и вы­го­нял раз­де­той на мо­роз

KP in Ukraine (Thursday) - - Тайны - Ан­на ВЕЛИГЖАНИН­А.

при­во­ди­ло. Я зна­ла его ре­ак­цию бе­шен­ства на лю­бое мое дви­же­ние и ста­ра­лась ин­ту­и­тив­но ухо­дить от этих взры­вов агрес­сии. Быть до­че­рью пси­хо­па­та - тя­же­ло и очень стыд­но.

Ис­кать за­щи­ты у ма­мы бы­ло бес­по­лез­но. Отец с ней не об­щал­ся. И я к ней ред­ко за­ез­жа­ла - она сра­зу на­чи­на­ла вы­ли­вать на ме­ня свои про­бле­мы...

«От­дал в сек­ту»

- И во вто­ром бра­ке па­па про­дол­жал хо­дить в сек­ту к Стол­бу­ну. Ко­гда Стол­бун от­крыл ком­му­ну для труд­ных под­рост­ков, па­па от­дал ме­ня туда на несколь­ко лет. С ше­сто­го клас­са я несколь­ко раз в неде­лю ез­ди­ла в сек­ту на за­ня­тия, на ко­то­рых бы­ло при­ня­то кри­чать на лю­дей, уни­жать, оскорб­лять (это бы­ла раз­но­вид­ность пси­хо­те­ра­пии. - Ред.). Три ле­та я про­ве­ла в его ком­муне - мы ра­бо­та­ли в по­ле с утра до но­чи, это бы­ла тру­до­те­ра­пия.

По­том Стол­бун от­крыл еще од­ну точ­ку в Ду­шан­бе, ку­да па­па от­вез ме­ня на семь или во­семь ме­ся­цев. Там в Ду­шан­бе я окон­чи­ла вось­мой класс. Отец ме­ня не на­ве­щал, это за­пре­ща­лось. Ле­том ме­ня сно­ва пе­ре­ве­ли в Мос­ков­скую об­ласть в от­де­ле­ние сек­ты Стол­бу­на. Там про­дол­жа­лись пси­хо­ло­ги­че­ские про­ра­бот­ки и тя­же­лый каж­до­днев­ный труд. Де­во­чек от­да­ва­ли ра­бо­тать до­яр­ка­ми, сви­нар­ка­ми, уби­рать по­ля. Од­на­ж­ды в по­ле я про­сто от них убе­жа­ла. При­бе­жа­ла к па­пе. Он ме­ня об­рат­но на­силь­но не стал воз­вра­щать.

И вот я вер­ну­лась до­мой. Пом­ню, едем в ма­шине втро­ем с па­пой и его же­ной Ле­ной. Па­па ку­пил кон­сер­ви­ро­ван­ные ана­на­сы и при­нес в ма­ши­ну. Я ду­маю, мы сей­час съе­дим это на тро­их. И вдруг Ле­на от­кры­ва­ет бан­ку и на­чи­на­ет есть. Ап­пе­тит­но так. Я уди­ви­лась, го­во­рю, мол, я то­же хо­чу ана­на­сы. На что па­па ска­зал: «Это Лене».

Но это ме­ло­чи по срав­не­нию с тем, как отец ко мне от­но­сил­ся - гру­бо, хам­ски.

- Он мог уда­рить?

- Ко­ло­тил несколь­ко раз, ко­гда я учи­лась в ин­сти­ту­те на тре­тьем или чет­вер­том кур­се. По ще­кам бил, мог в яро­сти вы­толк­нуть ме­ня на ули­цу в до­маш­ней одеж­де на мо­роз. За­мерз­нув, я обыч­но шла в до­мик к Ана­то­лию Юрье­ви­чу, его лич­но­му сек­ре­та­рю (чле­нам Со­ю­за пи­са­те­лей был по­ло­жен лич­ный сек­ре­тарь на зар­пла­те, шо­фер). А по­том при­хо­ди­лось про­сить у па­пы про­ще­ния. Уни­зи­тель­но и непри­ят­но. Под ко­нец мо­е­го про­жи­ва­ния в его до­ме отец орал на ме­ня по­чти каж­дый день. Без по­во­да, про­сто сры­вал зло­бу. До­ма я бы­ла как в конц­ла­ге­ре.

