Фе­дор Тют­чев: серд­це, пол­ное тре­во­ги

Lichnosti - - ФЕДОР ТЮТЧЕВ: СЕРДЦЕ ПОЛНОЕ ТРЕВОГИ -

«НЕ РАССУЖДАЙ, НЕ ХЛОПОЧИ!..» В про­шлом де­да по­эта, Ни­ко­лая Ан­дре­еви­ча Тют­че­ва, бы­ло нема­ло любопытных фак­тов – лю­бов­ная связь с недоб­рой сла­вы Да­рьей Ни­ко­ла­ев­ной Сал­ты­ко­вой, Сал­ты­чи­хой, из­вест­ной звер­ства­ми над сво­и­ми кре­стья­на­ми, скуп­ка огром­но­го ко­ли­че­ства де­ся­тин зем­ли в Ор­лов­ской гу­бер­нии на неиз­вест­но ка­ким спо­со­бом на­жи­тые день­ги... Один из его сы­но­вей, Иван Ни­ко­ла­е­вич, став­ший по при­ме­ру ро­ди­те­ля во­ен­ным, же­нил­ся на Ека­те­рине Ль­вовне из знат­но­го ро­да Тол­стых и по­сле сва­дьбы по­се­лил­ся в ро­до­вом име­нии в Ов­сту­ге. Здесь по­яви­лись на свет их де­ти – сы­но­вья Ни­ко­лай, Фе­дор и дочь Да­рья, до­стиг­шие взрос­ло­го воз­рас­та (три дру­гих ре­бен­ка умер­ли в ран­нем дет­стве). В Ов­сту­ге се­мья про­во­ди­ла боль­шую часть го­да, лишь на зи­му пе­ре­ез­жая в Моск­ву. Сын Фе­дор ро­дил­ся 23 но­яб­ря (5 де­каб­ря) 1803 го­да, рос жи­вым и лю­бо­зна­тель­ным маль­чи­ком, лег­ко вос­при­ни­мав­шим но­вые зна­ния. Оба сы­на Тют­че­вых по­лу­чи­ли пре­крас­ное до­маш­нее об­ра­зо­ва­ние, вклю­чав­шее изу­че­ние и гу­ма­ни­тар­ных, и точ­ных на­ук. Настав­ни­ком Фе­до­ра был че­ло­век нена­мно­го стар­ше его по воз­рас­ту, но неза­у­ряд­ный – соб- ствен­ны­ми та­лан­та­ми вы­бив­ший­ся из са­мых ни­зов ду­хов­но­го со­сло­вия по­эт Се­мен Ра­ич, род­ствен­ник ки­ев­ско­го мит­ро­по­ли­та. Он вла­дел древ­не­гре­че­ским, ла­ты­нью, ита­льян­ским, цер­ков­но­сла­вян­ским, и про­сла­вил­ся как один из са­мых луч­ших в Рос­сии пе­ре­вод­чи­ков клас­си­че­ской по­э­зии. Свою любовь к ли­те­ра­ту­ре он пе­ре­дал и Фе­до­ру, про­явив­ше­му к изу­че­нию сло­вес­но­сти осо­бен­ные спо­соб­но­сти, лег­ко осво­ив­ше­му немец­кий, фран­цуз­ский язы­ки, ла­тынь. Ра­но про­явил­ся и ра­но был при­знан по­э­ти­че­ский та­лант Тют­че­ва – сти­хо­тво­ре­ние 15-лет­не­го ав­то­ра про­чел де­кан сло­вес­но­го от­де­ле­ния Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та Мерз­ля­ков на за­се­да­нии Об­ще­ства лю­би­те­лей рос­сий­ской сло­вес­но­сти, вско­ре по­сле че­го юное да­ро­ва­ние ста­ло чле­ном Об­ще­ства. На шест­на­дца­том го­ду Фе­дор по­пол­нил ря­ды сту­ден­тов сло­вес­но­го от­де­ле­ния уни­вер­си­те­та, обу­чал­ся он плат­но (был «свое­ко­шт­ным»). Посколь­ку та­ким сту­ден­там не воз­бра­ня­лось по­се­щать лек­ции дру­гих фа­куль­те­тов, на­чи­на­ю­щий по­эт

озна­ко­мил­ся так­же с кур­са­ми по граж­дан­ско­му пра­ву и по­ли­ти­че­ской эко­но­мии. Сво­бод­ное по­се­ще­ние лек­ций при­ве­ло к то­му, что Тют­чев ча­сто за­ня­ти­я­ми пре­не­бре­гал и так ни­ко­гда не смог при­учить се­бя к си­сте­ма­ти­че­ско­му тру­ду, склон­но­сти к ко­то­ро­му из­на­чаль­но не имел. Од­на­ко круг его чте­ния был об­шир­ным, и он лег­ко за­по­ми­нал про­чи­тан­ное. Спу­стя два го­да уче­бы у се­мьи по­яви­лась воз­мож­ность устро­ить Фе­до­ра на хо­ро­шую долж­ность при рус­ской ди­пло­ма­ти­че­ской мис­сии в Ба­ва­рии. Од­на­ко ат­те­стат, ко­то­рый для это­го тре­бо­вал­ся, сту­дент мог по­лу­чить лишь че­рез год. За­дей­ство­вав свя­зи, се­мья в об­ход су­ще­ство­вав­ших пра­вил до­би­лась раз­ре­ше­ния дер­жать вы­пуск­ной эк­за­мен за­ра­нее. Тют­чев сдал его бле­стя­ще и да­же удо­сто­ил­ся зва­ния кан­ди­да­та сло­вес­ных на­ук, по­сле че­го по­сту­пил на го­су­дар­ствен­ную служ­бу. При­ло­жив уси­лия, он мог бы по­лу­чить чин вы­ше, чем гу­берн­ско­го сек­ре­та­ря, и за­ни­мать бо­лее зна­чи­тель­ные долж­но­сти, но не лю­бил утруж­дать се­бя та­ки­ми про­за­и­че­ски­ми хло­по­та­ми (чин ти­ту­ляр­но­го со­вет­ни­ка Тют­чев по­лу­чил лишь в 1829 го­ду). И все же ка­рье­ра его раз­ви­ва­лась до­ста­точ­но успеш­но – в ос­нов­ном бла­го­да­ря про­тек­ции род­ствен­ни­ков. Итак, мо­ло­дой че­ло­век был за­чис­лен в рус­скую мис­сию вне­штат­ным ат­та­ше, и от­пра­вил­ся в Мюн­хен. Здесь он позна­ко­мил­ся с Шел­лин­гом иг ейне, чьи сти­хи пер­вым пе­ре­вел на рус­ский язык, и встре­тил свою первую любовь. В мюн­хен­ский пе­ри­од Тют­че­вым бы­ла на­пи­са­на по­чти по­ло­ви­на всех его ––––––––––––– Свер­ху вниз: по­ме­щи­чий дом в Ов­сту­ге; ма­лень­кий Фе­дор Тют­чев ––––––––––––– На стра­ни­це сле­ва – cле­ва на­пра­во: ро­ди­те­ли по­эта – Иван Ни­ко­ла­е­вич ие­ка­те­ри­на Ль­вов­на

