ВЫ­ХОД АР­ТИ­СТА

Lichnosti - - News -

«Мно­гие пи­са­те­ли по­вест­во­ва­ли о Не­роне; од­ни из них, ко­то­рым он ока­зы­вал бла­го­де­я­ния, из при­зна­тель­но­сти к нему из­вра­ща­ли ис­ти­ну, дру­гие из нена­ви­сти и враж­ды на­столь­ко на­лга­ли на него, что не за­слу­жи­ва­ют ни­ка­ко­го из­ви­не­ния», – пи­сал хо­ро­шо осве­дом­лен­ный и пре­тен­до­вав­ший на объ­ек­тив­ность со­вре­мен­ник им­пе­ра­то­ра Ио­сиф Фла­вий. Тру­ды этих «мно­гих» не со­хра­ни­лись; их пе­ре­ска­зы­ва­ли близ­ко к тек­сту Та­цит, Све­то­ний, Ди­он Кас­сий и дру­гие ан­тич­ные ис­то­ри­ки бо­лее позд­не­го вре­ме­ни, не слиш­ком за­бо­тясь о до­сто­вер­но­сти, за­то лю­бу­ясь од­ни­ми и те­ми же мо­мен­та­ми, анек­до­та­ми и кры­ла­ты­ми фра­за­ми. Вплоть до фи­наль­ной – квинт­эс­сен­ции экс­цен­трич­но­го и жут­ко­ва­то­го об­ра­за: «Qualis artifex pereo». «Ка­кой ве­ли­кий ар­тист по­ги­ба­ет!»

Ди­зайн: Ири­на Ши­я­нов­ская

Он ро­дил­ся на рас­све­те, «так что лу­чи вос­хо­дя­ще­го солн­ца кос­ну­лись его ед­ва ль не рань­ше, чем зем­ли»; по­это­му его бо­же­ством стал Апол­лон, по­кро­ви­тель ис­кусств. Мла­де­нец был ры­жий, как и его пред­ки из ро­да До­ми­ци­ев, до во­лос ко­то­рых, по ле­ген­де, до­тро­ну­лись неко­гда близнецы-ди­о­с­ку­ры. На­зва­ли его Лу­ций, по­то­му что в роду че­ре­до­ва­лись два име­ни, Лу­ций и Гней, а его от­ца зва­ли Гней До­ми­ций Аге­но­барб. Лу­ций До­ми­ций Аге­но­барб по­явил­ся на свет 15 ян­ва­ря 37 го­да, в са­мом на­ча­ле прав­ле­ния им­пе­ра­то­ра Гая Юлия Це­за­ря, бо­лее из­вест­но­го под про­зви­щем Ка­ли­гу­ла. Ма­те­рью но­во­рож­ден­но­го бы­ла

Юлия Агрип­пи­на Млад­шая, сест­ра им­пе­ра­то­ра, а по сов­ме­сти­тель­ству, как сплет­ни­ча­ли древ­ние ис­то­ри­ки, его лю­бов­ни­ца – Ка­ли­гу­ла не гну­шал­ся ин­це­ста. Впро­чем, сво­их се­стер, буд­то бы ули­чен­ных в за­го­во­ре про­тив него (а за­од­но и об­ви­нен­ных в раз­вра­те), он вско­ре со­слал на Пон­ци­ан­ские ост­ро­ва, где они за­ра­ба­ты­ва­ли се­бе на жизнь, ны­ряя за мор­ски­ми губ­ка­ми. По­ка его мать бы­ла в ссыл­ке, ма­лень­кий Лу­ций жил с отцом то вр име, то на его

вил­лах, а ко­гда в 40 го­ду Гней До­ми­ций Аге­но­барб скон­чал­ся, маль­чи­ка за­бра­ла к се­бе тет­ка До­ми­ция Ле­пи­да. 24 ян­ва­ря 41-го за­го­вор­щи­ки за­ко­ло­ли Ка­ли­гу­лу. Сво­ей кре­а­ту­ры у них не бы­ло, и сле­ду­ю­щим им­пе­ра­то­ром стал бли­жай­ший род­ствен­ник преды­ду­ще­го – его дя­дя Клав­дий, счи­тав­ший­ся в се­мье ду­рач­ком. Тем не ме­нее, он был же­нат уже в тре­тий раз, на Ва­ле­рии Мес­са­лине, из­вест­ной, со­глас­но ле­ген­де, склон­но­стью к без­удерж­но­му раз­вра­ту. Она ро­ди­ла Клав­дию двух де­тей – Бри­тан­ни­ка и Ок­та­вию. В 48 го­ду Мес­са­ли­на и ее лю­бов­ник Гай Си­лий ор­га­ни­зо­ва­ли за­го­вор про­тив Клав­дия: пла­ны за­го­вор­щи­ков бы­ли рас­кры­ты, ви­нов­ные уби­ты по при­ка­зу им­пе­ра­то­ра. Осво­бо­див­ше­е­ся ме­сто ав­гу­сты, же­ны пра­ви­те­ля, с три­ум­фом за­ня­ла Агрип­пи­на Млад­шая, по­сле ги­бе­ли Ка­ли­гу­лы вер­нув­ша­я­ся из ссыл­ки. «Всем ста­ла за­прав­лять жен­щи­на, ко­то­рая вер­ши­ла де­ла­ми рим­ской дер­жа­вы от­нюдь не по­буж­да­е­мая раз­нуз­дан­ным свое­во­ли­ем, как Мес­са­ли­на; она дер­жа­ла уз­ду креп­ко на­тя­ну­той, как ес­ли бы та на­хо­ди­лась в муж­ской руке», – пи­сал Та­цит. Эта жен­щи­на бы­ла твер­до на­ме­ре­на сде­лать им­пе­ра­то­ром Ри­ма сво­е­го сы­на.

Агрип­пи­на на­сто­я­ла на том, что­бы Клав­дий усы­но­вил Лу­ция, и маль­чик, став па­сын­ком им­пе­ра­то­ра, сме­нил имя: те­перь его зва­ли Ти­бе­рий Клав­дий Друз Гер­ма­ник Це­зарь. К этим име­нам при­ба­ви­лось ро­до­вое имя Клав­дия (впро­чем, его ни­кто так не на­зы­вал) – Не­рон. Мать оза­бо­ти­лась и тем, что­бы ее сын по­лу­чил хо­ро­ше­го на­став­ни­ка: им стал фи­ло­соф Лу­ций Ан­ней Се­не­ка, воз­вра­щен­ный из ссыл­ки на ост­ро­ве Кор­си­ка, ку­да его от­пра­ви­ла Мес­са­ли­на. Кро­ме него, маль­чи­ка обу­ча­ли два гре­ка, Алек­сандр их аст­ре­мон (по­след­ний за­ве­до­вал Алек­сан­дрий­ской биб­лио­те­кой): зна­ние гре­че­ской куль­ту­ры и язы­ка счи­та­лось в то­гдаш­нем Ри­ме при­зна­ком на­сто­я­щей уче­но­сти. Еще маль­чи­ком Не­рон успеш­но участ­во­вал, управ­ляя ко­лес­ни­цей, в Сто­лет­них иг­рах, про­во­ди­мых раз в век. Глав­ны­ми со­пер­ни­ка­ми юно­го Не­ро­на на пу­ти к им­пе­ра­тор­ско­му ти­ту­лу бы­ли де­ти Клав­дия от Мес­са­ли­ны, Бри­тан­ник и Ок­та­вия. Воспользовавшись тем, что ее сын был немно­го старше свод­но­го бра­та, вы­ше ро­стом и шире в пле­чах, Агрип­пи­на на­сто­я­ла на том, что­бы три­на­дца­ти­лет­ний Не­рон на­дел муж­скую тогу: обыч­но

этот об­ряд со­вер­шен­но­ле­тия юно­ши про­хо­ди­ли в шест­на­дцать. Бри­тан­ник в дет­ской то­ге вы­гля­дел ря­дом с ним блед­но. Ви­ди­мо, же­лая са­мо­утвер­дить­ся, он по­про­бо­вал на­зы­вать Не­ро­на преж­ним име­нем, Аге­но­бар­бом – но тот за сло­вом в кар­ман не по­лез, на­мек­нув на со­мни­тель­ность про­ис­хож­де­ния Бри­тан­ни­ка – все ведь пом­ни­ли, ка­кой бы­ла его мать! Агрип­пи­на же взяла си­ту­а­цию под кон­троль и пол­но­стью за­ме­ни­ла вос­пи­та­те­лей и охра­ну маль­чи­ка, окру­жив его сво­и­ми людь­ми. С Ок­та­ви­ей все бы­ло еще про­ще. Ко­гда Не­ро­ну ис­пол­ни­лось шест­на­дцать лет, его на ней по на­сто­я­нию ма­те­ри же­ни­ли. Прав­да, по­го­ва­ри­ва­ли, что юно­ша был ре­ши­тель­но про­тив это­го бра­ка, и Ок­та- вию, к ко­то­рой рань­ше был рав­но­ду­шен, по­сле та­ко­го при­нуж­де­ния воз­не­на­ви­дел. Для тре­ни­ров­ки перед бу­ду­щи­ми обя­зан­но­стя­ми им­пе­ра­то­ра Не­рон вы­сту­пал в су­де в ка­че­стве пре­фек­та Ри­ма. Клав­дий за­пре­тил вы­став­лять на суд па­сын­ка се­рьез­ные про­блем­ные де­ла, но Агрип­пи­на бы­ла дру­го­го мнения: она по­слаб­ле­ний сыну не да­ва­ла и до­би­лась, что­бы он раз­би­рал дей­стви­тель­но сложные проблемы и кон­флик­ты, в том чис­ле гео­по­ли­ти­че­ские. Не­рон справ­лял­ся – ве­ро­ят­но, с по­силь­ной по­мо­щью Се­не­ки. Тем вре­ме­нем Клав­дий, на ко­то­ро­го имел се­рьез­ное вли­я­ние воль­но­от­пу­щен­ник Нар­цисс, об­ла­чил и под­рост­ка Бри­тан­ни­ка в муж­скую тогу и стал от­кры­то вы­ра-

жать недо­воль­ство Не­ро­ном. «Рим­ско­му на­ро­ду ну­жен на­сто­я­щий це­зарь!» – буд­то бы ска­зал он. По­это­му Агрип­пине при­ш­лось дей­ство­вать быст­ро.

