Карл Гаусс: Под бар­хат­ным кол­па­ком Ро­ман Ев­ло­ев

Под бар­хат­ным кол­па­ком

Lichnosti - - В НОМЕРЕ - Ро­ман Ев­ло­ев

На его лич­ной пе­ча­ти под изоб­ра­же­ни­ем де­ре­ва с се­мью пло­да­ми вы­гра­ви­ро­ван де­виз «Pauca sed matura» («Ма­ло, но спе­лые») – утвер­жде­ние слиш­ком скром­ное да­же для Га­ус­са. «Гет­тин­ген­ский ко­лосс» со­вер­шил ве­ли­кое мно­же­ство фун­да­мен­таль­ных от­кры­тий в ал­геб­ре, ма­те­ма­ти­че­ском ана­ли­зе, тео­рии чи­сел, ста­ти­сти­ке, аст­ро­но­мии, оп­ти­ке, элек­тро­ме­ха­ни­ке, гео­де­зии... Ма­ло кто дал че­ло­ве­че­ству столь­ко, сколь­ко этот непри­тя­за­тель­ный ге­ний.

Са­мо­му же ему для сча­стья тре­бо­ва­лось немно­го: крес­ло, дос­ка, пар­та и лю­би­мый кол­пак

СЧАСТ­ЛИ­ВЫЕ ТРИ СЕ­МЕР­КИ Ио­ганн Карл Фри­дрих Гаусс по­явил­ся на свет в сре­ду, за во­семь дней до свет­ло­го празд­ни­ка Воз­не­се­ния. Так, со­глас­но по­пу­ляр­ной ле­ген­де, от­ве­ча­ла на рас­спро­сы ма­лень­ко­го Га­ус­са его мать, не за­пом­нив­шая точ­ной да­ты рож­де­ния сы­на. Бу­ду­ще­му «ко­ро­лю ма­те­ма­ти­ков» не оста­ва­лось ни­че­го дру­го­го, как са­мо­сто­я­тель­но про­из­ве­сти ка­лен­дар­ные вы­чис­ле­ния. «30 ап­ре­ля 1777 го­да!» – объ­явил он к удив­ле­нию род­ни.

Се­мья Га­ус­сов жи­ла то­гда в Бра­ун­швей­ге, «сто­ли­це» кня­же­ства Бра­ун­швей­гВоль­фен­бют­тель, ку­да отец Кар­ла эми­гри­ро­вал в по­ис­ках луч­шей до­ли. Вы­да­ю­ще­го­ся успе­ха он так и не до­бил­ся, пе­ре­би­ва­ясь слу­чай­ны­ми до­хо­да­ми и по­ден­ны­ми за­ра­бот­ка­ми са­дов­ни­ка, улич­но­го мяс­ни­ка или да­же сче­то­во­да по­хо­рон­ной кон­то­ры. Впро­чем, Геб­хард Гаусс су­мел при­об­ре­сти дом в го­ро­де, по­лу­чить граж­дан­ство и дать сы­ну об­ра­зо­ва­ние, ко­то­ро­го не имел сам.

Гаусс опи­сы­вал от­ца как че­ло­ве­ка чест­но­го, но рез­ко­го и неред­ко до гру­бо­сти пря­мо­ли­ней­но­го. Вос­по­ми­на­ния о нем все­гда вы­дер­жа­ны в ува­жи­тель­ном тоне, ли­шен­ном, од­на­ко, ка­кой-ли­бо теп­ло­ты. Со­всем ина­че Гаусс от­но­сил­ся к ма­те­ри. Имен­но от До­ро-

теи, по его убеж­де­нию, ве­ли­кий ма­те­ма­тик уна­сле­до­вал свою ода­рен­ность. От нее же, на­до ду­мать, Гаусс и услы­шал боль­шин­ство неве­ро­ят­ных ис­то­рий о сво­ем дет­стве. До­ку­мен­таль­но под­твер­жден­ных све­де­ний о ран­них го­дах жиз­ни на­ше­го ге­роя не су­ще­ству­ет. Боль­шин­ство из этих ис­то­рий он рас­ска­зал сво­е­му био­гра­фу и дру­гу сам. На­при­мер, как в воз­расте трех или че­ты­рех лет буд­то бы ед­ва не уто­нул в ка­на­ле за до­мом, по­сле че­го, узнав о чу­дес­ном спа­се­нии, со­сед­ка на­про­ро­чи­ла маль­чи­ку дол­гую жизнь. Буд­то бы уже к трем го­дам он са­мо­сто­я­тель­но осво­ил не толь­ко гра­мо­ту, но и ос­но­вы ариф­ме­ти­ки – на­столь­ко, что ис­пра­вил ошиб­ку в вы­чис­ле­ни­ях от­ца, рас­пре­де­ляв­ше­го пла­ту меж­ду ра­бот­ни­ка­ми клад­би­ща. До­сто­вер­но изу­чен­ный пе­ри­од био­гра­фии Га­ус­са на­чи­на­ет­ся с 1784 го­да, ко­гда ма­лень­кий Карл по­сту­пил в шко­лу. Од­ной из глав­ных удач сво­ей жиз­ни Гаусс счи­тал то, что в шко­ле пер­вой сту­пе­ни он по­пал в класс к ма­сте­ру Бютт­не­ру – та­лант­ли­во­му и нерав­но­душ­но­му пе­да­го­гу. Не­обы­чай­ные ма­те­ма­ти­че­ские спо­соб­но­сти ма­лень­ко­го Кар­ла быст­ро вы­де­ли­ли его сре­ди дру­гих уче­ни­ков.

АРИФМЕТИЧЕСКАЯ ПРОГРЕССИЯ

Од­на из са­мых из­вест­ных ис­то­рий о дет­стве Га­ус­са рас­ска­зы­ва­ет, что од­на­жды Бютт­нер, дабы за­нять чем-то класс, ве­лел шко­ля­рам вы­чис­лить сум­му всех це­лых чи­сел от 1 до 100. По­ка со­уче­ни­ки Га­ус­са кор­пе­ли над по­сле­до­ва­тель­ным сло­же­ни­ем, бу­ду­щий «ко­роль ма­те­ма­ти­ков» об­на­ру­жил, что по­пар­ные сум­мы диа­мет­раль­ных сла­га­е­мых рав­ня­ют­ся 101 (1+100, 2+99, 3+98, ...) и мо­мен­таль­но по­лу­чил пра­виль­ный ре­зуль­тат: 5050.

Вско­ре Бютт­нер стал за­ни­мать­ся с ода­рен­ным уче­ни­ком от­дель­но. В этом ему по­мо­гал

ас­си­стент – Мар­тин Бар­тельс (впо­след­ствии про­фес­сор Ка­зан­ско­го уни­вер­си­те­та и учи­тель Ло­ба­чев­ско­го). В 1786 го­ду они за­ка­за­ли для Га­ус­са, на­мно­го об­го­няв­ше­го про­грам­му, осо­бый учеб­ник ариф­ме­ти­ки из Гам­бур­га, а че­рез два го­да Бютт­нер по­мог сво­е­му вос­пи­тан­ни­ку по­сту­пить в гим­на­зию св. Ка­та­ри­ны.