­сти­хо­тво­ре­ний – по­ли­ти­че­ских, пей­заж­но­фи­ло­соф­ских, лю­бов­ных. Весь­ма мод­ная в те вре­ме­на вер­те­ров­ская тре­во­га, сне­дав­шая его, не­смот­ря на горячую любовь к жиз­ни, по­ро­ди­ла и тра­ги­че­ское ми­ро­вос­при­я­тие. Его по­э­ти­че­ский мир про­сти­рал­ся меж­ду по­ляр­ны­ми по­лю­са­ми ве­ры и от­ча­я­ния, люб­ви и смер­ти, со­гла­сия и ха­о­са. Че­ло­век в его твор­че­стве без­за­щи­тен пе­ред ро­ком, сто­ит на са­мом краю без­дны, всту­па­ет в борь­бу с «су­дом люд­ским», со смер­тью. И да­же сли­я­ние ду­ши с при­ро­дой, ко­то­рое, ка­за­лось бы, долж­но нести в се­бе уми­ро­тво­ре­ние («Ча­ро­дей­кою Зи­мою /Окол­до­ван, лес сто­ит», «Есть в осе­ни пер­во­на­чаль­ной/ Ко­рот­кая, но див­ная по­ра»), недо­сти­жи­мо. Обу­ре­ва­е­мый стра­стя­ми че­ло­век не спо­со­бен при­нять ее без­мя­теж­но­сти. К сво­им опу­сам Тют­чев се­рьез­но не от­но­сил­ся, на про­тя­же­нии несколь­ких лет вре­мя от вре­ме­ни пе­ча­тал их в ма­ло­из­вест­ных аль­ма­на­хах и жур­на­лах («Ура­ния», «Мол­ва»). Его ли­те­ра­тур­ная де­я­тель­ность не со­при­ка­са­лась с рос­сий­ской ли­те­ра­тур­ной жиз­нью: в Рос­сии о Тют­че­ве-по­эте узна­ли толь­ко в 1836 го­ду, ко­гда Ама­лия Крю­де­нер при­вез­ла из Гер­ма­нии 90 его сти­хов. При по­сред­ни­че­стве Вя­зем­ско­го и Жу­ков­ско­го они по­па­ли к Пуш­ки­ну, и часть бы­ла опуб­ли­ко­ва­на им в «Со­вре­мен­ни­ке» с под­пи­сью: «Ф.Т. – Сти­хо­тво­ре­ния, при­слан­ные из Гер­ма­нии». С Ама­ли­ей Крю­де­нер, неза­кон­ной до­че­рью гра­фа Лер­хен­фель­да, сыг­рав­шей осо­бую роль в его жиз­ни, Тют­чев позна­ко­мил­ся там же, в Мюн­хене. Об­ла­дав­шая ред­кой кра­со­той, она пле­ня­ла серд­ца мно­гих из­вест­ных лю­дей – от твор­че­ских до власть иму­щих: Пуш­ки­на, Тур­ге­не­ва, Вя­зем­ско­го, Бен­кен­дор­фа, Ни­ко­лая I... До за­му­же­ства Ама­лия бы­ла и пер­вым силь­ным чув­ством мо­ло­до­го Тют­че­ва, на­столь­ко за­пе­чат­лев­шим­ся в его ду­ше, что и мно­гие де­ся­ти­ле­тия спу­стя новая встре­ча вдох­но­ви­ла по­эта на бес­смерт­ные сти­хи: «Я встре­тил Вас, и все бы­лое...» («Я пом­ню вре­мя зо­ло­тое»). И хо­тя де­вуш­ка пред­по­чла ре­спек­та­бель­ное бу­ду­щее и от­да­ла свою ру­ку ба­ро­ну фон Крю­де­не­ру (Кри­де­не­ру), у них с Тют­че­вым и в даль­ней­шем со­хра­ни­лись теп­лые

от­но­ше­ния, что по­мог­ло ему как в ка­рье­ре ди­пло­ма­та, так и на ли­те­ра­тур­ной сте­зе. Осо­бо­го рве­ния в служ­бе он не про­яв­лял, тя­го­тил­ся ее од­но­об­ра­зи­ем и ску­кой, но его при­ми­рял с ней со­пут­ству­ю­щий ком­форт, о ко­то­ром мно­гие толь­ко меч­та­ли. Дол­гие го­ды обя­зан­но­сти Тют­че­ва вклю­ча­ли пе­ре­пис­ку слу­жеб­ных до­ку­мен­тов и де­пеш, и ес­ли в на­ча­ле ка­рье­ры вы­хо­див­шие из-под его ру­ки до­ку­мен­ты от­ли­ча­лись кал­ли­гра­фи­че­ским по­чер­ком, то со вре­ме­нем он так

