АНРИ БРОКАР: ПЛЕНИВШИЙ ДУШУ КРА­СО­ТЫ

На­деж­да Ор­ло­ва

Lichnosti - - АНРИ БРОКАР: ПЛЕНИВШИЙ ДУШУ КРАСОТЫ -

Ча­сов и дней без­удерж­ный по­ток Уво­дит ле­то в су­мрак зим­них дней, Где нет лист­вы, за­стыл в де­ре­вьях сок, Зем­ля мерт­ва и бе­лый плащ на ней.

И толь­ко аро­мат цве­ту­щих роз – Ле­ту­чий плен­ник, за­пер­тый в стек­ле, – На­по­ми­на­ет в сту­жу и мо­роз О том, что ле­то бы­ло на зем­ле.

Свой преж­ний блеск утра­ти­ли цве­ты, Но со­хра­ни­ли душу кра­со­ты.

На­у­ка или, ско­рее, ис­кус­ство со­зда­вать бла­го­во­ния су­ще­ству­ет не од­ну ты­ся­чу лет, и уж, ко­неч­но, наш ге­рой не был пер­вым, кто «за­пер ле­ту­че­го плен­ни­ка в стек­ле». Не был он ни пер­вым, ни един­ствен­ным в этой об­ла­сти и в Рос­сий­ской им­пе­рии, где в ХІХ ве­ке уже су­ще­ство­ва­ла се­рьез­ней­шая кон­ку­рен­ция. Не­со­мнен­ным ли­де­ром сре­ди рос­сий­ских пар­фю­ме­ров был со­оте­че­ствен­ник Анри Бро­ка­ра – Аль­фонс Рал­ле, со вре­ме­ни ос­но­ва­ния фаб­ри­ки ко­то­ро­го (1842 год) ис­чис­ля­ют ис­то­рию рос­сий­ской пар­фю­мер­ной про­мыш­лен­но­сти. Ра­зу­ме­ет­ся, и до то­го су­ще­ство­ва­ли ма­стер­ские и ап­те­ки, где про­из­во­ди­ли мы­ло, по­ма­ды и ду­ши­стую во­ду, но об ин­ду­стрии как та­ко­вой го­во­рить еще не при­хо­ди­лось. Рал­ле на­чал с из­го­тов­ле­ния све­чей, по­том пе­ре­шел на мы­ло­ва­ре­ние, оде­ко­ло­ны, ду­хи и кос­ме­ти­че­ские про­дук­ты. Со вре­ме­нем их чис­ло пре­вы­си­ло сот­ню, и все они бы­ли от­мен­но­го ка­че­ства. Про­из­вод­ство неуклон­но рос­ло, по­гло­щая бо­лее мел­кие фаб­ри­ки и ма­стер­ские и рас­ши­ряя ас­сор­ти­мент. Мно­гие из пар­фю­мов этой фир­мы про­из­во­ди­ли на­сто­я­щий фу­рор и мгно­вен­но вхо­ди­ли в мо­ду. С 1855 го­да Аль­фонс Рал­ле стал по­став­щи­ком дво­ра Его Им­пе­ра­тор­ско­го Ве­ли­че­ства, а еще – дво­ра Ша­ха Пер­сид­ско­го и кня­зя Чер­но­гор­ско­го. То­ва­ри­ще­ство неод­но­крат­но бы­ло от­ме­че­но пре­стиж­ны­ми го­су­дар­ствен­ны­ми на­гра­да­ми – боль­ше, чем лю­бая дру­гая рос­сий­ская ком­па­ния. Что­бы на­де­ять­ся про­ти­во­сто­ять опыт­ным и пре­успе­ва­ю­щим, да­же про­слав­лен­ным на ту по­ру пар­фю­ме­рам, нуж­но бы­ло об­ла-

дать оп­ти­миз­мом и сме­ло­стью по­ис­ти­не без­удерж­ны­ми – ведь по­на­ча­лу у Анри Бро­ка­ра не бы­ло ре­ши­тель­но ни­че­го... кро­ме его та­лан­та, тру­до­лю­бия, эн­ту­зи­аз­ма и, воз­мож­но, про­зор­ли­во­сти. Но ведь всем пе­ре­чис­лен­ным, а впри­да­чу и боль­ши­ми день­га­ми и со­лид­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми мощ­но­стя­ми, рас­по­ла­га­ли и его кон­ку­рен­ты. Впро­чем, ку­да бо­лее се­рьез­ную кон­ку­рен­цию со­став­ля­ли его со­оте­че­ствен­ни­ки, жи­ву­щие во Фран­ции, – в Рос­сию во мно­же­стве за­во­зи­ли их про­дук­цию, и ко­ти­ро­ва­лась она несрав­нен­но вы­ше из­де­лий рус­ских про­из­во­ди­те­лей... прав­да, и сто­и­ла зна­чи­тель­но до­ро­же. Что же по­мог­ло Анри Бро­ка­ру, или Ген­ри­ху Афа­на­сье­ви­чу, как ста­ли ве­ли­чать его в Москве, стать «пер­вым пар­фю­ме­ром Рос­сии», «фран­цуз­ским ко­ро­лем рус­ской пар­фю­ме­рии» «и про­чая, и про­чая, и про­чая»?.. Что да­ло ему воз­мож­ность за­во­е­вать при­зна­ние на меж­ду­на­род­ном рын­ке?

Пред­ки на­ше­го ге­роя бы­ли ви­но­де­ла­ми из Про­ван­са. В из­дан­ном к пя­ти­де­ся­той го­дов­щине фир­мы «Брокар и Ко» рос­кош­ном