Ос­нов­ной упор там де­лал­ся на изу­че­ние древ­них язы­ков, но за­то пре­по­да­ва­ние но­си­ло ха­рак­тер по­сле­до­ва­тель­ный и ре­гу­ляр­ный, а клас­сы со­став­ля­ли из уче­ни­ков од­но­го воз­рас­та и уров­ня под­го­тов­ки. Глав­ным до­сти­же­ни­ем Кар­ла в но­вой шко­ле ста­ло овла­де­ние ла­ты­нью (боль­шую часть сво­их бу­ду­щих ра­бот он на­пи­шет имен­но на ней) и офи­ци­аль­ным верх­не­не­мец­ким язы­ком. До то­го Гаусс, как и все вы­ход­цы из про­сто­на­ро­дья, вла­дел лишь мест­ным диа­лек­том.

Пре­успел Гаусс и в изу­че­нии дру­гих дис­ци­плин – на­столь­ко, что в 1791 го­ду мно­го­обе­ща­ю­щий шко­ляр удо­сто­ил­ся ауди­ен­ции Кар­ла Виль­гель­ма Фер­ди­нан­да, гер­цо­га Бра­ун­швейг-Воль­фен­бют­тель­ско­го. По ито­гам ко­рот­кой бе­се­ды пра­ви­тель да­ро­вал пер­спек­тив­но­му юно­му го­ро­жа­ни­ну сти­пен­дию в раз­ме­ре 10 та­ле­ров в год. День­ги не слиш­ком боль­шие – из­вест­но, что в 1800-м Га­ус­сы про­да­ли свой го­род­ской дом за 1700 та­ле­ров, – но вполне до­ста­точ­ные, что­бы обес­пе­чить сы­ну по­ден­щи­ка воз­мож­ность про­дол­жить об­ра­зо­ва­ние в пре­стиж­ной гим­на­зии Collegium Carolinum.

За три го­да – с 1792 по 1795-й, – про­ве­ден­ных в сте­нах это­го элит­но­го учеб­но­го за­ве­де­ния, Гаусс не толь­ко за­вел по­лез­ные для ка­рье­ры зна­ком­ства, но и об­рел вер­ных дру­зей: Иде, Мей­ер­хо­фа и Эшен­бур­га. Впро­чем, как бы ни ра­до­ва­ло его об­ще­ство то­ва­ри­щей, как ни льсти­ло бла­го­склон­ное вни­ма­ние вли­я­тель­ных по­кро­ви­те­лей, на пер­вом ме­сте для него все­гда сто­я­ли на­у­ка

и воз­мож­ность про­во­дить соб­ствен­ные ис­сле­до­ва­ния.

Бо­га­тая биб­лио­те­ка кол­ле­джа да­ла Га­ус­су воз­мож­ность озна­ко­мить­ся с тру­да­ми Эй­ле­ра, Ла­гран­жа, Нью­то­на и Ар­хи­ме­да. Ра­бо­ты двух по­след­них осо­бен­но вос­хи­ща­ли Кар­ла, ко­то­рый в днев­ни­ке по­чти­тель­но име­но­вал этих уче­ных «бли­ста­тель­ны­ми». До­ступ к об­шир­но­му со­бра­нию ма­те­ма­ти­че­ской ли­те­ра­ту­ры поз­во­лил Га­ус­су, в от­ли­чие от мно­гих его со­вре­мен­ни­ков, из­бе­жать необ­хо­ди­мо­сти за­но­во «от­кры­вать Аме­ри­ку» и пе­рей­ти сра­зу к нере­шен­ным за­да­чам. Од­на­ко нель­зя ска­зать, что в этот пе­ри­од сво­ей жиз­ни бу­ду­щий уче­ный был со­сре­до­то­чен на ка­кой-то кон­крет­ной про­бле­ме.

Его ме­му­а­ры сви­де­тель­ству­ют о ме­та­ни­ях меж­ду са­мы­ми раз­ны­ми те­ма­ми: от рас­пре­де­ле­ния про­стых чи­сел до раз­ра­бот­ки тео­рии ариф­ме­ти­ко-гео­мет­ри­че­ско­го сред­не­го. В его успе­хах боль­ше вне­зап­ных оза­ре­ний ге­ния, неже­ли за­ко­но­мер­ных ре­зуль­та­тов си­сте­ма­ти­че­ских ис­сле­до­ва­ний.

ТРИ «А»: АРИФМЕТИКА, АЛГЕБРА, АНА­ЛИЗ

Для то­го вре­ме­ни обыч­ным де­лом бы­ло пре­кра­ще­ние ме­це­нат­ской под­держ­ки сра­зу по­сле окон­ча­ния спон­си­ру­е­мым гим­на­зии или кол­ле­джа. Гер­цог Карл Виль­гельм не пре­кра­тил опла­чи­вать уче­бу Га­ус­са, да­же ко­гда тот в 1795 го­ду от­пра­вил­ся – про­тив

во­ли ав­гу­стей­ше­го по­кро­ви­те­ля! – про­дол­жать об­ра­зо­ва­ние в «за­гра­нич­ный» Гет­тин­ген­ский уни­вер­си­тет.

В Гет­тин­гене Гаусс вел за­мкну­тый об­раз жиз­ни, ин­те­ре­су­ясь боль­ше биб­лио­те­кой, чем лек­ци­я­ми и пред­по­чи­тая дол­гие про­гул­ки шум­ным сту­ден­че­ским пи­руш­кам. Вен­гер­ский дво­ря­нин Фар­каш Бой­яи, один из немно­гих уни­вер­си­тет­ских дру­зей Кар­ла, так опи­сы­ва­ет про­из­во­ди­мое им на од­но­каш­ни­ков впе­чат­ле­ние: «Он был очень скро­мен и сдер­жан. Не три дня, как с Пла­то­ном, а го­ды мож­но бы­ло об­щать­ся с ним, не по­до­зре­вая о его ис­клю­чи­тель­но­сти. Жаль, что я не знал, как от­крыть эту мол­ча­ли­вую кни­гу без на­зва­ния и про­честь ее». В знак друж­бы мо­ло­дые лю­ди об­ме­ня­лись труб­ка­ми и по­кля­лись ку­рить их каж­дый день в од­но и то же вре­мя, вспо­ми­ная друг дру­га.