воз­не­на­ви­дел сам про­цесс пи­са­ния, что да­же свои сти­хи стал пи­сать на­сто­я­щи­ми ка­ра­ку­ля­ми. Его долж­ность пред­по­ла­га­ла раз в три го­да по­да­чу бу­маг на по­лу­че­ние оче­ред­но­го чи­на – до­воль­но непри­ят­ную про­це­ду­ру для бо­лез­нен­но­го са­мо­лю­бия Тют­че­ва. К то­му же по­вы­ше­ние от­нюдь не влек­ло за со­бой уве­ли­че­ния окла­да, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло. Не­смот­ря на со­лид­ное жа­ло­ва­нье, по­ло­жен­ное чи­нов­ни­кам Ино­стран­ной кол­ле­гии, рас­хо­ды на со­от­вет­ству­ю­щую по­ло­же­нию жизнь на­мно­го его пре­вы­ша­ли, по­это­му на про­тя­же­нии мно­гих лет по­эта фак­ти­че­ски со­дер­жа­ли ро­ди­те­ли.

«СТОИМ МЫ СЛЕПО ПРЕД СУДЬБОЮ...» Лю­бов­ная ра­на, на­не­сен­ная Ама­ли­ей, ока­за­лась неглу­бо­кой и за­тя­ну­лась, ко­гда Тют­чев позна­ко­мил­ся с вдо­вой рус­ско­го ди­пло­ма­та Элео­но­рой Пе­тер­сон (урож­ден­ной гра­фи­ней Бот­мер). Она бы­ла стар­ше его на че­ты­ре го­да и име­ла от пер- во­го бра­ка чет­ве­рых де­тей, ко­то­рые вос­пи­ты­ва­лись в Пе­тер­бур­ге. В 1826 го­ду в Па­ри­же влюб­лен­ные об­вен­ча­лись по лю­те­ран­ско­му об­ря­ду со­глас­но ве­ро­ис­по­ве­да­нию неве­сты. Брак, за­клю­чен­ный не по пра­во­слав­ной тра­ди­ции, не счи­тал­ся за­кон­ным в Рос­сии, од­на­ко эта услов­ность не слиш­ком бес­по­ко­и­ла Тют­че­ва. Лишь че­рез три го­да, ко­гда Элеонора уже ожи­да­ла ре­бен­ка, они об­вен­ча­лись в пра­во­слав­ном хра­ме. В опре­де­лен­ном смыс­ле Тют­чев был еще од­ним ре­бен­ком Элео­но­ры плюс к трем до­че­рям (Анне, Да­рье ие ка­те­рине), ро­див­шим­ся во вто­ром ее бра­ке. Все хо­зяй­ствен­ные и де­ло­вые про­бле­мы се­мьи и са­мо­го Тют­че­ва ре­ша­ла она: хло­по­та­ла о по­вы­ше­нии му­жа в долж­но­сти пе­ред на­чаль­ством, про­си­ла его ро­ди­те­лей по­мочь по­га­сить ско­пив­ши­е­ся дол­ги... Ей бы­ло очень нелег­ко сво­дить кон­цы с кон­ца­ми, но Тют­чев упор­но устра­нял­ся от жи­тей­ских во­про­сов, пред­по­чи­тая про­зе жиз­ни по­э­зию свет­ско­го об­ще­ния. Один из са­мых об­ра­зо­ван­ных и ост­ро­ум­ных лю­дей сво­е­го вре­ме­ни, он «те­шил­ся свер­ка­ю­щей иг­рой сво­е­го ума», и ни­что так не окры­ля­ло его, как воз­мож­ность блес­нуть в об­ще­стве. Толь­ко в за­ли­тых све­том го-