В ок­тяб­ре 54 го­да, ко­гда Нар­цисс за­бо­лел и уехал из го­ро­да ле­чить­ся на во­ды, им­пе­ра­тор Клав­дий ско­ро­по­стиж­но скон­чал­ся. Боль­шин­ство ан­тич­ных ис­то­ри­ков утвер­жда­ли, что на­ка­нуне он по­ел свое лю­би­мое блю­до из белых гри­бов, от ко­то­ро­го Не­рон от­ка­зал­ся, а перед тем Агрип­пи­на на­нес­ла ви­зит Ло­ку­сте, про­фес­си­о­наль­ной отра­ви­тель­ни­це, чьи­ми услу­га­ми уже поль­зо­ва­лась, устра­няя вра­гов. Се­не­ка, впро­чем, изящ­но вбро­сил дру­гую вер­сию, со­чи­нив по­э­му «Апо­фе­оз бо­же­ствен­но­го Клав­дия»; ис­то­рик Ди­он Кас­сий вме­сто сло­ва «апо­фе­о­сис» (обо­жеств­ле­ние) ис­поль­зо­вал «апо­ко­ло­кин­то­сис» – «отык­в­ле­ние». В этой из­де­ва­тель­ской по­э­ме Клав­дий уми­рал от об­жор­ства и по­сле смер­ти пре­вра­щал­ся в тык­ву. Смерть Клав­дия несколь­ко дней скры­ва­ли – рим­ля­нам со­об­ща­ли толь­ко о его бо­лез­ни. В пол­день 13 ок­тяб­ря 54 го­да Не­рон вы­шел к на­ро­ду и был про­воз­гла­шен им­пе­ра­то­ром. На­ча­ло прав­ле­ния Не­ро­на во­шло в ис­то­рию как «зо­ло­тое пя­ти­ле­тие»: но­вый им­пе­ра­тор всем по­нра­вил­ся. Он про­из­но­сил хо­ро­шие ре­чи (на­пи­сан­ные Се­не­кой – преды­ду­щие императоры услу­га­ми спи­чрай­те­ров не поль­зо­ва­лись), сни­жал на­ло­ги, дал Се­на­ту сво­бо­ду вы­но­сить са­мо­сто­я­тель­ные ре­ше­ния, по­вел борь­бу с каз­но­крад­ством и кор­руп­ци­ей, взял под кон­троль су­до­про­из­вод­ство с кур­сом на оправ­да­тель­ные при­го­во­ры, огра­ни­чил рос­кошь и от­ме­нил тра­ди­ци­он­ные «за­ба­вы» вро­де пра­ва воз­ни­чих ко­лес­ниц по­сле со­стя­за­ний буй­ство­вать в го­ро­де. Но по­ло­же­ние мо­ло­до­го им­пе­ра­то­ра бы­ло не слиш­ком на­деж­ным. Ме­ша­ли ему двое: свод­ный брат Бри­тан­ник – за­кон­ный пре­тен­дент на власть, и род­ная мать Агрип­пи­на, вли­я­ние ко­то­рой на­чи­на­ло раз­дра­жать сы­на. Обе эти проблемы Не­рон ре­шил. Бри­тан­ник со­вер­шил се­рьез­ную оплош­ность в 55 го­ду на празд­ни­ке Са­тур­на­лий, как бы в шут­ку ис­пол­нив жа­лоб­ную пе­сен­ку о том, что его ли­ши­ли на­след­ства и вла­сти; оби­ду усу­губ­лял тот факт, что го­лос уб ри­тан­ни­ка был при­ят­нее, чем у са­мо­го Не­ро­на. Со­глас­но са­мой рас­про­стра­нен­ной вер­сии, Не­рон то­же об­ра­тил­ся к Ло­ку­сте. Сна­ча­ла она пред­ло­жи­ла яд мед­лен­но­го дей­ствия,

от ко­то­ро­го Бри­тан­ни­ка толь­ко про­сла­би­ло; за­каз­чик остал­ся недо­во­лен. И вот на пи­ру Бри­тан­ни­ку под­нес­ли на­пи­ток, ко­то­рый, по обы­чаю, сна­ча­ла по­про­бо­вал раб: пи­тье бы­ло без­вред­ное, но слиш­ком го­ря­чее, а раз­ба­ви­ли его отрав­лен­ной хо­лод­ной во­дой. Юно­ша упал за­мерт­во по­сле пер­во­го глот­ка, а Не­рон хлад­но­кров­но объ­явил, что у его свод­но­го бра­та па­ду­чая, ско­ро прой­дет. Го­сти по его при­ка­зу про­дол­жи­ли пи­ро­вать. Не­ко­то­рые со­вре­мен­ные ис­то­ри­ки счи­та­ют, что яд мгно­вен­но­го дей­ствия рим­ля­нам из­ве­стен не был, и смерть Бри­тан­ни­ка мог­ла быть есте­ствен­ной – на­при­мер, ане­вриз­ма серд­ца, неред­кая при эпи­леп­сии. Впро­чем, бра­то­убий­ство в рим­ской истории, на­чи­ная ср ому­ла ир ема, не счи­та­лось чем-то из ря­да вон вы­хо­дя­щим. По­на­сто­я­ще­му Не­ро­на ста­ли вос­при­ни­мать как чу­до­ви­ще толь­ко то­гда, ко­гда он рас­пра­вил­ся с соб­ствен­ной ма­те­рью.

Агрип­пи­на поз­во­ля­ла се­бе все боль­ше. Од­на­жды на при­е­ме ино­стран­ных по­слов она чуть бы­ло не усе­лась на воз­вы­ше­нии ря­дом с сы­ном – Не­рон преду­смот­ри­тель­но вы­шел ей на­встре­чу и от­вел на при­ли­че­ству­ю­щее ей ме­сто. Но глав­ное – дочь ле­ген­дар­но­го пол­ко­вод­ца Гер­ма­ни­ка, вы­рос­шая в во­ен­ных ла­ге­рях, она об­ла­да­ла ав­то­ри­те­том в рим­ских вой­сках. Агрип­пи­ну неод­но­крат­но об­ви­ня­ли в за­го­во­рах про­тив Не­ро­на, од­на­ко ей каж­дый раз уда­ва­лось опро­верг­нуть об­ви­не­ния. От­но­ше­ния меж­ду ни­ми на­ка­ля­лись; со­глас­но Све­то­нию, Не­рон да­же на­нял спе­ци­аль­ных лю­дей, ко­то­рые по­сто­ян­но до­ку­ча­ли его ма­те­ри на­смеш­ка­ми и бра­нью, сле­дуя за ней по­всю­ду, что­бы у нее не оста­ва­лось вре­ме­ни и сил на ин­три­ги. Агрип­пине не нра­ви­лись жен­щи­ны, имев­шие на Не­ро­на вли­я­ние, и ан­тич­ные ис­то­ри­ки про­зрач­но на­ме­ка­ли (ссы­ла­ясь на несо­хра­нив­ши­е­ся ис­точ­ни­ки), что она пы­та­лась скло­нить сы­на к ин­це­сту. По дру­гой вер­сии, до­мо­гал­ся ма­те­ри сам Не­рон и да­же за­вел се­бе на­лож­ни­цу, внешне очень по­хо­жую на нее. К 59 го­ду Не­рон, ви­ди­мо, опре­де­лил­ся от­но­си­тель­но судь­бы ма­те­ри. По­на­ча­лу он при­выч­но при­бег­нул к услу­гам Ло­ку­сты, но отра­вить Агрип­пи­ну ока­за­лось непро­сто: ли­бо она, как это бы­ло при­ня­то в ан­тич­ном ми­ре, при­учи­ла ор­га­низм к яду, ли­бо Ло­ку­ста ве­ла двой­ную иг­ру, по­став­ляя яды сыну и про­ти­во­ядия – ма­те­ри. То­гда Не­рон ре­шил ин­сце­ни­ро­вать ко­раб­ле­кру­ше­ние: в те­ат­ре он уви­дел ко­рабль, рас­па­дав­ший­ся на ча­сти, и по­ру­чил по­стро­ить та­кую же кон­струк­цию. Убий­ство бы­ло