Бой­яи не ошиб­ся: за от­ре­шен­но­стью дей­стви­тель­но скры­ва­лась на­пря­жен­ная ра­бо­та ма­те­ма­ти­че­ско­го ге­ния. 30 мар­та 1796 го­да Гаусс опи­сал ре­ше­ние за­да­чи, над ко­то­рой ма­те­ма­ти­ки би­лись со вре­мен Ар­хи­ме­да: по­стро­е­ние пра­виль­но­го сем­на­дца­ти­уголь­ни­ка при по­мо­щи толь­ко цир­ку­ля и ли­ней­ки. За­пись об этом от­кры­ва­ет его «ма­те­ма­ти­че­ский днев­ник», на стра­ни­цах ко­то­ро­го Карл до­ку­мен­ти­ро­вал, пусть и не слиш­ком скру­пу­лез­но, ход сво­их ис­сле­до­ва­ний. Гаусс на­столь­ко до­ро­жил этим сво­им от­кры­ти­ем, что за­ве­щал вы­сечь его впи­сан­ное в круг изоб­ра­же­ние на сво­ем мо­гиль­ном камне. Успеш­ное ре­ше­ние за­да­чи по­стро­е­ния сем­на­дца­ти­уголь­ни­ка ста­ло по­во­рот­ным мо-

мен­том в судь­бе Га­ус­са и по­ло­жи­ло ко­нец его дол­гим ко­ле­ба­ни­ям меж­ду ма­те­ма­ти­кой и... фи­ло­ло­ги­ей. К се­рьез­ным за­ня­ти­ям изящ­ной сло­вес­но­стью – биб­лио­теч­ный фор­му­ляр Гет­тин­ген­ско­го уни­вер­си­те­та сви­де­тель­ству­ет о жи­вом ин­те­ре­се Кар­ла к ли­те­ра­ту­ре, в том чис­ле на ан­глий­ском, фран­цуз­ском и да­же швед­ском язы­ках – его под­тал­ки­ва­ли со­об­ра­же­ния и прак­ти­че­ско­го ха­рак­те­ра: для мо­ло­до­го че­ло­ве­ка его про­ис­хож­де­ния пи­са­тель­ство ка­за­лось ме­нее дол­гим и бо­лее вер­ным пу­тем к успе­ху, неже­ли ма­те­ма­ти­ка.

К сча­стью для на­у­ки, вол­шеб­ству строф Гаусс все же пред­по­чел ма­гию чи­сел. 8 ап­ре­ля 1796-го он до­ка­зал «зо­ло­тую», как он сам ее на­зы­вал, тео­ре­му квад­ра­тич­но­го за­ко­на вза­им­но­сти, да­ю­щую воз­мож­ность ре­ше­ния лю­бо­го квад­ра­тич­но­го урав­не­ния мо­ду­ляр­ной ариф­ме­ти­ки. 31 мая то­го же го­да опи­сал тео­ре­му про­стых чи­сел, где объ­яс­нил рас­пре­де­ле­ние про­стых чи­сел сре­ди це­лых. 10 июля Гаусс под­твер­дил пред­по­ло­же­ние ве­ли­ко­го Фер­ма о том, что лю­бое це­лое неот­ри­ца­тель­ное чис­ло мо­жет быть пред­став­ле­но в ви­де сум­мы не бо­лее трех тре­уголь­ных чи­сел.

К 1798 го­ду два­дца­ти­лет­ний Гаусс вчерне за­кон­чил в Гет­тин­гене глав­ный труд всей сво­ей бо­лее чем пло­до­твор­ной жиз­ни – «Ариф­ме­ти­че­ские ис­сле­до­ва­ния». Кни­га уви­дит свет лишь три го­да спу­стя. Карл во­об­ще не то­ро­пил­ся об­на­ро­до­вать свои от­кры­тия, пе­дан­тич­но сле­дуя прин­ци­пу «не счи­тать ни­че­го сде­лан­ным, по­ка еще что-то оста­лось сде­лать». Мно­гие его на­ра­бот­ки

Ко­гда Гаусс шу­тил, что счи­тать он на­учил­ся рань­ше, чем го­во­рить, пра­во же, он не слиш­ком пре­уве­ли­чи­вал. Про­яв­лен­ные им в ран­нем дет­стве ма­те­ма­ти­че­ские спо­соб­но­сти дей­стви­тель­но бы­ли по­ра­зи­тель­ны­ми

так и оста­лись неве­до­мы со­вре­мен­ни­кам. Чет­верть ве­ка спу­стя Никс Абель на­пи­шет с до­са­дой: «Ес­ли да­же Гаусс и ве­ли­чай­ший ге­ний, то он, оче­вид­но, не стре­мит­ся, что­бы все это сра­зу по­ня­ли...»

СЕМЬ ЛЕТ СЧА­СТЬЯ

Осе­нью 1798-го Гаусс, так и не по­лу­чив ди­пло­ма Гет­тин­ген­ско­го уни­вер­си­те­та, вер­нул­ся на ро­ди­ну, в Бра­ун­швейг. Мо­ти­вы, по ко­то­рым он ста­вил уче­бу, не вполне яс­ны. Впо­след­ствии Карл бу­дет от­зы­вать­ся о сво­ем та­мош­нем про­фес­со­ре Кест­не­ре пре­не­бре­жи­тель­но и рез­ко, но что то­му при­чи­ной – кон­фликт или разо­ча­ро­ва­ние в на­став­ни­ке, – неиз­вест­но.

Гаусс вер­нул­ся в род­ной го­род, но не в ро­ди­тель­ский дом – но­вый этап жиз­ни Карл на­чал с по­ис­ка от­дель­но­го жи­лья. Впро­чем, несмот­ря на есте­ствен­ное для

каж­до­го мо­ло­до­го че­ло­ве­ка стрем­ле­ние к са­мо­сто­я­тель­но­сти, он по-преж­не­му все­це­ло за­ви­сел от щед­рот сво­е­го ав­гу­стей­ше­го по­кро­ви­те­ля. В ян­ва­ре 1799 го­да гер­цог вновь на­зна­чил Га­ус­су сти­пен­дию, по­тре­бо­вав, од­на­ко, как мож­но ско­рее пред­ста­вить док­тор­скую дис­сер­та­цию. По­след­нюю Гаусс го­то­вил в уни­вер­си­те­те со­сед­не­го Хельм­штад­та: от­ча­сти из­за его бо­га­той биб­лио­те­ки, от­ча­сти из же­ла­ния по­льстить сво­е­му бла­го­де­те­лю, чей пре­док ос­но­вал это учеб­ное за­ве­де­ние. 16 июня Кар­лу без за­щи­ты при­су­ди­ли сте­пень док­то­ра фи­ло­со­фии. Те­мой дис­сер­та­ции ста­ло до­ка­за­тель­ство ос­нов­ной тео­ре­мы ал­геб­ры «о том, что каж­дая це­лая ра­ци­о­наль­ная ал­геб­ра­и­че­ская функ­ция од­но­го пе­ре­мен­но­го мо­жет быть раз­ло­же­на на дей­стви­тель­ные мно­жи­те­ли пер­вой или вто­рой сте­пе­ни».