сти­ных, на­пол­нен­ных му­зы­кой, шо­ро­хом рос­кош­ных пла­тьев, негром­ким раз­го­во­ром и ожив­лен­ным сме­хом, он чув­ство­вал се­бя в сво­ей сти­хии. Осо­бен­но же за­ни­ма­тель­ным со­бе­сед­ни­ком Тют­чев ста­но­вил­ся, оча­ро­вы­вая жен­ский пол. Не­по­сти­жи­мо, как этот «ма­лень­кий че­ло­век в оч­ках, весь­ма некра­си­вый» умел про­из­во­дить впе­чат­ле­ние на жен­щин, сто­и­ло ему за­го­во­рить – при­том на жен­щин пре­крас­ных и об­ра­зо­ван­ных. Элеонора не при­да­ва­ла осо­бо­го зна­че­ния мно­го­чис­лен­ным ин­триж­кам сво­е­го му­жа – до тех пор, по­ка од­на из них, с мо­ло­дой оча­ро­ва­тель­ной вдо­вой Эр­не­сти­ной фон Дерн­берг не пре­вра­ти­лась в се­рьез­ный ро­ман. Пыл­кие пись­ма, тай­ные сви­да­ния, сов­мест­ные по­езд­ки... И глав­ное – пре­крас­ные сти­хи! Любовь для Тют­че­ва все­гда бы­ла необ­хо­ди­мым сти­му­лом для твор­че­ства. Про­ис­хо­дя­щее, о ко­то­ром пре­крас­но зна­ла Элеонора, ока­за­лось ей не по си­лам, и она по­пы­та­лась по­кон­чить с со­бой, уда­рив се­бя несколь­ко раз кин­жа­лом от мас­ка­рад­но­го ко­стю­ма. Пе­ре­пу­гав­шись, она вы­бе­жа­ла на ули­цу. Ра­ны, по сча­стью, ока­за­лись не смер­тель­ны­ми, ду­шев­ные стра­да­ния бы­ли на­мно­го тя­же­лее. А жен­щи­на в за­ли­том кро­вью пла­тье на­дол­го оста­лась в па­мя­ти жи­те­лей го­ро­да. Гром­кая ис­то­рия на­нес­ла се­рьез­ный урон ре­пу­та­ции ди­пло­ма­та Тют­че­ва, и для него ка­рье­ра в Мюн­хене, где он про­вел 20 лет, бы­ла за­кон­че­на. Оскан­да­лив­ше­му­ся ди­пло­ма­ту дали но­вое на­зна­че­ние – в Ту­рин, стар­шим сек­ре­та­рем при мис­сии в Сар­дин­ском ко­ро­лев­стве. По­ка он обу­стра­и­вал­ся на но­вом ме­сте в Ита­лии, в мае 1837 го­да его се­мей­ство от­пра­ви­лось в Рос­сию, где Элеонора, опе­ка­е­мая ро­ди­те­ля­ми му­жа, за­ле­чи­ва­ла ду­шев­ные ра­ны. Тют­чев же, не­смот­ря на неод­но­крат­ные по­пыт­ки рас­стать­ся с Эр­не­сти­ной, все же про­дол­жал вев­ро­пе тай­но встре­чать­ся с нею. Во вре­мя об­рат­но­го пу­ти же­ны и до­че­рей Тют­че­ва ве вро­пу, из Пе­тер­бур­га в Лю­бек, в ночь на 19 мая 1838-го на па­ро­хо­де «Ни­ко­лай I» про­изо­шел страш­ный по­жар. Элеонора чу­дом спас­лась и спас­ла де­тей, но все иму­ще­ство Тют­че­вых бы­ло ис­треб­ле­но ог­нем, в пла­ме­ни сго­ре­ли и день­ги, ко­то­рые она вез­ла. По­это­му в Ту­рине се­мья столк­ну­лась с боль­ши­ми ма­те­ри­аль­ны­ми труд­но­стя­ми, не­смот­ря на

­вы­де­лен­ную го­су­дар­ством де­неж­ную по­мощь. А пе­ре­жи­тое по­тря­се­ние окон­ча­тель­но по­до­рва­ло и без то­го сла­бое здо­ро­вье Элео­но­ры – спу­стя три ме­ся­ца она умер­ла от ско­ро­теч­ной ча­хот­ки. За ночь, про­ве­ден­ную у ее гро­ба, по сви­де­тель­ствам со­вре­мен­ни­ков, Тют­чев пол­но­стью по­се­дел от го­ря.

«ЧТО­БЫ ПОЭЗИЯ ПРОЦВЕТАЛА, ОНА ДОЛЖ­НА ИМЕТЬ КОРНИ ВЗЕ МЛЕ» Его по­те­ря бы­ла в са­мом де­ле огром­ной и тя­же­ло им пе­ре­жи­ва­е­мой, но он про­дол­жал лю­бить Эр­не­сти­ну и, вы­ждав при­мер­но год, же­нил­ся на ней. Тют­чев про­явил во­пи­ю­щее лег­ко­мыс­лие, имев­шее се­рьез­ные по­след­ствия для его ка­рье­ры: не до­ждав­шись офи­ци­аль­но­го раз­ре­ше­ния на брак, он са­мо­воль­но по­ки­нул Ту­рин. Бо­лее то­го, при­хва­тил с со­бой важ­ные до­ку­мен­ты и ди­пло­ма­ти­че­ские шиф­ры и в сва­деб­ной су­ма­то­хе где-то по­те­рял их. По­сту­пок, про­сти­тель­ный для по­эта, для ди­пло­ма­та был фак­ти­че­ски долж­ност­ным пре­ступ­ле­ни­ем, за ко­то­рое его мог­ли ли­шить всех чи­нов, дво­рян­ства и от­дать под суд. Но, оче­вид­но, бла­го­да­ря вы­со­ко­му по­кро­ви­тель­ству обо­шлось все­го лишь его от­став­кой из Ми­ни­стер­ства ино­стран­ных дел. Еще три го­да Тют­чев бес­печ­но про­вел без служ­бы в Мюн­хене, где по­сте­пен­но раз­рас­тав­ше­е­ся се­мей­ство (Эр­не­сти­на ро­ди­ла ему тро­их де­тей – Ма­рию, Дмит­рия, Ива­на) су­ще­ство­ва­ло на ее сред­ства. Бу­дучи бо­га­той жен­щи­ной, она сра­зу по­сле сва­дьбы вы­пла­ти­ла долг му­жа в 20 тыс. руб­лей. В сво­ей неза­у­ряд­ной жене Тют­чев на­шел, по­ми­мо кра­со­ты, ума, оба­я­ния, еще и со­бе­сед­ни­цу, и близ­ко­го по ду­ху че­ло­ве­ка, и мать сво­им де­тям от пер­во­го бра­ка, ко­то­рую они ис­кренне по­лю­би­ли. Имен­но по ее на­сто­я­нию Тют­чев, не имея ка­рьер­ных пер­спек­тив за гра­ни­цей, ре­шил все же вер­нуть­ся на ро­ди­ну – в июле 1843 го­да, по­сле 18 лет от­сут­ствия. Его от­но­ше­ние к ро­дине, так дол­го оста­вав­шей­ся да­ле­кой, бы­ло неод­но­знач­ным: с од­ной сто­ро­ны, он воз­ве­ли­чи­вал Рос­сию сре­ди всех дер­жав, сти­хи пи­сал на рус­ском, с дру­гой – всю жизнь и го­во­рил, и ста­тьи пи­сал по-фран­цуз­ски. Пре­вы­ше все­го он ста­вил ком­форт и свет­скую жизнь, по­это­му жить в де­ревне не лю­бил и по воз­мож­но­сти из­бе­гал – в от­ли­чие от Эр­не­сти­ны. Она при­ня­ла ро­ди­ну му­жа сра­зу, без­ого­во­роч­но, обу­чи­лась рус­ско­му язы­ку и боль­ше все­го по­лю­би­ла уеди­нен­ную жизнь в се­мей­ном гнез­де Тют­че­вых, Ов­сту­ге. Тют­чев же, по воз­вра­ще­нии, как преж­де в Мюн­хене, рас­сы­пал пер­лы сво­е­го ост­ро­умия в свет­ских са­ло­нах Пе­тер­бур­га – мет­ко про­зван­ный Вя­зем­ским «львом се­зо­на». Су­ще­ствен­ную по­мощь в хло­по­тах о по­лу­че­нии ме­ста в Рос­сии Тют­че­ву ока­за­ла быв­шая воз­люб­лен­ная Ама­лия Крю­де­нер, ––––––––––– До­че­ри Фе­до­ра и Элео­но­ры – Да­рья, Ека­те­ри­на и Ан­на