на­ме­че­но на Квин­ква­т­рии, празд­ник, по­свя­щен­ный Ми­нер­ве. Перед мор­ской про­гул­кой Не­рон при­люд­но де­мон­стри­ро­вал ма­те­ри го­ря­чую сы­нов­нюю лю­бовь. В тот день вы­да­лась хо­ро­шая по­го­да, на мо­ре был пол­ный штиль, что сде­ла­ло «ко­раб­ле­кру­ше­ние» не слиш­ком убе­ди­тель­ным. Ока­зав­шись в воде, неко­гда ны­ряв­шая за губ­ка­ми Агрип­пи­на мол­ча по­плы­ла к бе­ре­гу, в то вре­мя как ее по­дру­га зва­ла на по­мощь, бы­ла при­ня­та за ав­гу­сту и уби­та. Не­рон, узнав о чу­дес­ном спа­се­нии ма­те­ри, на пуб­ли­ку воз­нес хва­лу бо­гам. Но те­перь ему ни­че­го не оста­ва­лось, как дать пря­мое ука­за­ние о ее убий­стве. Су­ще­ству­ют две несколь­ко про­ти­во­ре­чи­вые фра­зы, при­пи­сы­ва­е­мые Агрип­пине Млад­шей. Ко­гда ее окру­жи­ли убий­цы, она буд­то бы об­на­жи­ла жи­вот: «Бей сю­да, по­ра­жай это чре­во за то, что оно по­ро­ди­ло Не­ро­на!» Но за несколь­ко лет до это­го, об­ща­ясь с ма­га­ми-хал­де­я­ми, ко­то­рые пред­рек­ли ей ги­бель от ру­ки сы­на, Агрип­пи­на яко­бы ска­за­ла: «Пусть умерщ­вля­ет, лишь бы власт­во­вал ». С убий­ством ма­те­ри – на­ро­ду объ­яви­ли о ее са­мо­убий­стве, и оспа­ри­вать эту вер­сию ни­кто не ре­шал­ся, – кон­чи­лось «зо­ло­тое пя­ти­ле­тие» им­пе­ра­то­ра Не­ро­на.

В 59 го­ду Не­рон тор­же­ствен­но обрил свою первую бороду: по ле­ген­де, то­гда же он убил свою тет­ку До­ми­цию Ле­пи­ду, ко­то­рая неосмот­ри­тель­но вы­ра­зи­ла го­тов­ность уме­реть, как толь­ко до­ждет­ся это­го об­ря­да. В том же го­ду прав­ле­ние Не­ро­на бы­ло омра­че­но пред­зна­ме­но­ва­ни­ем: мол­ния уда­ри­ла в его пир­ше­ствен­ный стол. Вско­ре Не­рон опас­но за­бо­лел, и это был пер­вый слу­чай, ко­гда его по­чти от­кры­то го­то­ви­лись за­ме­нить – пат­ри­ци­ем Ру­бел­ли­ем Плав­том; вы­здо­ро­вев, им­пе­ра­тор ми­ло­сти­во от­пра­вил Плав­та в Ма­лую Азию, а рас­пра­вил­ся с ним поз­же. В 61 го­ду Рим по­тряс­ли вол­не­ния: в сво­ем до­ме был убит суб­пре­фект Пе­да­ний Се­кунд, а по­сколь­ку убий­ца остал­ся неиз­ве­стен, то по за­ко­ну всех че­ты­рех­сот ра­бов, про­жи­вав­ших в до­ме, вклю­чая жен­щин и де­тей, над­ле­жа­ло каз­нить. Но народ взбун­то­вал­ся, и все жда­ли, что Не­рон, до то­го иг­рав­ший в ми­ло­серд­но­го пра­ви­те­ля, вос­поль­зу­ет­ся сво­им пра­вом на­ло­жить ве­то на при­го­вор Се­на­та. Но им­пе­ра­тор это­го не сде­лал, а на­обо­рот, при­влек вой­ска к охране ме­ста каз­ни. Имидж чу­до­ви­ща по­лу­чил впе­чат­ля­ю­щее под­твер­жде­ние. В 62-м умер бли­жай­ший со­вет­ник Не­ро­на Афра­ний Бурр; по­го­ва­ри­ва­ли, что был отрав­лен и он. Вос­пи­та­тель Не­ро­на Се­не­ка стре­ми­тель­но те­рял вли­я­ние и неод­но­крат­но про­сил от­став­ки, но им­пе­ра­тор из­де­ва­тель­ски от­ка­зы­вал­ся ее при­ни­мать. В ито­ге фи­ло­соф все-та­ки от­пра­вил­ся в про­вин­цию, оста­вив Не­ро­ну все свое со­сто­я­ние. Ис­то­ри­ки спо­рят о том, ка­ко­ва роль Се­не­ки: по од­ной вер­сии, фи­ло­соф спо­соб­ство­вал фор­ми­ро­ва­нию из­вра­щен­ной лич­но­сти вос­пи­тан­ни­ка, по дру­гой – имен­но его от­сут­ствие ли­ши­ло им­пе­ра­то­ра вся­че­ских тор­мо­зов. Во внеш­ней по­ли­ти­ке Не­рон про­яв­лял се­бя не слиш­ком яр­ко. Един­ствен­ная вой­на, ко­то­рую то­гда вел Рим, шла в да­ле­кой Ар­ме­нии, бу­фер­ном го­су­дар­стве меж­ду Рим­ской им­пе­ри­ей и Пар­фи­ей. Пер­вые го­ды, при­шед­ши­е­ся на мо­ло­дость Не­ро­на, рим­ляне во­е­ва­ли успеш­но, но в 62 го­ду бы­ли на­го­ло­ву раз­би­ты в бит­ве при Ран­дее. Ар­ме­ния фак­ти­че­ски ото­шла пар­фя­нам, но оче­вид­ный факт по­ра­же­ния уда­лось от рим­лян скрыть: Не­рон при­ни­мал у се­бя ар­мян­ско­го ца­ря Ти­ри­да­та, став­лен­ни­ка Пар­фии, в одеж­дах три­ум­фа­то­ра, а огромную кон­три­бу­цию удач­но за­мас­ки­ро­вал под цар­ский по­да­рок. Про­вин­ции Ри­ма то и де­ло бун­то­ва­ли. Не­рон жест­ко по­да­вил мя­теж вб ри­та­нии под пред­во­ди­тель­ством ца­ри­цы Бо­удик­ки, но

сто­и­ло это ему по­терь в со­рок про­цен­тов всей рим­ской ар­мии. За­тем вспых­нул мя­теж в Иу­дее, по­дав­ле­ние ко­то­ро­го про­ис­хо­ди­ло с осо­бой же­сто­ко­стью, что по­дроб­но опи­сал оче­ви­дец – Ио­сиф Фла­вий. От име­ни Не­ро­на в Иу­дее дей­ство­вал мо­ло­дой пол­ко­во­дец Вес­па­си­ан, будущий им­пе­ра­тор: по ле­ген­де, Ио­сиф Фла­вий пред­ска­зал ему воз­вы­ше­ние, уве­рен­ный, что власть Не­ро­на не про­дер­жит­ся дол­го. Он был прав: до кон­ца Иу­дей­ской вой­ны Не­рон не до­жил. Все ис­то­ри­ки схо­дят­ся на том, что сво­ей су­пру­гой Ок­та­ви­ей он пре­не­бре­гал. Пер­вой воз­люб­лен­ной мо­ло­до­го Не­ро­на ста­ла воль­но­от­пу­щен­ни­ца и ге­те­ра Ак­те, гре­чан­ка, ис­кус­ная в люб­ви; им­пе­ра­тор да­же сфаль­си­фи­ци­ро­вал до­ку­мен­ты, под­твер­ждав­шие ее цар­ское про­ис­хож­де­ние, и чуть бы­ло на ней не же­нил­ся. Рас­ста­лись они дру­зья­ми, и имен­но Ак­те впо­след­ствии хо­ро­ни­ла Не­ро­на.

