С неж­но­стью о Ка­мил­ле Кло­дель Маль­ви­на Во­ро­но­ва

«Зре­лый воз­раст». Де­таль. На стра­ни­це сле­ва – ате­лье Се­за­ра. Ка­мил­ла Кло­дель, 1884

Lichnosti - - В НОМЕРЕ - Маль­ви­на Во­ро­но­ва

Ей суж­де­но бы­ло пе­ре­жить тра­ги­че­скую со­ци­аль­ную изо­ля­цию, аб­со­лют­ное ис­то­ри­че­ское за­бве­ние и неожи­дан­ное, но за­слу­жен­ное вос­кре­се­ние. Се­го­дня судь­ба за­ме­ча­тель­но­го скуль­пто­ра ХХ сто­ле­тия – Ка­мил­лы Кло­дель – учит то­му, что ху­дож­ник мо­жет жить и то­гда, ко­гда нет сил тво­рить, по­сколь­ку жизнь слож­нее и без­жа­лост­нее ис­кус­ства. Но ис­кус­ство, во­брав­шее жи­вую ду­шу, бу­дет неиз­мен­но до­ро­жать во вре­ме­ни, по­то­му как ис­то­рия со­хра­ня­ет па­мять о тех, кто не бо­ял­ся ни про­ва­ла, ни от­ча­я­ния, ни оди­но­че­ства, ни об­на­жен­ной прав­ды о се­бе

РОД­СТВО И РОДСТВЕННОСТЬ

Да­ле­ко не все­гда фор­ми­ро­ва­ние лич­но­сти про­ис­хо­дит на бла­го­дат­ной поч­ве се­мьи. И ча­ще на­ши ге­рои мог­ли бы вслед за Ии­су­сом вос­клик­нуть: «Вот мать моя и бра­тья мои», – ука­зав на еди­но­мыш­лен­ни­ков, но не на род­ствен­ни­ков. Ред­ко те, кто раз­де­ля­ют по­все­днев­ность с ве­ли­ки­ми, при­зна­ют их ис­клю­чи­тель­ность. Изу­чая ро­до­слов­ную Кло­де­лей-Сер­во, об­на­ру­жи­ва­ешь длин­ную це­поч­ку фер­ме­ров, мел­ких бур­жуа, про­вин­ци­аль­ных свя­щен­ни­ков, жиз­нен­ные за­да­чи ко­то­рых сво­ди­лись к про­дол­же­нию ро­да. Но од­на­жды в их ря­ду по­явил­ся уни­каль­ный об­ра­зец – тво­рец, род­ной и чуж­дый од­но­вре­мен­но.

Пер­вым на ру­бе­же XV-XVI ве­ков встре­ча­ет­ся в при­ход­ских за­пи­сях имя Жа­ка Эло­фа Кло­де­ля, скон­чав­ше­го­ся в 1530-м. Го­во­рят, в сем­на­дца­том ве­ке этот род при­над­ле­жал к за­жи­точ­ной бур­жу­а­зии, но по­сте­пен­но утра­чи­вал со­ци­аль­ное по­ло­же­ние. Отец на­шей ге­ро­и­ни, Луи-Про­спер Кло­дель, был сы­ном кро­вель­щи­ка и пря­диль­щи­цы, ро­дил­ся в го­род­ке Ла-Бресс, учил­ся в Страс­бург­ском кол­ле­же иезу­и­тов, но к ду­хов­ной ка­рье­ре был со­вер­шен­но рав­но­ду­шен, и, стре­мясь раз­бо­га­теть, от­дал пред­по­чте­ние го­су­дар­ствен­ной служ­бе. Был при­жи­мист, нена­ви­дел «рас­то­чать». В на­ча­ле 1860-х по де­лам при­был на се­вер

Фран­ции, в го­ро­док Фер-ан-Тар­де­нуа, где по­зна­ко­мил­ся со сво­ей бу­ду­щей су­пру­гой – Лу­и­зой Ата­нис Се­силь Сер­во, в ро­ду ко­то­рой бы­ли со­сто­я­тель­ные фер­ме­ры, тор­гов­цы, свя­щен­ни­ки, учи­те­ля... Дед Ка­мил­лы по ма­те­ри, Те­одор Афа­на­сий Сер­во, был вра­чом, а баб­ка, Лу­и­за Ро­за­ли Тьер­ри – до­че­рью мэ­ра де­ре­вуш­ки Виль­нев-сюр-Фер, рас­по­ло­жен­ной в де­вя­но­ста ки­ло­мет­рах от Па­ри­жа.

Брак, за­клю­чен­ный в 1862-м, был со­ци­аль­ной уда­чей для Луи Кло­де­ля, но су­пру­га, млад­ше его на пят­на­дцать лет, ока­за­лась осо­бой неда­ле­кой, хо­лод­ной, с угрю­мой по­кор­но­стью вы­пол­няв­шей свой долг же­ны и ма­те­ри. Кло­дель­стар­ший бы­вал дес­по­ти­чен, вспыль­чив, од­на­ко в нем уга­ды­вал­ся жи­вой ин­тел­лект и ши­ро­кая на­ту­ра, чув­ству­ю­щая пульс вре­ме­ни. Пер­вый их ре­бе­нок ро­дил­ся в ав­гу­сте 1863 го­да, но умер спу­стя пят­на­дцать дней, Ка­мил­ла, по­явив­ша­я­ся на свет 8 де­каб­ря сле­ду­ю­ще­го, бы­ла вто­рой; че­рез два го­да ро­ди­лась Лу­и­за, а еще спу­стя па­ру лет – Поль, лю­би­мый брат, то­ва­рищ по играм, со­общ­ник ди­ко­го от­ро­че­ства и бу­ду­щий про­слав­лен­ный по­эт.

Их дет­ство бы­ло ис­пещ­ре­но зиг­за­га­ми пе­ре­ез­дов: от­ца ча­сто пе­ре­во­ди­ли с ме­ста на ме­сто, од­на­ко с тех пор как мать уна­сле­до­ва­ла дом в Виль­не­ве и зем­ли се­мьи Тьер­ри, на ка­ни­ку­лы все воз­вра­ща­лись

в ро­до­вое гнез­до. Ма­лая ро­ди­на – неболь­шая де­ре­вуш­ка в ре­ги­оне Шам­пань, с дву­мя сот­ня­ми жи­те­лей, со­сто­я­ла из церк­ви, на­про­тив ко­то­рой и жи­ли Кло­де­ли, несколь­ких до­мов и ферм. Ни до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей, ни куль­тур­но-ис­то­ри­че­ских па­мя­ток, но ас­ке­ти­че­ски-жи­во­пис­ный ланд­шафт: хол­мы, по­кры­тые ве­ре­ском, пес­ча­ни­ки, скульп­тур­но-за­стыв­шие ска­лы на фоне неба, гу­стые ле­са.

Се­мья Кло­дель-Сер­во очень на­по­ми­на­ет пер­со­на­жей се­мей­ных хро­ник Эрве Ба­зе­на – та же су­ро­вая, не про­ща­ю­щая сла­бо­стей ре­ли­ги­оз­ность, тот же де­фи­цит теп­ла. Пе­дан­тич­ная, нелас­ко­вая мать, ма­ни­а­каль­но оза­бо­чен­ная над­ле­жа­щим вос­пи­та­ни­ем от­прыс­ков, по вос­по­ми­на­ни­ям По­ля, «ни­ко­гда их не це­ло­ва­ла» и всем пред­по­чи­та­ла по­хо­жую на нее Лу­и­зу. На­элек­три­зо­ван­ная се­мей­ная ат­мо­сфе­ра ча­стень­ко раз­ря­жа­лась взры­ва­ми скан­да­лов. Из до­му хо­те­лось сбе­жать в «ска­зоч­ные экс­пе­ди­ции» по окрест­но­стям – Ка­мил­ла и Поль обо­жа­ли пе­шие про­гул­ки, брат гре­зил о небы­ва­лых за­во­е­ва­ни­ях, сест­ра меч­та­ла о ва­я­нии.

Во­пре­ки нетвор­че­ской сре­де, Ка­мил­ла с от­ро­че­ства бы­ла одер­жи­ма скульп­ту­рой. Вдох­нов­ля­ясь ис­то­ри­че­ски­ми лич­но­стя­ми и биб­лей­ски­ми пер­со­на­жа­ми, она изоб­ра­жа­ла На­по­лео­на, Бисмар­ка, Да­ви­да и Го­лиа­фа, без уста­ли уве­ко­ве­чи­ва­ла сво­их до­мо­чад­цев и слуг. В ав­гу­сте 1870-го Кло­де­ли в оче­ред­ной раз пе­ре­еха­ли, на сей раз – в Бар-ле-Дюк, где Ка­мил­лу с бра­том от­да­ли в мест­ную Шко­лу се­стер хри­сти­ан­ской док­три­ны. Су­дя по все­му, ни­че­го хри­сти­ан­ско­го за шесть лет, про­ве­ден­ных здесь, Ка­мил­ла не по­черп­ну­ла, да и уче­ба ее ма­ло увле­ка­ла. Ле­пить и чи­тать – две стра­сти ее школь­ных лет.