«Те­перь, ес­ли бы мне бы­ло обе­ща­но чу­до, все­го од­но толь­ко чу­до в мое рас­по­ря­же­ние, – я вос­поль­зо­вал­ся бы им, что­бы в од­но пре­крас­ное утро проснуть­ся в той ком­на­те, ко­то­рую ты так лю­без­но при­го­то­ви­ла мне ря­дом со сво­ею, и, про­бу­дясь, уви­деть зе­лень са­да, а в глу­бине его – ма­лень­кую цер­ков­ку. Ибо с тех пор, как я знаю, что ты там, эта про­тив­ная мест­ность ста­ла ка­зать­ся мне по­чти что кра­си­вой… Но что тем не ме­нее вполне ре­аль­но в мо­их впе­чат­ле­ни­ях – так это пу­сто­та, со­здан­ная тво­им от­сут­стви­ем. По­рою я чув­ствую се­бя со­всем ста­ри­ком и воз­му­ща­юсь, что так ма­ло мо­гу до­воль­ство­вать­ся са­мим со­бою.» Эр­не­стине, 28 июня 1851 го­да

пред­ста­вив­шая его сво­е­му по­кро­ви­те­лю, ше­фу жан­дар­мов, вто­ро­му ли­цу в го­су­дар­стве по­сле им­пе­ра­то­ра, гра­фу Бен­кен­дор­фу. Уже по­сле смер­ти на­зван­но­го ли­ца, в мар­те 1845 го­да Тют­че­ва вновь при­чис­ли­ли к Ми­ни­стер­ству ино­стран­ных дел и вер­ну­ли зва­ние ка­мер­ге­ра. Он стал чи­нов­ни­ком осо­бых по­ру­че­ний при канц­ле­ре – долж­ность без опре­де­лен­ных обя­зан­но­стей, необре­ме­ни­тель­ная, остав­ляв­шая нема­ло сво­бод­но­го вре­ме­ни для за­ня­тий ума. Слу­жить Тют­чев не умел и не лю­бил, но по­ли­ти­ка со­став­ля­ла глав­ный ин­те­рес его жиз­ни, и он стре­мил­ся де­я­тель­но в ней участ­во­вать. В со­став­лен­ной им по по­ру­че­нию им­пе­ра­то­ра до­клад­ной за­пис­ке он из­ло­жил свои со­об­ра­же­ния, по ка­ко­му пу­ти стране сле­ду­ет дви­гать­ся в меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­ке. Неко­то­рые био­гра­фы Тют­че­ва счи­та­ют, что ав­тор про­сто стре­мил­ся озву­чить то, что от него хо­те­ли услы­шать. Он не счи­тал нуж­ным вы­ска­зы­вать то, что мог­ло ему по­вре­дить, и по­то­му у мно­гих его со­вре­мен­ни­ков сло­жи­лось мне­ние, что соб­ствен­ной точ­ки зре­ния он и не имел, что его идеи по боль­шо­му сче­ту бы­ли лишь «ум­ство­ва­ния», об­ле­чен­ные в кра­си­вую фор­му. Его уме­ние нра­вить­ся бы­ло об­ще­из­вест­но и при­но­си­ло Тют­че­ву непло­хие ди­ви­ден­ды – сре­ди его вы­со­ких по­кро­ви­те­лей бы­ла дочь им­пе­ра­то­ра Ма­рия Ни­ко­ла­ев­на, вы­со­ко це­нив­шая

сти­хи Тют­че­ва, к про­тек­ции ко­то­рой он неод­но­крат­но при­бе­гал, а так­же ве­ли­кая кня­ги­ня Еле­на Пав­лов­на. Дру­гие же био­гра­фы утвер­жда­ют, что наш ге­рой не толь­ко об­ла­дал бле­стя­щи­ми ана­ли­ти­че­ски­ми спо­соб­но­стя­ми, но и был на­де­лен ге­ни­аль­ной по­ли­ти­че­ской про­зор­ли­во­стью. Его пе­ру при­над­ле­жат несколь­ко ана­ли­ти­че­ских ра­бот – «Пап­ство и Рим­ский во­прос», «Рос­сия из апад», «Рос­сия и Ре­во­лю­ция», где он рас­смат­ри­вал по­ли­ти­че­скую си­ту­а­цию ве вро­пе, охва­чен­ной ог­нем «вес­ны на­ро­дов» 1848 го­да, пред­ска­зы­вал рас­пад Ав­стрий­ской им­пе­рии и по­сле­ду­ю­щее по­гло­ще­ние Рос­си­ей ее сла­вян­ских тер­ри­то­рий, вой­ну Рос­сии из апад­ной Ев­ро­пы, сли­я­ние пра­во­слав­ной и ка­то­ли­че­ской церк­вей. Мно­гие его мыс­ли бы­ли про­ро­че­ски­ми, но даль­ней­шие со­бы­тия по­ка­за­ли, что ос­но­во­по­ла­га­ю­щая идея о нрав­ствен­ном пре­вос­ход­стве его ро­ди­ны над За­па­дом ока­за­лась уто­пи­ей. Что­бы все­рьез по­пы­тать­ся во­пло­тить свои идеи в жизнь, Тют­че­ву при­шлось бы пре­одо­леть свою фан­та­сти­че­скую лень, к че­му он был со­всем не го­тов. Да­же Эр­не­сти­на, при всем без­гра­нич­ном

