Я хо­те­ла по­го­во­рить Ко­ты

Ок­са­на, 32 го­да Сво­ей ба­буш­ке я уде­ля­ла ма­ло вни­ма­ния, слиш­ком за­ня­та бы­ла ра­бо­той – ред­ко зво­ни­ла, ред­ко при­ез­жа­ла...

Istorii Iz Zhizni - - В Украине -

Про­ре­ве­ла весь ве­чер, упре­ка­ла се­бя в без­душ­но­сти, черст­во­сти и про­чих смерт­ных гре­хах. «Как ты мог­ла? Не­уже­ли ра­бо­та, ка­рье­ра, от­дых с дру­зья­ми важ­нее, чем че­ло­век, ко­то­рый от­да­вал те­бе лю­бовь, за­бо­тил­ся о те­бе так, как не вся­кие ро­ди­те­ли смог­ли бы? Ко­гда ты ста­ла та­кой?» — мыс­лен­но пи­ли­ла се­бя. За­да­ва­ла од­ни и те же во­про­сы, и бы­ло стыд­но от от­ве­тов, ко­то­рые при­хо­ди­ли в го­ло­ву. Ма­ма выш­ла вто­рой раз за­муж и пе­ре­еха­ла к от­чи­му. Я же уез­жать ка­те­го­ри­че­ски от­ка­за­лась. Ре­ши­ла жить с ба­буш­кой Ка­тей. С ней бы­ло хо­ро­шо, она ду­ши во мне не ча­я­ла. Ба­буш­ка от­ли­ча­лась при­род­ным та­лан­том к на­блю­де­ни­ям и ана­ли­зу. Она все­гда ста­ра­лась при­чи­ну объ­яс­нить след­стви­ем, все­гда до­ка­пы­ва­лась до су­ти и объ­яс­ня­ла мне, почему то, что про­изо­шло, сло­жи­лось имен­но так, а не ина­че. Не имея воз­мож­но­сти про­ве­рять до­маш­нее за­да­ние, к мо­им успе­хам в уче­бе от­но­си­лась од­но­знач­но: лишь бы ее не бес­по­ко­и­ли по пу­стя­кам и не вы­зы­ва­ли в шко­лу. Глав­ное, по ее мне­нию, я должна бы­ла уметь шить, вя­зать, го­то­вить, сти­рать, уби­рать. Это­му все­му она ме­ня тер­пе­ли­во учи­ла. А вя­за­ла она так, что дух за­хва­ты­ва­ло. Са­мые кра­си­вые сви­те­ра и коф­ты — у ме­ня, та­ких из­де­лий ни у ко­го боль­ше не бы­ло! Са­мые мод­ные брю­ки, блуз­ки и пла­тья — у ме­ня, ведь ба­буш­ка всю жизнь про­ра­бо­та­ла за­крой­щи­цей в са­мом из­вест­ном ате­лье на­ше­го го­ро­да. Вся мест­ная эли­та пред­по­чи­та­ла шить се­бе на­ря­ды имен­но у Ка­те­ри­ны Фе­до­ров­ны, все­гда к ней сто­я­ла оче­редь же­ла­ю­щих. Окон­чив шко­лу, я по­сту­пи­ла в уни­вер­си­тет в дру­гом го­ро­де, при­ез­жать ста­ла ре­же, по­том за­ня­лась ка­рье­рой, в то вре­мя ам­би­ции мои за­шка­ли­ва­ли: хо­те­лось все­го и сра­зу. К ба­буш­ке при­ез­жа­ла неча­сто, обыч­но от­де­лы­ва­лась ред­ки­ми те­ле­фон­ны­ми звон­ка­ми, да и то очень непро­дол­жи­тель­ны­ми. — При­вет! Как де­ла? Нор­маль­но? Пре­крас­но! Це­лую. По­ка! Как