аль­бо­ме по­ме­ще­но раз­ве­си­стое ро­до­слов­ное дре­во се­мьи – ис­сле­до­ва­те­лям уда­лось от­сле­дить Бро­ка­ров до на­ча­ла сем­на­дца­то­го ве­ка. Ко вре­ме­ни по­яв­ле­ния на свет на­ше­го ге­роя Ата­нас, его отец, уже успел осесть в Па­ри­же, сме­нить тра­ди­ци­он­ное се­мей­ное ре­мес­ло на про­из­вод­ство мы­ла, ду­ши­стых ма­сел и по­ма­ды для во­лос и об­за­ве­стись неболь­шой ла­воч­кой. Од­ни ис­точ­ни­ки на­зы­ва­ют ме­стом ее рас­по­ло­же­ния ули­цу Шайо в па­риж­ском пред­ме­стье, дру­гие не ску­пят­ся на рос­кош­ные Ели­сей­ские по­ля. Анри ро­дил­ся в Па­ри­же 23 июля 1839 го­да. На­де­ясь раз­бо­га­теть за оке­а­ном, Ата­нас с се­мьей (Анри был еще под­рост­ком) от­пра­вил­ся в Фи­ла­дель­фию, где его да­же удо­сто­и­ли пре­мии за высокое ка­че­ство про­дук­ции, но, ви­ди­мо, же­ла­е­мо­го фи­нан­со­во­го успе­ха он не до­стиг, посколь­ку вско­ре вер­нул­ся на ро­ди­ну. На­до ду­мать, что об­ра­зо­ва­ние, в том чис­ле об­ра­зо­ва­ние хи­ми­ка, его сын по­лу­чил во Фран­ции. А с от­цом он ра­бо­тал прак­ти­че­ски с дет­ства. В 1861-м (на­зы­ва­ют и 1859 год) мо­ло­дой Брокар от­пра­вил­ся в Рос­сию, в Моск­ву, что­бы по­сту­пить на фаб­ри­ку пар­фю­ме­ра

Кон­стан­ти­на Ги­ка – то ли род­ствен­ни­ка, то ли ста­ро­го дру­га се­мьи. На­до ска­зать, что жи­ву­щих в Рос­сии им­ми­гран­тов объ­еди­ня­ли очень креп­кие свя­зи. Это бы­ли сво­е­го ро­да ко­ло­нии, зем­ля­че­ства, чле­ны ко­то­рых не толь­ко по­мо­га­ли стать на но­ги сво­им со­оте­че­ствен­ни­кам, но и ве­сти де­ла и за­клю­чать бра­ки то­же пред­по­чи­та­ли меж­ду со­бой. По­ис­ти­не необъ­ят­ный ры­нок сбы­та в этой стране от­кры­вал за­ман­чи­вые пер­спек­ти­вы, но пре­успеть здесь бы­ло непро­сто.

Гик вско­ре оце­нил та­лан­ты Анри, по­вы­сил жа­ло­ва­нье (био­гра­фы на­зы­ва­ют зна­чи­тель­ную сум­му – 2 000 руб­лей се­реб­ром в год) и да­же обес­пе­чил сво­е­го тех­но­ло­га, то есть ла­бо­ран­та, при­лич­ной квар­ти­рой. Юно­ша тру­дил­ся при­леж­но, но ле­ле­ял и соб­ствен­ные пла­ны и ам­би­ции. Сре­ди его но­вых зна­ко­мых был вла­де­лец ма­га­зи­на хи­рур­ги­че­ских ин­стру­мен­тов по фа­ми­лии Ра­вэ, бель­ги­ец по на­ци­о­наль­но­сти. Неко­гда и он, и его су­пру­га обу­ча­ли от­прыс­ков про­вин­ци­аль­ных дво­рян, по­том ос­но­ва­ли свое де­ло и осе­ли в Москве. Их ше­сте­ро де­тей ро­ди­лись в Рос­сии, сре­ди них бы­ла и де­вят­на­дца­ти­лет­няя Шар­лот­та, в ко­то­рую влю­бил­ся Анри. Ес­ли он при­е­хал в Моск­ву в 1861 го­ду, а не в 1859-м, то, су­дя по все­му, ро­ман раз­ви­вал­ся стре­ми­тель­но – сва­дьба со­сто­я­лась 7 сен­тяб­ря 1862 го­да. И это при том, что, кро­ме жа­ло­ва­нья, у 23-лет­не­го – слиш­ком мо­ло­дой воз­раст, что­бы об­за­во­дить­ся се­мей­ством! – Бро­ка­ра бы­ли толь­ко пла­ны и на­деж­ды. Ви­ди­мо, он умел убеж­дать, раз де­вуш­ка по­ве­ри­ла в него, а ее ро­ди­те­ли дали со­гла­сие на брак. Они не об­ма­ну­лись: уже в сле­ду­ю­щем го­ду Анри при оче­ред­ной по­езд­ке во Фран­цию про­дал изоб­ре­тен­ный им спо­соб кон­цен­тра­ции ду­хов за 25 ты­сяч фран­ков, и не где-ни­будь, а вг рас­се, сто­ли­це фран­цуз­ской пар­фю­мер­ной про­мыш­лен­но­сти. По­го­ва­ри­ва­ют, что на ро­дине мо­ло­дой Брокар по­лу­чил очень лест­ные де­ло­вые пред­ло­же­ния, но все же пред­по­чел вер­нуть­ся в Рос­сию. Со­юз Анри и Шар­лот­ты был ис­тин­ным су­пру­же­ством – они «шли в од­ной упряж­ке» без ма­ло­го со­рок лет, де­ля труд­но­сти, на­деж­ды и три­ум­фы, по­ка смерть не раз­лу­чи­ла их... а по­жа­луй, и доль­ше, по­то­му что вдо­ва по­сле без­вре­мен­ной смер­ти му­жа взя­ла браз­ды управ­ле­ния се­мей­ным биз­не­сом в свои ру­ки и успеш­но спра­ви­лась и с этим, и со мно­гим дру­гим. Шар­лот­ту Ан­дре­ев­ну на­зы­ва­ют пер­вым рос­сий­ским мар­ке­то­ло­гом, что не вполне точ­но, ибо лю­бой обо­ро­ти­стый ку­пец так­же