ПРИ­ЗВА­НИЕ И ПО­ЛО­ЖЕ­НИЕ

Ко­гда на­шей ге­ро­ине ис­пол­ни­лось две­на­дцать, се­мья ока­за­лась в го­род­ке Но­жан­сюр-Сен, рас­по­ло­жив­шем­ся на Сене. Здесь до­маш­ним об­ра­зо­ва­ни­ем де­тей за­ни­мал­ся некий гос­по­дин Ко­лен, пре­по­да­вав­ший ла­тынь, ор­фо­гра­фию и ариф­ме­ти­ку, к ко­то­рым у Ка­мил­лы в рав­ной сте­пе­ни не бы­ло вле­че­ния. По­сле уче­бы (а, мо­жет, ча­стень­ко и вме­сто нее) она за­по­ем чи­та­ла кни­ги из от­цов­ской биб­лио­те­ки, увле­ка­лась Ос­си­а­ном, за­чи­ты­ва­лась воль­но­дум­цем Ре­на­ном и про­дол­жа­ла ле­пить. Упор­ство и ме­то­дич­ность до­че­ри вну­ша­ли от­цу ува­же­ние, он по­ни­мал, что это – не ми­мо­лет­ное увле­че­ние, и по­ка­зал ее ра­бо­ты сво­е­му зна­ко­мо­му, скуль­пто­ру Аль­фре­ду Бу­ше. Тот со­гла­сил­ся да­вать де­воч­ке част­ные уро­ки, а в 1876-м, под­ме­тив ее страсть к кни­гам, ис­поль­зо­вал в ка­че­стве на­тур­щи­цы для скульп­ту­ры «Мо­ло­дая де­вуш­ка за чте­ни­ем. Ка­мил­ла чи­та­ет».

С фо­то­сним­ков от­ро­че­ских лет Ка­мил­лы на нас смот­рит ми­ло­вид­ная де­воч­ка, во взгля­де ко­то­рой – твер­дость во­ли, ин­тел­лект

и пе­чаль. Ка­жет­ся, что ее неулыб­чи­во­му ли­цу недо­ста­ет неж­но­сти, и ее хо­чет­ся, спу­стя сто­ле­тия, при­лас­кать и рас­сме­шить, – уж слиш­ком она се­рьез­на.

Впро­чем, она тще­слав­но гре­зит о ве­ли­ких свер­ше­ни­ях, увле­ка­ет за со­бой бра­та в сфе­ру вы­со­ких жиз­нен­ных ста­вок – в ис­кус­ство, чем несколь­ко устра­ша­ет По­ля, но во­оду­шев­ля­ет от­ца. По­лу­чив по­вы­ше­ние в 1881-м, гла­ва се­мьи смог поз­во­лить се­бе тра­ты на об­ра­зо­ва­ние де­тей, и от­вез их вме­сте с же­ной в Па­риж. Ка­мил­ле – шест­на­дцать, она бы хо­те­ла учить­ся в пре­стиж­ной Шко­ле изоб­ра­зи­тель­ных ис­кусств (Ecole des Beaux-Arts), но ту­да еще не при­ни­ма­ют де­ву­шек (нач­нут при­ни­мать лишь в 1897-м), а по­се­му она по­сту­па­ет на обу­че­ние в част­ную ху­до­же­ствен­ную ма­стер­скую, так на­зы­ва­е­мую Ака­де­мию Ко­ла­рос­си. При под­держ­ке от­ца, ко­то­рый, в от­ли­чие от ма­те­ри, ве­рит в ее та­лант, бы­ла сня­та мастер­ская-сту­дия на Мон­пар­на­се (ул. Нотр-Дам-де-Шан) сов­мест­но с тре­мя де­вуш­ка­ми-ан­гли­чан­ка­ми. Ту­да каж­дую пят­ни­цу при­хо­дил за­ни­мать­ся скульп­ту­рой с уче­ни­ца­ми Аль­фред Бу­ше. В ту по­ру жен­щи­нам бы­ло непро­сто по­лу­чить ху­до­же­ствен­ное об­ра­зо­ва­ние, оста­ва­лось брать у ху­дож­ни­ков и скуль­пто­ров част­ные уро­ки. Ка­мил­ла, прав­да, усерд­но за­ни­ма­ет­ся са­мо­сто­я­тель­но,

по­се­ща­ет Лувр, изу­чая клас­си­ку, ле­пит, в 1881-м за­вер­ша­ет од­ну из пер­вых сво­их ра­бот – бюст «Поль Кло­дель в три­на­дцать лет». В том же го­ду Бу­ше, по­лу­чив в ка­че­стве пре­мии от Са­ло­на по­езд­ку в Ита­лию, пе­ре­дал уче­ниц сво­е­му дру­гу – скан­даль­но­му Ог­юсту Ро­де­ну, за­ня­тия с ко­то­рым на­ча­лись в сен­тяб­ре 1882-го.

Ро­де­ну бы­ло 42 го­да, и он на­хо­дил­ся на по­ро­ге сво­ей бу­ду­щей сла­вы, Ка­мил­ле – сем­на­дцать, она толь­ко на­ча­ла свой путь. В 1882-м она вы­ста­ви­ла в Са­лоне ра­бо­ту «Ста­ру­ха Элен»: ре­льеф­ная го­ло­ва по­жи­лой жен­щи­ны, ее мор­щи­ни­стое ли­цо, под­жа­тые губ­ки, про­хлад­ный взгляд го­во­рят о цеп­кой на­блю­да­тель­но­сти юно­го ав­то­ра, о ее уме­нии пе­ре­да­вать ха­рак­тер мо­де­ли. А Ро­ден за­кон­чил скульп­ту­ру «Жен­щи­на, си­дя­щая на кор­точ­ках», об­на­жен­ность на­ту­ры ко­то­рой, уси­лен­ная ин­тим­ной по­зой, да­ет са­мое от­кро­вен­ное пред­став­ле­ние о жен­ском те­ле. С тех­ни­че­ской

точ­ки зре­ния ра­бо­та учи­те­ля – без­упреч­на. А с эти­че­ской – он гру­бо ис­поль­зу­ет свой дар для во­пло­ще­ния сек­су­аль­ных фан­та­зий о че­ло­ве­ке, ма­ло ин­те­ре­су­ясь им са­мим. Этот за­стен­чи­вый сла­до­страст­ник, как спра­вед­ли­во под­ме­ча­ли кри­ти­ки, был боль­шим лю­би­те­лем под­гля­ды­вать.

Две столь раз­ные по сти­лю и со­дер­жа­тель­но­му на­прав­ле­нию ра­бо­ты, вы­пол­нен­ные в по­ру зна­ком­ства двух скуль­пто­ров, по­ка­зы­ва­ют, что они да­ли друг дру­гу и че­го каж­до­му из них недо­ста­ва­ло. Ро­ден по­да­рил Ка­мил­ле тех­ни­ку и мас­штаб, Ка­мил­ла – чув­ства, обла­го­ро­див­шие агрес-

Труд­но по­ве­рить, что эта ра­бо­та вы­шла из-под ру­ки во­сем­на­дца­ти­лет­ней де­вуш­ки, на­столь­ко она зре­лая. Тут нет под­ра­жа­ния Аль­фре­ду Бу­ше; о вли­я­нии Ро­де­на то­же го­во­рить еще не при­хо­дит­ся: ес­ли та­кое вли­я­ние и бы­ло, то ска­за­лось оно позд­нее

сив­ную ро­де­нов­скую сек­су­аль­ность. Твор­че­ство Ро­де­на от­сы­ла­ет к эро­тиз­му, на­сле­дие Кло­дель – к пси­хо­ло­гии лич­но­сти, по идей­но-ми­ро­воз­зрен­че­ско­му ви­де­нию они бы­ли очень да­ле­ки друг от дру­га, хо­тя их про­фес­си­о­наль­ные и лич­ные судь­бы в ка­кой-то мо­мент тес­но спле­лись.

