Глуб­же кор­ни – креп­че де­ре­во

(Вик­тор Гре­ча­нов­ский)

KOLESO ZHIZNI - - «СИЛА РОДА» - Вик­тор Гре­ча­нов­ский Врач, кан­ди­дат ме­ди­цин­ских на­ук, пси­хо­те­ра­певт, пси­хо­лог-экс­перт в во­про­сах от­но­ше­ний, су­пер­ви­зор, тре­нер, ав­тор ме­то­да «Луч­шее ре­ше­ние»

На­шим пред­кам при­шлось пе­ре­жить мно­го тра­ги­че­ских со­бы­тий, ко­то­рые оста­ви­ли от­пе­чат­ки на ро­до­вых ис­то­ри­ях каж­дой се­мьи. За­ча­стую эти «от­пе­чат­ки» по­кры­ты пе­ча­лью и тай­на­ми, но, про­жи­вая боль и от­кры­вая за­ве­су тайн, мы со­еди­ня­ем­ся с на­ши­ми пред­ка­ми, чье на­сле­дие за­пи­са­но у нас в ДНК. Как мо­жет по­вли­ять на на­шу жизнь осо­зна­ние ро­до­вых от­пе­чат­ков, «КЖ» рас­ска­зал врач и пси­хо­те­ра­певт

Вик­тор Гре­ча­нов­ский.

Что, на ваш взгляд, про­ис­хо­дит с ро­до­вы­ми свя­зя­ми се­го­дня?

Что­бы от­ве­тить, на­до разо­брать­ся с клю­че­вы­ми по­ня­ти­я­ми. Что та­кое род? Яв­ля­ет­ся ли ро­дом со­ци­аль­ная ор­га­ни­за­ция лю­дей, се­мья, со­во­куп­ность род­ствен­ных свя­зей? О ка­ком ро­де мы го­во­рим – со­ци­аль­ном или ми­фо­ло­ги­че­ском? Ведь есть еще Род в язы­че­ской до­хри­сти­ан­ской куль­ту­ре, ко­то­рый яв­ля­ет­ся бо­же­ством. И это со­вер­шен­но раз­ные кон­тек­сты.

Во­об­ще род очень близ­ко свя­зан с по­ня­ти­я­ми «ой­кос» и «ох­лос». Сло­во «экос» («ой­кос») в пе­ре­во­де с гре­че­ско­го озна­ча­ет «ме­сто оби­та­ния», «жи­ли­ще», «дом». Сло­вом «ой­ку­ме­на» (от древ­не­гре­че­ско­го «на­се­ляю, оби­таю») на­зы­ва­ли за­се­лен­ную и осво­ен­ную че­ло­ве­ком часть ми­ра. Ой­кос – это дом, очаг, до­маш­нее хо­зяй­ство, во­круг ко­то­ро­го су­ще­ство­вал род в дав­них пле­мен­ных тра­ди­ци­ях. На­чи­ная от три­поль­ской и чер­ня­хов­ской куль­тур, ты­ся­чи лет на­зад на этих зем­лях на­ши пред­ки стро­и­ли до­ма и за­се­ва­ли по­ля. По­сле них оста­лось мно­го куль­тур­но­го на­сле­дия, ко­то­рое, со­глас­но Кон­сти­ту­ции Укра­и­ны, при­над­ле­жит укра­ин­ско­му на­ро­ду. Зна­чит, каж­дый из нас име­ет пра­во на это на­сле­дие. Вот это – связь с на­шим об­щим ро­дом и на­ша об­щая си­ла.

Но на­сколь­ко мы мо­жем ин­те­гри­ро­вать это на­сле­дие в свое на­сто­я­щее? Мо­жем ли не про­сто впи­тать его, как губ­ка, а транс­фор­ми­ро­вать та­ким об­ра­зом, что­бы си­ла на­ше­го ро­да слу­жи­ла це­лям на­ше­го раз­ви­тия и же­ла­е­мо­му бу­ду­ще­му? Имен­но эту за­да­чу, на мой взгляд, нуж­но ис­сле­до­вать и раз­ра­ба­ты­вать в пси­хо­ло­ги­че­ском плане.

До­ста­точ­но ли знать свои кор­ни, что­бы чув­ство­вать связь с ни­ми?