был непло­хим мар­ке­то­ло­гом, но спе­ци­а­ли­стом в этой об­ла­сти она дей­стви­тель­но ста­ла ве­ли­ко­леп­ным! Ве­ла пе­ре­го­во­ры с по­став­щи­ка­ми и тор­гов­ца­ми, изу­ча­ла спрос и пред­ло­же­ние на рын­ке, со­чи­ня­ла тек­сты для ре­кла­мы. Ес­ли ожи­да­е­мый успех не при­хо­дил, не уны­ва­ла, не опус­ка­ла рук – ис­ка­ла вы­ход из по­ло­же­ния, по­сто­ян­но изоб­ре­тая что-то но­вое и ори­ги­наль­ное. Как сде­лать свою про­дук­цию из­вест­ной? Вый­ти на непо­сред­ствен­но­го по­тре­би­те­ля не че­рез ма­га­зи­ны и лав­ки, ку­да про­стой люд по­чти и не за­гля­ды­ва­ет, а че­рез яр­мар­ки и ба­за­ры, че­рез тор­гов­цев вразнос. И по­ста­вить це­ну зна­чи­тель­но ни­же, чем у кон­ку­рен­тов. Их от­лич­но сва­рен­ное и недо­ро­гое мы­ло не поль­зу­ет­ся спро­сом? Кре­стьяне пред­по­чи­та­ют хле­стать се­бя бе­ре­зо­вы­ми ве­ни­ка­ми и мыть­ся ще­ло­ком из ело­вой зо­лы, счи­тая, что с них до­воль­но и это­го?.. Но вот усто­ять пе­ред ис­ку­ше­ни­ем по­ба­ло­вать ре­бя­ти­шек за­нят­ной и при­ят­но пах­ну­щей фи­гур­кой сло­ни­ка, зай­чи­ка, рыб­ки или ку­кол­ки нелег­ко: и иг­руш­ка, и с поль­зой упо­тре­бить мож­но. Мы­лом, в точ­но­сти по­хо­жим на мор­ков­ку или све­жий зе­ле­ный огу­рец, удаст­ся разыг­рать ко­го-то из од­но­сель­чан... К то­му же и це­на за та­кое удо­воль­ствие вполне до­ступ­ная. А для де­ти­шек по­стар­ше – ку­соч­ки мы­ла с бук­ва­ми! В про­ду­ман­ную Шар­лот­той и при­вле­ка­тель­но оформ­лен­ную упа­ков­ку вкла­ды­ва­ли кар­тин­ки, ко­то­рые по­ку­па­те­ли с удо­воль­стви­ем ве­ша­ли на сте­ны, ли­сточ­ки со сти­ха­ми Кры­ло­ва и Пуш­ки­на, схе­мы вы­ши­вок кре­стом, ко­то­рые в на­ро­де на­зы­ва­ли «бро­ка­ров­ски­ми» или «мыль­ны­ми». Узо­ры бы­ли яр­кие, в ис­пол­не­нии неслож­ные, и быст­ро ста­ли неве­ро­ят­но по­пу­ляр­ны­ми. Ли­лии, пе­туш­ки, аню­ти­ны глаз­ки – это бы­ли зна­ко­мые и лю­би­мые цве­ты (хо­тя ав­тор­ство ор­на­мен­тов за­ча­стую при­над­ле­жа­ло, к при­ме­ру, гол­ланд­ским ху­дож­ни­кам). Крас­но-черные ро­зы, столь по­пу­ляр­ные и сей­час, – то­же «бро­ка­ров­ка». Вы­шив­ки кре­стом вы­тес­ня­ли тра­ди­ци­он­ные на­род­ные мо­ти­вы и тех­ни­ку. Зна­то­ки на­род­ных тра­ди­ций него­до­ва­ли, но это нов­ше­ство на ев­ро­пей­ской ча­сти Рос­сий­ской им­пе­рии при­жи­лось прак­ти­че­ски по­все­мест­но и на­дол­го. Образ­цы та­ких вы­ши­вок на­вер­ня­ка встре­чал каж­дый. «Рас­про­бо­вав» бро­ка­ров­ский про­дукт, про­стые лю­ди ста­ли его рас­ку­пать ак­тив­нее. «На­род­ное мы­ло», со­еди­няв­шее свой­ства хо­зяй­ствен­но­го и туа­лет­но­го, сто­и­ло од­ну ко­пей­ку. Оно поль­зо­ва­лось боль­шим спро­сом и в де­рев­нях, и в го­ро­де, а в 1865 го­ду на мос­ков­ской вы­став­ке рус­ских про­из­водств бы­ло удо­сто­е­но

се­реб­ря­ной ме­да­ли. Что­бы за­ку­пить опто­вые пар­тии его, тор­гов­цы по утрам вы­стра­и­ва­лись в оче­редь воз­ле фаб­ри­ки. Нашлись и охот­ни­ки под­де­лать ход­кий то­вар – при­шлось при­нять ме­ры. В Де­пар­та­мен­те тор­гов­ли и Ми­ни­стер­стве фи­нан­сов бы­ла за­ре­ги­стри­ро­ва­на осо­бая эти­кет­ка – пер­вый слу­чай мар­ки­ров­ки про­дук­ции в Рос­сии. Позд­нее, 2 ап­ре­ля 1886-го, для из­де­лий фаб­ри­ки бы­ло по­лу­че­но раз­ре­ше­ние на ис­поль­зо­ва­ние имен­ных клейм с го­су­дар­ствен­ным гер­бом Рос­сий­ской им­пе­рии. Фир­ма Бро­ка­ра ста­ла вы­пус­кать и бо­лее изыс­кан­ные и до­ро­гие сор­та мы­ла – ду­ши­стые «Ян­тар­ное», «Ме­до­вое», «Спер­ма­цет­ное», «Ро­зо­вое», поль­зо­вав­ше­е­ся осо­бым успе­хом у дам «Гре­че­ское»... Мы­ло в ви­де ша­ра под на­зва­ни­ем «Ша­ром» и уже упо­ми­нав­ше­е­ся «Огу­реч­ное» охот­но рас­ку­па­ли на су­ве­ни­ры; по­след­нее оста­ва­лось на рын­ке чет­верть ве­ка. Шар­лот­та успе­ва­ла по­ду­мать обо всем. Ко­гда в на­ча­ле 1870-х у Бро­ка­ров по­яви­лась воз­мож­ность ку­пить зем­лю в Под­мос­ко­вье, она не толь­ко на­блю­да­ла за воз­ве­де­ни­ем пре­крас­но­го уса­деб­но­го до­ма с оран­же­ре­ей и экс­пе­ри­мен­таль­ной ла­бо­ра­то­ри­ей, но и за­ня­лась обу­строй­ством ве­ли­ко­леп­но­го пар­ка и цвет­ни­ков в Са­ши­но. Рас­по­ря­ди­лась на­са­дить об­шир­ней­ший си­рен­га­рий с ред­ки­ми сор­та­ми си­ре­ни, а на окрест­ных по­лях – це­лые план­та­ции необ­хо­ди­мых для се­мей­но­го биз­не­са ду­ши­стых рас­те­ний, что по­мог­ло от­ка­зать­ся от за­ку­пок сы­рья из-за гра­ни­цы и су­ще­ствен­но уде­ше­вить про­из­вод­ство. Она за­бо­ти­лась о ра­бот­ни­ках, для ко­то­рых бы­ли по­стро­е­ны про­стор­ные до­ма, от­кры­ты ра­бо­чая сто­ло­вая, биб­лио­те­ка и шко­ла. Счи­тая, что лю­ди, со­зда­ю­щие пре- крас­ное, долж­ны и са­ми быть окру­же­ны кра­со­той, Шар­лот­та ве­ле­ла раз­бить воз­ле фаб­рич­ных кор­пу­сов клум­бы и непо­да­ле­ку вы­ко­пать пруд, ку­да пу­сти­ли пла­вать гра­ци­оз­ных ле­бе­дей. И это по­ми­мо то­го, что су­пру­ги рас­ти­ли ше­сте­рых де­тей – двух сы­но­вей и че­ты­рех до­чек, о вос­пи­та­нии и об­ра­зо­ва­нии ко­то­рых про­яв­ля­ли боль­шую за­бо­ту.