В 58 го­ду в его жиз­ни по­яви­лась два­дца­ти­се­ми­лет­няя Поп­пея Са­би­на, вто­рым му­жем ко­то­рой был Марк Саль­вий Отон, один из бли­жай­ших дру­зей Не­ро­на. Не­рон от­пра­вил Ото­на на­мест­ни­ком в даль­нюю про­вин­цию Лу­зи­та­нию, за­ста­вив перед отъ­ез­дом раз­ве­стись с Поп­пе­ей. По од­ной из вер­сий (не слиш­ком до­сто­вер­ной), имен­но эта жен­щи­на скло­ни­ла Не­ро­на к убий­ству Агрип­пи­ны, с ко­то­рой они воз­не­на­ви­де­ли друг дру­га. В 62-м Поп­пея за­бе­ре­ме­не­ла; Не­рон раз­вел­ся с Ок­та­ви­ей, об­ви­нив же­ну в бес­пло­дии, от­пра­вил ее в ссыл­ку и че­рез две­на­дцать дней же­нил­ся на воз­люб­лен­ной. В на­ро­де Ок­та­вия, в от­ли­чие от Поп­пеи, бы­ла очень по­пу­ляр­на: ко­гда Не­рон за­ме­нил ста­туи пер­вой на из­ва­я­ния вто­рой, рим­ляне в од­ну ночь сбро­си­ли но­вые и вос­ста­но­ви­ли на по­ста­мен­тах старые. Поп­пея нерв­ни­ча­ла – Ок­та­вия мог­ла вер­нуть­ся в лю­бой мо­мент, ее тре­бо­ва­лось устра­нить фи­зи­че­ски.

Про­тив Ок­та­вии бы­ло сфаб­ри­ко­ва­но де­ло с об­ви­не­ни­я­ми в за­го­во­ре про­тив им­пе­ра­то­ра и со­блаз­не­нии ко­ман­ду­ю­ще­го фло­том. Ее взя­ли под стра­жу и вско­ре огла­си­ли при­го­вор: она долж­на бы­ла по­кон­чить жизнь са­мо­убий­ством. С ис­пол­не­ни­ем при­го­во­ра Ок­та­вии по­мог­ли, вскрыв ей ве­ны, а по­сколь­ку кровь от стра­ха вы­те­ка­ла мед­лен­но, уско­ри­ли смерть па­ром в на­топ­лен­ной бане. Как утвер­ждал Та­цит, го­ло­ву Ок­та­вии при­нес­ли бе­ре­мен­ной Поп­пее. В 63 го­ду у Поп­пеи и Не­ро­на ро­ди­лась дочь Клав­дия Ав­гу­ста, и ан­тич­ные ис­то­ри­ки, изоб­ра­жа­ю­щие им­пе­ра­то­ра чу­до­ви­щем, все же не от­ри­ца­ют, что он был вос­тор­жен­ным и лю­бя­щим отцом. Увы, де­воч­ка про­жи­ла все­го три ме­ся­ца. Поп­пея Са­би­на то­же пло­хо кон­чи­ла: в 65-м, ко­гда она жда­ла вто­ро­го ре­бен­ка, Не­рон явил­ся во дво­рец в стель­ку пья­ный и в ре­зуль­та­те кон­флик­та уда­рил ее но­гой в жи­вот. Про­изо­шел вы­ки­дыш, от ко­то­ро­го ав­гу­ста умер­ла, и про­трез­вев­ший Не­рон был без­уте­шен. По­смерт­но Поп­пея Са­би­на по его при­ка­зу бы­ла обо­жеств­ле­на. Ан­тич­ные ис­то­ри­ки с осо­бен­ным удо­воль­стви­ем по­вест­во­ва­ли и о го­мо­сек­су­аль­ных свя­зях Не­ро­на. «Маль­чи­ка Спо­ра он сде­лал ев­ну­хом и да­же пы­тал­ся сде­лать жен­щи­ной: он спра­вил с ним сва­дьбу со все­ми об­ря­да­ми, с при­да­ным и с фа­ке­лом, с ве­ли­кой пыш­но­стью ввел его в свой дом и жил с ним как с же­ной», – пи­сал Све­то­ний. По его сло­вам, вр име рис­ко­ван­но шу­ти­ли: бы­ло бы непло­хо, ес­ли б и у от­ца Не­ро­на бы­ла та­кая «же­на». На мо­мент «сва­дьбы» со Спо­ром Не­рон был же­нат и тра­ди­ци­он­но: его по­след­ней су­пру­гой ста­ла Ста­ти­лия Мес­са­ли­на, даль­няя род­ствен­ни­ца сво­ей тез­ки – же­ны Клав­дия. Она бы­ла за­му­жем пятый раз, и ее му­жа им­пе­ра­тор вы­ну­дил по­кон­чить с со­бой. Эта жен­щи­на Не­ро­на счаст­ли­во пе­ре­жи­ла.

Са­мой же эк­зо­ти­че­ской, по мне­нию со­вре­мен­ни­ков, стра­стью им­пе­ра­то­ра Не­ро­на был те­атр. Лю­би­мое раз­вле­че­ние ан­тич­но­го ми­ра, те­атр все-та­ки счи­тал­ся за­ня­ти­ем для лю­дей низ­ко­го зва­ния, и им­пе­ра­тор-актер бро­сал се­рьез­ный вы­зов об­ще­ству, вы­хо­дя на сце­ну. Прав­да, у него бы­ло при­кры­тие: слу­же­ние Апол­ло­ну, его бо­гу-по­кро­ви­те­лю. Его де­бют со­сто­ял­ся в Неа­по­ле – го­ро­де гре­че­ской куль­ту­ры, ко­то­рую им­пе­ра­тор очень ува­жал – в 64 го­ду; до это­го он му­зи­ци­ро­вал и пел толь­ко сре­ди сво­их, на пи­рах. Во вре­мя его пер­во­го пуб­лич­но­го вы­ступ­ле­ния в ка­че­стве пев­ца-ки­фа­ре­да зда­ние те­ат­ра со­дрог­ну­лось от землетрясения. Не­рон хлад­но­кров­но до­пел до кон­ца; ко­гда и ар­тист, и зри­те­ли вы­шли, те­атр все-та­ки рухнул, и это со­чли доб­рым пред­зна­ме­но­ва­ни­ем. С тех пор Не­рон по­яв­лял­ся перед пуб­ли­кой ре­гу­ляр­но, перед пе­ни­ем лю­бил «про­мо­чить гор­ло» эк­зо­ти­че­ским для то­го вре­ме­ни на­пит­ком – ки­пя­че­ной во­дой. Вы­сту­пал он и в дра­ма­ти­че­ских ро­лях в спек­так­лях на ми­фо­ло­ги­че­ские сю­же­ты: «Орест-ма­те­ре­убий­ца», «Ослеп­ле­ние Эди­па», «Бе­зум­ный Гер­ку­лес». Он ре­гу­ляр­но участ­во­вал в ак­тер­ских со­стя­за­ни­ях – ра­зу­ме­ет­ся, на об­щих ос­но­ва­ни­ях и очень вол­ну­ясь перед вы­хо­дом на сце­ну – но неиз­мен­но по­беж­дал. Не­рон стал пер­вым ис­пол­ни­те­лем в истории, для ко­то­ро­го сго­ня­ли спе­ци­аль­ных бур­но ап­ло­ди­ро­вав­ших лю­дей – ан­тич­ных кла­ке­ров. Све­то­ний и Та­цит так­же со­об­ща­ли, что с его вы­ступ­ле­ний ­нель­зя

бы­ло вы­хо­дить под стра­хом смер­ти: в ито­ге в те­ат­рах ро­жа­ли жен­щи­ны, а те, ко­му сии дей­ства все-та­ки слиш­ком на­до­еда­ли, при­тво­ря­лись мерт­вы­ми, что­бы их вы­нес­ли на но­сил­ках (по­след­нее со­вре­мен­ные био­гра­фы счи­та­ют ис­то­ри­че­ским анек­до­том). Дру­гой анек­дот гла­сил: ко­гда аст­ро­ло­ги пред­ска­за­ли Не­ро­ну, что он бу­дет от­стра­нен от вла­сти, им­пе­ра­тор-актер вос­при­нял но­вость спо­кой­но и не без иро­нии: «Ни­че­го, про­кор­мим­ся ре­мес­лиш­ком!» Пи­сал им­пе­ра­тор и сти­хи, со­хра­нив­ши­е­ся фраг­мен­тар­но; со­вре­мен­ни­ки, на­чи­ная с Се­не­ки, их, ра­зу­ме­ет­ся, хва­ли­ли. Са­мым круп­ным его про­из­ве­де­ни­ем ста­ла поэма о Тро­ян­ской войне – «Тро­ада». Кро­ме то­го, Не­рон управ­лял ко­лес­ни­цей и участ­во­вал в этом ка­че­стве в спор­тив­ных со­стя­за­ни­ях, ор­га­ни­зо­вав вр име про­ве­де­ние новых игр – Не­ро­ний. А вот тра­ди­ци­он­ные для Ри­ма гла­ди­а­тор­ские бои Не­ро­ну не нра­ви­лись. Ко­гда он «по