Пер­во­на­чаль­но Кло­дель ра­бо­та­ла на­равне с дру­ги­ми по­мощ­ни­ка­ми, но вско­ре бла­го­да­ря ко­лос­саль­но­му тру­до­лю­бию и ма­стер­ству за­ня­ла осо­бое по­ло­же­ние в ма­стер­ской на­став­ни­ка. Толь­ко ей он до­ве­рял леп­ку рук и ног – де­та­лей, ко­то­рым при­да­вал огром­ное зна­че­ние. Она участ­во­ва­ла в со­зда­нии

«В каж­дой мо­де­ли – це­лый мир, и глаз, уме­ю­щий ви­деть, от­кры­ва­ет его и про­ни­ка­ет так да­ле­ко! Но осо­бен­но важ­но то, че­го мно­гие не в си­лах раз­гля­деть: та­ин­ствен­ные глу­би­ны внут­рен­не­го ми­ра, тон­чай­шие дви­же­ния ду­ши» / Ог­юст Ро­ден

эс­ки­зов для гран­ди­оз­но­го про­ек­та «Вра­та ада» и тру­до­ем­кой ком­по­зи­ции «Граж­дане Ка­ле». А с 1883 го­да, учи­ты­вая пись­мо учи­те­ля к «ди­ко­му дру­гу Ка­мил­ле», она для него – нечто боль­шее, неже­ли уче­ни­ца. Ра­бо­ты «Мысль» (1885-1886) и «Мас­ка Ка­мил­лы Кло­дель» (1887) – то­му под­твер­жде­ние, в ли­це юной на­тур­щи­цы Ро­ден уви­дел ин­тел­лек­ту­аль­ную кра­со­ту, за­дум­чи­вость, от­ре­шен­ность и пе­чаль. По сло­вам кри­ти­ка и био­гра­фа Ма­ти­а­са Мор­хард­та, она про­во­ди­ла боль­ше вре­ме­ни

в ма­стер­ской учи­те­ля, неже­ли у се­бя в сту­дии. В ту по­ру, об­ре­тя дол­го­ждан­ную по­пу­ляр­ность и по­лу­чая за­ка­зы, Ро­ден на­ни­мал мно­го по­мощ­ни­ков, де­лая эс­ки­зы и от­прав­ляя им на до­ра­бот­ку, по­рой огра­ни­чи­ва­ясь уст­ной ин­струк­ци­ей, бу­дучи идео­ло­гом, но не ис­пол­ни­те­лем сво­их же за­мыс­лов. Бе­ря во вни­ма­ние до­ро­го­виз­ну ма­те­ри­а­лов, на­чи­на­ю­щие скуль­пто­ры меч­та­ли по­прак­ти­ко­вать­ся за счет из­вест­ных кол­лег, ко­то­рым охот­нее да­ва­ли ис­пол­нять го­су­дар­ствен­ные и част­ные про­ек­ты.

С 1884-го ма­де­му­а­зель Кло­дель, участ­вуя в раз­лич­ных ро­де­нов­ских ра­бо­тах, тру­ди­лась по две­на­дцать ча­сов в сут­ки. Вре­ме­ни для са­мо­сто­я­тель­но­го твор­че­ства у нее прак­ти­че­ски не оста­ва­лось, она со­зда­ва­ла лишь еди­нич­ные скульп­ту­ры, по­свя­щен­ные близ­ким, это – «Мой брат в 16 лет» (1884), «Лу­и­за» (порт­рет сест­ры, 1885). Од­на­ко, за­яв­ляя о сво­их твор­че­ских ам­би­ци­ях, имен­но в этот мо­мент сво­ей жиз­ни она ста­но­вит­ся жен­щи­ной и неза­мет­но для се­бя рас­тво­ря­ет­ся в муж­чине.

ВЛЕЧЕНИЕ И ВДОХ­НО­ВЕ­НИЕ

Тре­пет и неж­ность – две крас­ки, по­явив­ши­е­ся в твор­че­стве Ро­де­на под вли­я­ни­ем его но­вой на­тур­щи­цы, ко­то­рая с 1884-го

мно­го по­зи­ру­ет, да­ря свои чер­ты и пла­сти­ку те­ла са­мым раз­лич­ным об­ра­зам: «По­це­луй», «Да­на­и­да», «Ав­ро­ра», «Веч­ный идол», «Пла­чу­щая си­ре­на», «Свя­той Геор­гий», «Ан­дро­ме­да». Влюб­чи­вый и невер­ный Ро­ден охва­чен от­нюдь не пла­то­ни­че­ской стра­стью, и его мож­но по­нять. В Ка­мил­ле со­че­та­лись ми­ло­вид­ность и дер­зость, ин­тел­лект и чув­ствен­ность, пе­чаль и вы­зов. Она не про­сто при­вле­ка­тель­на (ма­ло ли при­вле­ка­тель­ных жен­щин бы­ло во­круг!), она – та­лант­ли­вая, ост­ро­ум­ная, по-юно­ше­ски са­мо­уве­рен­ная и це­ле­устрем­лен­ная.

Ро­де­на окры­ля­ла све­жесть юно­сти, по­буж­дая ве­рить в бес­смер­тие чув­ствен­но­сти, Ка­мил­лу – ге­ни­аль­ное зер­ка­ло, в ко­то­ром она от­ра­жа­лась, уни­каль­ный та­лант, вос­хи­щав­ший ее. Его вол­но­ва­ли глу­бо­кие гла­за гу­сто-си­не­го цве­та, чув­ствен­ные гу­бы, зо­ло­ти­сто-каш­та­но­вые во­ло­сы, весь ее об­лик, «впе­чат­ля­ю­щий дер­зо­стью, пре­вос­ход­ством и... дет­ской ве­се­ло­стью»; влек­ло к жен­щине, воз­рас­та­ю­щим ма­стер­ством ко­то­рой он поль­зо­вал­ся. Она же – со­гре­ва­лась у ко­ст­ра его стра­сти, гре­лась в лу­чах сво­е­го тще­сла­вия. Учи­лась тво­рить.

Связь с Ро­де­ном бы­ла ее бес­со­зна­тель­ным бун­том про­тив ма­те­ри, бур­жу­аз­ной сре­ды и эпо­хи. Лет на сто Ка­мил­ла Кло­дель опе­ре­ди­ла сво­их со­вре­мен­ниц в по­ни­ма­нии то­го, как рас­по­ря­дить­ся сво­ей жиз­нью, сво­им да­ром и сво­им те­лом, и по­то­му бы­ла об­ре­че­на в сре­де, где жен­щине бы­ло за­пре­ще­но все то, что раз­ре­ша­ли муж­чине. Непро­сто по­нять, по­че­му при ее твор­че­ских ам­би­ци­ях она рас­тво­ри­лась в ра­бо­тах Ро­де­на, по­зи­руя для од­них из них и ра­бо­тая как ано­ним­ный по­мощ­ник – для дру­гих. Воз­мож­но, она по­ла­га­ла, что впе­ре­ди у нее еще мно­го вре­ме­ни для са­мо­ста­нов­ле­ния.

В 1886-м она от­пра­ви­лась с бра­том на ост­ров Уайт, от­ку­да при­вез­ла несколь­ко ри­сун­ков, опуб­ли­ко­ван­ных впо­след­ствии в жур­на­ле «Ар», за­тем го­сти­ла у по­дру­ги и кол­ле­ги Джес­си Лип­скомб в Ан­глии, но, ку­да бы ни от­прав­ля­лась, что-то «му­чи­ло» ее. Это бы­ли му­ки жен­ско­го и твор­че­ско­го са­мо­лю­бия: она хо­те­ла быть для Ро­де­на един­ствен­ной, что бы­ло не в ду­хе по­ли­гам­но­го ма­сте­ра. Тот мно­го лет жил с Ро­зой Бе­ре, бла­го­да­ря ко­то­рой пре­одо­лел го­ды ни­ще­ты и об­рел се­бя. Вер­но­сти ей он не хра­нил, но остав­лять не по­мыш­лял. Де­ре­вен­ские кор­ни Ро­зы, ее кре­стьян­ская цеп­кость и за­вид­ное ду­шев­ное здо­ро­вье обес­пе­чи­ва­ли ему жиз­нен­ный ком­форт.

С ко­мич­ной се­рьез­но­стью Ка­мил­ла пред­ло­жи­ла Ро­де­ну кон­тракт, со­глас­но ко­то­ро­му она бу­дет его един­ствен­ной уче­ни­цей, по­мощ­ни­цей и мо­де­лью, и он же­нит­ся на ней в те­че­ние трех ме­ся­цев. Со­гла­ше­ние это бы­ло под­пи­са­но 12 ок­тяб­ря 1886 го­да и, ра­зу­ме­ет­ся, ни один из его пунк­тов не был вы­пол­нен. С точ­ки зре­ния Ка­мил­лы бы­ло оче­вид­но, что они со­зда­ны друг для

дру­га, на­столь­ко ве­ли­ко и пол­но бы­ло их ду­хов­ное и про­фес­си­о­наль­ное род­ство. Од­на­ко две ду­ши мо­гут все­гда стре­мить­ся к пол­но­му сли­я­нию, а две судь­бы – бе­жать в про­ти­во­по­лож­ные сто­ро­ны. В том же го­ду, по­пи­рая все мыс­ли­мые при­ли­чия, ей при­шлось при­ни­мать Ро­де­на и Ро­зу в до­ме сво­их ро­ди­те­лей.