Эту связь мно­гие лю­ди, по мо­е­му опы­ту, не чув­ству­ют. Ско­рее на­обо­рот, ви­дят ка­кую-то пре­ем­ствен­ность на­ших ар­те­фак­тов у дру­гих древ­них куль­тур.

При­над­леж­ность к ро­ду – во­прос, на ко­то­рый при­зван ис­кать от­ве­ты сам че­ло­век. За­да­ча пси­хо­ло­га – под­дер­жи­вать эту ре­флек­сию. Эта под­держ­ка ос­но­ва­на на том, что есть несколь­ко ви­дов по­зна­ния. Пер­вый вид – это чу­жое зна­ние. Сей­час дан­ный вид зна­ний до­сту­пен как ни­ко­гда рань­ше – лю­бую ин­фор­ма­цию мы мо­жем най­ти в ин­тер­не­те. Вто­рой вид по­зна­ния– это соб­ствен­ное зна­ние, ко­то­ро­го все­гда бу­дет не хва­тать. Мир стре­ми­тель­но раз­ви­ва­ет­ся, ин­фор­ма­ция про­из­во­дит­ся в гео­мет­ри­че­ской про­грес­сии – у че­ло­ве­ка нет фи­зи­че­ской воз­мож­но­сти об­ра­бо­тать всю эту глы­бу, и ему ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ет соб­ствен­но­го опы­та. То­гда вклю­ча­ет­ся тре­тий вид позна-

При­над­леж­ность к ро­ду – это во­прос, на ко­то­рый при­зван ис­кать от­ве­ты сам че­ло­век

ния – ин­ту­и­ция. На всех эта­пах ра­бо­ты с кли­ен­том я пред­ла­гаю ему некую ре­флек­сию, ко­то­рая име­ет век­тор под на­зва­ни­ем consciousness (ан­гл. – осо­зна­ние). У это­го сло­ва есть бук­валь­ный пе­ре­вод, но пря­мо­го ана­ло­га в рус­ском язы­ке не су­ще­ству­ет. В це­лом это некое осо­зна­ва­ние се­бя, на­прав­лен­ное вовнутрь. Зна­че­ние сло­ва conscious мож­но пе­ре­ве­сти как «я хо­ро­шо се­бя об­на­ру­жи­ваю здесь и сей­час, я хо­ро­шо се­бя осо­знаю». Так­же в ан­глий­ском есть сло­во awareness – это осве­дом­лен­ность, осо­зна­ва­ние то­го, что про­ис­хо­дит во­круг, век­тор, на­прав­лен­ный вовне. Те­ра­пия по­мо­га­ет кли­ен­ту раз­вить осо­зна­ва­ние се­бя и осо­зна­ва­ние то­го, что про­ис­хо­дит во­круг. За­вер­ша­ю­щим эта­пом яв­ля­ет­ся раз­ви­тие ви­де­ния – чет­вер­то­го ви­да по­зна­ния, ко­то­ро­го се­го­дня ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ет по­дав­ля­ю­ще­му боль­шин­ству лю­дей.

Мир на­столь­ко быст­ро ме­ня­ет­ся, что лю­дям труд­но осо­зна­вать се­бя и то, что про­ис­хо­дит во­круг. У мно­гих про­сто не хва­та­ет сил и энер­гии, что­бы скон­цен­три­ро­вать свое вни­ма­ние и во­ле­вые уси­лия на ви­де­нии бу­ду­ще­го. Се­го­дня че­ло­век хо­чет ви­деть то, что бу­дет зав­тра, ну мак­си­мум че­рез неде­лю, два-три ме­ся­ца, ну пол­го­да. Даль­ше мно­гие да­же не пы­та­ют­ся за­гля­нуть – се­го­дня, увы, это бес­со­зна­тель­ный пат­терн про­ис­хо­дя­ще­го вы­бо­ра без вы­бо­ра.

Не пы­та­ют­ся, по­то­му что даль­ше – неопре­де­лен­ность?