те­перь по­ни­маю, ба­буш­ка да­же не успе­ва­ла по­де­лить­ся со мной сво­и­ми про­бле­ма­ми и пе­ре­жи­ва­ни­я­ми. Я бы­ла твер­до убеж­де­на, что жизнь пен­си­о­не­ра сла­ще ме­да. А как же ина­че? Мож­но спать сколь­ко угод­но, смот­реть ча­са­ми се­ри­а­лы, си­деть пол­дня на ла­воч­ке с та­ки­ми же ба­буль­ка­ми пен­си­о­нер­ка­ми, пе­ре­мы­вая ко­сточ­ки про­хо­дя­щим ми­мо жиль­цам. — Ксю­шень­ка, ко­гда ты при­е­дешь? — спра­ши­ва­ла ба­бу­ля каж­дый раз. — Я так со­ску­чи­лась! — Ба­буш­ка, со­вер­шен­но нет вре­ме­ни. Я вка­лы­ваю как ло­шадь. — Ску­чаю по те­бе, моя звез­доч­ка! — Я то­же ску­чаю! Це­лую! По­ка! Од­на­жды на ра­бо­те за­шел раз­го­вор о род­ствен­ни­ках, и я об­мол­ви­лась: — Все лю­ди как лю­ди — в суб­бо­ту по­едут на при­ро­ду, на шаш­лы­ки, а мне при­дет­ся к баб­ке пи­лить. Она все но­ет, что ску­ча­ет. А у ме­ня что, нет лич­ной жиз­ни? — воз­му­ща­лась я. — Да и пи­лить опять же ста­нет: ко­гда ты уже за­муж вый­дешь? А на кой этот за­муж? Мне и так хо­ро­шо! Этот мой мо­но­лог услы­ша­ла на­ша убор­щи­ца те­тя Ма­ша: — Же­сто­кая ты, Ок­са­на, ой же­сто­кая! Зна­ешь, вот я бы и ра­да, что­бы ме­ня кто-то «пи­лил», как ты вы­ра­жа­ешь­ся, да толь­ко неко­му уже! Це­ни род­ных, по­ка они жи­вы! По­том мо­жет быть позд­но, бой­ся не успеть! Я не при­да­ла ее сло­вам зна­че­ния. Мо­ло­дость ино­гда бы­ва­ет сле­па и без­жа­лост­на! «То­же мне до­мо­ро­щен­ный де­ре­вен­ский фи­ло­соф вы­ис­кал­ся!» — недо­воль­но по­ду­ма­ла про се­бя. В те вы­ход­ные к ба­бу­ле я так и не по­е­ха­ла: от­да­ла пред­по­чте­ние по­езд­ке с кол­ле­га­ми за го­род. Прав­да, все-та­ки по­зво­ни­ла: — Ба, я не при­еду, со­вер­шен­но нет вре­ме­ни. Мо­жет, на сле­ду­ю­щие вы­ход­ные по­лу­чит­ся... — Жаль, а я пи­рож­ков на­пек­ла. Так жда­ла те­бя... — го­лос у ба­бу­ли был груст­ный. — Не оби­жай­ся, лад­но? Пи­рож­ка­ми свою со­сед­ку Зи­на­и­ду Ро­ма­нов­ну уго­стишь. — Не по­лу­чит­ся. — Пору­га­лись, что ли? — хмык­ну­ла я. — Вот и по­ми­ри­тесь за­од­но. — Зи­на три дня на­зад умер­ла. Од­на в сво­ей квар­ти­ре. Позд­но сы­но­вья хва­ти­лись, что мать не зво­нит. А ес­ли бы при­е­ха­ли, ко­гда она про­си­ла, то, воз­мож­но, уда­лось бы спа­сти ее. Дав­ле­ние — шту­ка ко­вар­ная... — Лад­но. Не гру­сти. По­ка. Це­лую!