Брокар на­чи­нал свой биз­нес в на­спех пе­ре­обо­ру­до­ван­ном по­ме­ще­нии быв­ших ко­ню­шен с уче­ни­ком-по­мощ­ни­ком и под­соб­ным ра­бо­чим, рас­по­ла­гая весь­ма убо­гим ин­вен­та­рем. Про­из­во­ди­ли то­гда все­го от 60 до 120 кус­ков мы­ла в день. Од­на­ко по ме­ре воз­рас­та­ния спро­са при­шлось и шта­ты рас­ши­рять, и ис­кать бо­лее про­стор­ное по­ме­ще­ние. Бо­лее бо­га­тым стал и ас­сор­ти­мент: вско­ре кро­ме мы­ла ста­ли вы­пус­кать по­ма­ду, пуд­ру, ду­ши­стые са­ше и шам­пу­ни, при­чем в раз­ном це­но­вом диа­па­зоне. Осо­бен­но бы­ли по­пу­ляр­ны у по­ку­па­тель­ниц по­ма­да «Ру­мя­ная» и пуд­ра «Ле­бя­жий пух». Оформ­ле­нию про­дук­ции и ее про­дви­же­нию на ры­нок Шар­лот­та уде­ля­ла осо­бое вни­ма­ние. Га­зет в Москве вы­хо­ди­ло нема­ло, и прак­ти­че­ски во всех она рас­по­ря­ди­лась по­ме­щать ре­кла­му – на­до ду­мать, с уче­том вку­сов и по­треб­но­стей тех, кто то или иное из­да­ние чи­тал. На оформ­ле­ние ин­те­рье­ров и вит­рин ма­га­зи­нов (пер­вый спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный ма­га­зин был от­крыт на Ни­коль­ской ули­це в 1872 го­ду, а к кон­цу 1880-х их в Москве бы­ло уже пять) то­же не ску­пи­лись. У на­ряд­ных вит­рин со­би­рал­ся на­род, в про­дав­щи­цы на­ни­ма­ли мо­ло­дых и при­вле­ка­тель­ных жен­щин, к внеш­не­му ви­ду ко­то­рых предъ­яв­ля­ли стро­гие ­тре­бо­ва­ния:

ак­ку­рат­ная при­чес­ка, неброс­кое эле­гант­ное пла­тье или ко­стюм, бе­ло­снеж­ный крах­маль­ный во­рот­ни­чок или блуз­ка и изящ­ная обувь. В 1869-м, че­рез пять лет по­сле ре­ги­стра­ции и все­го че­рез во­семь по­сле при­ез­да в Рос­сию Ген­рих Афа­на­сье­вич от­крыл за Сер­пу­хов­ской за­ста­вой уже спе­ци­аль­но по­стро­ен­ную им «фаб­ри­ку бла­го­вон­ных то­ва­ров», ко­то­рая за­ня­ла це­лый квар­тал. Еще че­рез три го­да, ко­гда Брокар при­нял в де­ло­вые парт­неры куп­ца В.Р.Г ер­ман­на (ро­дом из Сак­со­нии), фир­ма ста­ла име­но­вать­ся То­ва­ри­ще­ством «Брокар и Ко». Ген­рих Афа­на­сье­вич был ра­чи­тель­ным и стро­гим хо­зя­и­ном, к то­му же на­сто­я­щим тру­до­го­ли­ком: вста­вал с рас­све­том и тру­дил­ся не по­кла­дая рук це­лый день. От ра­бо­чих тре­бо­вал опрят­но­сти, доб­ро­со­вест­но­сти и стро­жай­шей дис­ци­пли­ны. За про­гу­лы или, Бо­же упа­си, пьян­ство про­сто уволь­нял. А до­ро­жить ме­стом у Бро­ка­ра сто­и­ло: уж ес­ли ра­бот­ник был при­нят, то он не толь­ко по­лу­чал до­стой­ную опла­ту сво­е­го тру­да, но и про­дук­цию фаб­ри­ки по льгот­ным це­нам (уста­нов­лен­ную нор­му мы­ла – бес­плат­но), а по празд­ни­кам – непре­мен­ные по­дар­ки от хо­зя­ев. В та­кие дни, как пра­ви­ло, на­кры­ва­ли сто­лы для ра­бо­чих. Не уди­ви­тель­но, что за 55 лет су­ще­ство­ва­ния это­го пред­при­я­тия на нем не слу­чи­лось ни од­ной за­ба­стов­ки.

Прак­ти­че­ски вся ор­га­ни­за­ци­он­ная и ре­клам­ная часть ра­бо­ты ло­жи­лась на пле­чи