Имен­но. И здесь про­яв­ля­ет­ся си­ла ро­да. Каж­дый ре­бе­нок рож­да­ет­ся с ка­ки­ми-то пред­став­ле­ни­я­ми о се­бе. Ро­ди­те­ли транс­ли­ру­ют ему свое пред­став­ле­ние, и на ос­но­ве это­го к 3–4 го­дам ре­бе­нок на­чи­на­ет иден­ти­фи­ци­ро­вать се­бя. Ес­ли у ма­лень­кой де­воч­ки спро­сят: «Кто ты?», она чет­ко от­ве­тит: «Я де­воч­ка». Точ­но так же – у маль­чи­ков. У де­тей уже к это­му воз­рас­ту фор­ми­ру­ет­ся чет­кая иден­тич­ность, в со­от­вет­ствии с ко­то­рой они ве­дут се­бя, оде­ва­ют­ся, об­ща­ют­ся, вы­би­ра­ют иг­руш­ки… Это го­во­рит не толь­ко об иден­тич­но­сти. Эта по­зи­ция ха­рак­те­ри­зу­ет, кто мы в этом мире, что та­кое лю­ди, что та­кое на­ша стра­на и наш язык, кто на­ши со­се­ди, кем нам быть и чем за­ни­мать­ся. Ро­ди­те­ли все это пе­ре­да­ют как некое на­сле­дие, а ре­бе­нок впи­ты­ва­ет в се­бя то, что про­ис­хо­дит меж­ду па­пой и ма­мой, их спо­со­бы вза­и­мо­дей­ствия: как они от­но­сят­ся друг к дру­гу, уха­жи­ва­ет ли ма­ма за па­пой, как па­па ве­дет се­бя с ма­мой, об­ни­ма­ет ее, неж­но це­лу­ет… Так у ре­бен­ка фор­ми­ру­ет­ся его прав­да о мире, его се­мье и ро­де. Сю­да же под­клю­ча­ют­ся ба­буш­ки и де­душ­ки, дру­гие род­ствен­ни­ки и по­ко­ле­ния се­мьи.

Са­мое глав­ное на­след­ство, ко­то­рое мо­жет быть пе­ре­да­но, – это се­мей­ное на­сле­дие люб­ви, ра­до­сти и сча­стья, ко­то­рые воз­мож­ны меж­ду людь­ми. Ес­ли это не бу­дет пе­ре­да­но ре­бен­ку, ес­ли у него не бу­дет по­ло­жи­тель­но­го при­ме­ра от­но­ше­ний, то его даль­ней­шее пси­хо­ло­ги­че­ское раз­ви­тие во вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях с ми­ром и парт­не­ра­ми бу­дет стра­дать.

Как ра­бо­тать с ро­дом?

Ра­бо­та с ро­дом на­чи­на­ет­ся с кон­крет­но­го че­ло­ве­ка. С его ре­флек­сии то­го, что про­ис­хо­дит с ним са­мим, а так­же в окру­жа­ю­щем мире, в том чис­ле с близ­ки­ми род­ствен­ни­ка­ми, се­мьей и дру­ги­ми людь­ми. Че­ло­ве­ку нуж­но про­ана­ли­зи­ро­вать на­сто­я­щее и про­шлое , что­бы по­нять са­мо­го се­бя как сфор­ми­ро­вав­ший­ся «про­дукт от­но­ше­ний», а по­том мож­но по­мочь ему сфор­ми­ро­вать бу­ду­щее, ко­то­рое он хо­чет и счи­та­ет для се­бя луч­шим. Мой ав­тор­ский под­ход – «Луч­шее ре­ше­ние» – сме­щен на бу­ду­щее, и пси­хо­те­ра­пия вы­сту­па­ет как ин­ве­сти­ция в луч­шее бу­ду­щее. На­сколь­ко это воз­мож­но. Се­го­дня мы се­ем ка­кие-то се­ме­на, что­то де­ла­ем для то­го, что­бы на­сла­дить­ся пло­да­ми в бу­ду­щем. Ка­кие-то пло­ды со­зре­ва­ют быст­ро, ка­кие-то дол­го – так устро­е­на на­ша жизнь. Что­бы зав­тра по­лу­чить ра­дость и удо­воль­ствие, се­го­дня на­до что-то сде­лать. Очень ча­сто на­до де­лать не то, что де­ла­ли па­па или ма­ма, не то, что де­ла­ли мы са­ми, и не то, что де­ла­ли по от­но­ше­нию к нам. На пер­вом эта­пе пси­хо­те­ра­пии важ­но по­нять