дол­гу служ­бы» был вы­нуж­ден на них присутствовать, то смот­рел на аре­ну че­рез по­ли­ро­ван­ный изу­мруд: зе­лень скры­ва­ла цвет кро­ви и успо­ка­и­ва­ла глаз. Са­мое же впе­чат­ля­ю­щее вы­ступ­ле­ние ар­ти­ста Не­ро­на буд­то бы со­сто­я­лось 19 июля 64 го­да, ко­гда вр име вспых­нул гран­ди­оз­ный по­жар. «На этот по­жар он смот­рел с Ме­це­на­то­вой баш­ни, на­сла­жда­ясь, по его сло­вам, ве­ли­ко­леп­ным пла­ме­нем, и в те­ат­раль­ном оде­я­нии пел “Кру­ше­ние Трои”», – пи­сал Све­то­ний. По его вер­сии, Не­рон сам же и под­жег го­род, где перед по­жа­ром яко­бы ви­де­ли его слуг с фа­ке­ла­ми и го­ря­щей па­клей. Впро­чем, Та­цит, ко­то­рый ре­бен­ком пе­ре­жил этот по­жар, к об­ви­не­ни­ям не при­со­еди­нял­ся, а на­обо­рот, пи­сал о том, что Не­рон ор­га­ни­зо­вал эф­фек­тив­ную борь­бу с ог­нем, от­крыл для остав­ших­ся без кро­ва свои двор­цы и обес­пе­чил по­го­рель­цам про­пи­та­ние. Вос­ста­нов­ле­ние сго­рев­ше­го го­ро­да бы­ло про­фи­нан­си­ро­ва­но за счет каз­ны и с уче­том по­ни­же­ния по­жа­ро­опас­но­сти зда­ний. При по­жа­ре сго­рел и дво­рец са­мо­го Не­ро­на, и им­пе­ра­тор за­ло­жил но­вое гран­ди­оз­ное стро­е­ние – Зо­ло­той дво­рец, ко­то­рый, впро­чем, так и не был до­стро­ен. К вер­сии о под­жо­ге Ри­ма Не­ро­ном со­вре­мен­ные ис­то­ри­ки от­но­сят­ся скеп­ти­че­ски. Но оста­ет­ся фак­том то, что ви­нов­ных в по­жа­ре он на­шел уди­ви­тель­но быст­ро: ими бы­ли объ­яв­ле­ны чле­ны но­вой немно­го­чис­лен­ной по­ка сек­ты – хри­сти­ане. Про­шли мас­со­вые каз­ни. Со­глас­но со­об­ще­ни­ям ан­тич­ных ис­то­ри­ков, хри­сти­ан оде­ва­ли в зве­ри­ные шку­ры и тра­ви­ли хищ­ни­ка­ми, рас­пи­на­ли, под­жи­га­ли, осве­щая та­ки­ми «фа­ке­ла­ми» го­род (впро­чем, по­след­не­му со­вре­мен­ные уче­ные то­же не ве­рят: с прак­ти­че­ской точ­ки зре­ния это про­бле­ма­тич­но). Од­на­ко ре­пу­та­цию пер­во­го го­ни­те­ля при­вер­жен­цев но­вой ми­ро­вой ре­ли­гии Не­рон се­бе в истории за­ра­бо­тал, тем бо­лее что сре­ди его жертв бы­ли зна­ко­вые фи­гу­ры хри­сти­ан­ства – апо­сто­лы Петр и Па­вел.

За­го­во­ры про­тив Не­ро­на во вто­рой по­ло­вине его прав­ле­ния сле­до­ва­ли один за дру­гим; прав­да, их не так легко от­ли­чить от сфаб­ри­ко­ван­ных об­ви­не­ний, с по­мо­щью ко­то­рых Не­рон пре­вен­тив­но рас­прав­лял­ся с вра­га­ми. Са­мым из­вест­ным стал так на­зы­ва­е­мый за­го­вор Пи­зо­на. Глав­ным со­пер­ни­ком Не­ро­на за власть на тот мо­мент был Се­нат, с ко­то­рым им­пе­ра­тор все мень­ше же­лал счи­тать­ся. И се­на­то­ры под пред­во­ди­тель­ством ора­то­ра и ме­це­на­та Гая Каль­пур­ния

Пи­зо­на объ­еди­ни­лись про­тив им­пе­ра­то­ра; сре­ди за­го­вор­щи­ков бы­ли и фи­ло­соф Се­не­ка, и по­эты Пет­ро­ний и Лу­кан. Точ­но не из­вест­но, чего они хо­те­ли: толь­ко сме­ны пра­ви­те­ля или ре­став­ра­ции Рим­ской рес­пуб­ли­ки. Дол­гое вре­мя за­го­вор оста­вал­ся на уровне раз­ра­бот­ки пла­на, то есть пу­стой го­во­риль­ни; де­ло ре­ши­ла уско­рить воль­но­от­пу­щен­ни­ца Эпи­ха­ри­да, ко­то­рая по­пы­та­лась при­влечь к бун­ту флот че­рез мор­ско­го офи­це­ра Про­ку­ла. Но тот со­об­щил вла­стям, и Эпи­ха­ри­ду схва­ти­ли. Она ни­ко­го не вы­да­ла; од­на­ко на­ка­нуне соб­ствен­но по­ку­ше­ния на Не­ро­на по­сле­до­вал еще один до­нос. Муж­чи­ны-за­го­вор­щи­ки ока- за­лись ме­нее стой­ки­ми, и вско­ре Не­ро­ну ста­ли из­вест­ны по це­поч­ке все участ­ни­ки за­го­во­ра. На­ча­лись каз­ни. Боль­шин­ство за­го­вор­щи­ков по­лу­ча­ли от им­пе­ра­то­ра при­каз по­кон­чить с со­бой, и уход из жиз­ни по за­ко­нам ан­тич­но­го ми­ра ста­ра­лись об­ста­вить как мож­но кра­си­вее – Лу­кан де­кла­ми­ро­вал строч­ки из сво­ей по­э­мы, Пет­ро­ний пи­ро­вал в кру­гу дру­зей, по­не­мно­гу вы­пус­кая кровь из вен. Се­не­ка, чью при­част­ность к за­го­во­ру так и не уда­лось до­ка­зать, вос­при­нял при­каз им­пе­ра­то­ра сто­и­че­ски и, со­глас­но Та­ци­ту, ска­зал: «По­сле убий­ства ма­те­ри и бра­та ему толь­ко и оста­ет­ся, что умерт­вить вос­пи­та­те­ля

и на­став­ни­ка». Он от­го­во­рил же­ну уми­рать вме­сте с ним, а перед смер­тью еще дик­то­вал пис­цам фи­ло­соф­ские раз­мыш­ле­ния. ВР име хо­ди­ли упор­ные слу­хи, что ни­ка­ко­го за­го­во­ра Пи­зо­на на са­мом де­ле не бы­ло, а Не­рон просто при­ду­мал спо­соб рас­пра­вить­ся од­ним ма­хом со мно­ги­ми неугод­ны­ми ему людь­ми. Этот за­го­вор не стал по­след­ним, и, по вы­ра­же­нию Све­то­ния, Не­рон «каз­нил уже без ме­ры и раз­бо­ра ко­го угод­но и за что угод­но». Фак­ти­че­ски Не­рон из­вел под ко­рень весь род Юли­ев-клав­ди­ев, остав­шись един­ствен­ным по­том­ком бо­же­ствен­ных Юлия Це­за­ря и Ок­та­ви­а­на Ав­гу­ста. Ко вто­рой по­ло­вине ше­сти­де­ся­тых каз­на Не­ро­на, ис­то­щен­ная как из­ли­ше­ства­ми им­пе­ра­то­ра, так и от­строй­кой го­ро­да и сни­же­ни­ем на­ло­гов, бы­ла пу­ста. И Не­рон на­ив­но по­ве­рил со­об­ще­нию аван­тю­ри­ста, неко­е­го Бас­са, о ле­ген­дар­ных со­кро­ви­щах ца­ри­цы Ди­до­ны, ме­сто­на­хож­де­ние ко­то­рых бы­ло яв­ле­но то­му во сне. Экс­пе­ди­ция за ми­фи­че­ски­ми со­кро­ви­ща­ми съе­ла по­след­ние ре­сур­сы бюд­же­та. При­ш­лось ид­ти на непо­пу­ляр­ные ме­ры вро­де кон­фис­ка­ции иму­ще­ства осуж­ден­ных (то есть чье­го угод­но) и за­держ­ки выплаты жа­ло­ва­нья ар­мии. Не­рон да­же изы­мал из до­мов рим­лян ста­туи бо­гов-пе­на­тов, и народ роп­тал все гром­че.