Шар­лот­ты и тех, ко­го она на­ни­ма­ла се­бе в по­мощ­ни­ки. Мечтой, це­лью и при­зва­ни­ем Ген­ри­ха Афа­на­сье­ви­ча бы­ло со­зда­ние аро­ма­тов. Он чув­ство­вал се­бя ху­дож­ни­ком, твор­цом – и, несо­мнен­но, та­ко­вым и яв­лял­ся. Уде­лял он так­же боль­шое вни­ма­ние изу­че­нию опы­та кол­лег, для че­го ча­сто ез­дил за гра­ни­цу. Од­на­ко со­здать пусть да­же са­мый чу­дес­ный пар­фюм бы­ло недо­ста­точ­но – нуж­но бы­ло еще его вы­год­но про­дать. И труд­но ска­зать, чья за­слу­га – му­жа или же­ны – бы­ла в успе­хе их биз­не­са боль­ше: без Шар­лот­ты тво­ре­ния Анри бы­ли бы из­вест­ны очень огра­ни­чен­но­му чис­лу лю­дей, а без Анри нече­го бы­ло бы про­да­вать Шар­лот­те. В Рос­сий­ской им­пе­рии наи­боль­шим спро­сом поль­зо­ва­лась про­дук­ция фран- цуз­ских фирм, но она бы­ла по кар­ма­ну толь­ко бо­лее или ме­нее со­сто­я­тель­ным лю­дям. Сле­до­ва­ло ре­шить сра­зу несколь­ко за­дач: ми­ни­ми­зи­ро­вать за­тра­ты, что­бы сде­лать ду­хи и оде­ко­ло­ны до­ступ­ны­ми ши­ро­ким кру­гам, на­ла­дить по­сто­ян­ные свя­зи с за­ру­беж­ны­ми по­став­щи­ка­ми сы­рья (по­ка еще не бы­ло рас­ти­тель­но­го сво­е­го), при­ду­мать но­вые мар­ке­тин­го­вые хо­ды... Брокар оче­ред­ной раз от­пра­вил­ся за ру­беж – за­клю­чать кон­трак­ты, бе­се­до­вать с кол­ле­га­ми. Так­же необ­хо­ди­мо бы­ло по­сто­ян­но участ­во­вать в вы­став­ках в Рос­сии ие вро­пе и за­во­е­вы­вать при­зы – это счи­та­лось хо­ро­шей ре­кла­мой. Су­пру­ги меч­та­ли о ста­ту­се при­двор­но­го по­став­щи­ка для сво­ей фир­мы. В 1873 го­ду ожи­дал­ся при­езд в Моск­ву до­че­ри им­пе­ра­то­ра Алек­сандра II –

­Ма­рии Алек­сан­дров­ны. К это­му со­бы­тию Брокар при­го­то­вил пре­лест­ный и за­по­ми­на­ю­щий­ся су­ве­нир: бу­кет вос­ко­вых, очень по­хо­жих на жи­вые цве­тов, каж­дый из ко­то­рых ис­то­чал свой неж­ный аро­мат. Ве­ли­кая княж­на бы­ла тро­ну­та, оча­ро­ва­на, и вско­ре То­ва­ри­ще­ство «Брокар и Ко» по­лу­чи­ло во­жде­лен­ный ста­тус «По­став­щи­ка Ее Им­пе­ра­тор­ско­го Вы­со­че­ства Ве­ли­кой Кня­ги­ни Ма­рии Алек­сан­дров­ны, гер­цо­ги­ни Эдин­бург­ской», что бы­ло очень се­рьез­ным при­зна­ни­ем за­слуг и упо­ми­на­ние о чем от­ныне кра­со­ва­лось, как и ин­фор­ма­ция о при­суж­ден­ных вы­ста­воч­ных на­гра­дах, на всех «раз­вер­ну­тых» ре­клам­ных объ­яв­ле­ни­ях фир­мы. То­гда же, в се­ми­де­ся­тые, Шар­лот­та при­ду­ма­ла про­да­вать пар­фюм в кро­шеч­ных фла­ко­нах-проб­ни­ках. При­об­ре­сти их бы­ло лег­че, а уж ес­ли аро­мат по-на­сто­я­ще­му нра­вил­ся и удо­ста­и­вал­ся ком­пли­мен­тов, непре­мен­но хо­те­лось ку­пить фла­кон по­боль­ше... Этот ме­тод успеш­но при­ме­ня­ют по сей день, но «пер­во­от­кры­ва­те­лем» бы­ла Шар­лот­та Брокар. Она же ко дню от­кры­тия оче­ред­но­го фир­мен­но­го ма­га­зи­на, на сей раз на Бир­же­вой пло­ща­ди в Ки­тай-го­ро­де, рас­по­ря­ди­лась под­го­то­вить и ши­ро­ко про­анон­си­ро­вать на­бор из де­ся­ти про­дук­тов (ду­хи, оде­ко­лон, мы­ло, по­ма­да, крем, ду­ши­стое са­ше...) в на­ряд­ной по­да­роч­ной ко­роб­ке – и все­го за один рубль! Обра­зо­ва­лось фор­мен­ное стол­по­тво­ре­ние, при­шлось оста­но­вить про­да­жу и вы­звать на­ряд по­ли­ции. Бы­ло рас­про­да­но 2 000 на­бо­ров, а же­ла­ю­щих при­об­ре­сти их бы­ло на­мно­го боль­ше. Этот и дру­гие по­доб­ные на­бо­ры поль­зо­ва­лись боль­шой по­пу­ляр­но­стью и про­да­ва­лись еще мно­го лет. Фир­ма от­зы­ва­лась и на со­бы­тия, про­ис­хо­див­шие в ми­ре. Так, в честь взя­тия Плев­ны во вре­мя рус­ско- ту­рец­кой вой­ны 1877-78 го­дов бы­ли вы­пу­ще­ны по­ма­да и мы­ло «Бу­кет Плев­ны». К кон­цу вось­ми­де­ся­тых го­до­вой обо­рот То­ва­ри­ще­ства до­стиг по­лу­мил­ли­о­на руб­лей, но су­пру­ги не со­би­ра­лись оста­нав­ли­вать­ся на до­стиг­ну­том.

Для Все­рос­сий­ской про­мыш­лен­но-ху­до­же­ствен­ной вы­став­ки, про­хо­див­шей в Москве в 1882 го­ду, был со­ору­жен це­лый вну­ши­тель­ный ком­плекс зда­ний и мно­го­чис­лен­ных па­ви­льо­нов (толь­ко част­ных бы­ло 36). Свою про­дук­цию пред­став­ля­ли 6 000 участ­ни­ков, сре­ди них и Брокар. И вот его-то про­дук­ция, а точ­нее, спо­соб, ко­то­рым «Цве­точ­ный оде­ко-

лон» был пред­став­лен пуб­ли­ке, стал из­ве­стен да­ле­ко за пре­де­ла­ми Рос­сий­ской им­пе­рии. «Но в осо­бен­но­сти вос­хи­щал всех се­реб­ря­ный фон­тан, устро­ен­ный в цен­тре и изоб­ра­жав­ший пас­туш­ку, сто­я­щую по­сре­ди бос­ке­та; из фон­та­на непре­рыв­но би­ла струй­ка фи­ал­ко­вой во­ды, сте­кая с ме­ло­дич­ным жур­ча­ни­ем в ме­тал­ли­че­ский бас­сейн. Во­круг рас­про­стра­ня­лось чу­дес­ное бла­го­уха­ние, и да­мы, про­хо­дя ми­мо фон­та­на, сма­чи­ва­ли в нем но­со­вые плат­ки...» Нет, это не опи­са­ние де­мон­стра­ции оде­ко­ло­на Бро­ка­ра на вы­став­ке, а ци­та­та из романа Эми­ля Зо­ля «Дам­ское сча­стье». И, по­хо­же, вдох­но­вил