Гер­цог про­фи­нан­си­ро­вал из­да­ние этой на­уч­ной ра­бо­ты и по­спо­соб­ство­вал по­лу­че­нию Кар­лом ме­ста при­ват-до­цен­та в Бра­ун­швейг­ском уни­вер­си­те­те. Вку­пе с гер­цог­ской сти­пен­ди­ей ме­сяч­но­го жа­ло­ва­нья в 6 та­ле­ров хва­та­ло для лич­ных нужд мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, но не поз­во­ля­ло ему же­нить­ся и со­дер­жать се­мью. А на­дежд на по­лу­че­ние хо­ро­шей ма­те­ма­ти­че­ской ка­фед­ры у по­ка без­вест­но­го Га­ус­са бы­ло еще мень­ше, чем же­ла­ния за­ни­мать­ся пре­по­да­ва­ни­ем, осо­бен­но учи­ты­вая ту «по­верх­ност­ность, ко­то­рая так гос­под­ству­ет в со­вре­мен­ной ма­те­ма­ти­ке».

Удач­ным вы­хо­дом ка­за­лась ка­рье­ра аст­ро­но­ма, бла­го тех­ни­че­ский про­гресс, дав­ший в ру­ки со­вре­мен­ни­ков Га­ус­са но­вые ин­стру­мен­ты, вы­звал всплеск ин­те­ре­са к этой на­у­ке. В по­ис­ках до­стой­ной за­да­чи Карл шту­ди­ро­вал ли­те­ра­ту­ру и да­же про-

бо­вал ве­сти са­мо­сто­я­тель­ные на­блю­де­ния, ра­ди че­го пу­стил часть гер­цог­ских де­нег на по­куп­ку спе­ци­аль­но­го обо­ру­до­ва­ния. В 1799 го­ду он ис­про­сил раз­ре­ше­ния го­су­да­ря по­се­тить об­сер­ва­то­рию ба­ро­на Ца­ха, вид­ней­ше­го гер­ман­ско­го аст­ро­но­ма. Ви­зит, впро­чем, не со­сто­ял­ся: весь сле­ду­ю­щий год Гаусс был слиш­ком за­нят под­го­тов­кой к пе­ча­ти сво­их «Ариф­ме­ти­че­ских ис­сле­до­ва­ний».

Magnum opus* Га­ус­са вы­шел в пе­чать 29 сен­тяб­ря 1801 го­да. Кни­гу, из­дан­ную на сред­ства гер­цо­га Кар­ла Виль­гель­ма, ав­тор по­чти­тель­но по­свя­тил сво­е­му бла­го­де­те­лю. Прав­да, вы­де­лен­ных де­нег хва­ти­ло лишь на семь раз­де­лов из за­ду­ман­ных вось­ми, но ав­то­ра это не слиш­ком опе­ча­ли­ло. В по­след­ней ча­сти речь долж­на бы­ла ид­ти о би­квад­ра­тич­ном за­коне вза­им­но­сти, пол­ное до­ка­за­тель­ство ко­то­ро­го Гаусс най­дет толь­ко 12 лет спу­стя. Зна­че­ние этой ра­бо­ты и ее вли­я­ние на раз­ви­тие ал­геб­ры и тео­рии чи­сел пе­ре­оце­нить невоз­мож­но. Ве­ли­кий Ла­гранж так вы­ра­зил в пись­ме об­щее впе­чат­ле­ние от из­да­ния: «...Ва­ша кни­га сра­зу же воз­вы­си­ла Вас до уров­ня пер­вых ма­те­ма­ти­ков, и... со­дер­жит са­мое кра­си­вое ана­ли­ти­че­ское от­кры­тие сре­ди сде­лан­ных на про­тя­же­нии дли­тель­но­го вре­ме­ни».

Од­на­ко же по-на­сто­я­ще­му звезд­ной сла­ве сре­ди со­вре­мен­ни­ков Гаусс обя­зан не ма­те­ма­ти­ке, а аст­ро­но­мии.

ДВЕ БО­ГИ­НИ

И ОД­НА ЗЕМ­НАЯ ДЕ­ВА Пред­по­ло­же­ние о су­ще­ство­ва­нии меж­ду ор­би­та­ми Юпи­те­ра и Мар­са еще не от­кры­той пла­не­ты бы­ло вы­ска­за­но еще в 1772 го­ду. В на­ча­ле но­во­го ве­ка ее неустан­но ис­ка­ли те­ле­ско­пы це­лой груп­пы аст­ро­но­мов, из­вест­ной как «Не­бес­ная

стра­жа», во гла­ве с ба­ро­ном Ца­хом, но честь от­кры­тия Це­ре­ры все рав­но до­ста­лась ита­льян­цу Джу­зеп­пе Пи­ац­ци. 11 фев­ра­ля 1801-го, все­го че­рез ме­сяц по­сле ее об­на­ру­же­ния, та­ин­ствен­ная пла­не­та скры­лась от на­блю­де­ния в «те­ни Солн­ца», оста­вив уче­ных все­го ми­ра га­дать о ме­сте ее сле­ду­ю­ще­го по­яв­ле­ния.

В но­ме­ре «Monatliche Correspondenz» за сен­тябрь 1801 го­да Цах опуб­ли­ко­вал несколь­ко рас­че­тов воз­мож­ной ор­би­ты Це­ре­ры, в том чис­ле и пред­по­ло­же­ния мо­ло­до­го пер­спек­тив­но­го ма­те­ма­ти­ка из Бра­ун­швей­га. Ва­ри­ант Га­ус­са при­ня­ли к рас­смот­ре­нию, несмот­ря да­же на то, что его про­гноз силь­но от­ли­чал­ся от об­ще­при­ня­то­го диа­па­зо­на пред­по­ла­га­е­мых ко­ор­ди­нат. В де­каб­ре ба­рон Цах, а за­тем и бу­ду­щий близ­кий друг Кар­ла Ген­рих Оль­берс об­на­ру­жи­ли Це­ре­ру в точ­ках, чрез­вы­чай­но близ­ких к пред­ска­зан­ной Га­ус­сом ор­би­те.

Из­да­ние «Ариф­ме­ти­че­ских ис­сле­до­ва­ний» и, да­же в боль­шей сте­пе­ни, успеш­ная охо­та на бег­лую пла­не­ту сде­ла­ли Га­ус­са зна­ме­ни­тым. Од­на за дру­гой его при­ни­ма­ли в свои ря­ды Ака­де­мии на­ук, в том чис­ле и пе­тер­бурж­ская. Кро­ме по­здрав­ле­ний, из рос­сий­ской сто­ли­цы при­шло и при­гла­ше­ние за­нять пост ди­рек­то­ра та­мош­ней об­сер­ва­то­рии. Что­бы удер­жать зна­ме­ни­то­го зем­ля­ка на ро­дине, в Бра­ун­швей­ге да­же со­би­ра­лись по­стро­ить спе­ци­аль­но для него неболь­шую об­сер­ва­то­рию. Ген­рих Оль­берс так­же пред­при­ни­мал по­пыт­ки най­ти для мо­ло­до­го да­ро­ва­ния по­до­ба­ю­щее ему ме­сто:

«Его зна­ния, его ис­клю­чи­тель­ная сно­ров­ка в ана­ли­ти­че­ских и аст­ро­но­ми­че­ских вы­чис­ле­ни­ях, его неустан­ная ак­тив­ность и тру­до­лю­бие, его несрав­нен­ный ге­ний вы­зы­ва­ют у ме­ня ве­ли­чай­шее вос­хи­ще­ние», – рас­хва­ли­вал он дру­га по­пе­чи­те­лю Гет­тин­ген­ско­го уни­вер­си­те­та. Од­на­ко упро­чив­ше­е­ся по­ло­же­ние (до­воль­ный успе­ха­ми про­те­же, гер­цог зна­чи­тель­но уве­ли­чил его со­дер­жа­ние) по­бу­ди­ли Кар­ла остать­ся в Бра­ун­швей­ге.