Но им­пе­ра­тор со­вер­шен­но утра­тил связь с ре­аль­но­стью. Вме­сто то­го что­бы ре­шать проблемы вр име, в 67 го­ду он от­пра­вил­ся в Гре­цию. Это бы­ла его дав­няя мечта. Он не толь­ко с пом­пой про­ка­тил­ся по про­вин­ции, но и вы­сту­пил на Олим­пий­ских, Пи­фий­ских, Не­мей­ских и Ист­мий­ских иг­рах – все они бы­ли про­ве­де­ны вне оче­ре­ди ис­клю­чи­тель­но ра­ди его уча­стия. На Олим­пий­ских со­стя­за­ни­ях Не­рон вы­ле­тел из ко­лес­ни­цы и чуть не раз­бил­ся на­смерть, но все рав­но по­лу­чил ве­нок по­бе­ди­те­ля (позд­нее из чис­ла олим­пий­цев его вы­черк­ну­ли – ре­зуль­та­ты вне­оче­ред­ных игр бы­ли ан­ну­ли­ро­ва­ны). На Ист­мий­ских иг­рах Не­рон тор­же­ствен­но про­воз­гла­сил, что да­ру­ет Греции сво­бо­ду. Ра­зу­ме­ет­ся, это был не бо­лее чем жест, но нуж­ное впе­чат­ле­ние он про­из­вел. С немень­шей пом­пой Не­рон на­чал ры­тье канала че­рез Ист­мий­ский пе­ре­ше­ек, при­влек к ра­бо­там ар­мию и сам от­ки­нул ло­па­той пер­вый ком зем­ли. Прав­да, по­сле отъ­ез­да Не­ро­на ра­бо­ты бы­ли за­бро­ше­ны, и ка­нал про­ры­ли толь­ко в XIX ве­ке. Из Греции Не­рон вер­нул­ся три­ум­фаль­но – на ко­лес­ни­це и в то­ге по­бе­ди­те­ля. Рим­ляне со­чли его триумф (не военный, а спор­тив­но-ар­ти­сти­че­ский) от­кро­вен­но фаль­ши­вым. Им­пе­ра­тор не на­сто­ро­жил­ся; он воз­на­ме­рил­ся еще и устроить в сто­ли­це рос­кош­ное представление с са­мим со­бой в глав­ной ро­ли, по­вто­ря­ю­щим по­дви­ги Ге­рак­ла. Но эти гран­ди­оз­ные за­мыс­лы не осу­ще­стви­лись. В про­вин­ции Лу­г­дун­ская Гал­лия вспых­ну­ло вос­ста­ние под ру­ко­вод­ством на­мест­ни­ка Гая Юлия Вин­дек­са, ко­то­рый в от­кры­тую

на­зы­вал им­пе­ра­то­ра «дрян­ным ки­фа­ре­дом». Но Не­рон мя­теж иг­но­ри­ро­вал – и си­ту­а­ция пол­но­стью вы­шла из-под кон­тро­ля. К Вин­дек­су при­со­еди­нил­ся на­мест­ник Ис­па­нии Сер­вий Суль­пи­ций Галь­ба, за­тем ле­гат Лу­зи­та­нии Марк Саль­вий Отон, быв­ший друг Не­ро­на и пер­вый муж Поп­пеи; ря­ды их войск рос­ли за счет недо­воль­ных Не­ро­ном. Мя­теж­ни­ки по­шли на Рим. Им­пе­ра­тор на­ко­нец от­ре­а­ги­ро­вал – ушел в за­пой. Со­глас­но ан­тич­ным ис­то­ри­кам, в пе­ре­ры­вах меж­ду пи­ра­ми он гро­зил за­го­вор­щи­кам страш­ны­ми ка­ра­ми, а еще при­ду­мал бес­про­иг­рыш­ный план: вый­ти на­встре­чу вра­же­ским вой­скам с ки­фа­рой и про­ник­но­вен­ной пес­ней при­влечь их на свою сто­ро­ну. В ре­аль­но­сти Не­рон, ко­неч­но, дей­ство­вал ра­зум­нее и по­пы­тал­ся ор­га­ни­зо­вать набор войск про­тив мя­теж­ни­ков, но ему уже не раз­бил дра­го­цен­ные хру­сталь­ные куб­ки, что­бы они не достались вра­гам. Се­нат объ­явил Не­ро­на врагом на­ро­да и при­го­во­рил к каз­ни. От быв­ше­го им­пе­ра­то­ра от­вер­ну­лась да­же гвар­дия пре­то­ри­ан­цев, сде­лав по­бег невоз­мож­ным. Ушли и те­ло­хра­ни­те­ли. Кто-то из при­слу­ги при­хва­тил и зо­ло­той лар­чик с ядом Ло­ку­сты. При Не­роне оста­лись толь­ко чет­ве­ро воль­но­от­пу­щен­ни­ков: Нео­фит, Фа­он, Спор и Эпа­ф­ро­дит. Они и по­мог­ли быв­ше­му хо­зя­и­ну 9 июня 68 го­да бе­жать на од­ну из его вилл и там по всем пра­ви­лам уй­ти из жиз­ни: с него сня­ли мер­ку, вы­ры­ли мо­ги­лу, при­го­то­ви­ли во­ду и дро­ва, что­бы об­мыть труп; все это вре­мя Не­рон по­вто­рял: «Ка­кой ве­ли­кий ар­тист по­ги­ба­ет!» Эпа­ф­ро­дит по­мог Не­ро­ну, чья ру­ка бы­ла недостаточно твер­дой, вон­зить в гор­ло

Ска­жу од­но – в 14 лет я вы­рвал­ся из дому и стал вы­ра­ба­ты­вать­ся сам».

Еще в гим­на­зии Ана­то­лий под­ра­ба­ты­вал ре­пе­ти­тор­ством, чем до­бил­ся от­но­си­тель­ной фи­нан­со­вой неза­ви­си­мо­сти от ро­ди­те­лей. А в 1861 го­ду, окон­чив ше­стой класс гим­на­зии (все­го их бы­ло семь), он и несколь­ко его дру­зей ре­ши­ли по­про­бо­вать по­сту­пить в Пе­тер­бург­ский уни­вер­си­тет – недав­но при­ня­тые но­вые пра­ви­ла да­ва­ли та­кую воз­мож­ность. Ко­ни сдал эк­за­ме­ны бле­стя­ще; при­чем, вспо­ми­нал он, в коридоре успел под­на­тас­кать ку­да ху­же под­го­тов­лен­но­го аби­ту­ри­ен­та – бу­ду­ще­го ге­не­ра­ла Ско­бе­ле­ва. И стал сту­ден­том фи­зи­ко-ма­те­ма­ти­че­ско­го фа­куль­те­та, но все­го на один се­местр. Это был очень неспо­кой­ный для Рос­сии год. От­ме­на кре­пост­но­го пра­ва ста­ла огром­ным ша­гом впе­ред для стра­ны, но не ре­ши­ла ее про­блем, ни по­ли­ти­че­ских, ни эко­но­ми­че­ских. На фоне вол­не­ний в об­ще­стве в уни­вер­си­те­те ре­ши­ли уже­сто­чить дис­ци­пли­ну – и сту­ден­ты взбун­то­ва­лись. До­шло до столк­но­ве­ний меж­ду сту­ден­та­ми и во­ен­ны­ми, и в де­каб­ре Пе­тер­бург­ский уни­вер­си­тет был вре­мен­но за­крыт до вне­се­ния из­ме­не­ний в устав. Пер­во­курс­ник Ко­ни, в бес­по­ряд­ках не участ­во­вав­ший, все рав­но остал­ся не у дел – а за­од­но по­лу­чил воз­мож­ность пе­ре­смот­реть при­о­ри­те­ты. «Слу­чай­ная встре­ча ре­ши­ла мою судь­бу, – вспо­ми­нал он. – В од­ном зна­ко­мом се­мей­стве я про­вел ве­чер с дву­мя об­ра­зо­ван­ны­ми юри­ста­ми, слу­жив­ши­ми по ми­ни­стер­ству внут­рен­них дел. Это бы­ли Вик­тор Яко­вле­вич Фукс и Петр Ива­но­вич Кап­нист. Оба бы­ли в ду­хе вре­ме­ни весь­ма ли­бе­раль­ных взгля­дов. Их уди­ви­ло, что “в на­ше вре­мя, ко­гда... в воз­ду­хе но­си­лась су­деб­ная реформа”, – я из­брал ма­те­ма­ти­че­ский фа­куль­тет...» Вес­ной Ко­ни дер­жал эк­за­ме­ны уже на юри­ди­че­ский. И уже не в Пе­тер­бур­ге, где от­кры­тие уни­вер­си­те­та от­кла­ды­ва­лось на неопре­де­лен­ный срок, а в Москве. В Москве сту­дент Ко­ни снял ком­на­ту при жен­ском пан­си­оне гос­по­жи Бунд­шу, чьи обе­ды «от­ли­ча­лись свой­ством воз­буж­дать осо­бен­но силь­ный ап­пе­тит по­сле то­го, как бы­ва­ли окон­че­ны». Учил­ся он за ка­зен­ный счет, а на жизнь за­ра­ба­ты­вал уро­ка­ми, ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зы­ва­ясь от ма­те­ри­аль­ной по­мо­щи от­ца. За­то вра­щал­ся в до­стой­ном об­ще­стве: дру­жил с будущим ис­то­ри­ком, а то­гда сту­ден­том Ва­си­ли­ем Клю­чев­ским, об­щал­ся с пи­са­те­ля­ми

Ива­ном Ла­жеч­ни­ко­вым и Алек­сан­дром Вельт­ма­ном, ак­те­ром Ми­ха­и­лом Щеп­ки­ным и дру­ги­ми. А сре­ди его пре­по­да­ва­те­лей бы­ли Ни­ки­та Кры­лов,