пи­са­те­ля имен­но рас­сказ об оче­ред­ном ре­клам­ном трю­ке изоб­ре­та­тель­ной Шар­лот­ты, по­то­му что ро­ман как раз на­хо­дил­ся в ра­бо­те и вы­шел в сле­ду­ю­щем го­ду. Пе­ред па­ви­льо­ном мос­ков­ской фаб­ри­ки бла­го­вон­ных то­ва­ров «Брокар и Ко» в са­мом де­ле был уста­нов­лен фон­тан с оде­ко­ло­ном, и его аро­мат власт­но ма­нил по­се­ти­те­лей. Да­мы дей­стви­тель­но сма­чи­ва­ли в ду­ши­стых стру­ях свои но­со­вые пла­точ­ки и пер­чат­ки, неко­то­рые да­же преду­смот­ри­тель­но за­хва­ти­ли с со­бой ма­лые ем­ко­сти, что же ка­са­ет­ся по­гру­жен­ных в фон­тан пи­джа­ков, то это, ра­зу­ме­ет­ся, вы­мы­сел, ибо фон­тан все же нель­зя бы­ло срав­нить с его мас­сив­ны­ми улич­ны­ми и пар­ко­вы­ми по­до­би­я­ми, ско­рее он на­по­ми­нал фон­тан­чик для пи­тья. Од­на­ко та­кие ле­ген­ды го­во­рят о мно­гом. А глав­ное – ре­клам­ная ак­ция про­из­ве­ла эф­фект, за­пом­ни­лась и со­слу­жи­ла от­лич­ную служ­бу: «Цве­точ­ный оде­ко­лон» вско­ре по­лу­чил та­кое ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние и вы­пуск его на­столь­ко воз­рос, что за­ни­мал­ся его из­го­тов­ле­ни­ем от­дель­ный цех. На этой вы­став­ке То­ва­ри­ще­ство бы­ло удо­сто­е­но зо­ло­той ме­да­ли, а о зна­ме­ни­том фон­тане, го­во­ря о Бро­ка­ре, в обя­за­тель­ном по­ряд­ке упо­ми­на­ют до сих пор. И все же, не­смот­ря на от­лич­ное ка­че­ство пар­фю­мер­ной про­дук­ции Бро­ка­ра, не­смот­ря на все по­лу­чен­ные им при­зы и пре­мии на меж­ду­на­род­ных вы­став­ках (Ант­вер­пен, Па­риж, Бар­се­ло­на, Ниц­ца, Одес­са, Чи­ка­го...), рос­сий­ские по­тре­би­те­ли упор­но про­дол­жа­ли счи­тать, что про­из­ве­ден­ная в оте­че­стве про­дук­ция – не че­та фран­цуз­ской, и охот­нее за­ку­па­ли пусть бо­лее до­ро­гие, но за­ве­зен­ные пар­фю­мы. Это огор­ча­ло Ген­ри­ха Афа­на­сье­ви­ча, но по­де­лать он ни­че­го не мог. Со­глас­но од­ной из вер­сий, на дерз­кую про­во­ка­цию ре­ши­лись Шар­лот­та и быв­ший по­мощ­ник, а те­перь уже парт­нер на­ше­го ге­роя Алек­сей Ива­но­вич Бур­да­ков, и про­ве­ли ее, не ста­вя в из­вест­ность ни­ко­го. За­ку­пив пар­тию ду­хов из­вест­ной фран­цуз­ской фир­мы, они пе­ре­ли­ли со­дер­жи­мое в бро­ка­ров­ские фла­ко­ны, а во фран­цуз­ские на­ли­ли «свои» ду­хи. И вы­ста­ви­ли на про­да­жу то и дру­гое. По­ку­па­те­ли охот­но рас­ку­па­ли и го­ря­чо на­хва­ли­ва­ли «фран­цуз­ские» ду­хи, не до­га­ды­ва­ясь о под­мене. Бра­ли и те, что бы­ли в бро­ка­ров­ских фла­ко­нах, но оста­ва­лись до­воль­ны не все, а неко­то­рые, разо­ча­ро­вав­шись, позд­нее да­же вер­ну­ли их в ма­га­зин. Спу­стя неде­лю-дру­гую фир­ма Бро­ка­ра по­ме­сти­ла в га­зе­тах по­дроб­ный рас­сказ о на­ме­рен­ном под­ло­ге и о том, ра­ди че­го он был сде­лан. Скан­дал вы­шел гром­кий, че­го, соб­ствен­но, и до­би­ва­лась