и спра­вить­ся с тем, что де­ла­ли по от­но­ше­нию к че­ло­ве­ку. На­при­мер, че­ло­век жил в дис­функ­ци­о­наль­ной се­мье, его вос­пи­та­ли неосо­знан­но. Этот че­ло­век дол­жен по­нять, что его род не по­мог ему, и его спа­се­ние бы­ло в том, что­бы убе­жать от род­ствен­ни­ков и най­ти се­бе дру­гих лю­дей (в об­ще­жи­тии, в ар­мии, в ин­сти­ту­те…) – дру­гую се­мью и дру­гих близ­ких, ко­то­рые по­мо­гут его раз­ви­тию, ро­сту, а так­же со­ци­аль­но­му, про­фес­си­о­наль­но­му, эмо­ци­о­наль­но­му, ин­тел­лек­ту­аль­но­му ста­нов­ле­нию. По су­ти, так про­ис­хо­дит фор­ми­ро­ва­ние но­вых ро­дов, ос­но­ван­ных не по се­мей­но-пле­мен­но­му ро­до­во­му прин­ци­пу, как это по­ни­ма­лось рань­ше. Фор­ми­ру­ют­ся но­вые фор­мы ро­да – по об­ра­зу жиз­ни, по увле­че­ни­ям, по спо­со­бу за­ра­ба­ты­ва­ния де­нег. На­при­мер, сей­час ак­тив­но фор­ми­ру­ет­ся род лю­дей, ко­то­рые раз­ви­ва­ют­ся в It-сфе­ре, при­чем это очень диф­фе­рен­ци­ро­ван­ное за­ня­тие – раз­ные лю­ди за­ни­ма­ют­ся раз­ным де­лом.

Как мож­но на­звать это ро­дом, ведь нет сме­ны по­ко­ле­ний, пре­ем­ствен­но­сти?

Боль­шин­ство «ай­тиш­ни­ков» – это пер­вое по­ко­ле­ние, но уже под­рас­та­ет вто­рое, а ско­ро бу­дет и тре­тье. Есть се­мьи, в ко­то­рых кто-то из ро­ди­те­лей ра­бо­тал 30–40 лет на­зад за огром­ны­ми ком­пью­те­ра­ми, а их ре­бе­нок се­го­дня ра­бо­та­ет с ма­лень­ким но­ут­бу­ком, ко­то­рый во мно­го раз мощ­нее то­го, огром­но­го. Это уже сме­на по­ко­ле­ний. Ро­ди­те­ли пе­ре­да­ли ре­бен­ку цен­ность за­ня­тия, ро­до­вой де­я­тель­но­сти, и «ой­кос» (дом, до­маш­нее хо­зяй­ство) в дан­ном кон­тек­сте – это ком­пью­те­ры и про­сто­ры ин­тер­не­та. Рань­ше «ой­кос» со­сто­ял из дру­го­го хо­зяй­ства – гу­сей, кур, ко­ров, сви­ней. Се­го­дня до­маш­нее хо­зяй­ство – это план­ше­ты, но­ут­бу­ки, смарт­фо­ны, сай­ты и со­ци­аль­ные се­ти. На са­мом де­ле хо­зяй­ство – это не ве­щи, а со­зда­ние про­дук­тов и ока­за­ние услуг. Па­па мо­жет на кухне ра­бо­тать за ком­пью­те­ром и за­ра­ба­ты­вать за день боль­ше, чем де­душ­ка и ба­буш­ка на ого­ро­де за це­лый год непо­силь­но­го тру­да.

В чем пробле­ма, ес­ли вер­нуть­ся к во­про­су ро­да? Со­вре­мен­ный «ой­кос» слаб. В про­шлом родо­пле­мен­ные свя­зи вы­стра­и­ва­лись ты­ся­че­ле­ти­я­ми и бы­ли на­столь­ко проч­ны, что че­ло­век мог ли­шить­ся все­го, но о нем все рав­но за­бо­ти­лись его род­ствен­ни­ки. В се­лах мо­ло­дым се­мьям стро­и­ли до­ма «всем ми­ром» – лю­ди, жив­шие в се­ле, участ­во­ва­ли в стро­и­тель­стве и за несколь­ко дней воз­во­ди­ли дом. Та­ким об­ра­зом, лю­ди чув­ство­ва­ли ре­аль­ную си­лу ро­да. Они ро­ди­лись на этой тер­ри­то­рии, бы­ли ча­стью это­го ро­да-пле­ме­ни и зна­ли, что род им по­мо­жет. Ко­неч­но, бы­ли в то вре­мя и неко­то­рые огра­ни­че­ния, ко­то­рые труд­но пред­ста­вить се­го­дня: на­при­мер, без бла­го­сло­ве­ния ро­ди­те­лей ни­кто не мог же­нить­ся – ча­сто со­зда­ва­ли се­мьи с те­ми, с кем до­го­во­ри­лись их ро­ди­те­ли.