9 ок­тяб­ря 1805 го­да Гаусс же­нил­ся на Ио­ганне Ост­гоф. «Пре­крас­ное ли­цо ма­дон­ны, меч­та­тель­ные гла­за, без­упреч­ный стан... – вос­тор­жен­но опи­сы­вал Карл в пись­ме к Бой­яи свою из­бран­ни­цу, – спо­кой­ная, ра­дост­ная, скром­ная и чи­стая ду­ша ан­ге­ла».

На са­мом де­ле жизнь мо­ло­дой че­ты не все­гда на­по­ми­на­ла идил­лию: но­во­ис­пе­чен­ный су­пруг не был бо­гат, а к то­му же не слиш­ком ин­те­ре­со­вал­ся бы­то­вы­ми про­бле­ма­ми, что вы­нуж­да­ло Ио­ган­ну са­мо­сто­я­тель­но ве­сти хо­зяй­ство. Од­на­ко она бы­ла окру­же­на дру­зья­ми и вме­сте с му­жем при­бли­же­на к кня­же­ско­му дво­ру, что нра­ви­лось мо­ло­дой жен­щине и льсти­ло ее са­мо­лю­бию.

Глав­ной те­мой ра­бо­ты Га­ус­са в се­ре­дине пер­во­го де­ся­ти­ле­тия XIX ве­ка ста­ло вы­чис­ле­ние воз­му­ще­ний Це­ре­ры и Пал­ла­ды – кар­ли­ко­вой пла­не­ты, от­кры­той Оль­бер­сом. В пе­ре­пис­ке с ним Гаусс впер­вые упо­ми­на­ет о на­ме­ре­нии из­ло­жить свои ме­то­ды аст­ро­но­ми­че­ских вы­чис­ле­ний в ви­де мо­но­гра­фии.

Кни­га под на­зва­ни­ем «Тео­рия дви­же­ния небес­ных тел, вра­ща­ю­щих­ся во­круг Солн­ца по ко­ни­че­ским се­че­ни­ям» уви­дит свет в 1809 го­ду и ста­нет глав­ным ито­гом де­я­тель­но­сти «ко­ро­ля ма­те­ма­ти­ков» в этот пе­ри­од. По­ми­мо экс­пе­ри­мен­таль­ной аст­ро­но­мии, Гаусс за­ни­мал­ся и дру­ги­ми раз­де­ла­ми есте­ствен­ных на­ук: ис­сле­до­вал вли­я­ние вра­ще­ния Зем­ли на гра­ви­та­цию и под ру­ко­вод­ством Ца­ха опре­де­лял гео­гра­фи­че­ские дол­го­ты.

В том же го­ду успе­хом за­вер­ши­лись трех­лет­ние пе­ре­го­во­ры о предо­став­ле­нии на­ше­му ге­рою по­ста ди­рек­то­ра стро­я­щей­ся в Гет­тин­гене об­сер­ва­то­рии, а в 1806-м че­та Га­ус­сов празд­но­ва­ла рож­де­ние их пер­вен­ца Йо­зе­фа, на­зван­но­го так в честь Пи­ац­ци. «Жизнь для ме­ня как вес­на с ее яр­ки­ми крас­ка­ми!» – пи­сал Карл дру­гу в Вен­грию. Увы, уже вско­ре вой­на окра­си­ла ее в баг­ро­вые то­на.

ОД­НА СВА­ДЬБА

И ДВОЕ ПО­ХО­РОН 14 ок­тяб­ря 1806 го­да по­лу­чил смер­тель­ные ра­не­ния друг и по­кро­ви­тель Га­ус­са гер­цог Карл Виль­гельм Фер­ди­нанд Бра­ун­швейг-Воль­фен­бют­тель­ский, воз­глав­ляв­ший прус­ско-сак­сон­скую ар­мию в Йе­наАу­эр­штедт­ском сра­же­нии про­тив «же­лез­но­го» на­по­лео­нов­ско­го мар­ша­ла Да­ву. При­выч­ный мир Га­ус­са рух­нул.

Ни­что боль­ше не удер­жи­ва­ло уче­но­го в Бра­ун­швей­ге, и к осе­ни сле­ду­ю­ще­го го­да он окон­ча­тель­но ре­шил пе­ре­вез­ти се­мью в бо­лее без­опас­ный Гет­тин­ген. Кол­ле-

ги под­дер­жи­ва­ли Кар­ла как мог­ли. По­дру­га по пе­ре­пис­ке Со­фи Жер­мен, скры­вав­ша­я­ся под псев­до­ни­мом Леблан, да­же по­про­си­ла фран­цуз­ско­го офи­це­ра Жо­зе­фа-Ма­ри Пер­не­ти разыс­кать Га­ус­са и по­за­бо­тить­ся, что­бы немец­ко­го ма­те­ма­ти­ка не по­стиг­ла судь­ба Ар­хи­ме­да.

Тро­ну­тый та­кой за­бо­той, Карл пи­сал с бла­го­дар­но­стью: «Жен­щи­на из-за сво­е­го по­ла и на­ших пред­рас­суд­ков встре­ча­ет­ся со зна­чи­тель­но бо­лее труд­ны­ми пре­пят­стви­я­ми, чем муж­чи­на... Но ко­гда она пре­одо­ле­ва­ет эти ба­рье­ры и про­ни­ка­ет в тай­ны ми­ро­зда­ния, то про­яв­ля­ет ис­клю­чи­тель­ный та­лант и выс­шую ге­ни­аль­ность».

По сча­стью, тя­го­ты вой­ны по­чти не кос­ну­лись Га­ус­са. Ос­нов­ную про­бле­му, как и все­гда в его жиз­ни, со­став­ля­ла нехват­ка де­нег – пра­ви­тель­ство Вест­фа­лии за­дер­жи­ва­ло жа­ло­ва­нье и тя­ну­ло с на­ча­лом стро­и­тель­ства об­сер­ва­то­рии. Вза­мен, прав­да, они про­из­ве­ли Кар­ла в ры­ца­ри, о чем уче­ный все­гда вспо­ми­нал со сме­хом. По­ло­же­ние рез­ко ухуд­ши­лось, ко­гда На­по­ле­он за­ста­вил жи­те­лей Гет­тин­ге­на вы­пла­тить огром­ную кон­три­бу­цию. На до­лю Га­ус­са при­шлась непо­силь­ная сум­ма в 2000 фран­ков. И хо­тя на по­мощь сно­ва при­шли дру­зья Оль­берс и Ла­плас, гор­дость не поз­во­ля­ла Кар­лу взять пред­ло­жен­ные ими день­ги. От неми­ну­е­мо­го банк­рот­ства уче­но­го спас ано­ним­ный бла­го­же­ла­тель, вер­нуть по­да­рок ко­то­ро­му про­сто не бы­ло воз­мож­но­сти. При­ня­то счи­тать, что этот ши­ро­кий жест сде­лал кур­фюрст Майнц­ский.