В 1887-м тай­ные лю­бов­ни­ки впер­вые уеди­ни­лись в зам­ке Ша­то-де-л’Илетт, а в сле­ду­ю­щем го­ду, ко­гда Ка­мил­ле ис­пол­ни­лось два­дцать че­ты­ре, она ушла из-под ро­ди­тель­ско­го кро­ва, по­се­лив­шись на Ита­льян­ском буль­ва­ре в до­ме ¹ 113, непо­да­ле­ку от ма­стер­ской Ро­де­на. Узнав об их ин­тим­ных от­но­ше­ни­ях, мать за­пре­ти­ла до­че­ри по­ка­зы­вать­ся в ее до­ме, и се­мья под­чи­ни­лась. Отец тай­ком по­мо­гал Ка­мил­ле, а брат, хо­тя и под­дер­жи­вал эмо­ци­о­наль­ную связь с лю­би­мой сест­рой, от­ча­ян­но рев­но­вал ее и осуж­дал. С го­ре­чью она пи­са­ла о том, ка­кое это «ужас­ное, ра­ня­щее со­сто­я­ние – быть че­ло­ве­ком, от ко­то­ро­го от­рек­лись». Ан­ке­та, за­пол­нен­ная в 1888 го­ду, да­ет пред­став­ле­ние о том, ка­кой ей хо­те­лось ка­зать­ся в ту по­ру. Со­глас­но от­ве­там, все

доб­ро­де­те­ли ей оди­на­ко­во скуч­ны, са­ма она ка­приз­на и непо­сто­ян­на, ее лю­би­мое за­ня­тие – ле­нить­ся, це­ни­мое ка­че­ство в муж­чине – под­чи­нять­ся жен­щине, а са­мое горь­кое несча­стье – быть мно­го­дет­ной ма­те­рью. Ее лю­би­мый по­эт тот, кто не со­чи­нил ни од­но­го сти­ха, а лю­би­мый ху­дож­ник – она са­ма. Оче­вид­но, что за на­ро­чи­тым эго­цен­триз­мом скры­то ее под­лин­ное «я», ку­да бо­лее уяз­ви­мое, неже­ли ей то­го хо­те­лось.

В кон­це вось­ми­де­ся­тых Ка­мил­ла Кло­дель уже бы­ла ма­сте­ром вы­со­чай­ше­го клас­са. Она ста­ла из­вест­на как в свет­ских, так и в ар­ти­сти­че­ских кру­гах, све­ла зна­ком­ство с ху­дож­ни­ка­ми­им­прес­си­о­ни­ста­ми Моне и Ре­ну­а­ром, бы­ва­ла у пи­са­те­лей До­де и бра­тьев Гон­ку­ров, об­ща­лась с кри­ти­ком Ок­та­вом Мир­бо. По­го­ва­ри­ва­ли о ее ко­рот­ком ро­мане с на­чи­на­ю­щим ком­по­зи­то­ром

Кло­дом Де­бюс­си, что ма­ло впи­сы­ва­ет­ся в порт­ре­ты обо­их. Про­бо­ва­ла ра­бо­тать са­мо­сто­я­тель­но, но это в то вре­мя бы­ло по­чти невоз­мож­но: жен­щине-скуль­пто­ру не до­ве­ря­ли ни за­каз­чи­ки, ни кри­ти­ки, а це­на на ма­те­ри­ал, услу­ги на­тур­щи­ков и по­мощ­ни­ков бы­ла чрез­вы­чай­но вы­со­ка. По­рвать с Ро­де­ном – зна­чи­ло пол­но­стью вый­ти не толь­ко из те­ни его име­ни, но и из-под кры­ла это­го га­ран­та за­ка­зов. 1892 год ока­зал­ся пе­ре­лом­ным в их лич­ных от­но­ше­ни­ях. Че­ты­ре ме­ся­ца Ка­мил­ла про­ве­ла од­на в Ша­то-де-л’Илетт, где пре­рва­ла оче­ред­ную бе­ре­мен­ность. Оди­но­че­ство уяз­ви­ло ее и утвер­ди­ло в мыс­ли, что Ро­ден ни­ко­гда не оста­вит Ро­зу. До­ста­точ­но про­честь пись­мо, в ко­то­ром она, ис­поль­зуя несвой­ствен­ный ей лек­си­кон, пы­та­ет­ся удер­жать его эро­ти­кой, что­бы по­нять, как ей горь­ко. В уеди­не­нии она де­ла­ет мно­же­ство эс­ки­зов, вдох­нов­ля­ясь об­ра­зом ма­лень­кой де­воч­ки – внуч­ки хо­зяй­ки г-жи Кур­селль. Не­по­роч­ность дет­ства, неж­ный свет внут­рен­ней чи­сто­ты вле­чет ее в об­ра­зе Мар­га­ри­ты, ко­то­рую она вы­ле­пит за­тем в са­мых раз­ных ва­ри­ан­тах. Это – тос­ка по се­бе са­мой. Ка­мил­ла по­да­ри­ла Ро­де­ну юность, от­да­ла – труд, под­чи­ни­ла его за­мыс­лам свое вдох­но­ве­ние. Он же смог ей пред­ло­жить лишь крат­ко­вре­мен­ное при­сут­ствие. Из ма­стер­ской он все­гда шел но­че­вать к ста­ре­ю­щей, за­уряд­ной Ро­зе, с ко­то­рой стес­нял­ся по­ка­зы­вать­ся в об­ще­стве, пред­по­чи­тая там бы­вать в ком­па­нии мо­ло­дой и ост­ро­ум­ной «по­мощ­ни­цы». Од­на­ко быть бле­стя­щей лич­но­стью от­нюдь не зна­чит быть ком­форт­ным парт­не­ром для жиз­ни – бо­лез­нен­ная прав­да для са­мо­лю­бия мно­гих ве­ли­ких.

В 1892-м Ка­мил­ла арен­до­ва­ла неболь­шую квар­тир­ку непо­да­ле­ку от Эй­фе­ле­вой баш­ни. Это бы­ла ее вто­рая по­пыт­ка об­ре­сти са­мо­сто­я­тель­ный путь, но ей вновь не хва­ти­ло во­ли уй­ти окон­ча­тель­но. В сле­ду­ю­щем го­ду она на­ча­ла ра­бо­тать над сво­ей са­мой силь­ной по дра­ма­тиз­му и тех­ни­ке скульп­ту­рой – «Воз­раст зре­ло­сти». Это – месть Ро­де­ну и од­но­вре­мен­но – по­след­няя по­пыт­ка воз­звать к его люб­ви. Изоб­ра­жен тре­уголь­ник: муж­чи­на – меж­ду дву­мя жен­щи­на­ми, стар­шая (Ро­зе Бе­ре) уже при­влек­ла его к се­бе, млад­шая (Ка­мил­ла) – об­на­жен­ная и без­за­щит­ная с моль­бой про­тя­ги­ва­ет к нему ру­ки. Кло­дель дерз­ко и пуб­лич­но упрек­ну­ла Ро­де­на в уга­са­нии внут­рен­не­го ог­ня, в стрем­ле­нии без­опас­но ста­реть. Она бы­ла пра­ва, ее спут­ник всем стра­стям пред­по­чел ком­форт, жизнь с та­кой слож­ной на­ту­рой, как Кло­дель, его не пре­льща­ла. Он лю­бил ее как мо­дель – ее ум­ное ли­цо с тра­ги­че­ски­ми гла­за­ми, ее утон­чен­ность и от­ре­шен­ность, но лю­бить идею, вы­ра­жен­ную в че­ло­ве­ке, и лю­бить са­мо­го че­ло­ве­ка – не од­но и то же.

В том же го­ду Ка­мил­ла со­зда­ла скульп­ту­ру «Вальс». Муж­чи­на и жен­щи­на кру­жат­ся в тан­це, раз­ве­ва­ю­ще­е­ся пла­тье ука­зы­ва­ет на ритм и темп парт­не­ров, со­сре­до­то­чен­ных друг на дру­ге. Пре­крас­ная ме­та­фо­ра-меч­та о бли­зо­сти. Еще че­ты­ре­пять лет бу­дет тлеть ого­нек теп­ла меж­ду быв­ши­ми лю­бов­ни­ка­ми, каж­дый из них бу­дет сле­дить за твор­че­ством дру­го­го. Од­на­ко в 1896-м она про­сит Ог­ю­ста Ро­де­на боль­ше ни­ко­гда не при­хо­дить к ней. Всту­пив в от­но­ше­ния, ко­то­рые про­дли­лись око­ло пят­на­дца­ти лет (1883-1898), она об­ре­ла се­бя как ху­дож­ник и по­зна­ла се­бя как жен­щи­на, но по­те­ря­ла воз­мож­ность со­здать се­мью и дра­го­цен­ное вре­мя для са­мо­сто­я­тель­но­го твор­че­ства. Изна­чаль­но в ее об­ра­зе Ро­ден на­хо­дил ще­мя­щую пе­чаль («Ка­мил­ла Кло­дель», 1884), хруп­кую уяз­ви­мость жен­ской сек­су­аль­но­сти («Да­ная», 1884-85). Позд­нее – вдум­чи­вость и тра­гизм («Ка­мил­ла Кло­дель в ша­поч­ке», 1911). Она же

в нем ви­де­ла – ге­ния, ги­ган­та («Бюст Ро­де­на», 1888-1889). По­сле рас­ста­ва­ния каж­дый из них по­гру­зил­ся в лич­ный кри­зис. Ро­ден пре­вра­тил­ся в успеш­но­го свет­ско­го скуль­пто­ра, на­все­гда по­те­ряв­ше­го кры­ла­тое, об­жи­га­ю­щее ду­шу вдох­но­ве­ние, по­сле­ду­ю­щий пе­ри­од его твор­че­ства де­мон­стри­ру­ет ма­стер­ство вы­со­чай­ше­го уров­ня, но хо­лод­ный ин­тел­лек­ту­а­лизм уга­са­ю­ще­го твор­че­ско­го ли­би­до, Ка­мил­ла же всту­пи­ла в са­мую страш­ную и тра­ги­че­скую по­ру сво­ей судь­бы.