Сво­бо­да че­ло­ве­че­ской лич­но­сти и рост – ви­деть в сво­ей жиз­ни как мож­но боль­ше кон­тек­ста, ре­а­ли­зо­вать свое пра­во на сво­бо­ду

В укра­ин­ском кон­тек­сте род фор­ми­ро­вал­ся про­дол­жи­тель­ное вре­мя на ос­но­ве куль­ту­ры зем­ле­де­лия. Бы­ла так­же пред­ше­ству­ю­щая зем­ле­де­лию культура ско­то­во­дов-ко­чев­ни­ков, но по срав­не­нию с ней зем­ле­де­лие бы­ло бо­лее раз­ви­тым не толь­ко в про­из­вод­ствен­ном, эко­но­ми­че­ском, но и в пси­хо­ло­ги­че­ском плане. У на­ро­дов-ко­чев­ни­ков су­ще­ство­ва­ло та­бу на об­ра­бот­ку зем­ли. В их со­зна­нии Зем­ля – это мать, и ее не на­до тро­гать, по­то­му что греш­но, непра­виль­но, и пси­хо­ло­ги­че­ски это бы­ло «та­бу на ин­цест». Пре­одо­лев это та­бу, лю­ди на­ча­ли об­ра­ба­ты­вать зем­лю и ста­ли силь­нее.

Что по­вли­я­ло на из­ме­не­ние ро­до­вых свя­зей?

Ко­гда на ру­бе­же XIX и XX ве­ков в Укра­и­ну при­шла ин­ду­стри­а­ли­за­ция – по­яви­лись поль­ские, гол­ланд­ские, немец­кие, фран­цуз­ские за­во­ды, кон­цес­сии и сов­мест­ные сель­ско­хо­зяй­ствен­ные и про­мыш­лен­ные пред­при­я­тия – то­гда ро­до­вые, пле­мен­ные свя­зи на­ча­ли утра­чи­вать­ся из-за пе­ре­ме­ще­ния лю­дей из сел в го­ро­да. Мно­гие кре­стьяне пре­вра­ти­лись в ра­бо­чих.

Ма­ло кто зна­ет, что ос­но­вой для бур­жу­аз­ной ре­во­лю­ции фев­ра­ля 1917 го­да ста­ло про­мыш­лен­ное вы­ра­щи­ва­ние са­хар­ной свек­лы для про­из­вод­ства

са­ха­ра, и бо­га­тей­ший укра­ин­ский род Те­ре­щен­ко фи­нан­си­ро­вал эту ре­во­лю­цию, а ми­ни­стром фи­нан­сов в пра­ви­тель­стве Ке­рен­ско­го был Ми­ха­ил Ива­но­вич Те­ре­щен­ко. Од­на­ко «ой­кос» не су­ще­ству­ет без «ох­ло­са» – кон­цеп­ции тол­пы и устрой­ства со­ци­у­ма. Ис­пы­та­ние, ко­то­рое вы­па­ло на до­лю на­ших ро­дов, на­ше­го «ой­ко­са» – это тол­пы неиму­щих ба­тра­ков и про­ле­та­ри­а­та, ко­то­рым бы­ло «нече­го те­рять, кро­ме соб­ствен­ных це­пей». Это по­тря­се­ния, ко­то­рые слу­чи­лись во вре­мя ре­во­лю­ций 1905-го, а за­тем 1917 го­да – фев­раль­ской бур­жу­аз­ной ре­во­лю­ции и по­сле­до­вав­шей ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции боль­ше­ви­ков... В пре­иму­ще­ствен­но аг­рар­ной стране боль­шин­ство на­се­ле­ния со­став­ля­ли кре­стьян­ские се­мьи. Те из них, ко­то­рые луч­ше об­ра­ба­ты­ва­ли зем­лю, име­ли боль­шие зе­мель­ные уго­дья, мно­го ско­та и, со­от­вет­ствен­но, креп­кие се­мью и род, где все мог­ли про­кор­мить­ся с за­па­сом и про­дать или об­ме­нять из­быт­ки про­из­ве­ден­но­го. Они жи­ли луч­ше, мог­ли ис­поль­зо­вать на­ем­ную си­лу «ба­тра­ков», по­это­му счи­та­лись бо­га­ча­ми, «кур­ку­ля­ми». Что с ни­ми сде­ла­ли? Рас­кур­ку­ли­ли, ра­зо­ри­ли, пу­сти­ли по ми­ру, со­сла­ли за Урал, в Си­бирь, а несо­глас­ных рас­стре­ля­ли. Да, у них бы­ли креп­че ро­до­вые свя­зи, но по­бе­дил не «ой­кос» – под де­ви­зом «мой дом – моя кре­пость», а «ох­лос» – люм­пе­ни­зи­ро­ван­ная тол­па, ко­то­рая шла и от­би­ра­ла все, что мож­но бы­ло отобрать, с де­ви­зом «грабь на­граб­лен­ное». Тол­па по­бе­ди­ла. И с то­го вре­ме­ни на­ча­лись се­рьез­ные пробле­мы укра­ин­ско­го ро­да, посколь­ку «ой­кос» стал слаб, а «ох­лос» ока­зал­ся же­сток.

