Джес­си Оуэнс: «Сим­вол всех, кто бе­жит» Еле­на Бу­та­ко­ва

Lichnosti - - В НОМЕРЕ -

СПОР­ТИВ­НАЯ КА­РЬЕ­РА ЛЕГ­КО­АТ­ЛЕТА ДЖЕС­СИ ОУЭН­СА ПО­СЛЕ ВЗЯ­ТЫХ ИМ В 1936 ГО­ДУ НА ОЛИМ­ПИ­АДЕ В НА­ЦИСТ­СКОЙ ГЕР­МА­НИИ ЧЕ­ТЫ­РЕХ ЗО­ЛО­ТЫХ МЕДАЛЕЙ ПО­ШЛА НА СПАД: В ДАЛЬ­НЕЙ­ШЕМ ОН ЖИЛ КАК ЛЮ­БОЙ ЗА­УРЯД­НЫЙ АФ­РО­АМЕРИ­КАНЕЦ. В ТО ВРЕ­МЯ ДЕ­МО­КРА­ТИЯ В США ТОЛЬ­КО НА­ЧИ­НА­ЛА ПРЕОДОЛЕВАТЬ РА­СО­ВУЮ ДИСКРИМИНАЦИЮ В ОБ­ЩЕ­СТВЕ – КАК И ОУЭНС ПРЕОДОЛЕВАЛ РАСОВЫЕ ПРЕДРАССУДКИ ПО ОТ­НО­ШЕ­НИЮ К СЕ­БЕ... И В СЕ­БЕ СА­МОМ

«Серд­це юга»

В на­ча­ле ХХ ве­ка на юге США про­дол­жа­ла про­цве­тать из­доль­щи­на, при ко­то­рой без­зе­мель­ные арен­да­то­ры, не имев­шие ни тяг­ло­вых жи­вот­ных, ни ин­стру­мен­тов для об­ра­бот­ки зем­ли, вы­нуж­де­ны бы­ли от­да­вать по­ло­ви­ну сво­е­го уро­жая вла­дель­цу уго­дий. Боль­шую часть арен­до­ван­но­го участ­ка они от­во­ди­ли под вы­ра­щи­ва­ние хлоп­ка, за­ча­стую не остав­ляя ме­ста да­же на ого­род. Сме­хо­твор­ной же сум­мы, вы­ру­чен­ной от про­да­жи остав­шей­ся в рас­по­ря­же­нии зем­ле­дель­ца по­ло­ви­ны уро­жая, ед­ва хва­та­ло на про­пи­та­ние, одеж­ду и обувь. К та­ким из­доль­щи­кам при­над­ле­жа­ла и се­мья Ген­ри и Эм­мы Оу­эн­сов из Ок­вил­ла, штат Ала­ба­ма, са­мо­го «серд­ца Юга».

12 сен­тяб­ря 1913 го­да у них ро­дил­ся де­ся­тый, млад­ший ре­бе­нок – Джеймс Клив­ленд. Лю­би­мец ма­те­ри, он тре­бо­вал до­пол­ни­тель­но­го вни­ма­ния из-за ча­стых бо­лез­ней, ко­то­рые за неиме­ни­ем средств на боль­ни­цы, пе­ре­но­сил до­ма, в том чис­ле и за­тяж­ную пнев­мо­нию в 5-лет­нем воз­расте. Но, окреп­нув, маль­чиш­ка на­равне со стар­ши­ми бра­тья­ми и сест­ра­ми вы­хо­дил в по­ле для сбо­ра хлоп­ка, на вы­ра­щи­ва­нии и об­ра­бот­ке ко­то­ро­го в боль­шой сте­пе­ни дер­жа­лась про­мыш­лен­ность юга стра­ны.

На низ­ких хол­мах Ала­ба­мы, по­кры­тых бе­лой пе­ной со­зре­ва­ю­ще­го хлоп­ка, он впер­вые на­чал бе­гать, что, по соб­ствен­но­му позд­ней­ше­му при­зна­нию, ему не очень-то уда­ва­лось, но за­то чрез­вы­чай­но нра­ви­лось, по­то­му что ско­рость и на­прав­ле­ние за­ви­се­ли толь­ко от него, и все ре­ша­ла си­ла ног и вы­нос­ли­вость лег­ких. Несмот­ря на от­сут­ствие раз­но­со­лов на обе­ден­ном сто­ле, на по­хо­ды в шко­лу за несколь­ко ки­ло­мет­ров и ра­бо­ту в по­ле, дет­ство Джеймс впо­след­ствии вспо­ми­нал как счаст­ли­вое вре­мя.

Боль­шая се­мья Оу­эн­сов жи­ла ве­се­ло и друж­но, по вос­кре­се­ньям по­се­ща­ла цер­ков­ную служ­бу, по­сле че­го со­би­ра­лась вме­сте, что­бы об­су­дить свои пла­ны на бу­ду­щее.

А оно бы­ло да­ле­ко не ра­дуж­ным для боль­шин­ства арен­да­то­ров, мас­со­во разо­ряв­ших­ся и в по­ис­ках луч­шей жиз­ни пе­ре­се­ляв­ших­ся на се­вер стра­ны. Оу­эн­сы то­же сня­лись с на­си­жен­но­го ме­ста в 1922 го­ду в хо­де Ве­ли­кой ми­гра­ции и пе­ре­еха­ли в Клив­ленд, штат Огайо. Пе­ре­езд окон­ча­тель­но сло­мил от­ца, но за­ка­лил ха­рак­тер ма­те­ри и по­ка­зал их де­тям раз­ни­цу в пси­хо­ло­гии ро­ди­те­лей: ес­ли Ген­ри Оуэнс, сын ра­ба, уна­сле­до­вал вме­сте с фа­ми­ли­ей преж­не­го хо­зя­и­на при­выч­ку к по­кор­но­сти, то мать, про­ис­хо­див­шая из се­мьи сво­бод­ных и за­жи­точ­ных аф­роа- ме­ри­кан­цев се­ве­ра, ве­ри­ла, что, неза­ви­си­мо от цве­та ко­жи, в жиз­ни мож­но до­бить­ся мно­го­го.