Окон­чив вуз, ста­ла ра­бо­тать в фир­ме, за­ня­лась ка­рье­рой, к ба­буш­ке не ез­ди­ла

Слу­ша­ла стих и ед­ва не пла­ка­ла: он же буд­то о мо­ей ба­бу­ле и дру­гих оди­но­ких

В вос­кре­се­нье раз­дал­ся зво­нок: — Ксю­шен­ка, как ты там? — Ба, ты на ча­сы смот­ре­ла? Семь утра. У ме­ня вы­ход­ной. Я вы­спать­ся пла­ни­ро­ва­ла! — недо­воль­но про­бор­ча­ла. — Что ты хо­те­ла? — Про­сто хо­те­ла по­го­во­рить, — пе­чаль­но ска­за­ла она. — Поз­же по­го­во­рим. Но в тот день я так и не пе­ре­зво­ни­ла — за­бы­ла. Че­рез па­ру дней од­на на­ша со­труд­ни­ца и по сов­ме­сти­тель­ству ма­ма мо­ей крест­ни­цы Ле­си со­би­ра­лась в ко­ман­ди­ров­ку. — Ок­са­на, у ме­ня про­бле­ма: у Лесь­ки утрен­ник в шко­ле, не мог­ла бы ты схо­дить с ней? А то все бу­дут по­здрав­лять мам и ба­бу­шек с меж­ду­на­род­ным днем, а она од­на… — Ну ко­неч­но, схо­жу. Как крест­ная ма­ма все­гда го­то­ва! Утром от­про­си­лась с ра­бо­ты, на­ря­ди­ла Лесь­ку, и мы по­то­па­ли в шко­лу. Утрен­ник как утрен­ник. Ни­че­го осо­бен­но­го. Ес­ли бы не один но­мер из кон­цер­та — сти­хо­тво­ре­ние, ко­то­рое чи­та­ла ка­кая-то де­воч­ка. Я за­пом­ни­ла лишь не­сколь­ко строк, но они пе­ре­вер­ну­ли мое со­зна­ние: «По но­чам зву­чит над­рыв­ный ка­шель: ста­рень­кая жен­щи­на слег­ла. Как дав­но она в квар­ти­ре на­шей оди­но­ко в ком­на­те жи­ла. Пись­ма бы­ли, толь­ко очень ред­ко, и то­гда, не за­ме­чая нас, все хо­ди­ла и шеп­та­ла: «Дет­ки, вам ко мне со­брать­ся хоть бы раз…» Дев­чуш­ка до­чи­та­ла его до кон­ца и рас­пла­ка­лась. Шмы­га­ла но­сом и моя крест­ни­ца, и жен­щи­на, си­дя­щая ря­дом. И ме­ня вдруг осе­ни­ло: «Ок­са­на, ка­кая же ты дрянь!» То­роп­ли­во выш­ла из за­ла, на­бра­ла ба­буш­кин но­мер, но ни­кто не снял труб­ку. Зво­ни­ла еще и еще — без тол­ку! Ста­ло страш­но, непри­ят­но за­со­са­ло под ло­жеч­кой. То­роп­ли­во за­ве­ла Ле­сю до­мой и по­мча­лась на ав­то­бус­ную оста­нов­ку. На марш­рут­ку по за­ко­ну под­ло­сти опоз­да­ла. «Мо­жет, зав­тра по­ехать? Нет! Сей­час! Не обед­нею, ес­ли возь­му так­си! А вдруг что-то слу­чи­лось! Почему не от­ве­ча­ет?» Из­да­ле­ка уви­де­ла, что ба­буш­ка сто­ит на бал­коне, и от серд­ца сра­зу от­лег­ло. Она не ви­де­ла ме­ня, про­сто всмат­ри­ва­лась вдаль, в сто­ро­ну ав­то­бус­ной оста­нов­ки. На пер­вом эта­же встре­ти­ла со­сед­ку те­тю Га­лю. — По­жа­ло­ва­ла? На­ко­нец-то! Ка­те­ри­на каж­дые вы­ход­ные те­бя жда­ла! На­пе­чет пи­рож­ков и сто­ит на бал­коне: «Вдруг Ксю­шень­ка без пре­ду­пре­жде­ния при­е­дет?», а по­том уго­ща­ет ими со­се­дей. Не стыд­но? Она те­бе всю жизнь от­да­ла, а ты… Эх, что там го­во­рить! — Га­ли­на Пет­ров­на без­на­деж­но мах­ну­ла ру­кой, а мне бы­ло стыд­но до слез. От­кры­ла дверь сво­им клю­чом. В квар­ти­ре ви­тал умо­по­мра­чи­тель­ный за­пах сдо­бы, на сто­ле в кухне при­го­тов­ле­ны две чаш­ки, за­вар­ник, на пли­те сто­ял го­ря­чий борщ — ме­ня здесь жда­ли. Каж­дые вы­ход­ные. Ба­буш­ке про­сто нуж­но бы­ло с кем-то по­го­во­рить, по­де­лить­ся, по­чув­ство­вать за­бо­ту. А я… Дрянь без со­ве­сти! Выш­ла на бал­кон, об­ня­ла ба­бу­лю: — Про­сти ме­ня, ба! — За что? — она улыб­ну­лась, но на гла­зах блес­ну­ли сле­зы. — За то, что ред­ко при­ез­жа­ла, — я опу­сти­ла гла­за. — Ну что ты, ми­лая, я же по­ни­маю, что у те­бя своя жизнь. Ты не мо­жешь ее по­свя­тить мне. Пой­дем обе­дать. Я для те­бя пи­рог с виш­не­вой на­чин­кой ис­пек­ла, борщ сва­ри­ла. Мы си­де­ли за сто­лом и раз­го­ва­ри­ва­ли, как рань­ше, в дет­стве, ко­гда я де­ли­лась с ней са­мы­ми за­вет­ны­ми сек­ре­та­ми. А по­том, но­чью, дол­го не мог­ла уснуть и ко­ри­ла се­бя за черст­вость. Недав­но я вер­ну­лась в род­ной го­род, пе­ре­ве­лась в фи­ли­ал на­шей фир­мы, пусть и с по­ни­же­ни­ем в окла­де. Жи­ву с ба­бу­лей: ей уже нуж­на моя по­мощь. Дол­ги нуж­но платить. Ко­гда-то она от­да­ла мне всю свою лю­бовь и за­бо­ту — те­перь моя оче­редь.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.