- Из-за че­го воз­ни­ка­ли ва­ши с ним ссо­ры?

- Это и не ссо­ры да­же. Это та­кое за­дав­ли­ва­ние. Сна­ча­ла он ме­ня да­вил. Спу­стя го­ды он так же да­вил сы­на сво­ей тре­тьей же­ны Элео­но­ры

Фи­ли­ной. А посколь­ку его ни­кто не оста­нав­ли­вал, он так де­лал со все­ми.

«Ушла из до­ма с ра­до­стью»

- Ес­ли я что-то хо­те­ла ку­пить - ска­жем, пла­тье на вы­пуск­ной, его это сра­зу зли­ло. Ино­гда он при­во­зил мне из-за гра­ни­цы ве­щи из се­кон­дхен­да. Хо­тя де­нег у него на тот мо­мент бы­ло с со­бой мно­го - несколь­ко ты­сяч дол­ла­ров.

- Мо­жет, он счи­тал, что в та­ких спар­тан­ских усло­ви­ях вы вы­рас­те­те силь­ной лич­но­стью?

- Мо­жет быть. Но, на­вер­ное, с де­воч­кам так нель­зя. Ме­ня он не ба­ло­вал ни­ко­гда. По­рой и про мои дни рож­де­ния за­бы­вал. Дол­гое вре­мя я ду­ма­ла, что это я ка­кая-то непра­виль­ная, во всем ви­но­ва­та. А ко­гда уви­де­ла, что и с дру­ги­ми людь­ми отец так же об­ра­ща­ет­ся, на­ча­ла по­ни­мать, что это не со мной про­бле­ма. Хо­те­лось бы ска­зать что-то дру­гое про от­ца, но го­во­рю то, что бы­ло, - а бы­ло ужас­но.

- А, ска­жем, на ваш вы­пуск­ной ве­чер в шко­ле па­па при­шел?

- Что вы! Он да­же со сва­дьбы мо­ей по­чти сра­зу уехал. По его на­сто­я­нию я по­шла в тех­ни­че­ский вуз, по­том пе­ре­ве­лась на фа­куль­тет лес­но­го хо­зяй­ства, хо­тя мне все­гда хо­те­лось изу­чать язы­ки. Но у него бы­ла на­вяз­чи­вая идея, что ин­же­нер­ные моз­ги - это все, «они те­бя спа­сут».

В 18 лет ме­ня по­звал за­муж со­курс­ник, и я по­па­ла в хо­ро­шую се­мью, где на ме­ня не ора­ли, не счи­та­ли съе­ден­ных мною кот­лет. Я да­же не знаю, как это опи­сать, ко­гда по­сле ада ты по­па­да­ешь в нор­маль­ную се­мей­ную об­ста­нов­ку.

- Как отец от­нес­ся к ва­ше­му ран­не­му за­му­же­ству?

- Они с Ле­ной ра­ды бы­ли, что я свин­ти­ла. Я уже бы­ла бе­ре­мен­ная. На сло­вах отец ра­до­вал­ся мо­ей бе­ре­мен­но­сти, но на де­ле во­об­ще не по­мо­гал. Мы с му­жем бы­ли два сту­ден­та, 91-й год, фак­ти­че­ски без де­нег. И вы­тя­ги­ва­ли нас ро­ди­те­ли му­жа. Они по­мо­га­ли и доч­ку мою вос­пи­ты­вать. В это же вре­мя Ле­на, па­пи­на же­на, взя­ла из дет­до­ма двух де­во­чек. И ска­за­ла, что от­цу неко­гда за­ни­мать­ся с внуч­кой: на­до при­ем­ных до­чек вос­пи­ты­вать! Хо­тя и до них ему не бы­ло ни­ка­ко­го де­ла.