Шар­лот­та Ан­дре­ев­на. Цель бы­ла до­стиг­ну­та: лю­дям ста­ло яс­но, что без­огляд­но пре­кло­нять­ся пе­ред фран­цуз­ской эти­кет­кой по­про­сту глу­по... К го­дов­щине се­реб­ря­ной сва­дьбы Ген­рих Афа­на­сье­вич пре­под­нес су­пру­ге свой оче­ред­ной ше­девр – ду­хи «Пер­сид­ская си­рень». На Все­мир­ной вы­став­ке в Па­ри­же они по­лу­чи­ли боль­шую зо­ло­тую ме­даль. Их на­зы­ва­ли «чу­дом из чу­дес» – ведь пе­ре­не­сти в пар­фюм аро­мат си­ре­ни, да еще сде­лав его стой­ким, не уда­ва­лось ни­ко­му, это по­про­сту невоз­мож­но. Бро­ка­ру со­зда­ние аро­ма­та сто­и­ло несколь­ких лет упор­но­го тру­да – но он до­стиг це­ли! Как го­во­рят, Брокар до кон­ца жиз­ни не на­учил­ся сво­бод­но изъ­яс­нять­ся по­рус­ски, хо­тя по­ни­мал, ра­зу­ме­ет­ся, все. В се­мье го­во­ри­ли на двух язы­ках – Шар­лот­та Ан­дре­ев­на вла­де­ла рус­ским сво­бод­но, зна­ли рус­ский и их де­ти. Но Брокар оста­вал­ся при­вер­жен сво­им кор­ням, ве­ру на пра­во­слав­ную не сме­нил, хо­тя, к при­ме­ру, охот­но от­ме­чал на­ря­ду с ка­то­ли­че­ски­ми «рус­ские» Рож­де­ство и Пас­ху не толь­ко на фа­б­ри­ке, где ра­бо­та­ли по боль­шей ча­сти имен­но пра­во­слав­ные, но и до­ма. Од­на­ко его де­ти всту­пи­ли в бра­ки с чле­на­ми фран­цуз­ско­го со­об­ще­ства им­ми­гран­тов, да и во­об­ще свя­зи эти, как го­во­ри­лось вы­ше, бы­ли необык­но­вен­но креп­ки­ми. Оба сы­на Бро­ка­ров, Алек­сандр и Эмиль, про­жи­ли несколь­ко лет в Про­ван­се у сво­е­го де­да по от­цу. Они обу­ча­лись в пре­стиж­ных учеб­ных за­ве­де­ни­ях; посколь­ку не толь­ко счи­та­лись, но и чув­ство­ва­ли се­бя фран­цуз­ски­ми граж­да­на­ми, то и в ар­мии от­слу­жи­ли в этой стране. А за­тем вер­ну­лись к от­цу в Моск­ву и при­сту­пи­ли к ра­бо­те на се­мей­ной фа­б­ри­ке. Сам Брокар был из­ве­стен во Фран­ции – он был чле­ном несколь­ких бла­го­тво­ри-

«Вы­ез­жая из Рос­сии за гра­ни­цу, пе­ре­жи­ва­ешь ощу­ще­ние, буд­то снял с се­бя гряз­ную со­роч­ку и на­дел чи­стую, – пи­сал Брокар жене из Па­ри­жа. – Во­об­ще срав­не­ние усло­вий жиз­ни в Рос­сии с усло­ви­я­ми жиз­ни во Фран­ции го­во­рит в поль­зу по­след­ней. Па­риж, как все­гда, очень ожив­лен, и во­об­ще при срав­не­нии с Рос­си­ей по­лу­ча­ет­ся впе­чат­ле­ние, буд­то мы в Рос­сии все спим» ФРАНЦУЗ В РОС­СИИ, РУС­СКИЙ ВО ФРАН­ЦИИ

тель­ных ор­га­ни­за­ций, ви­це-пре­зи­ден­том фран­цуз­ско­го об­ще­ства вза­и­мо­по­мо­щи и ос­но­ва­те­лем биб­лио­гра­фи­че­ско­го клу­ба. Ко­гда поз­во­ля­ли де­ла, Ген­рих Афа­на­сье­вич с удо­воль­стви­ем по­се­щал ро­ди­ну, мно­го пу­те­ше­ство­вал. По его вы­ра­же­нию, он чув­ство­вал се­бя «фран­цу­зом в Рос­сии и рус­ским во Фран­ции». Же­лая хоть немно­го по­зна­ко­мить со­оте­че­ствен­ни­ков с на­ро­да­ми, на­се­ляв­ши­ми гро­мад­ную Рос­сий­скую им­пе­рию, он вы­пу­стил се­рию из две­на­дца­ти от­кры­ток с изоб­ра­же­ни­ем пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных на­род­но­стей, их одеж­ды, жи­лищ и за­ня­тий. Шар­лот­та, ро­див­ша­я­ся и вы­рос­шая в Рос­сии, мно­го спо­соб­ство­ва­ла по­ни­ма­нию му­жем рус­ской куль­ту­ры и при­зна­нию ее тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей, что, ко­неч­но, бы­ло необ­хо­ди­мо: ведь две тре­ти сво­ей жиз­ни Брокар про­жил имен­но здесь, здесь он со­сто­ял­ся как ху­дож­ник, тво­рец и успеш­ный биз­нес­мен, да и про­дук­цию про­из­во­дил по боль­шей ча­сти имен­но для рос­сий­ско­го по­тре­би­те­ля. На во­прос же­ны, не хо­тел бы он вер­нуть­ся на ро­ди­ну, от­ве­тил, что вер­нет­ся ту­да уми­рать, но ра­бо­тать и жить мо­жет толь­ко в Рос­сии.

Еще од­на грань на­ше­го ге­роя – его де­я­тель­ность как кол­лек­ци­о­не­ра и ме­це­на­та. Со­би­рал он свое «ста­рье», как сам его на­зы­вал, мно­го лет. Ху­до­же­ствен­но­го об­ра­зо­ва­ния не имел, вос­пол­нял его са­мо­об­ра­зо­ва­ни­ем. На­ча­лось увле­че­ние в 1872 го­ду, ко­гда Брокар по слу­чаю ку­пил несколь­ко кар­тин фла­манд­ской шко­лы – и «за­бо­лел» со­би­ра­тель­ством на­дол­го. Ску­пал и у ан­ти­ква­ров, и на Су­ха­рев­ском рын­ке. Мно­гие из кар­тин нуж­да­лись в ре­став­ра­ции, неко­то­рые он ре­ста­ври­ро­вал соб­ствен­но­руч­но, ино­гда вно­ся кор­рек­ти­вы. Так, на од­ной кар­тине но­вый вла­де­лец за­кра­сил лиш­не­го, по его мне­нию, ко­та, а на дру­гой умень­шил нескром­ное де­коль­те у да­мы. Страст­но был

увле­чен Ген­рих Афа­на­сье­вич пе­ре­дел­кой ста­рин­ной брон­зы. Как вспо­ми­нал

Алек­сей Алек­сан­дро­вич Бахру­шин, ку­пец, ме­це­нат и со­би­ра­тель те­ат­раль­ной ста­ри­ны, он по­ку­пал ста­рин­ные под­свеч- ни­ки и раз­би­рал их, «что­бы со­брать по сво­е­му вку­су: вер­хуш­ку и ро­зет­ку од­но­го под­свеч­ни­ка при­вер­ты­ва­ет к дру­го­му, к ко­то­ро­му она, по его мне­нию, луч­ше идет, и на­обо­рот».