обо­жа­нии ею му­жа, вы­нуж­де­на бы­ла при­знать: «Но ес­ли да­же ему и при­сущ дар по­ли­ти­ка и ли­те­ра­то­ра, то нет на све­те че­ло­ве­ка, ко­то­рый был бы ме­нее, чем он, при­го­ден к то­му, что­бы вос­поль­зо­вать­ся этим да­ром. Эта ле­ность ду­ши и те­ла, эта неспо­соб­ность под­чи­нить се­бя ка­ким бы то ни бы­ло пра­ви­лам ни с чем не срав­ни­мы». К то­му же Тют­че­вы по­сто­ян­но ба­лан­си­ро­ва­ли на краю ра­зо­ре­ния. Долж­ность, ко­то­рую за­ни­мал гла­ва се­мей­ства, опла­чи­ва­лась скуд­но, а жизнь в Пе­тер­бур­ге бы­ла до­ро­га. По­лу­че­ние на­след­ства по­сле умер­ше­го в 1846 го­ду от­ца су­ще­ствен­но фи­нан­со­вое по­ло­же­ние не улуч­ши­ло. До­хо­ды от ро­до­во­го име­ния в Ов­сту­ге, ко­то­рым управ­лял млад­ший брат, не мог­ли по­крыть за­тра­ты боль­шой се­мьи, в ко­то­рой две стар­шие до­че­ри (от пер­во­го бра­ка на­ше­го ге­роя) бы­ли уже на вы­да­нье. Тют­чев еще на­де­ял­ся, по­лу­чив ме­сто в рос­сий­ской ди­пло­ма­ти­че­ской мис­сии за ру­бе­жом, улуч­шить свое бла­го­со­сто­я­ние, од­на­ко Эр­не­сти­на не пи­та­ла по­доб­ных ил­лю­зий. В 1848-м по­эт стал стар­шим цен­зо­ром в Ми­ни­стер­стве ино­стран­ных дел. В его обя­зан­но­сти вхо­дил про­смотр га­зет­ных ста­тей, ка­сав­ших­ся внеш­ней по­ли­ти­ки. Не­за­дол­го до это­го он пред­при­нял де­ло­вую по­езд­ку за гра­ни­цу, где позна­ко­мил­ся сг ор­тен­зи­ей Лапп и за­вя­зал с ней ро­ман. Из­вест­но, что она от­пра­ви­лась за ним в Рос­сию и ро­ди­ла от него дво­их сы­но­вей. Уми­рая, Тют­чев про­сил, что­бы пен­сия, ко­то­рая по­ла­га­лась его вдо­ве, вы­пла­чи­ва­лась Гор­тен­зии. Вдо­ва и де­ти свя­то ис­пол­ни­ли его во­лю, и до са­мой смер­ти гос­по­жа Лапп по­лу­ча­ла из каз­ны сум­му, пред­на­зна­чен­ную Эр­не­стине.

«В БОРЬ­БЕ НЕРАВНОЙ ДВУХ СЕРДЕЦ...» В 1850 го­ду Не­кра­сов опуб­ли­ко­вал боль­шую ста­тью «Рус­ские вто­ро­сте­пен­ные по­эты», в ко­то­рой дал вос­тор­жен­ную оцен­ку твор­че­ству Тют­че­ва. Од­на­ко для са­мо­го ав­то­ра это был пе­ри­од твор­че­ско­го за­стоя: в те­че­ние 11 лет (18401851) в пе­ча­ти не по­яви­лось ни од­но­го его сти­хо­тво­ре­ния, за во­семь лет он на­пи­сал во­семь сти­хо­тво­ре­ний... Страсть к Эр­не­стине пе­ре­шла в пре­дан­ную друж­бу, гос­по­жа Лапп, ви­ди­мо, му­зу не при­вле­ка­ла. И толь­ко по­сле судь­бо­нос­ной встре­чи в 1850-м с мо­ло­дой Еле­ной Де­ни­сье­вой вновь по­ли­лись по­э­ти­че­ские ше­дев­ры. СЕ ле­ной, Ле­лей, они по­зна­ко­ми­лись во вре­мя оче­ред­но­го ви­зи­та Тют­че­ва в Смоль­ный ин­сти­тут бла­го­род­ных де­виц, где учи­лись обе его стар­шие до­че­ри и где ин­спек­три­сой бы­ла ее тет­ка. Вос­пи­ты­вая де­вуш­ку как свою дочь, она во мно­гих от­но­ше­ни­ях предо­став­ля­ла пле­мян­ни­це сво­бо­ду, недо­пу­сти­мую в гла­зах об­ще­ства, на­при­мер, поз­во­ля­ла ей по­дол­гу го­стить в до­мах бо­га­тых лю­дей, не свя­зан­ных с ней род­ствен­ны­ми уза­ми. Хо­тя Ле­ля бы­ла бес­при­дан­ни­цей, но ее все­гда окру­жа­ла тол­па бле­стя­щих по­клон­ни­ков, и она поль­зо­ва­лась боль­шим успе­хом в све­те. Од­на­ко в гла­зах Эр­не­сти­ны де­вуш­ка не пред­став­ля­ла се­рьез­ной опас­но­сти – в от­ли­чие от бо­лее зре­лых и опыт­ных свет­ских кра­са­виц, за ко­то­ры­ми ее муж уха­жи­вал. До­воль­но быст­ро вы­яс­ни­лось, как же­сто­ко она за­блуж­да­лась: Де­ни­сье­ва влю­би­лась в Тют­че­ва страст­но, и ее пыл­кое