«По­рва­ли об­ще­ние и до его смер­ти не раз­го­ва­ри­ва­ли»

- В по­след­ние го­ды он ле­чил­ся от ра­ка, бо­лезнь не сбли­зи­ла вас?

- Нет. На этом фоне его ха­рак­тер еще боль­ше ухуд­шил­ся. Пом­ню, в 2014 го­ду я по­еха­ла с ним в Гер­ма­нию, где он ле­чил­ся, что-то ему воз­ра­зи­ла - и он на­чал кри­чать. И я опять хо­ди­ла за­пла­кан­ная. По­след­ние го­ды ему во­об­ще нель­зя бы­ло пить - ему пе­ре­са­ди­ли же­лу­док. Он брал ма­лень­кую рю­моч­ку ко­нья­ка. Вы­пи­вал. По­том еще од­ну. И все, ему хва­та­ло, что­бы по­плыть, и то­гда опять эти мут­ные пья­ные ре­чи об од­ном и том же - ка­кие все во­круг пло­хие. Че­ло­век пе­ред смер­тью обыч­но ду­ма­ет о веч­ном, от­пус­ка­ет, всех про­ща­ет. А он уми­рал в зле.

- А уже взрос­лой вам па­па что-то да­рил?

- Ни­че­го. У ме­ня се­реж­ки в ушах од­ни и те же 30 лет: их мне по­да­ри­ла ма­ма мо­е­го пер­во­го му­жа. Отец толь­ко раз с бар­ско­го пле­ча мне от­пи­сал пол­до­ма де­ре­вян­но­го на Клязь­ме. И счи­тал, что этим все для ме­ня сде­лал. Мо­е­му сы­ну на день рож­де­ния мог по­да­рить 100 ев­ро - су­нуть в ру­ку. Ес­ли кто­то на­пом­нил ему, что у ме­ня день рож­де­ния, он мне то­же ка­кую-то неболь­шую де­неж­ку су­нет. Не на­пом­нят - за­бу­дет. При этом сам мил­ли­о­нер, ку­ча недви­жи­мо­сти, де­нег.

- Го­во­рят, вну­ков лю­бят боль­ше де­тей...

- Да, па­па мне зво­нил, спра­ши­вал: «Что же внук Эдик не при­ез­жа­ет?» Пят­на­дца­ти­лет­ний маль­чиш­ка едет из Моск­вы к ним в Тро­ицк че­ты­ре ча­са, и... его не при­гла­ша­ют за стол! Он си­дит в ком­на­те, они - па­па и его же­на Ле­на - едят и его не зо­вут. По­ни­ма­е­те, не по­звать к сто­лу - это для них нор­маль­но. С го­да­ми они оба не по­ме­ня­лись! Я по­пы­та­лась об этом ска­зать, он, как все­гда, на ме­ня на­орал. А я уже это не мог­ла тер­петь. Я взрос­лая жен­щи­на. Это был 2015 год, с тех пор я пре­кра­ти­ла с ним об­ще­ние. И сы­ну Эди­ку ска­за­ла: боль­ше туда не ез­ди. А как он гад­ко го­во­рил о мо­ей ма­ме, хо­тя про­жил с ней 20 лет...

- За­то он с нее Ша­по­кляк на­пи­сал, с его слов!

- Это вра­нье. Мне и за это за него стыд­но. Он рань­ше рас­ска­зы­вал, с ко­го он пи­сал Ша­по­кляк: бы­ла учи­тель­ни­ца в их муж­ской гим­на­зии, ти­хая, ху­день­кая, по­жи­лая жен­щи­на, ко­то­рая мог­ла стро­ить двух­мет­ро­вых де­ся­ти­класс­ни­ков. Есть та­кая книж­ка «Пись­ма к ре­бен­ку» - там все это на­пи­са­но. Это бы­ли пись­ма от­ца ко мне, ко­то­рые он по­том из­дал кни­гой.

Успен­ский был доб­рым «па­пой» мно­гих лю­би­мых детьми и взрос­лы­ми героев. Но род­ная дочь зна­ла его со­всем с дру­гой сто­ро­ны.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.