Ко­гда эта си­ту­а­ция из­ме­нит­ся?

Мы сей­час на­хо­дим­ся на эта­пе фор­ми­ро­ва­ния но­вых ро­дов и в про­фес­си­о­наль­ной де­я­тель­но­сти как фор­ме про­из­вод­ства то­ва­ров и услуг, и в граж­дан­ском об­ще­стве как фор­ме сов­мест­но­го про­жи­ва­ния и ве­де­ния сов­мест­но­го хо­зяй­ство­ва­ния по ме­сту жи­тель­ства. Лю­ди ка­ким-то об­ра­зом объ­еди­ня­ют­ся, ор­га­ни­зо­вы­ва­ют­ся на сво­их ули­цах, во дво­рах, в подъ­ез­дах, ре­ша­ют ка­кие-то за­да­чи со сво­им бла­го­устрой­ством. На­при­мер, по­ку­па­ют шлан­ги для по­ли­ва па­ли­сад­ни­ков, за­де­лы­ва­ют ямы во дво­ре, за­ни­ма­ют­ся бла­го­устрой­ством при­до­мо­вой тер­ри­то­рии, обо­ру­ду­ют пар­ков­ку, дет­скую пло­щад­ку и так да­лее. Фор­ми­ру­ет­ся со­вер­шен­но но­вая струк­ту­ра, но при этом про­ис­хо­дит де­кон­струк­ция ста­рой струк­ту­ры, ко­то­рая не выжила, ко­гда все во­круг бы­ло «ни­чье» или «кол­хоз­ное». Мож­но на­блю­дать ин­те­рес­ный фе­но­мен. В пол­но­стью стек­лян­ных биз­нес-цен­трах, open space (ан­гл. – от­кры­тое про­стран­ство), си­дят лю­ди со­вер­шен­но но­во­го ро­да-пле­ме­ни, на­зо­вем их «ай­тиш­ни­ки» или «кре­а­тив­ный класс». Это лю­ди но­вых, циф­ро­вых тех­но­ло­гий, кре­а­тив­ной ин­ду­стрии, биз­нес-ин­ку­ба­то­ров, биз­нес-ак­се­ле­ра­то­ров. Ко­неч­но, мы по­ка еще да­ле­ки от Крем­ни­е­вой до­ли­ны в США, но у нас про­сле­жи­ва­ют­ся те же тен­ден­ции. И в то же вре­мя у нас есть лю­ди, ко­то­рые ве­дут тра­ди­ци­он­ное на­ту­раль­ное хо­зяй­ство, воз­де­лы­ва­ют свой ого­род, вы­ра­щи­ва­ют скот, что­бы про­кор­мить­ся.

По­сте­пен­но на­чи­на­ют вос­ста­нав­ли­вать­ся ро­до­вые свя­зи, но уже со­вер­шен­но дру­гие, не та­кие, как бы­ли 100 лет на­зад и ра­нее.

По­сте­пен­но на­чи­на­ют вос­ста­нав­ли­вать­ся ро­до­вые свя­зи, но уже со­вер­шен­но дру­гие, не та­кие, как бы­ли 100 лет на­зад и ра­нее

Лю­ди из­ме­ни­лись, у нас дру­гой об­раз жиз­ни и воз­мож­но­сти, но у мно­гих воз­ни­ка­ет же­ла­ние узнать свой род, най­ти свои кор­ни. Ка­кой ре­сурс это да­ет че­ло­ве­ку?