ОДИ­НО­ЧЕ­СТВО И ОДИ­ЧА­НИЕ

В 1899-м Кло­дель пе­ре­еха­ла в ма­лень­кую двух­ком­нат­ную квар­тир­ку на на­бе­реж­ной Бур­бон. От­ка­зы­ва­ясь в от­кры­тую по­лу­чать по­мощь от Ро­де­на (неко­то­рое вре­мя он по­мо­гал ей тай­но), она так­же не же­ла­ла тра­тить дра­го­цен­ное вре­мя на част­ные уро­ки, жи­вя бла­го­да­ря по­мо­щи от­ца и то­му, что ей уда­ва­лось со­здать и сбыть. Ра­бо­ты, од­на­ко, бы­ло ма­ло. К то­му же 24 июня 1899-го был от­ме­нен за­каз на «Воз­раст зре­ло­сти», Ро­ден был оскорб­лен тем, что его лич­ная жизнь бы­ла вы­став­ле­на на­по­каз, и ока­зал дав­ле­ние на ми­ни­стер­ство изящ­ных ис­кусств, что­бы пре­кра­тить фи­нан­си­ро­ва­ние. Уча­стие скульп­тур­ной груп­пы во Все­мир­ной вы­став­ке 1900-го бы­ло так­же от­кло­не­но, и Ка­мил­ла спра­вед­ли­во по­до­зре­ва­ла, что это про­изо­шло не без вли­я­ния быв­ше­го лю­бов­ни­ка. Скульп­ту­ра «Глу­бо­кая за­дум­чи­вость» (1900) – жен­щи­на мо­лит­вен­но скло­ни­лась у оча­га – крас­но­ре­чи­во ил­лю­стри­ру­ет со­сто­я­ние ее ду­ши.

В 1902-м Кло­дель за­вер­ши­ла скульп­ту­ру «Пер­сей и Гор­го­на», од­на­ко не за­хо­те­ла вы­ста­вить ее в Пра­ге, что­бы не со­сед­ство­вать с Ро­де­ном, ко­то­рый, по ее мыс­ли, стал бы изоб­ра­жать по­кро­ви­те­ля и на­став­ни­ка. Ли­хо­ра­доч­ный тон пись­ма, по­свя­щен­но­го это­му во­про­су, ука­зы­ва­ет на ее непро­стое пси­хи­че­ское со­сто­я­ние, но смысл его – ясен: ра­зу­ме­ет­ся, успеш­ный Ро­ден за­тме­вал сво­их уче­ни­ков, а ее в осо­бен­но­сти, ибо для пуб­ли­ки она ока­за­лась непри­част­на ко мно­гим ра­бо­там, над ко­то­ры­ми они тру­ди­лись сов­мест­но.

С 1903 го­да Кло­дель вы­став­ля­ла свои ра­бо­ты в Па­риж­ском са­лоне в ка­че­стве чле­на об­ще­ства ху­дож­ни­ков Фран­ции, на нее об­ра­ти­ли вни­ма­ние ме­це­на­ты (один из ко­то­рых – неф­те­про­мыш­лен­ник и кол­лек­ци­о­нер Мо­рис Фе­най), а ее ра­бо­ты по­яви­лись в неболь­ших га­ле­ре­ях по все­му Па­ри­жу. Жур­нал «Фе­ми­на» да­же на­звал ее «ве­ли­чай­шим скуль­пто­ром Фран­ции». Од­на­ко это­го при­зна­ния недо­ста­точ­но для об­ре­те­ния ма­ло­маль­ско­го бла­го­со­сто­я­ния. За­тра­ты на скульп­ту­ры огром­ны: круп­ная ра­бо­та из гли­ны об­хо­ди­лась от 1500 до 1800 фран­ков, из мра­мо­ра – на­мно­го до­ро­же. Что­бы вы­жить, мо­ло­дая жен­щи­на де­ла­ла лам­пы, пе­пель­ни­цы в сти­ле мо­дерн, про­да­ва­ла их ано­ним­но,

бед­ство­ва­ла и неод­но­крат­но с горь­ким юмо­ром пи­са­ла о сво­ей ни­ще­те, на­зы­вая се­бя то Ос­ли­ной Шку­рой, то Зо­луш­кой, у ко­то­рой нет на­деж­ды на прин­ца.

В 1905-м Поль опуб­ли­ко­вал боль­шую ста­тью, по­свя­щен­ную твор­че­ству сест­ры, в Га­ле­рее Эже­на Бло со­сто­я­лась вы­став­ка ра­бот, но за­кон­чил­ся год тра­ги­че­ски: Ка­мил­ла раз­би­ла ку­вал­дой про­из­ве­де­ния, со­здан­ные за год, сар­ка­сти­че­ски на­пи­сав дру­гу Ан­ри Ас­ле­ну, что его бюст «от­жил свой срок, как от­жи­ва­ют ро­зы». В сле­ду­ю­щем го­ду она в рез­ких вы­ра­же­ни­ях от­ка­за­лась от по­свя­щен­ной ей пуб­ли­ка­ции в жур­на­ле «Фронд», с 1907го пе­ре­ста­ла бы­вать на лю­дях. Она с оби­дой пи­са­ла бра­ту в 1909-м, что на­хо­дит­ся «в по­ло­же­нии ка­пу­сты, ко­то­рую едят

гу­се­ни­цы; ко­гда я вы­ра­щи­ваю лист, они его по­гло­ща­ют». Речь о том, что на ее твор­че­стве за­ра­ба­ты­ва­ли на­тур­щи­ки, по­став­щи­ки, фор­ма­то­ры, ли­тей­щи­ки, тор­гов­цы – все, кро­ме нее са­мой. При лич­ной встре­че Поль уви­дел ее рас­плыв­шей­ся, гряз­ной и безум­ной, го­во­ря­щей мо­но­тон­ным го­ло­сом, и за­пи­сал свои впе­чат­ле­ния в днев­ник с до­лей брезг­ли­во­сти.

В 1912-м Ка­мил­ла вновь уни­что­жи­ла все ею со­здан­ное, а за­тем сбе­жа­ла из до­му, бро­дяж­ни­чая и ро­ясь в му­сор­ных ба­ках в по­ис­ках еды. Вер­нув­шись на квар­ти­ру, она в бук­валь­ном смыс­ле изо­ли­ро­ва­ла се­бя от ми­ра: «мой дом пре­вра­щен в кре­пость: це­поч­ки, ма­шин­ные при­спо­соб­ле­ния, вол­чьи ло­вуш­ки – все сви­де­тель­ству­ет о мо­ем неболь­шом до­ве­рии к че­ло­ве­че­ству». Со­се­ди ви­де­ли, как она утром кра­лась за едой, ко­то­рую род­ные остав­ля­ли в ящи­ке на окне. И все, кто на­блю­дал ее в ту по­ру – на­элек­три­зо­ван­ную стра­хом, оди­чав­шую, жи­ву­щую в гря­зи сре­ди дю­жи­ны ко­шек, по­ни­ма­ли, что ее пси­хи­че­ское здо­ро­вье се­рьез­но по­до­рва­но. И ей необ­хо­ди­ма по­мощь. Пя­то­го мар­та 1913 го­да, на сле­ду­ю­щий же день по­сле по­хо­рон от­ца, о ко­то­рых Ка­мил­ла не зна­ла, Поль Кло­дель по­лу­чил у док­то­ра Ми­шо ме­ди­цин­ское за­клю­че­ние, став­шее ос­но­ва­ни­ем для при­ну­ди­тель­ной гос­пи­та­ли­за­ции. Де­ся­то­го мар­та два са­ни­та­ра вло­ми­лись в ее квар­ти­ру­ма­стер­скую – им при­шлось вой­ти че­рез ок­но, по­то­му что Ка­мил­ла за­бар­ри­ка­ди­ро­ва­лась из­нут­ри, – и про­из­ве­ли про­це­ду­ру так на­зы­ва­е­мо­го «доб­ро­воль­но­го раз­ме­ще­ния» в пси­хи­ат­ри­че­скую кли­ни­ку, за­прос на ко­то­рое сде­ла­ла мать. Впо­след­ствии в 1987 го­ду про­фес­сор Фран­с­уа Лер­мит­те, спе­ци­а­лист по нев­ро­ло­гии и ней­ро­пси­хо­ло­гии, про­ана­ли­зи­ро­вав симп­то­мы бо­лез­ни Кло­дель, при­шел к вы­во­ду, что с 1905 го­да она стра­да­ла необ­ра­ти­мы­ми и неиз­ле­чи­мы­ми па­ра­нои-