Как бес­тол­ков ы чис­ла эти , Ка­ко й сум­бур в кал ен­дар е; Те­перь зи­ма уж на двор е, Амн е вот дов елос ь во вс ем ее рас цве­те, В ее пре­лестн ей­шей пор е, Прив ет­ство­ват ь Вес­ну лиш ь в по здн ем но­ябр е

­чув­ство на­шло в нем от­клик. Ес­ли бы это бы­ла обыч­ная ин­триж­ка, свет по­смот­рел бы на эту связь сквозь паль­цы, но в мае 1851 го­да у Ле­ли ро­ди­лась дочь, что вы­зва­ло эф­фект разо­рвав­шей­ся бом­бы. Дво­их стар­ших до­че­рей Тют­че­ва, учив­ших­ся в Смоль­ном, по­пы­та­лись от­ту­да уда­лить, и толь­ко при­вле­че­ние всех свя­зей от­ца поз­во­ли­ло им за­кон­чить обу­че­ние. Де­ни­сье­ва бы­ла на­ту­рой слож­ной, с од­ной сто­ро­ны, глу­бо­ко ре­ли­ги­оз­ной, с дру­гой – крайне неурав­но­ве­шен­ной, склон­ной к вспыш­кам ослеп­ля­ю­щей яро­сти. Ее му­чи­ло, что она по­жерт­во­ва­ла сво­ей ре­пу­та­ци­ей и со­гла­си­лась на от­но­ше­ния без бу­ду­ще­го. Пред­по­ла­га­ют, что как по­эта Ле­ля Тют­че­ва не по­ни­ма­ла и не слиш­ком це­ни­ла, вос­при­ни­мая толь­ко сти­хи, об­ра­щен­ные к ней. Ес­ли в сво­ей ран­ней по­э­зии Тют­чев жен­щи­ну иде­а­ли­зи­ро­вал, то в зре­лой этот ро­ман­ти­че­ский флер ис­чез, и «незем­ное со­зда­ние», «мла­дая фея» усту­пи­ла ме­сто жен­щине ре­аль­ной, с ее недо­стат­ка­ми и про­ти­во­ре­чи­я­ми. Ге­ро­и­ня его позд­ней ли­ри­ки лю­бит страст­но и жерт­вен­но, она вы­ше и до­стой­нее муж­чи­ны, и по­то­му жен­щи­на и ее чув­ство на­хо­дят­ся в цен­тре тют­чев­ской лю­бов­ной по­э­зии («Стою, мол­чу, бла­го­го­вею/ И по­кло­ня­ю­ся те­бе...»). «Де­ни­сьев­ский» цикл, на­зван­ный ли­те­ра­ту­ро­ве­да­ми «ро­ма­ном в сти­хах», от­ра­жа­ет слож­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния двух обыч­ных лю­дей, рас­те­рян­ных пе­ред си­лой охва­тив­шей их стра­сти, раз­об­щен­ных вза­им­ным непо­ни­ма­ни­ем, бес­силь­ных вы­брать­ся из жи­тей­ской за­пад­ни. Пер­вые го­ды сво­ей свя­зи с Тют­че­вым Де­ни­сье­ва жи­ла очень уеди­нен­но, за­бы­тая преж­ни­ми дру­зья­ми, от­вер­жен­ная свет­ским об­ще­ством, про­кля­тая от­цом. Ее жизнь за­мкну­лась на Тют­че­ве, ко­то­ро­го она на­зы­ва­ла «мой бо­жень­ка». Од­на­ко со вре­ме­нем, не­смот­ря на свое дву­смыс­лен­ное по­ло­же­ние, она ока­за­лась во­вле­чен­ной в круг его об­ще­ния, со­про­вож­да­ла лю­би­мо­го в за­гра­нич­ных по­езд­ках – там она хоть в ка­кой-то ме­ре мог­ла по­чув­ство­вать се­бя за­муж­ней да­мой. При­ме­рить же на се­бя эту роль в ре­аль­но­сти она не мог­ла, убеж­ден­ная (ве­ро­ят­но, Тют­че­вым) в том, что он на­хо­дит­ся с Эр­не­сти­ной в тре­тьем по сче­ту бра­ке, а не во вто­ром. Чет­вер­тый брак пра­во­сла­ви­ем был за­пре­щен, и да­же ес­ли бы Эр­не­сти­на умер­ла, как счи­та­ла Де­ни­сье­ва, их брак с Тют­че­вым был все рав­но невоз­мо­жен. Фор­маль­но Тют­че­вы не раз­во­ди­лись, но фак­ти­че­ски жи­ли раз­дель­но: Эр­не­сти­на боль­шую часть го­да про­во­ди­ла в име­нии в Ов­сту­ге, Тют­чев – в Пе­тер­бур­ге с Ле­лей. Он со­вер­шен­но ис­кренне лю­бил

обе­их жен­щин, и не от­пус­кал ни од­ну из них, осо­бен­но свою обо­жа­е­мую «Нести». Не слиш­ком лю­бив­ший пи­сать пись­ма, он, рас­ста­ва­ясь да­же на ко­рот­кое вре­мя, по­сто­ян­но под­дер­жи­вал пе­ре­пис­ку с ней. Из бо­лее чем 1200 до­шед­ших до нас тют­чев­ских пи­сем око­ло 700 на­пи­са­ны им Эр­не­стине; в од­ном из них он при­зна­вал­ся: «Ты... са­мое луч­шее из все­го, что из­вест­но мне в ми­ре...» Но же­на тер­пе­ли­во сно­си­ла при­сут­ствие дру­гих жен­щин в его жиз­ни, 14 лет он, тер­зая и Ле­лю, и Эр­не­сти­ну, жил на две се­мьи.