Есть опре­де­лен­ная ме­та­по­треб­ность to belong

(ан­гл. – при­над­ле­жать) – это со­зна­тель­ное или бес­со­зна­тель­ное же­ла­ние при­над­леж­но­сти. Этим ак­тив­но поль­зу­ют­ся мар­ке­то­ло­ги, ко­то­рые под­ме­ня­ют при­над­леж­ность к сво­е­му ро­ду-пле­ме­ни дру­гой при­над­леж­но­стью – к со­об­ще­ству, клу­бу, на­при­мер, лю­би­те­лей пре­стиж­ных ма­рок ав­то­мо­би­лей или ка­ко­го-то брен­да одеж­ды. Се­го­дня – то вре­мя, ко­гда вы са­ми вы­би­ра­е­те, к че­му при­над­ле­жать. Но вы­би­ра­е­те ли на са­мом де­ле или этот вы­бор де­ла­ют за вас дру­гие лю­ди, бу­дучи в чем-ли­бо за­ин­те­ре­со­ван­ны­ми, под­чер­ки­ваю, сво­ем, а не ва­шем? Пробле­ма в том, что для мно­гих лю­дей вы­бор при­над­леж­но­сти

со­вер­шен­но бес­со­зна­те­лен, на ос­но­ве нере­флек­си­ру­е­мых цен­но­стей, и они да­же не за­ду­мы­ва­ют­ся о кар­ди­наль­ном во­про­се: «К че­му и по­че­му я при­над­ле­жу?» Но, как из­вест­но, незна­ние за­ко­на не осво­бож­да­ет от его дей­ствия. Ес­ли мы не зна­ем о си­ле гра­ви­та­ции – она все рав­но на нас вли­я­ет; ес­ли мы не по­ни­ма­ем свою по­треб­ность при­над­ле­жать – мы все рав­но к ко­му-то или че­му-то при­над­ле­жим. В этом слу­чае моя за­да­ча как пси­хо­те­ра­пев­та – по­мочь че­ло­ве­ку най­ти луч­шее ре­ше­ние для него са­мо­го, его се­мьи и ро­да. Я счи­таю, что в этом сво­бо­да че­ло­ве­че­ской лич­но­сти и рост – ви­деть в сво­ей жиз­ни как мож­но боль­ше кон­тек­стов. И ре­а­ли­зо­вать свое пра­во на сво­бо­ду не про­сто по умол­ча­нию, как некую эк­зи­стен­ци­аль­ную дан­ность че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ство­ва­ния. Ско­рее как наи­важ­ней­шую ар­ти­ку­ли­ру­е­мую функ­цию и од­но­вре­мен­но цель че­ло­ве­че­ской жиз­ни, за ко­то­рую сто­ит по­бо­роть­ся.

Мы со­зда­ем и остав­ля­ем ка­кое-то по­ле по­сле се­бя. Это по­ле мо­жет стать по­лем бла­го­сло­ве­ния или по­лем несча­стья для нас са­мих и на­ших по­том­ков, и мно­гое, очень мно­гое за­ви­сит от нас, жи­ву­щих се­го­дня и про­дол­жа­ю­щих свой род. Мы мо­жем со­хра­нить ста­рый и при­дать но­вый смысл сво­е­му ро­ду, жиз­ни сво­их пред­ков и че­рез са­мих се­бя пе­ре­дать до­стой­ную эс­та­фе­ту по­ис­ка луч­ше­го ре­ше­ния сво­им пра-пра-пра­вну­кам. Нуж­но быть ре­ши­тель­ным и сме­лым, что­бы ис­сле­до­вать свои кор­ни, бе­речь и укреп­лять их.

Все-та­ки кор­ни да­ют ре­сурс?