даль­ны­ми за­блуж­де­ни­я­ми и бре­дом, что и ста­ло при­чи­ной ее за­клю­че­ния в ле­чеб­ное за­ве­де­ние в 1913-м. Она бы­ла убеж­де­на, что Ро­ден хо­тел ее отра­вить, и да­же по­сле его смер­ти про­дол­жа­ла при­ни­мать толь­ко ту пи­щу, ко­то­рую мог­ла са­ма при­го­то­вить – яй­ца, кар­то­фель, тре­буя, что­бы ей са­мой да­ва­ли их очи­стить. На­вяз­чи­вая идея, что Ро­ден ото­брал у нее все (она к то­му же об­рас­та­ла раз­лич­ны­ми бре­до­вы­ми сю­же­та­ми), а за­тем ре­шил уни­что­жить ее, име­ло проч­ный пси­хо­ло­ги­че­ский фун­да­мент. Дей­стви­тель­но, его ра­бо­ты во­бра­ли по­ру ее наи­боль­ше­го твор­че­ско­го эн­ту­зи­аз­ма, Ро­ден-скуль­птор украл у нее вре­мя, ко­гда она мог­ла са­ма, на­ра­ба­ты­вая свя­зи, по­лу­чать за­ка­зы. Как

муж­чи­на он по­гло­тил ее мо­ло­дость, сек­су­аль­ность, ее воз­мож­ных де­тей, и в по­ру на­сту­пив­шей зре­ло­сти вы­бро­сил за борт сво­ей жиз­ни. Ка­мил­ла бы­ла раз­дав­ле­на им во всех ипо­ста­сях – как че­ло­век, тво­рец и жен­щи­на.

По­сле смер­ти Ро­де­на в 1917 го­ду ма­ния Ка­мил­лы, что ей же­ла­ют смер­ти, пе­ре­клю­чи­лась на мать и сест­ру. И в этом бы­ла ло­ги­ка бес­со­зна­тель­но­го. Мать бы­ла че­ло­ве­ком, гру­бо от­толк­нув­шим ее: сто­ит лишь по­чи­тать пись­ма Лу­и­зы Кло­дель к вра­чам, в ко­то­рых она су­хим то­ном, не тер­пя­щим воз­ра­же­ния, от­ка­зы­ва­лась вер­нуть дочь в се­мью. Она да­ва­ла по­нять, что Ка­мил­ла по­лу­чи­ла по за­слу­гам и долж­на от­ве­тить за свое непри­лич­ное по­ве­де­ние, ибо «она су­ще­ство по­роч­ное», и «при­чи­ни­ла нам слиш­ком мно­го го­ря». Бо­лезнь до­че­ри она рас­це­ни­ва­ла как до­ста­точ­ное ос­но­ва­ние для ее за­то­че­ния, но недо­ста­точ­ное для то­го, что­бы про­явить к ней ми­ло­сер­дие. Ни мать, ни сест­ра не на­ве­сти­ли ее ни ра­зу, и это бы­ло боль­ше, чем рав­но­ду­шие.

Ее боль­ное со­зна­ние в гро­мад­ном мас­шта­бе пре­уве­ли­чи­ва­ло фак­ты дей­стви­тель­но­сти, но фак­ты бы­ли. Ро­ден обо­брал ее, не при­знав со­ав­то­ром сво­их ра­бот, а мать по­ла­га­ла, что до­ля на­след­ства строп­ти­вой Ка­мил­лы долж­на при­над­ле­жать де­тям ее лю­би­ми­цы Лу­и­зы. Оба бы­ли еди­но­душ­ны в том, что­бы, не утруж­дая се­бя, «по­за­бо­тить­ся» о ней. Ро­ден па­ру раз на­пра­вил незна­чи­тель­ные сум­мы в кли­ни­ку, мать ре­гу­ляр­но сле­ди­ла за ее ма­те­ри­аль­ным обес­пе­че­ни­ем: те­ряя ма­лое, она со­хра­ня­ла ос­нов­ной ка­пи­тал.

Хо­ди­ли слу­хи, что Поль Кло­дель – из­вест­ный уже в ту по­ру по­эт и не ме­нее из­вест­ный хри­сти­а­нин – си­лой за­то­чил свою ге­ни­аль­ную сест­ру, дабы вый­ти из ее те­ни. Ос­но­ва­ни­ем к этим до­мыс­лам бы­ли пись­ма Ка­мил­лы, ко­то­рые она успе-

ла разо­слать по­ка се­мья не на­ло­жи­ла за­прет на пе­ре­пис­ку. В них, ка­са­ясь об­щих во­про­сов, она ка­за­лась со­вер­шен­но здо­ро­вой лич­но­стью с ост­рым умом, юмо­ром, ха­рак­те­ром и ли­те­ра­тур­ным да­ром. И, со­от­вет­ствен­но, вто­рая часть ее по­сла­ний, на­пол­нен­ная ма­ни­а­каль­ны­ми иде­я­ми, вы­гля­де­ла вполне ре­а­ли­стич­но.

Соб­ствен­но, ужас ее по­ло­же­ния в том и за­клю­чал­ся, что непо­вре­жден­ная сто­ро­на ее лич­но­сти яс­но осо­зна­ва­ла, где она, с кем она и что с ней про­ис­хо­дит. «Мне так труд­но жить здесь, – пи­са­ла она, – что я боль­ше не че­ло­ве­че­ское су­ще­ство... я не мо­гу усто­ять пе­ред го­рем, ко­то­рое оше­ло­ми­ло ме­ня». Учи­ты­вая, что она не мог­ла кри­ти­че­ски по­смот­реть на свою бо­лезнь, но со­хра­ни­ла ин­тел­лект и на­блю­да­тель­ность, мно­го­лет­няя жизнь в окру­же­нии пси­хи­че­ски ис­ка­ле­чен­ных и тя­же­ло боль­ных лю­дей бы­ла для жен­щи­ны под­лин­ной ка­та­стро­фой.

Поль «был так несча­стен», до­го­ва­ри­ва­ясь о гос­пи­та­ли­за­ции, но за трид­цать лет на­ве­стил сест­ру все­го три­на­дцать раз. Неод­но­крат­но он под­чер­ки­вал, что сде­лал для нее «все, что мог» и «нече­сти­вая» блуд­ли­вая Ка­мил­ла спра­вед­ли­во ис­ку­па­ла в за­то­че­нии свои гре­хи, бла­го­по­луч­но за­бы­вая при этом, что имен­но лю­бов­ник сест­ры спо­соб­ство­вал его ди­пло­ма­ти­че­ской ка­рье­ре (Ро­ден хло­по­тал о нем в ми­ни­стер­стве ино­стран­ных дел), а сам он имел связь с за­муж­ней жен­щи­ной. Поль очень лю­бил Бо­га, но не на­столь­ко, что­бы ис­пол­нять Его за­по­ве­ди в ущерб ре­пу­та­ции и удоб­ствам ре­спек­та­бель­ной жиз­ни. И чем бо­лее зна­ме­ни­тым он ста­но­вил­ся, тем ста­ра­тель­нее из­бе­гал упо­ми­нать о сест­ре.

За­да­дим­ся во­про­сом: а что близ­кие мог­ли сде­лать для Ка­мил­лы, учи­ты­вая, что ее со­сто­я­ние со вре­ме­нем ста­би­ли­зи­ро­ва­лось, но она не из­ба­ви­лась от лож­ных идей и по­ве­ден­че­ских от­кло­не­ний? Лишь од­но – быть по­бли­зо­сти, на­ве­щать как мож­но ча­ще, да­рить теп­ло, от­но­сить­ся снис­хо­ди­тель­но к той ча­сти ее лич­но­сти, ко­то­рая бы­ла уни­что­же­на бо­лез­нью, це­нить на­сле­дие, ко­то­рое она успе­ла оста­вить.

7 ок­тяб­ря 1914 го­да па­ци­ен­ты кли­ни­ки Вил­ле-Эд­вард бы­ли пе­ре­ве­де­ны в при­ют-боль­ни­цу Мон­те­де­вер­же в ше­сти ки­ло­мет­рах от Ави­ньо­на, ко­то­рый до 1938-го на­хо­дил­ся на по­пе­че­нии мо­на­хинь и глав­вра­ча. У при­ю­та бы­ла ре­пу­та­ция уста­рев­ше­го за­ве­де­ния, «со­хра­ня­ю­ще­го дух тра­ди­ций». Ка­мил­лу Кло­дель со­дер­жа­ли в тре­тьем клас­се: об­ще­жи­тие на 10-12 че­ло­век, сто­и­мость – 6 фран­ков в день. Она име­ла пра­во от­ды­хать в об­щей го­сти­ной с фор­те­пи­а­но и гу­лять в са­ду. Но ее за­вет­ная меч­та – зай­ти в ком­на­ту и про­сто за­крыть за со­бою дверь – бы­ла неосу­ще­стви­ма: па­ци­ен­там бы­ло за­пре­ще­но за­кры­вать­ся.