«И НА­ША ЖИЗНЬ СТО­ИТ ПРЕД НА­МИ...» В 1853 го­ду раз­ра­зи­лась Крым­ская вой­на, и ее со­бы­тия пол­но­стью за­хва­ти­ли Тют­че­ва. Она ста­ла его огром­ным лич­ным разо­ча­ро­ва­ни­ем, пе­ре­пол­нив­шим пре­зре­ни­ем к власть иму­щим. В пись­мах к Эр­не­стине он на­зы­вал их «ско­пи­щем

«Я тол ько что по­лу чил тво е пис ьмо от 6-го – и ко гда дош ел до то го ме­ста , где ты мн е го­во - риш ь: “Я сов ер­шаю дол гие про - гул­ки в пол­ном оди­но честв е, и это на­по­ми­на - ет мне вр еме­на мо ей мо­ло­до­сти , ко гда я жи­ла од­на ”, – не мо гу те­бе ска зат ь, ка­ко й при­лив жгу­чей гру­сти за­хл ест­нул мо е серд це. Вэту ми­ну­ту я охот - но пож ерт­во­вал бы го­дом жи зни, чтоб ы очу­тит ься подл е те­бя . Ах, как по­ро й из­де­ва ет­ся над на­ми суд ьба … Но, по - жа­лу йста , не бес­по­ко йся за мо е здо­ров ье. Япо - прав­ля­юс ь и ско - ро бу­ду в сво ей об ыч­но й форм е, прав­да , весь­ма неваж­но й…» Эрн естин е, 11 июля 1863 го­да

гая дочь, Ан­на, вы­шла за­муж до­воль­но позд­но, в 36 лет, и ско­рее по общ­но­сти взгля­дов, чем по боль­шой люб­ви – за пи­са­те­ля Ива­на Ак­са­ко­ва. В 1868 го­ду он из­дал вто­рой сбор­ник сти­хов Тют­че­ва, но кни­га про­шла фак­ти­че­ски неза­ме­чен­ной чи­та­ю­щей пуб­ли­кой, и ти­раж ее мно­гие го­ды оста­вал­ся нерас­про­дан­ным. Сам ав­тор с тос­кой ото­звал­ся об этом сбор­ни­ке как о «весь­ма ненуж­ном и весь­ма бес­по­лез­ном из­да­нии». В ав­гу­сте 1865-го Тют­чев стал тай­ным со­вет­ни­ком, что при­рав­ни­ва­лось к чи­ну ге­не­рал-лей­те­нан­та. Его про­дви­же­ние по ка­рьер­ной лест­ни­це про­ис­хо­ди­ло в ос­нов­ном бла­го­да­ря уси­ли­ям по­кро­ви­те­лей, служ­ба не про­сла­ви­ла его, не при­нес­ла ни ма­те­ри­аль­но­го до­стат­ка, ни удо­вле­тво­рен­но­го са­мо­лю­бия. Да­же на­гра­ды, по­лу­чен­ные Тют­че­вым за служ­бу – крест Свя­то­го Вла­ди­ми­ра 3-й сте­пе­ни, звез­да и лен­та ор­де­на Свя­то­го Ста­ни­сла­ва 1-й сте­пе­ни, – бы­ли вру­че­ны ему не за ка­кие-то за­слу­ги, а про­сто по слу­чаю по­лу­че­ния оче­ред­но­го чи­на. Ду­ша Тют­че­ва не ста­ре­ла и на за­ка­те жиз­ни. По­сле смер­ти Де­ни­сье­вой он уха­жи­вал еще за дву­мя жен­щи­на­ми – хо­зяй­кой неболь­шо­го по­э­ти­че­ско­го са­ло­на Еле­ной Бо­г­да­но­вой и вдо­вой из­вест­но­го из­да­те­ля Алек­сан­дрой Плет­не­вой. Од­на­ко все увле­че­ния бы­ли за­бы­ты, ко­гда в 1870 го­ду од­на за дру­гой на его се­мью об­ру­ши­лись бе­ды – смер­ти сы­на Дмит­рия, бра­та Ни­ко­лая. По­сле кон­чи­ны до­че­ри Ма­рии в 1873-м от ту­бер­ку­ле­за, в ле­че­нии ко­то­ро­го ока­зал­ся бес­си­лен да­же зна­ме­ни­тый Бот­кин, Тют­чев сра­зу сдал, у него на­ча­лись силь­ные го­лов­ные бо­ли, от­ка­за­ла ле­вая ру­ка. В кон­це вес­ны 1873 го­да его пе­ре­вез­ли на да­чу вц ар­ское Се­ло, где он уми­рал дол­го и му­чи­тель­но, по­сте­пен­но те­ряя спо­соб­ность дви­гать­ся, ви­деть, го­во­рить... На­до ду­мать, пред­смерт­ны­ми стра­да­ни­я­ми, за­кон­чив­ши­ми­ся 15(27) июля, он с лих­вой ис­ку­пил все свои пре­гре­ше­ния. Его неуем­ное серд­це, так креп­ко при­вя­зан­ное к жиз­ни, до по­след­ней ми­ну­ты не уста­ва­ло удив­лять­ся ее чу­дес­ным про­яв­ле­ни­ям и на­хо­дить для них те са­мые нуж­ные сло­ва:

Не­бес­ный свод, го­ря­щий сла­вой звезд­ной, Та­ин­ствен­но гля­дит на нас из глу­би­ны, И мы плы­вем, пы­ла­ю­щею без­дной Со всех сто­рон окру­же­ны.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.