Од­на­ко на­сто­я­щую ра­ну на­нес­ла Га­ус­су не вой­на. «Вы бы­ли так доб­ры, что при­гла­си­ли нас в го­сти, ко­гда моя же­на бу­дет в по­ряд­ке, – на­пи­сал Карл Оль­бер­су осе­нью 1809 го­да. – Она в по­ряд­ке. Вче­ра ве­че­ром я за­крыл ее ан­гель­ские гла­за, в ко­то­рых на­хо­дил не­бо по­след­ние пять лет. Бо­же, дай мне си­лы вы­не­сти этот удар!.. Си­лы для жиз­ни, цен­ной лишь тем, что она при­над­ле­жит мо­им трем ма­лы­шам». Увы, но­во­рож­ден­ный Луи по­сле­до­вал за сво­ей бед­ной ма­те­рью все­го че­рез несколь­ко ме­ся­цев.

Эта двой­ная утра­та по­гру­зи­ла Га­ус­са в глу­бо­кую де­прес­сию, от ко­то­рой он, как го­во­рят, так ни­ко­гда и не опра­вил­ся окон­ча­тель­но. «Оди­но­ким про­хо­жу я ми­мо жиз­не­ра­дост­ных лю­дей. Ес­ли они и за­став­ля­ют ме­ня на миг по­за­быть мою боль, по­том она воз­вра­ща­ет­ся с удво­ен­ной си­лой. Я чу­жой сре­ди ва­ших ве­се­лых лиц», – пи­сал без­утеш­ный вдо­вец.

Тем силь­нее бы­ло удив­ле­ние окру­жа­ю­щих, ко­гда все­го че­рез пол­го­да по­сле по­хо­рон Карл по­сва­тал­ся к мо­ло­дой вдо­ве Фре­де­ри­ке Виль­гель­мине (Минне) Валь­дек, по­дру­ге по­кой­ной. «Я слиш­ком чту Вас, что­бы пы­тать­ся скры­вать, что я мо­гу пред­ло­жить вам лишь часть серд­ца, из ко­то­ро­го ни­ко­гда не

уй­дет об­раз чуд­ной те­ни», – чест­но со­об­щал Гаусс но­вой из­бран­ни­це. У Мин­ны то­же бы­ло двое де­тей. Оба, ве­ро­ят­но, тер­за­лись со­мне­ни­я­ми, но же­ла­ние Кар­ла за­быть­ся и стрем­ле­ние обес­пе­чить де­тям ма­те­рин­скую за­бо­ту по­бе­ди­ло.

В ав­гу­сте 1810 го­да Гаусс стал зя­тем про­фес­со­ра Гет­тин­ген­ско­го уни­вер­си­те­та и чле­на Тай­но­го го­су­дар­ствен­но­го со­ве­та. Этот брак не при­нес су­пру­гам сча­стья, од­на­ко по­да­рил им тро­их де­тей: Ой­ге­на, Виль­гель­ма и дочь Те­ре­зу.

ДВА­ДЦАТЬ ЛЕТ БЕЗ БЕД

Пер­вые два де­ся­ти­ле­тия XIX ве­ка при­нес­ли Га­ус­су дол­го­ждан­ный ду­шев­ный по­кой. В 1810-м он по­лу­чил зо­ло­тую ме­даль Лон­дон­ско­го ко­ро­лев­ско­го об­ще­ства и пре­мию Па­риж­ской ака­де­мии на­ук. От фран­цуз­ских де­нег ма­те­ма­тик по по­нят­ным при­чи­нам от­ка­зал­ся, но с боль­шим удо­воль­стви­ем при­нял в по­да­рок аст­ро­но­ми­че­ские ча­сы, куп­лен­ные для него Со­фи Жер­мен. Этой за­ме­ча­тель­ной жен­щине-ма­те­ма­ти­ку Гаусс по­кро­ви­тель­ство­вал до са­мой ее смер­ти и да­же пы­тал­ся до­бить­ся для нее зва­ния по­чет­но­го док­то­ра Гет­тин­ген­ско­го уни­вер­си­те­та – но не успел.

Во­пре­ки ми­фу о «стой­ком от­вра­ще­нии» Га­ус­са к пре­по­да­ва­нию, он охот­но по­мо­гал и дру­гим та­лант­ли­вым мо­ло­дым уче­ным. Дей­стви­тель­но не тер­пел «ко­роль ма­те­ма­ти­ков» лишь нера­ди­вых сту­ден­тов, по­лу­чив­ших ме­сто в уни­вер­си­те­те бла­го­да­ря про­тек­ции, а не соб­ствен­ным зна­ни­ям. Со­хра­нив­ша­я­ся же кор­ре­спон­ден­ция по­ка­зы­ва­ет, как мно­го вни­ма­ния Гаусс уде­лял сво­им ода­рен­ным уче­ни­кам.

При этом под­ход уче­но­го к из­ло­же­нию ма­те­ри­а­ла был со­вер­шен­но нети­пич­ным для его вре­ме­ни: он по­ла­гал, что сту­ден­ты долж­ны не зуб­рить, а са­мо­сто­я­тель­но на­хо­дить ре­ше­ние по­став­лен­ных учи­те­лем за­дач. Все­мир­ная сла­ва его под­опеч­ных, сре­ди ко­то­рых бы­ли та­кие вы­да­ю­щи­е­ся уче­ные, как Гер­линг, Ме­би­ус и Ри­ман, лишь под­твер­жда­ет право­ту Га­ус­са.

В 1818 го­ду Гаусс по при­ме­ру сво­е­го дат­ско­го кол­ле­ги и дру­га Ган­са Шу­ма­хе­ра пред­ло­жил пра­ви­тель­ству Ган­но­ве­ра из­ме­рить и кар­то­гра­фи­ро­вать тер­ри­то­рию го­су­дар­ства ме­то­дом три­ан­гу­ля­ции. К за­да­че Гаусс по­до­шел с та­ким эн­ту­зи­аз­мом, что, бу­дучи убеж­ден­ным до­мо­се­дом, чья за­мкну­тость ста­ла прит­чей во язы­цех, он лич­но ру­ко­во­дил по­ле­вы­ми ра­бо­та­ми, за­тя­нув­ши­ми­ся на дол­гие во­семь лет.