Ко­неч­но. Тра­ге­дия в том, что на­ши ро­ды на этой тер­ри­то­рии по­стра­да­ли очень силь­но: про­шли че­рез две ре­во­лю­ции на­ча­ла XX ве­ка, граж­дан­скую вой­ну, Первую и Вто­рую ми­ро­вые вой­ны, го­ло­до­мор, ре­прес­сии, рас­ку­ла­чи­ва­ние, на­силь­ствен­ную кол­лек­ти­ви­за­цию и стре­ми­тель­ную ур­ба­ни­за­цию… Все эти дра­ма­ти­че­ские со­бы­тия сфор­ми­ро­ва­ли со­вер­шен­но иной «ланд­шафт» по срав­не­нию с тем, что был в Укра­ине в по­ко­ле­нии на­ших пра­де­ду­шек-пра­ба­бу­шек и ра­нее. Мно­гие мил­ли­о­ны по­гиб­ли, а мно­гие вы­жив­шие бы­ли вы­нуж­де­ны от­ка­зы­вать­ся от сво­их род­ствен­ни­ков по по­ли­ти­че­ским со­об­ра­же­ни­ям, ко­гда «де­ти от­ве­ча­ли за ро­ди­те­лей». Се­го­дня ра­бо­та с ро­дом – это очень силь­ный лич­ный вы­зов в пси­хо­те­ра­пии. Ес­ли в ро­ду есть тай­на или та­бу, где кто-то был жерт­вой, а кто-то – па­ла­чом или пре­дан­ным, бро­шен­ным, ко­гда его оста­ви­ли на по­ги­бель, от него от­ка­за­лись, спа­сая се­бя, ко­гда ме­ня­ли фа­ми­лии и ме­ста жи­тель­ства, бе­жа­ли от се­бя са­мих, толь­ко что­бы их не уби­ли, не со­сла­ли, – это на­ше пси­хо­ло­ги­че­ское на­след­ство, с ко­то­рым се­го­дня про­дви­ну­тые лю­ди при­зва­ны ра­бо­тать в те­ра­пии. Неко­то­рые мои кли­ен­ты очень силь­но на­чи­на­ют про­дви­гать­ся, ко­гда на­хо­дят в се­бе сме­лость и ре­ши­тель­ность ис­сле­до­вать те­му сво­е­го ро­да. Под­ни­ма­ют­ся ар­хи­вы, на­хо­дит­ся ин­фор­ма­ция о пред­ках, от­кры­ва­ют­ся «шух­ляд­ки» и шка­тул­ки с ба­буш­ки­ны­ми пись­ма­ми де­душ­ке и па­пи­ны­ми – ма­ме, а так­же те­ми, ко­то­рые не бы­ли от­прав­ле­ны, по­то­му что «нель­зя бы­ло». И ко­гда до­ста­ют «ске­ле­ты из шка­фов», лю­ди на­чи­на­ют вне­зап­но для се­бя са­мих по­ни­мать что-то им неве­до­мое о пред­ста­ви­те­лях их ро­да и дав­но уте­рян­ных свя­зях, ко­то­рые очень мно­гое объ­яс­ня­ют. Лю­ди непод­дель­но изум­ля­ют­ся, ко­гда на­хо­дят ка­кие-то «очень лич­ные» ве­щи о пред­ках, а зна­чит, и о се­бе. Лю­ди, осо­зна­ю­щие се­бя, кто они и от­ку­да, че­рез при­ня­тие про­шло­го ак­ту­а­ли­зи­ру­ют­ся в на­сто­я­щем и на­чи­на­ют бо­лее от­чет­ли­во ви­деть бу­ду­щее, об­ре­тая соб­ствен­ную си­лу, как де­ре­вья, ко­гда про­ни­ка­ют вглубь зем­ли кор­ня­ми, рас­тут ввысь и тя­нут­ся к звез­дам.

Ста­рые ро­ды име­ют си­лу. Но­вые ро­ды то­же име­ют си­лу. И то­гда за­да­ча пси­хо­те­ра­пии «Луч­ше­го ре­ше­ния» – в том, что­бы че­ло­век был сво­бод­ным, осо­знан­ным, вы­би­ра­ю­щим, что взять и из ста­ро­го, и из но­во­го, стре­мясь в же­ла­е­мое бу­ду­щее в вол­шеб­ном и вол­ну­ю­щем «здесь и сей­час», в том ми­ге, ко­то­рый на­зы­ва­ет­ся Жиз­нью.

Лю­ди, осо­зна­ю­щие се­бя, кто они и от­ку­да, че­рез при­ня­тие про­шло­го ак­ту­а­ли­зи­ру­ют­ся в на­сто­я­щем и на­чи­на­ют бо­лее от­чет­ли­во ви­деть бу­ду­щее

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.