В 1915 го­ду вра­чи пред­ло­жи­ли в свя­зи со зна­чи­тель­ным улуч­ше­ни­ем со­сто­я­ния Ка­мил­лы взять ее до­мой, но чле­ны се­мьи от­ка­за­лись. 1 июня 1920-го док­тор Брюне по­слал пись­мо ма­те­ри с тем же пред­ло­же­ни­ем – от­ве­та не по­сле­до­ва­ло. Пер­вые го­ды она от­ча­ян­но бо­ро­лась за се­бя, тре­буя и убеж­дая от­пу­стить ее. За­тем – лишь про­си­ла о том, что­бы ей раз­ре­ши­ли по­жить ти­хо «в угол­ке» воз­ле близ­ких в Виль­не­ве. Три де­сят­ка лет изо­ля­ции на­учи­ли ее ни­че­го не же­лать, кро­ме уеди­не­ния и ти­ши­ны. Окру­жа­ю­щий ее мир пе­ре­жил од­ну вой­ну и всту­пил в дру­гую, под­чи­нил­ся ин­ду­стри­аль­но­му про­грес­су, сде­лал нема­ло ша­гов к де­мо­кра­тиз­му меж­клас­со­вых и ген­дер­ных от­но­ше­ний. Она же би­лась о пру­тья сво­ей клет­ки, по­сте­пен­но те­ряя на­деж­ду. В 1925-м ее на­ве­стил Поль. Се­дая, без­зу­бая Ка­мил­ла по­ка­за­лась ему по­лу­раз­ру­шен­ной, но смяг­чив­шей­ся, она с ува­же­ни­ем го­во­ри­ла о сест­рах и вра­чах. Че­рез че­ты­ре го­да, в 1929-м, ее на­шла по­дру­га юно­сти Джес­си Лип­скомб, су­пруг ко­то­рой сде­лал несколь­ко сним­ков. На од­ном из них Ка­мил­ла си­дит, сло­жив ру­ки на ко­ле­нях, ее по­ста­рев­шее ли­цо неузна­ва­е­мо, фи­гу­ра оплы­ла, и все это, а еще боль­ше – об­щее вы­ра­же­ние го­во­рят о пол­ном сми­ре­нии. Впе­ре­ди еще че­тыр­на­дцать лет за­клю­че­ния.

Во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой вой­ны эта часть Фран­ции бы­ла ок­ку­пи­ро­ва­на, при­ют фи­нан­си­ро­вал­ся пло­хо, и к сре­дине вой­ны па­ци­ен­ты мас­со­во уми­ра­ли от об­ще­го ис­то­ще­ния. В 1942-43 из боль­ни­цы кас­ка­дом ле­те­ли пись­ма к По­лю Кло­де­лю (мать к то­му вре­ме­ни уже умер­ла) об ухуд­ша­ю­щем­ся со­сто­я­нии здо­ро­вья его сест­ры. Он при­е­хал на­ве­стить ее в сен­тяб­ре 1943-го, и она узна­ла его, по­це­ло­вав «в по­след­ний раз». Скон­ча­лась Ка­мил­ла Кло­дель 19 ок­тяб­ря в пол­ном оди­но­че­стве, ее по­след­ни­ми сло­ва­ми бы­ли: «Мой ма­лень­кий Поль...»

За все вре­мя за­то­че­ния она ни ра­зу не при­тро­ну­лась к леп­ке, хо­тя вра­чи неод­но­крат­но по­ощ­ря­ли ее, при­но­ся ма­те­ри­ал. Труд­но пред­ста­вить, чем был за­пол­нен каж­дый от­дель­ный день этих дол­гих де­ся­ти­ле­тий, и в чем она на­хо­ди­ла от­ра­ду су­ще­ство­ва­ния. Мож­но пы­тать­ся ра­ци­о­на­ли­зи­ро­вать ее био­гра­фию, но по­пыт­ка осмыс­лить от­ча­я­ние жи­во­го че­ло­ве­ка – это на­смеш­ка над ним. Стра­да­ние не умень­шить ло­ги­кой. Ве­ро­ят­но, Жю­льет Би­нош, сыг­рав­шая Ка­мил­лу Кло­дель, бы­ла пра­ва, ко­гда за­ме­ти­ла, что ее ге­ро­и­ня че­рез бо­лезнь об­ре­ла свя­тость. Она и в этом ока­за­лась та­лант­ли­вее бра­та, ибо под­лин­ная свя­тость не ждет при­зна­ния, при­хо­дя в мир ин­ког­ни­то, про­жи­вая свое тай­ное от­ча­я­ние и ого­ляя ду­шу до та­ких пре­де­лов, о ка­ких не рас­ска­жешь зем­ным язы­ком. Ес­ли с кем-то ря­дом и сто­ит Бог, то с те­ми, кто мень­ше все­го оза­бо­чен Его да­ра­ми и на­гра­да­ми.

ВОС­КРЕ­СЕ­НИЕ И ВЗА­ИМ­НОСТЬ

Ка­мил­ла Кло­дель бы­ла за­хо­ро­не­на в об­щей мо­ги­ле вме­сте с те­ла­ми «за­бы­тых» близ­ки­ми па­ци­ен­тов. В 1962 го­ду пле­мян­ник, Пьер Кло­дель, пы­тал­ся пе­ре­не­сти ее прах в се­мей­ную усы­паль­ни­цу, но зем­ля, где неко­гда на­хо­ди­лась об­щая мо­ги­ла, бы­ла пе­ре­да­на мест­ны­ми вла­стя­ми для со­вер­шен­но иных це­лей, по­сколь­ку род­ные умер­ших не про­яв­ля­ли к ней ин­те­ре­са. Чуть позд­нее, в 1968-м, на стене церк­ви в Виль­не­ве по­ме­сти­ли ме­мо­ри­аль­ную дос­ку Ка­мил­лы, но это ее за­поз­да­лое воз­вра­ще­ние на ро­ди­ну име­ло зна­че­ние толь­ко для тех, кто пред­по­чи­тал лю­бить мерт­вых за неиме­ни­ем тер­пе­ния лю­бить жи­вых.

При жиз­ни Ро­де­на Поль Кло­дель на­от­рез от­ка­зал­ся вы­ста­вить ра­бо­ты сест­ры в его му­зее, од­на­ко в 1949-м сам ини­ци­и­ро­вал вы­став­ку и на­пи­сал пре­ди­сло­вие к ка­та­ло­гу «Моя сест­ра Ка­мил­ла». Это ма­ло на что по­вли­я­ло: ее имя пре­бы­ва­ло в за­бве­нии еще дол­гих со­рок лет. Толь­ко в вось­ми­де­ся­тых го­дах ХХ сто­ле­тия вспых­нул ин­те­рес к ее судь­бе бла­го­да­ря био­гра­фии, на­пи­сан­ной Ан­ной Дель­бе, и филь­му, сня­то­му ре­жис­се­ром Брю­но Нью­ит­те­ном. Но­вое ты­ся­че­ле­тие при­нес­ло но­вый взгляд: в на­ча­ле двух­ты­сяч­ных бы­ло по­став­ле­но два ба­ле­та: «Са­кун­та­ла» М.-К. Пьет­ра­гал­ла и «Ро­ден» Б. Эйф­ма­на.

В 2013 го­ду ре­жис­сер Брю­но Дю­мон снял слож­ный и пре­крас­ный фильм «Ка­мил­ла Кло­дель, 1915» с Жю­льет Би­нош в глав­ной ро­ли. Но­вое про­чте­ние ее судь­бы се­рьез­но по­вли­я­ло на пе­ре­оцен­ку ее на­сле­дия. Так, два­дцать ред­ких ра­бот из част­ной кол­лек­ции сест­ры, Лу­и­зы Кло­дель, 29 но­яб­ря 2017-го бы­ли вы­став­ле­ны в Па­ри­же и про­да­ны на об­щую сум­му в 3,6 млн. ев­ро. А ее ран­няя скульп­ту­ра – «Ди­а­на», встре­ча­ю­щая по­се­ти­те­лей на вхо­де му­зея в Виль­не­ве, се­го­дня оце­не­на в 34 тыс. ев­ро. За­бав­но, что те­перь на ее тво­ре­ни­ях за­ра­ба­ты­ва­ют по­том­ки тех, кто все­гда пре­зи­рал ее за то, чем она за­ни­ма­лась. В све­те ны­неш­не­го дня яс­но, что не толь­ко судь­ба ее уни­каль­на, но и вклад в ис­кус­ство скульп­ту­ры не име­ет ана­ло­гов, ибо она од­но­вре­мен­но бы­ла мо­де­лью, вдох­но­вив­шей Ро­де­на на ге­ни­аль­ные про­из­ве­де­ния, опре­де­лив­шие на­прав­ле­ние ис­кус­ства скульп­ту­ры ХХ ве­ка, и за­ме­ча­тель­ным ма­сте­ром, оста­вив­шим са­мо­быт­ные ше­дев­ры.