Для про­ве­де­ния из­ме­ре­ний Гаусс изоб­рел спе­ци­аль­ный ин­стру­мент – ге­лио­троп, и раз­ра­бо­тал осо­бую ме­то­ди­ку рас­че­тов, лег­шую в ос­но­ву но­вой на­уч­ной дис­ци­пли­ны – выс­шей гео­де­зии. Ра­бо­ты в этом на­прав­ле­нии про­бу­ди­ли в уче­ном бы­лой ин­те­рес к гео­мет­рии. В 1827-м по ито­гам сво­их изыс­ка­ний Гаусс из­дал фун­да­мен­таль­ный труд «Об­щие ис­сле­до­ва­ния о кри­вых по­верх­но­стях», обес­пе­чив­ший ему сла­ву «от­ца» диф­фе­рен­ци­аль­ной и неев­кли­до­вой гео­мет­рии на­равне с Ри­ма­ном и Ло­ба­чев­ским.

В 1831 го­ду по­кой Кар­ла вновь на­ру­ши­ли неуря­ди­цы в се­мье.

БЕС­ЧИС­ЛЕН­НЫЕ УТРА­ТЫ От­но­ше­ния Га­ус­са с сы­но­вья­ми от вто­ро­го бра­ка ни­ко­гда не бы­ли глад­ки­ми. Иро­ния судь­бы: ге­ни­аль­ный пер­во­про­хо­дец в во­про­сах на­у­ки, в де­лах се­мей­ных Карл скру­пу­лез­но по­вто­рил про­то­рен­ный, но ту­пи­ко­вый путь соб­ствен­но­го от­ца. По­доб­но са­мо­му обыч­но­му ме­ща­ни­ну, «ко­роль ма­те­ма­ти­ков» на­ста­и­вал, что­бы сы­но­вья осва­и­ва­ли пре­стиж­ную и, глав­ное, при­быль­ную про­фес­сию юри­ста – в точ­но­сти как ста­рый Геб­хард неко­гда меч­тал ви­деть его са­мо­го пе­ка­рем или порт­ным. От ка­рье­ры в на­у­ке Гаусс де­тей ка­те­го­ри­че­ски от­го­ва­ри­вал, по­то­му что «не же­лал ас­со­ци­и­ро­вать свою фа­ми­лию с вто­ро­сорт­ной ра­бо­той»... Не­уди­ви­тель­но, что оба сы­на оста­ви­ли от­чий дом и эми­гри­ро­ва­ли в США: Ой­ген уехал в 1830 го­ду, Виль­гельм – се­мью го­да­ми поз­же. В 1831-м по­сле про­дол­жи­тель­ной бо­лез­ни (ве­ро­ят­но, ту­бер­ку­ле­за) скон­ча­лась вто­рая же­на Га­ус­са Мин­на. Ря­дом с от­цом оста­лась толь­ко дочь Те­ре­за, ко­то­рая за­бо­ти­лась о нем до са­мой его смер­ти. Уте­ше­ние уче­ный на­шел в друж­бе и со­труд­ни­че­стве с при­быв­шим то­гда же в Гет­тин­ген Виль­гель­мом Ве­бе­ром. Они по­зна­ко­ми­лись в 1828 го­ду в до­ме Алек­сандра фон Гум­больд­та, не остав­ляв­ше­го на­деж­ду пе­ре­ма­нить Га­ус­са ра­бо­тать в Бер­лин. В 27-лет­нем Ве­бе­ре он, раз­ме­няв­ший ше­стой де­ся­ток, на­шел не толь­ко вер­но­го по­сле­до­ва­те­ля и по­мощ­ни­ка, но и воз­мож­но­го пре­ем­ни­ка. Немно­го вос­пря­нув ду­хом, Карл с го­ло­вой по­гру­зил­ся в ис­сле­до­ва­ние но­вой об­ла­сти, к че­му его по­буж­да­ли Гум­больдт и Ве­бер. Пер­вым важ­ным ре­зуль­та­том ста­ла пуб­ли­ка­ция в 1832 го­ду «Из­ме­ре­ния аб­со­лют­ной ин­тен­сив­но­сти маг­нит­но­го по­ля

Зем­ли». Эта об­ласть фи­зи­че­ских зна­ний за­ни­ма­ла Га­ус­са все сле­ду­ю­щее де­ся­ти­ле­тие. В 1835-м он по­стро­ил соб­ствен­ную маг­нит­ную ла­бо­ра­то­рию и спо­соб­ство­вал ор­га­ни­за­ции все­мир­ной се­ти на­блю­да­тель­ных пунк­тов – так на­зы­ва­е­мо­го «Маг­нит­но­го со­ю­за». Вен­цом этой де­я­тель­но­сти ста­ло об­на­ро­до­ва­ние несколь­ко лет спу­стя «Об­щей тео­рии маг­не­тиз­ма» и «Об­щей тео­рии сил при­тя­же­ния и от­тал­ки­ва­ния, дей­ству­ю­щих об­рат­но про­пор­ци­о­наль­но квад­ра­ту рас­сто­я­ния», где бы­ли из­ло­же­ны ос­но­вы тео­рии по­тен­ци­а­ла и ос­нов­ная тео­ре­ма элек­тро­ста­ти­ки, на­зван­ная позд­нее его име­нем.

В 1833 го­ду Гаусс и Ве­бер изоб­ре­ли, а пять лет спу­стя пол­но­стью за­вер­ши­ли по­стро­е­ние элек­тро­маг­нит­но­го те­ле­гра­фа, ли­ния ко­то­ро­го со­еди­ни­ла об­сер­ва­то­рию с фи­зи­че­ской ла­бо­ра­то­ри­ей уни­вер­си­те­та. Про­то­тип, со­здан­ный за де­сять лет до Мор­зе, ис­прав­но

функ­ци­о­ни­ро­вал, по­ка в него не уда­ри­ла мол­ния.

По­ли­ти­че­ский кри­зис 1837-го при­вел к то­му, что Ве­бе­ра и несколь­ких его кол­лег, так на­зы­ва­е­мую «гет­тин­ген­скую се­мер­ку», уво­ли­ли из уни­вер­си­те­та за от­каз при­сяг­нуть но­во­му пра­ви­те­лю Ган­но­ве­ра. Мо­жет по­ка­зать­ся уди­ви­тель­ным, что об­ла­дав­ший нема­лым ав­то­ри­те­том Гаусс не всту­пил­ся от­кры­то ни за сво­е­го зя­тя, ни за Ве­бе­ра, к ко­то­ро­му от­но­сил­ся по­род­ствен­но­му. Но Карл был сы­ном дру­гой эпо­хи, в ко­то­рой ав­гу­стей­шим са­мо­ду­рам не толь­ко не ру­бят го­ло­вы – им да­же не пре­ко­сло­вят. Из­вест­но, что уче­ный пы­тал­ся ис­под­воль хо­да­тай­ство­вать о смяг­че­нии на­ка­за­ния для «сму­тья­нов», но Эрнст Ав­густ I, на­сто­я­щий ко­роль Ган­но­ве­ра, остал­ся непре­клон­ным. Парт­нер и млад­ший то­ва­рищ Га­ус­са на дол­гие го­ды по­ки­нул Гет­тин­ген.