Б орис Чи­че­рин, а так­же сде­лав­ший по­том бле­стя­щую по­ли­ти­че­скую ка­рье­ру

Константин По­бе­до­нос­цев. Ана­то­лий Ко­ни окон­чил уни­вер­си­тет в 1865 го­ду со сте­пе­нью кан­ди­да­та пра­ва, за­щи­тив дис­сер­та­цию на те­му «О пра­ве не-

он от­ка­зал­ся, вы­брав по­езд­ку на ста­жи­ров­ку за гра­ни­цу. По­езд­ка не со­сто­я­лась – по­сле по­ку­ше­ния сту­ден­та Ка­ра­ко­зо­ва на Алек­сандра II меж­ду­на­род­ные об­ра­зо­ва­тель­ные про­грам­мы вр ос­сии свер­ну­ли. По­ка Ана­то­лий учил­ся в уни­вер­си­те­те, его се­мья окон­ча­тель­но рас­па­лась. У от­ца по­яви­лась в Пе­тер­бур­ге гражданская же­на, ак­три­са Ана­ста­сия Ка­и­ро­ва, ро­вес­ни­ца его сы­на, и од­на за дру­гой ро­ди­лись две до­че­ри, Оль­га и Люд­ми­ла. Ири­на Сан­ду­но­ва-ко­ни про­дол­жа­ла иг­рать в те­ат­рах, те­перь уже про­вин­ци­аль­ных, пе­рей­дя на ро­ли ко­ми­че­ских ста­рух.

Ана­то­лий Ко­ни пришел в юрис­пру­ден­цию в го­ды, ко­гда вр ос­сии внед­ря­лась мас­штаб­ная су­деб­ная реформа, на ко­то­рую в об­ще­стве воз­ла­га­ли огром­ные на­деж­ды. Су­деб­ная власть от­де­ля­лась от ад­ми­ни­стра­тив­ной, су­деб­ное след­ствие – от по­ли­цей­ско­го, со­зда­ва­лась прин­ци­пи­аль­но но­вая структура из двух вет­вей – ми­ро­вые су­ды и об­щие съез­ды; су­деб­ные про­цес­сы ста­но­ви­лись бо­лее от­кры­ты­ми, сто­ро­ны-участ­ни­ки про­цес­са по­лу­ча­ли рав­ные пра­ва, вво­дил­ся суд при­сяж­ных. Но­вые су­деб­ные учре­жде­ния ком­плек­то­ва­лись прин­ци­пи­аль­но но­вы­ми людь­ми, не успев­ши­ми по­гряз­нуть в кор­руп­ции. По­сле вы­пус­ка Ко­ни по­лу­чил на­зна­че­ние в Глав­ный штаб во­ен­но­го ми­ни­стер­ства в чине кол­леж­ско­го сек­ре­та­ря. Но он меч­тал ра­бо­тать в но­вой си­сте­ме, и в 1866 го­ду пе­ре­вел­ся в Пе­тер­бург по­мощ­ни­ком сек­ре­та­ря су­деб­ной па­ла­ты по уго­лов­но­му де­пар­та­мен­ту – на по­чти вдвое мень­шее жа­ло­ва­нье. От­ту­да по­шел на небольшое по­вы­ше­ние – сно­ва в Моск­ву, сек­ре­та­рем при про­ку­ро­ре Мос­ков­ской су­деб­ной па­ла­ты. А в 1867-м по­сле­до­ва­ло на­зна­че­ние в про­вин­цию – то­ва­ри­щем про­ку­ро­ра в Су­мы, в по­след­ний мо­мент за­ме­нен­ные на Харь­ков. «Это был ху­день­кий, несколь­ко су­ту­ло­ва­тый блон­дин с жид­ки­ми во­ло­са­ми и бо­род­кой, с дву­мя мор­щи­на­ми по уг­лам вы­да­ю­щих­ся из­ви­ли­стых губ и с про­ни­ца­тель­ны­ми тем­но-се­ры­ми гла­за­ми – не то уста­лы­ми, не то воз­буж­ден­ны­ми, – вспо­ми­нал со­вре­мен­ник. – На ули­це, в сво­ей де­мо­кра­ти­че­ской одеж­де и в мяг­кой круг­лой шля­пе, он имел вид сту­ден­та, а на су­деб­ной эст­ра­де (...) ка­зал­ся юным и тро­га­тель­ным стра­жем чи­стой и неустра­ши­мой прав­ды». В на­ро­де мо­ло­до­го то­ва­ри­ща про­ку­ро­ра про­зва­ли по­укра­ин­ски: «ма­лень­ким, бi­лень­ким i злень­ким». Од­ним из пер­вых дел, ко­то­рое вел Ана­то­лий Ко­ни, бы­ло убий­ство из­воз­чи­ка, умер­ше­го от по­бо­ев пас­са­жи­ра, гу­берн­ско­го сек­ре­та­ря

Нер­вы у Ко­ни к кон­цу ше­сти­де­ся­тых и вправ­ду ни­ку­да не го­ди­лись, а пе­ре­на­пря­же­ние на го­су­дар­ствен­ной служ­бе вы­ли­лось в упа­док сил и гор­ло­вые кро­во­те­че­ния; по­до­зре­ва­ли ско­ро­теч­ную ча­хот­ку. Зна­ко­мый про­фес­сор ме­ди­ци­ны от­пра­вил его ле­чить­ся в Ев­ро­пу, пред­пи­сав но­вые впе­чат­ле­ния и пи­во. Ко­ни от­был сна­ча­ла в Вар­ша­ву, где то­гда жи­ли его мать и брат, за­тем в Пра­гу, Мюн­хен, Фран­цен­сбад, Карлс­бад, Бер­лин, Па­риж; пи­вом он не пре­не­бре­гал, но пил и ми­не­раль­ные во­ды. На фе­ше­не­бель­ном ку­рор­те Карлс­бад Ко­ни по­зна­ко­мил­ся в бю­ве­те с то­гдаш­ним ми­ни­стром юс­ти­ции Кон­стан­ти­ном Па­ле­ном, с ко­то­рым они об­суж­да­ли судь­бы ро­ди­ны и су­деб­ной ре­фор­мы. Па­лен обе­щал мо­ло­до­му ин­те­рес­но­му со­бе­сед­ни­ку по­хо­да­тай­ство­вать о переводе в сто­ли­цу и сло­во свое сдер­жал. Ана­то­лий Ко­ни по­бы­вал на вре­мен­ных на­зна­че­ни­ях в Са­ма­ре и в Ка­за­ни, а с 1871 го­да вер­нул­ся в род­ной го­род в ка­че­стве про­ку­ро­ра Пе­тер­бург­ско­го окруж­но­го су­да. Од­ним из его пер­вых дел ста­ло рас­сле­до­ва­ние утоп­ле­ния кре­стьян­ки Еме­лья­но­вой, ко­то­рая по вер­сии по­ли­ции по­кон­чи­ла с со­бой «с го­ря по му­же», по­са­жен­ном на неде­лю за дра­ку. Соб­ствен­но, муж ее

и Иван Дмит­ри­е­вич Пу­ти­лин. Про­ве­дя рас­сле­до­ва­ние, они вы­яс­ни­ли, что та­кие за­ве­де­ния в Пе­тер­бур­ге и вправ­ду су­ще­ству­ют. И са­ми, без уча­стия дав­но куп­лен­ной мест­ной по­ли­ции, про­ве­ли спе­цо­пе­ра­цию, на­крыв в разгаре игры квар­ти­ру штаб-рот­мист­ра Ко­ле­ми­на, где в тот ве­чер иг­ра­ли в ру­лет­ку круп­ные чи­нов­ни­ки. Иг­ро­ков, впро­чем, от­пу­сти­ли, а сам хо­зя­ин при­то­на от­де­лал­ся штра­фом, ни­чтож­ным по срав­не­нию с его «за­ра­бот­ка­ми». Дру­гим ре­зо­нанс­ным де­лом Ко­ни ста­ло рас­сле­до­ва­ние по­жа­ров на мель­ни­цах, арен­до­ван­ных мил­ли­о­не­ром Ов­сян­ни­ко­вым, из­вест­ным как «ко­роль Ка­лаш­ни­ков­ской бир­жи», по­став­щи­ком му­ки для во­ен­но­го ве­дом­ства. Ко­ни вы­яс­нил, что под­жог мель­ниц был вы­го­ден са­мо­му