Как скуль­пто­ра Кло­дель все­гда увле­ка­ли лю­ди, ти­пы, ха­рак­те­ры. Это и су­ро­вая ста­ру­ха («Ста­ру­ха Элен», 1882), и де­вуш­ка с за­по­ми­на­ю­щим­ся вы­ра­зи­тель­ным ли­цом («Го­ло­ва де­вуш­ки», 1886), и ко­ло­рит­ное ли­цо ста­ри­ка, ис­пещ­рен­ное мор­щи­на­ми («Го­ло­ва ста­ри­ка», 1890), и за­дум­чи­вая жен­щи­на, ко­то­рая то ли слу­ша­ет му­зы­ку, то ли при­слу­ши­ва­ет­ся к са­мой се­бе («Жен­щи­на с за­кры­ты­ми гла­за­ми»). Она уме­ла ви­деть в че­ло­ве­ке не про­сто об­щую кра­со­ту те­ла, но непо­вто­ри­мую кра­со­ту ду­ши. Так,

ее «Мо­ло­дая де­вуш­ка со сно­пом» (1886) си­дит, слег­ка скло­нив го­ло­ву, ру­ка ка­са­ет­ся пле­ча, но­ги ре­бяч­ли­во ищут опо­ры, ее про­филь – про­сто­душ­ный и жен­ствен­ный, она при­ко­вы­ва­ет вни­ма­ние сво­ей есте­ствен­но­стью и ду­шев­но­стью.

Ра­бо­ты Кло­дель са­мо­быт­ны, ибо им при­сущ непо­вто­ри­мый ми­ро­воз­зрен­че­ский стер­жень, об­ра­зы их ин­ди­ви­ду­аль­ны, оду­хо­тво­ре­ны, по­рой иро­нич­ны, все­гда – изыс­кан­ны. Ка­кую бы те­му она ни раз­ви­ва­ла – дет­ства («Со­зер­ца­ние», «Ма­лень­кая хо­зяй­ка до­ма») или стра­сти («Вальс», «Воз­раст зре­ло­сти», «Умо­ля­ю­щая», «Са­кун­та­ла»), она ис­ка­ла жи­вой дух, за­то­чен­ный в обо­лоч­ку пло­ти. Вме­сте с по­тря­са­ю­щим уме­ни­ем от­ра­зить в ма­те­ри­а­ле стра­да­ние че­ло­ве­ка ей да­ва­лись и бо­лее тон­кие от­тен­ки пе­ре­жи­ва­ний. Ее «Бол­туш­ки» вкус­но сплет­ни­ча­ют, со­брав­шись в тес­ный кру­жок, а «Вол­на» на­кры­ва­ет ма­лень­кие фи­гур­ки лю­дей, бес­по­мощ­ность ко­то­рых уси­ли­ва­ет­ся мас­шта­бом огром­но­го мор­ско­го греб­ня – сим­во­ла сти­хий­ной си­лы жиз­ни. Ее лю­би­мой мо­де­лью был брат, порт­ре­ты ко­то­ро­го от­ме­ча­ли его взрос­ле­ние и ста­нов­ле­ние (1881 – По­лю три­на­дцать лет; 1884 – 16; 1886 – 18; 1905 – 37; 1910 – 42 го­да). Эта се­рия, не­со­мнен­но, луч­шее до­ка­за­тель­ство глу­бо­кой сест­рин­ской при­вя­зан­но­сти, ко­то­рая не угас­ла под вли­я­ни­ем об­сто­я­тельств и бо­лез­ни.

От­сле­жи­вая путь на­шей ге­ро­и­ни, по­ни­ма­ешь, что нетлен­ный дух че­ло­ве­ка не под­вла­стен раз­ла­ду ума и раз­ру­ше­нию вре­ме­нем. Ибо, под­ни­ма­ясь над зем­ным, страш­ным и тра­ги­че­ским, имен­но в нем дух об­ре­та­ет бо­же­ствен­ное вдох­но­ве­ние пре­крас­но­го. Ду­мая о Ка­мил­ле Кло­дель,

ви­дишь слож­ный ри­су­нок ду­ши, ко­то­рая ис­ка­ла и не на­шла в ми­ре вза­им­но­сти. Эпо­ха, ис­кус­ство, лю­ди от­вер­га­ли ее как твор­ца, лич­ность, жен­щи­ну. И толь­ко Ис­то­рия, рас­став­ля­ю­щая все по сво­им ме­стам, от­ве­ти­ла ей за­поз­да­лым вни­ма­ни­ем. С ин­те­ре­сом наш со­вре­мен­ник смот­рит в пе­чаль­ные гла­за ее порт­ре­тов, с вол­не­ни­ем по­сти­га­ет мра­мор­ную кра­со­ту ее те­ла, с го­тов­но­стью про­тя­ги­ва­ет ру­ки к ее «Умо­ля­ю­щей». Она по­да­ри­ла ми­ру моль­бу о люб­ви-ми­ло­сер­дии – и мысль че­ло­ве­че­ства, об­ра­щен­ная к ней те­перь, да­рит ей столь же­лан­ную вза­им­ность. И неж­ность.

Свер­ху вниз: ак­то­вая за­пись о рож­де­нии Ка­мил­лы Кло­дель; Луи Кло­дель с детьми – Ка­мил­лой, Лу­и­зой и По­лем

Свер­ху вниз: пло­щадь в Фе­ран-Тар­де­нуа. Ста­рин­ная поч­то­вая кар­точ­ка; «Ма­лень­кая хо­зяй­ка до­ма». 1892-1896

Аль­фред Бу­ше. «Де­вуш­ка за кни­гой». 1879 или 1882. Бы­ла по­да­ре­на Ка­мил­ле Кло­дель с дар­ствен­ной над­пи­сью. На стра­ни­це сле­ва – свер­ху вниз: шко­ла в Бар-ле-Дюк. Ста­рин­ная поч­то­вая кар­точ­ка; Аль­фред Бу­ше воз­ле сво­их скульп­тур

Ка­мил­ла Кло­дель (сле­ва) и скуль­птор Джес­си Лип­скомб в па­риж­ской ма­стер­ской. Се­ре­ди­на 1880-х. На стра­ни­це сле­ва – свер­ху вниз: уче­ни­цы в Ака­де­мии Ко­ла­рос­си; Ка­мил­ла Кло­дель. 1889(?)

↑ «Ста­ру­ха Элен». 1882

↑ Ог­юст Ро­ден. «Жен­щи­на, си­дя­щая на кор­точ­ках». 1882

Сле­ва на­пра­во: се­мей­ство Кло­дель с дру­зья­ми на бал­коне па­риж­ской квар­ти­ры на буль­ва­ре Пор-Ро­яль. 1883; Ка­мил­ла Кло­дель с по­дру­гой. Ок. 1882

Ог­юст Ро­ден. «Мас­ка Ка­мил­лы Кло­дель». 1884-1895

Свер­ху вниз: Ог­юст Ро­ден. «По­це­луй». 1882; Ка­мил­ла Кло­дель. «Ша­кун­та­ла». 1905. На стра­ни­це спра­ва: Ог­юст Ро­ден. «Мысль» (по­зи­ро­ва­ла Ка­мил­ла Кло­дель). 1895

Ог­юст Ро­ден. «Да­на­и­да». 1886-1889(?). На стра­ни­це сле­ва – Ка­мил­ла Кло­дель. Бюст Ог­ю­ста Ро­де­на

Ро­ден. «Ка­мил­ла Кло­дель с ко­рот­ки­ми во­ло­са­ми». 1884; Ка­мил­ла Кло­дель. «Бюст мо­ло­дой де­вуш­ки» (воз­мож­но, порт­рет ее сест­ры Лу­и­зы). На со­сед­ней стра­ни­це – фо­то­порт­рет Ка­мил­лы Кло­дель, вы­пол­нен­ный в ма­стер­ской На­да­ра

Свер­ху вниз: Ог­юст

в ма­стер­ской и скульп­ту­ра в вы­ста­воч­ном за­ле. На стра­ни­це спра­ва – «Ск­ло­нив­ший­ся че­ло­век». 1886

На стра­ни­це сле­ва – цен­траль­ный вход в при­ют-боль­ни­цу Мон­те­де­вер­же

Свер­ху вниз: «Бюст По­ля Кло­де­ля в трид­цать семь лет». 1912-13; Ка­мил­ла во вре­мя ви­зи­та к ней в ле­чеб­ни­цу Джес­си Лип­скомб. 1924 (1929?).

Поль Кло­дель – млад­ший брат Ка­мил­лы. По­эт, дра­ма­тург, эс­се­ист, круп­ней­ший ре­ли­ги­оз­ный пи­са­тель XX ве­ка. Ка­ва­лер Боль­шо­го Кре­ста ор­де­на По­чет­но­го ле­ги­о­на, член Фран­цуз­ской ака­де­мии (1946)

Свер­ху вниз: бюст «Ди­а­на» вы­пол­нен Ка­мил­лой в воз­расте пят­на­дца­ти лет; груп­па «Бол­туш­ки» – про­из­ве­де­ние уже зре­ло­го ма­сте­ра

«Вальс» («Валь­си­ру­ю­щие»), вы­пол­нен­ный в раз­ных ма­те­ри­а­лах

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.