В 1839 го­ду, оста­вив сы­на со­вер­шен­но

без­утеш­ным, умер­ла мать Га­ус­са. Не­сколь

ки­ми ме­ся­ца­ми поз­же вне­зап­но скон­ча­лась

его стар­шая дочь Виль­гель­ми­на, а в сле­ду

ющем го­ду де­ся­ти­ле­тие невос­пол­ни­мых по

терь за­вер­ши­лось смер­тью близ­ко­го дру­га

и чти­мо­го Га­ус­сом со­рат­ни­ка – Ген­ри­ха

Оль­бер­са.

ВЫ­ХОД ЗА СКОБ­КИ

По­след­ние ус­са обо­шлись пол­то­ра без де­сят­ка тра­ги­че­ских лет жиз­ни по­тря­се- Га

ний, отрав­ляв­ших его бо­лее мо­ло­дые го­ды.

«Гет­тин­ген­ский ко­лосс» по-преж­не­му ин­те

ре­со­вал­ся ши­ро­ким спек­тром на­уч­ных тем

и мно­го ра­бо­тал, но де­лал это как-то блек­ло,

без при­су­щих ему преж­де глу­би­ны и фе­но

ме­наль­ных ре­зуль­та­тов ран­них лет. По­ми­мо

ма­те­ма­ти­ки и фи­зи­ки, Гаусс вновь за­нял­ся язы­ка­ми: под­сту­пал­ся к сан­скри­ту и да­же са­мо­сто­я­тель­но вы­учил рус­ский язык, что­бы шту­ди­ро­вать в ори­ги­на­ле тру­ды не при­знан­но­го еще ака­де­ми­че­ским со­об­ще­ством Ло­ба­чев­ско­го.

В 1845-м Гаусс про­вел ре­ор­га­ни­за­цию фон­да под­держ­ки про­фес­сор­ских вдов. Уче­ный не толь­ко смог упо­ря­до­чить и ста­би­ли­зи­ро­вать пен­си­он­ную си­сте­му уни­вер­си­те­та, но и по­пут­но обо­га­тить тео­рию стра­хо­ва­ния вкла­дов. Соб­ствен­но, несмот­ря на его ши­ро­ко из­вест­ную бы­то­вую непрак­тич­ность, об­ра­щать­ся с день­га­ми Гаусс все же умел. На­чав жизнь бед­ня­ком, все­це­ло за­ви­ся­щим от ми­ло­сти ме­це­на­тов, ста­рость он встре­тил че­ло­ве­ком весь­ма со­лид­но­го до­стат­ка, ско­ло­тив со­сто­я­ние на го­су­дар­ствен­ных зай­мах и ак­ци­ях част­ных ком­па­ний, осо­бен­но – же­лез­но­до­рож­ных.

В со­ро­ко­вые го­ды Гаусс зна­чи­тель­но боль­ше вре­ме­ни уде­лял пре­по­да­ва­нию и, ка­жет­ся, из­вле­кал из это­го на­мно­го боль­ше удо­воль­ствия. Бу­ду­щий из­вест­ный ма­те­ма­тик Ри­хард Де­де­кинд так опи­сы­вал его лек­ции: «Он го­во­рил сво­бод­но, очень яс­но, про­сто и без це­ре­мо­ний... В гор­дой, ве­ли­че­ствен­ной по­зе пи­сал пре­крас­ным по­чер­ком на дос­ке; у него это все­гда очень хо­ро­шо по­лу­ча­лось».

В 1849 го­ду, от­ме­чая по­лу­ве­ко­вой юби­лей сво­ей док­тор­ской дис­сер­та­ции, Гаусс про­из­вел на­сто­я­щий фу­рор, во вре­мя лек­ции пред­ста­вив уче­ной пуб­ли­ке чет­вер­тое до­ка­за­тель­ство ос­нов­ной тео­ре­мы ал­геб­ры.

О по­след­них го­дах жиз­ни ве­ли­ко­го ма­те­ма­ти­ка из­вест­но по­чти столь же ма­ло, сколь­ко и о его дет­стве. В пись­мах немно­го­чис­лен­ным остав­шим­ся дру­зьям он жа­ло­вал­ся

(воз­мож­но, не без при­ме­си лу­кав­ства) на ум­ствен­ную и фи­зи­че­скую де­гра­да­цию. В 1854-м вра­чи ди­а­гно­сти­ро­ва­ли у ста­ри­ка рас­ши­ре­ние серд­ца, что, впро­чем, не по­ме­ша­ло ему по­се­тить от­кры­тие же­лез­ной до­ро­ги и пред­се­да­тель­ство­вать в ко­мис­сии по при­суж­де­нию Бер­н­хар­ду Ри­ма­ну про­фес­сор­ско­го зва­ния.

Карл Фри­дрих Гаусс скон­чал­ся на рас­све­те 23 фев­ра­ля 1855 го­да в воз­расте 77 лет. На его мо­гиль­ном камне, во­пре­ки за­ве­ща­нию, не вы­се­чен сем­на­дца­ти­уголь­ник – ка­мен­щик счел эту за­да­чу непо­силь­ной. Алек­сандр фон Гум­больдт как-то спро­сил, кто са­мый ве­ли­кий ма­те­ма­тик в Гер­ма­нии. «Пфафф», – от­ве­тил ему со­бе­сед­ник. «Но как же Гаусс?!» – уди­вил­ся Гум­больдт и тот­час услы­шал: «О, Гаусс – ве­ли­чай­ший в ми­ре!»

Зда­ние гим­на­зии Collegium Carolinum. На со­сед­ней стра­ни­це – дом, в ко­то­ром ро­дил­ся Карл Гаусс. Раз­ру­шен во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой вой­ны

↑ Collegium Carolinum на ста­рин­ной гра­вю­ре

↑ Жо­зеф Луи Ла­гранж

Свер­ху вниз: Ген­рих Виль­гельм Мат­ти­ас Оль­берс; порт­рет Га­ус­са в «Аст­ро­но­ми­че­ских но­во­стях». 1828. Ли­то­гра­фия. На со­сед­ней стра­ни­це – Бра­ун­швейг­ский за­мок. 1830

Свер­ху вниз: дочь Кар­ла Га­ус­са Те­ре­за; ге­лио­троп Га­ус­са. На со­сед­ней стра­ни­це – Эду­ард Рит­мюл­лер. «Порт­рет Га­ус­са на тер­ра­се об­сер­ва­то­рии Гет­тин­ге­на»

Под­пись Кар­ла Га­ус­са. На со­сед­ней стра­ни­це – сле­ва на­пра­во: Виль­гельм Эду­ард Ве­бер; «Гет­тин­ген­ская се­мер­ка» (Виль­гельм и Якоб Грим­мы, Виль­гельм Эду­ард Аль­брехт, Фри­дрих Хри­стоф Даль­манн, Георг Гот­ф­рид Гер­ви­нус, Виль­гельм Эду­ард Ве­бер, Ген­рих Георг Ав­густ Эвальд)

Фри­дрих Бе­се­манн. «Ган­но­вер. Вид с ва­ла на об­сер­ва­то­рию». Ок. 1835

Фри­дрих Ав­густ Шмидт (предп.). «Вид Ган­но­ве­ра». Ок. 1830

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.