был свя­зан ува­же­ни­ем к от­цу, а с дру­гой – от­нюдь не был бес­при­стра­стен к этой жен­щине. Че­рез несколь­ко лет, уже по­сле смер­ти от­ца, Ана­то­лий Фе­до­ро­вич при­ло­жил нема­ло уси­лий, что­бы от­су­дить у нее опе­ку над де­воч­ка­ми, при­чем в об­ще­стве да­же по­до­зре­ва­ли, что это его соб­ствен­ные де­ти. Это был не по­след­ний слу­чай, ко­гда се­мья Ко­ни по­па­ла на стра­ни­цы су­деб­ных хро­ник. В 1879 го­ду, по­сле по­хо­рон от­ца, жив­ший в Вар­ша­ве брат Ев­ге­ний ушел из дому и не вер­нул­ся. Вско­ре об­на­ру­жи­лось, что, бу­дучи ми­ро­вым су­дьей (на эту долж­ность ре­ко­мен­до­вал его наш ге­рой), Ев­ге­ний Ко­ни со­вер­шил крупную рас­тра­ту и скрыл­ся за гра­ни­цу. Вы­яс­ни­лось, что «Ев­ге­ний К.» па­рал­лель­но с за­кон­ной же­ной со­дер­жал лю­бов­ни­цу, у ко­то­рой недав­но ро­ди­лась дочь, – и со­вер­шен­но за­пу­тал­ся. Под уда­ром ока­за­лась не толь­ко ре­пу­та­ция Ана­то­лия Ко­ни, но и вся су­деб­ная реформа: под­ня­лась вол­на тре­бо­ва­ний во­об­ще упразд­нить ми­ро­вые су­ды. Ко­ни дер­жал удар, на лю­дях ка­зал­ся бес­страст­ным, но его здо­ро­вье рез­ко ухуд­ши­лось. Же­на Ев­ге­ния

сив у Ко­ни, мо­жет ли он ру­чать­ся за об­ви­ни­тель­ный при­го­вор За­су­лич. И по­лу­чил от­ри­ца­тель­ный от­вет. От ком­про­мисс­но­го пред­ло­же­ния на­чаль­ства – до­пу­стить про­цес­су­аль­ные ошибки, что­бы в слу­чае чего мож­но бы­ло оспо­рить при­го­вор, опи­ра­ясь на них, – Ко­ни то­же ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся. Этот про­цесс стал са­мым гром­ким за недол­гую ис­то­рию ре­фор­ми­ро­ван­но­го рос­сий­ско­го су­да и од­ним из са­мых из­вест­ных за всю ис­то­рию су­да при­сяж­ных во­об­ще. Ве­ру За­су­лич за­щи­щал силь­ный ад­во­кат Петр Алек­сан­дров, а об­ви­нял сла­бый про­ку­рор Константин Кес­сель. Но осо­бен­но силь­ное впе­чат­ле­ние на при­сут­ству­ю­щих про­из­ве­ла фи­наль­ная речь пред­се­да­те­ля су­да, в ко­то­рой Ко­ни при­звал при­сяж­ных об­ра­тить вни­ма­ние на бла­го­род­ные мо­ти­вы по­ступ­ка Ве­ры За­су­лич и про­явить к ней снис­хож­де­ние. При­сяж­ные по­шли даль­ше: они пол­но­стью оправ­да­ли об­ви­ня­е­мую. Поз­же бы­ло об­на­ро­до­ва­но ано­ним­ное пись­мо яко­бы ко­го-то из при­сяж­ных: ав­тор утвер­ждал, что на та­кой вер­дикт они по­шли вы­нуж­ден­но, опа­са­ясь за свою жизнь и неми­ну­е­мой вол­ны бес­по­ряд­ков в стране; это пись­мо ис­то­ри­ки счи­та­ют фаль­шив­кой. Но де­ло За­су­лич дей­стви­тель­но на­элек­три­зо­ва­ло об­ще­ство. Ее осво­бож­де­ние вы­ли­лось в шум­ную ма­ни­фе­ста­цию, в тол­пе про­зву­ча­ли и вы­стре­лы. Дру­зья от­вез­ли Ве­ру За­су­лич на кон­спи­ра­тив­ную квар­ти­ру, в тот же день пе­ре­пра­ви­ли за гра­ни­цу, и не зря – при­го­вор был тут же опро­те­сто­ван, и им­пе­ра­тор лич­но из­дал при­каз о ее по­втор­ном аре­сте. Че­рез несколь­ко дней Па­лен вы­звал Ко­ни и по­тре­бо­вал у него по­дать в от­став­ку. Уво­лить его не мог­ли: ре­фор­мен­ное за­ко­но­да­тель­ство преду­смат­ри­ва­ло прин­цип несме­ня­е­мо­сти су­дей. В от­став­ку Ана­то­лий Фе­до­ро­вич по­дать от­ка­зал­ся.

К со­ро­ка го­дам наш ге­рой об­ла­дал ре­пу­та­ци­ей убеж­ден­но­го хо­ло­стя­ка и вся­че­ски ее под­дер­жи­вал. И толь­ко его пе­ре­пис­ка по­ка­зы­ва­ет, что в те­че­ние мно­гих лет он был без­на­деж­но влюб­лен в за­муж­нюю жен­щи­ну, же­ну его кол­ле­ги-юри­ста Лю­бовь Фе­до­ров­ну Го­гель. Брак ее сло­жил­ся неудач­но, тем не ме­нее Ко­ни она дер­жа­ла на расстоянии, и его лю­бовь оста­ва­лась пла­то­ни­че­ской. «Мне стыд­но роп­тать на Бо­га! (...) Он по­слал мне лю­бовь к та­ко­му дру­гу, как Вы, – моя нена­гляд­ная “ко­ро­ле­ва”», – пи­сал он. В 1881 го­ду в ре­зуль­та­те оче­ред­но­го по­ку­ше­ния был убит Алек­сандр II, и на пре­стол взо­шел Алек­сандр III. Для Ко­ни смена пра­ви­те­ля озна­ча­ла конец опа­лы, но весь­ма от­но­си­тель­ный. Вско­ре по­сле­до­ва­ло но­вое на­зна­че­ние: на пост пред­се­да­те­ля де­пар­та-

лил­ся, позд­нее на­гра­дил Ко­ни ор­де­ном, но де­ло о ка­та­стро­фе в ито­ге за­мя­ли, и ни­кто из же­лез­но­до­рож­ных маг­на­тов и вы­со­ко­по­став­лен­ных чи­нов­ни­ков не по­нес на­ка­за­ния.

Ле­том 1891 го­да Ко­ни, устав­ший и де­мо­ра­ли­зо­ван­ный, по­дал про­ше­ние об от­став­ке с по­ста обер-про­ку­ро­ра. Ее при­ня­ли, Ана­то­лий Фе­до­ро­вич был на­зна­чен се­на­то­ром, и прес­са от­клик­ну­лась ед­кой эпи­грам­мой:

В Се­нат ко­ня Ка­ли­гу­ла при­вел, Сто­ит он убран­ный и в бар­ха­те и в зла­те. Но я ска­жу: у нас – та­кой же про­из­вол: В га­зе­тах я про­чел, что Ко­ни есть в Се­на­те.

Ко­ни от­пи­сал­ся рез­ко:

Я не люб­лю та­ких иро­ний. Как лю­ди непо­мер­но злы! Ведь то про­гресс, что нын­че Ко­ни, Где рань­ше бы­ли лишь ослы.

Уже че­рез че­ты­ре ме­ся­ца он на­зы­вал в пись­ме но­вое на­зна­че­ние «ве­ли­чай­шей ошиб­кой» и «нрав­ствен­ным са­мо­убий­ством». По­дал про­ше­ние и еще на несколь­ко лет вер­нул­ся к про­ку­рор­ской долж­но­сти, сов­ме­щая ее с се­на­тор­ством. Рас­сле­до­вал но­вое ре­зо­нанс­ное де­ло – о кру­ше­нии пас­са­жир­ско­го теп­ло­хо­да «Вла­ди­мир» под Одес­сой. А как се­на­тор ку­ри­ро­вал пе­ре­смотр зна­ме­ни­то­го «мул­тан­ско­го де­ла» – об убий­стве кре­стья­ни­на яко­бы с це­лью жерт­во­при­но­ше­ния, сфаль­си­фи­ци­ро­ван­ное от на­ча­ла и до кон­ца. В на­ча­ле но­во­го ве­ка Ана­то­лий Фе­до­ро­вич Ко­ни был из­ве­стен не толь­ко как юрист и ора­тор, но и как ли­те­ра­тор и уни­вер­си­тет­ский лек­тор, стал ака­де­ми­ком Ака­де­мии на­ук по раз­ря­ду изящ­ной сло­вес­но­сти и за­мет­ным пер­со­на­жем свет­ской жиз­ни. В ав­гу­сте 1900 го­да Ко­ни по­пал в же­лез­но­до­рож­ную ка­та­стро­фу, се­рьез­но по­вре­дил связ­ки ко­ле­на и шу­тил, что те­перь «со все­ми на ко­рот­кой но­ге» – хро­мо­та у него оста­лась до кон­ца жиз­ни. Убеж­ден­ный ли­бе­рал, он со зна­ни­ем де­ла кри­ти­ко­вал цар­ский ре­жим и понимал неиз­беж­ность ре­во­лю­ции вр ос­сии. Он от­ды­хал на Фин­ском за­ли­ве, ко­гда в 1906-м ему пред­ло­жи­ли вой­ти в со­став но­во­го ли­бе­раль­но­го пра­ви­тель­ства, сфор­ми­ро­ван­но­го по­сле пер­вой ре­во­лю­ции. Ко­ни уго­ва­ри­ва­ли все, на­чи­ная с са-

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.