Кро­ме кар­тин, скульп­тур, по­су­ды и укра­ше­ний, по­се­ти­те­ли вы­став­ки мог­ли лю­бо­вать­ся на­ряд­ной го­сти­ной вре­мен Лю­до­ви­ка XVI с эф­фект­ной ин­кру­ста­ци­ей че­ре­па­хой, пер­ла­мут­ром и сло­но­вой ко­стью, ком­нат­ным гар­ни­ту­ром из брон­зы и бе­ло­го мра­мо­ра, ита­льян­ской ме­бе­лью XVII ве­ка и мно­гим дру­гим

Он во всем ру­ко­вод­ство­вал­ся преж­де все­го соб­ствен­ны­ми вку­са­ми и сим­па­ти­я­ми, при­об­ре­тая с рав­ным удо­воль­стви­ем ста­рин­ный ши­фо­ньер фран­цуз­ской ко­ро­ле­вы, бес­цен­ную ин­ку­на­бу­лу или чаш­ку мей­сен­ско­го фар­фо­ра. Ему по­счаст­ли­ви­лось со­брать ред­кост­ные ми­ни­а­тю­ры на ко­сти, ак­ва­ре­ли с ви­да­ми ста­рой Моск­вы, бы­ли в его кол­лек­ции да­же фрес­ки из Па­ле-ро­я­ля. Он ску­пал, не ску­пясь, го­бе­ле­ны и тка­ни, ча­сы и та­ба­кер­ки раз­ных стран и эпох, ве­е­ра и ко­шель­ки, хру­сталь и стек­ло рус­ских фаб­рик. Во вре­мя его от­лу­чек мос­ков­ские ан­ти­ква­ры вы­бра­сы­ва­ли на при­лав­ки по­боль­ше то­ва­ра, уго­ва­ри­вая по­ку­па­те­лей: «По­ку­пай­те, по­ка Бро­ка­ра нет в Москве, а при­е­дет, вы их и не най­де­те, да и це­ну-то он даст дру­гую – мно­го до­ро­же». В 1891 го­ду в Верх­них тор­го­вых ря­дах (те­перь зда­ние ГУМА) бы­ла от­кры­та «Изящ­ная га­ле­рея Бро­ка­ра», где по­се­ти­те­ли мог­ли лю­бо­вать­ся по­лот­на­ми фран­цуз­ских, фла­манд­ских, гол­ланд­ских, немец­ких, ита­льян­ских, ис­пан­ских, ан­глий­ских ху­дож­ни­ков XV-XIX ве­ков, сот­ня­ми ста­рин­ных икон раз­ных школ, со­бра­ни­ем ста­рин­ной брон­зы, хру­ста­ля, го­бе­ле­нов, ме­бе­ли, муж­ских и жен­ских укра­ше­ний... Все­го кол­лек­ция на­счи­ты­ва­ла бо­лее 6000 про­из­ве­де­ний ис­кус­ства. Вы­став­ка име­ла боль­шой успех. Бахру­шин вос­тор­гал­ся: «Это же ред­ко­сти, до­стой­ные Эр­ми­та­жа!» По объ­е­му и цен­но­сти га­ле­рею Бро­ка­ра дей­стви­тель­но ста­ви­ли на тре­тье ме­сто по­сле Эр­ми­та­жа и Тре­тья­ков­ской га­ле­реи. Все по­лу­чен­ные за вход­ные би­ле­ты день­ги Ген­рих Афа­на­сье­вич по­жерт­во­вал на бла­го­тво­ри­тель­ность. Неко­то­рые со­вре­мен­ни­ки упре­ка­ли Бро­ка­ра в ску­по­сти, что неспра­вед­ли­во: он под­дер­жи­вал Об­ще­ство мос­ков­ских биб­лио­гра­фов, неод­но­крат­но жерт­во­вал на раз­ви­тие рос­сий­ской ар­хео­ло­гии, был щедр по от­но­ше­нию к ра­бот­ни­кам сво­их пред­при­я­тий. Но, как ис­тин­ный француз, был рас­чет­лив, праг­ма­ти­чен, и уж точ­но не скло­нен швы­рять день­ги на ве­тер или про­ма­ты­вать их с цы­ган­ка­ми в ка­ба­ках. А это встре­ча­ло по­ни­ма­ние да­ле­ко не у всех рус­ских куп­цов. В 1897-м Брокар по­да­рил Им­пе­ра­тор­ско­му Исто­ри­че­ско­му му­зею цен­ное со­бра­ние древ­но­стей из кур­га­нов Мос­ков­ской гу­бер­нии и свою ма­сон­скую кол­лек­цию: ор­де­на, кар­ти­ны, ма­сон­ские зна­ки (все­го свы­ше 70 на­име­но­ва­ний). По­сле кон­чи­ны Ген­ри­ха Афа­на­сье­ви­ча его вдо­ва от­кры­ла в сво­ем особ­ня­ке на Мыт­ной ули­це Музей име­ни Бро­ка­ра. Впо­след­ствии кол­лек­ция пе­ре­шла к сы­ну, Алек­сан­дру Бро­ка­ру, ко­то­рый не толь­ко про­дол­жил де­ло от­ца на фа­б­ри­ке, но и за­ни­мал­ся по­пол­не­ни­ем его ху­до­же­ствен­но­го со­бра­ния. По­сле ре­во­лю­ции в том же особ­ня­ке был от­крыт Музей ста­ри­ны, еще че­рез несколь­ко лет он был за­крыт, и боль­шая часть пред­ме­тов по­сту­пи­ла вг осу­дар­ствен­ный му­зей­ный фонд, бы­ла рас­пре­де­ле­на по му­зе­ям стра­ны и в Ан­ти­квар­ный экс­перт­ный фонд, от­ку­да про­сто рас­про­да­на... Ныне остат­ки кол­лек­ции Бро­ка­ра хра­нят­ся в Тре­тья­ков­ской га­ле­рее и в Му­зее изоб­ра­зи­тель­ных ис­кусств име­ни А.С. Пуш­ки­на. Анри Брокар скон­чал­ся 3 де­каб­ря 1900 го­да от бо­лез­ни пе­че­ни в Кан­нах, ку­да не­за­дол­го до это­го уехал ле­чить­ся, и, со­глас­но сво­ей по­след­ней во­ле, был по­гре­бен в фа­миль­ном скле­пе в го­ро­де Про­вен в 90 км от Па­ри­жа. Он вер­нул­ся на ро­ди­ну, как и со­би­рал­ся.

Сле­ва на­пра­во: эти­кет­ка «Цве­точ­но­го оде­ко­ло­на» фир­мы Рал­ле и га­зет­ная ре­кла­ма ее про­дук­ции с ви­дом вит­рин фир­мен­но­го ма­га­зи­на

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.