­зя. Нуж­но взять се­бя в ру­ки. Не поз­во­лю, что­бы тра­ви­ли мо­е­го ре­бен­ка! В этот мо­мент в класс во­шел Ни­ко­лай Ива­но­вич, де­душ­ка од­но­го из од­но­класс­ни­ков сы­на. Он немно­го по­слу­шал, о чем го­во­рят ро­ди­те­ли, пе­ре­кри­ки­вая друг дру­га и изощ­ря­ясь в об­ви­не­ни­ях в ад­рес слу­чай­ных де­тей, ко­то­рые ме­ша­ют их ча­дам ком­форт­но учить­ся. Уло­вив суть во­про­са, встал и под­нял ру­ку. Сло­вес­ные ба­та­лии по­сте­пен­но стих­ли. Ни­ко­лай Ива­но­вич на­чал го­во­рить. — Бул­линг — это очень опасно, ни­кто из нас не мо­жет ру­чать­ся, что это не кос­нет­ся его ре­бен­ка. Не спо­рю, маль­чиш­ки дра­лись все­гда, но пой­ми­те разницу меж­ду уни­же­ни­ем и про­сто по­та­сов­кой! Кто из вас, ува­жа­е­мые, за­хо­чет, что­бы на ме­сте Да­ни­лы ока­зал­ся ваш ре­бе­нок? Нет? Не хо­ти­те? А чем этот маль­чик ху­же ва­ших де­тей? Тем, что он отличается от дру­гих? У него нет но­вой мо­де­ли те­ле­фо­на? На­во­ро­чен­но­го но­ут­бу­ка? — А что та­кое бул­линг? — по­ин­те­ре­со­ва­лась од­на из мам. — Впер­вые об этом слы­шу! — Бул­линг — это агрес­сив­ное по­ве­де­ние. Мож­но ска­зать, свое­об­раз­ная трав­ля. Ча­ще все­го это не из­би­е­ние, а уни­же­ние. Ино­гда мо­раль­ное, ино­гда фи­зи­че­ское. Пой­ми­те, на ме­сте Да­ни мо­гут ока­зать­ся ваш сын или доч­ка. Неуже­ли вы бы это­го хо­те­ли? — Ой, да мы все­гда в шко­ле дра­лись! — вы­дал чей-то отец. — По­ста­рай­тесь ме­ня услы­шать: по­та­сов­ка и уни­же­ние — две боль­шие раз­ни­цы! — за­мет­но, что по­жи­лой че­ло­век стал немно­го нерв­ни­чать. — От нас с ва­ми за­ви­сит то, ка­ки­ми вы­рас­тут на­ши де­ти и вну­ки. За­кон бу­ме­ран­га еще ни­кто не от­ме­нял. Ма­ло ли, как сло­жат­ся об­сто­я­тель­ства в бу­ду­щем. Не ста­нем ли мы жа­леть, что се­го­дня не обратили вни­ма­ния на по­ве­де­ние Ни­ки­ты? Не спо­рю, маль­чик он ум­ный, раз­ви­тый, но… В клас­се по­вис­ла ти­ши­на, каж­дый, ве­ро­ят­но, при­ме­рял на се­бя сло­жив­шу­ю­ся си­ту­а­цию. — Поз­воль­те мне... Я не со­би­ра­лась вы­сту­пать, но про­мол­чать не мо­гу... — на сред­нем ря­ду неожи­дан­но поднялась ми­ло­вид­ная хруп­кая жен­щи­на. — В про­шлом го­ду мы с на­шей доч­кой пе­ре­жи­ли по­доб­ное. Ка­тя немно­го пол­но­ва­та для сво­е­го воз­рас­та, это свя­за­но с ле­че­ни­ем, ко­то­рое она про­хо­ди­ла. И ваш сын, — она по­вер­ну­лась к ма­те­ри Ни­ки­ты, — ор­га­ни­зо­вал на­сто­я­щую трав­лю. Дочь дол­го не ре­ша­лась рас­ска­зать нам, но ко­гда ей в рюк­зак ком­па­ния Ни­ки­ты по­ло­жи­ла кот­ле­ты, со­бран­ные в школь­ной сто­ло­вой, не вы­дер­жа­ла и при­зна­лась. Муж хо­дил в шко­лу, но не к вам и не к ди­рек­то­ру, он го­во­рил с Ни­ки­той. С тех пор ее оста­ви­ли в по­кое. А у Де­ни­са, я так по­ни­маю, толь­ко ма­ма, и она за­щи­ща­ет сы­на все­ми до­ступ­ны­ми спо­со­ба­ми. — А ес­ли ее сын про­сто врет и на­го­ва­ри­ва­ет на мо­е­го? — воз­му­ти­лась мать Ни­ки­ты. — Все мож­но про­ве­рить. Толь­ко вот хо­ти­те ли вы это­го? — Ни­ко­лай Ива­но­вич слег­ка усмех­нул­ся. — И как вы это про­ве­ри­те? — взвизг­ну­ла жен­щи­на. — Охра­на на вхо­де и ви­део­на­блю­де­ние по всей тер­ри­то­рии шко­лы, — от­ве­тил он спо­кой­но. — Сы­на в оби­ду не дам. Ему нуж­но учить­ся бо­роть­ся за се­бя, но по­ка я у него един­ствен­ный за­щит­ник, — сно­ва поднялась, обод­рен­ная под­держ­кой. Чем за­кон­чи­лось? Дань­ку оста­ви­ли в по­кое, а Ни­ки­та вско­ре пе­ре­шел в ли­цей. Не знаю, свя­за­но ли это с тем, что я вста­ла на за­щи­ту мо­е­го сы­на, но, как ска­зал Ни­ко­лай Ива­но­вич: «В шко­ле де­тям дышать ста­ло лег­че».

Мне объ­яс­ни­ли, что ро­ди­те­ли Ни­ки­ты спон­си­ру­ют шко­лу, ему все поз­во­ле­но

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.