На но­вом ме­сте жи­тель­ства Джеймс по­лу­чил и но­вое имя. Прав­да это или вы­мы­сел, но этот факт ко­чу­ет из од­ной его био­гра­фии в дру­гую: в на­чаль­ной шко­ле в Клив­лен­де учи­тель­ни­ца, во

вре­мя зна­ком­ства с но­вич­ком, из-за его юж­но­го вы­го­во­ра невер­но по­ня­ла, что про­из­не­сен­ное им «J.C» («Джей Си») – это «Джес­си». Не ре­ша­ясь ис­пра­вить ее, Джеймс с тех пор пре­вра­тил­ся в Джес­си, и ина­че его уже и не на­зы­ва­ли до кон­ца жиз­ни.

В клив­ленд­ской млад­шей выс­шей шко­ле Фэйр­монт он встре­тил­ся с дву­мя людь­ми, сыг­рав­ши­ми в его жиз­ни ре­ша­ю­щую роль. Од­ним из них был школь­ный тре­нер Чарльз Рай­ли, ко­то­рый сра­зу рас­по­знал спор­тив­ную ода­рен­ность маль­чи­ка и стал до­пол­ни­тель­но тре­ни­ро­вать его по лег­кой ат­ле­ти­ке пе­ред за­ня­ти­я­ми в шко­ле. Он учил его бе­гать так, буд­то под его ступ­ня­ми рас­ка­лен­ные уго­лья, – и Джес­си на­столь­ко хо­ро­шо усво­ил этот урок, что ко­гда бе­жал, то ка­за­лось, буд­то он не ка­са­ет­ся зем­ли. Спу­стя год уси­лен­ных тре­ни­ро­вок на 100-мет­ров­ке он по­ка­зал ре­зуль­тат 11 се­кунд – неви­дан­ная ско­рость для 15-лет­не­го под­рост­ка. В со­ста­ве школь­ной ко­ман­ды на со­рев­но­ва­ни­ях 1928 го­да он по­бил ми­ро­вой ре­корд в сво­ей воз­раст­ной груп­пе по прыж­кам в вы­со­ту и в дли­ну и вы­вел ко­ман­ду в чем­пи­о­ны шта­та.

Джес­си про­во­дил мно­го вре­ме­ни с тре­не­ром Рай­ли и по­ми­мо школь­ных за­ня­тий, бы­вал у него до­ма, иг­рал с его детьми. Од­на­ко ему при­хо­ди­лось так­же ра­бо­тать, что­бы вно­сить свою леп­ту в бюд­жет нема­ло­го се­мей­ства – раз­гру­жать ва­го­ны, до­став­лять про­дук­ты, ре­мон­ти­ро­вать обувь.

Дру­гим важ­ным че­ло­ве­ком, по­встре­чав­шим­ся ему в Клив­лен­де, бы­ла де­вуш­ка по име­ни Ми­ни Рут Со­ло­мон, чья се­мья бы­ла та­кой же бед­ной, как и его. Тем не ме­нее, ее ро­ди­те­ли не рас­смат­ри­ва­ли кан­ди­да­ту­ру Джес­си в ка­че­стве му­жа

до­че­ри да­же пе­ред фак­том рож­де­ния пер­во­го ре­бен­ка юной па­ры в 1932-м. Рут про­дол­жа­ла жить в ро­ди­тель­ском до­ме и по­сле по­яв­ле­ния на свет до­че­ри Гло­рии. По­сколь­ку Джес­си по­ка еще не за­ра­ба­ты­вал до­ста­точ­но на со­дер­жа­ние се­мьи, ей при­хо­ди­лось ра­бо­тать в са­лоне кра­со­ты.

«БЕ­ги, ДжЕс­си, БЕ­ги»

Ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние Оу­эн­сов еще бо­лее ухуд­ши­лось, ко­гда гла­ва се­мей­ства был ис­ка­ле­чен во вре­мя ав­то­мо­биль­ной ава­рии. На­де­ясь по­мочь се­мье, по­лу­чить спе­ци­аль­ность и в бу­ду­щем – до­стой­ную ра­бо­ту, Джес­си по­сту­пил в Во­сточ­ную Тех­ни­че­скую выс­шую шко­лу. При этом он про­дол­жал тре­ни­ров­ки под ру­ко­вод­ством Рай­ли, за­ни­мав­шим­ся с ним бес­плат­но, на во­лон­тер­ских на­ча­лах. В июне 1933 го­да на На­ци­о­наль­ном чем­пи­о­на­те по лег­кой ат­ле­ти­ке меж­ду выс­ши­ми шко­ла­ми в Чи­ка­го в со­ста­ве ко­ман­ды сво­ей шко­лы он по­ста­вил ре­кор­ды по прыж­кам в дли­ну, в бе­ге (100 м за 9,4 с и 220 яр­дов/201 м за 20,7 с). Его до­сти­же­ния об­ра­ти­ли на се­бя вни­ма­ние всей прес­сы се­ве­ро-во­сточ­но­го по­бе­ре­жья, в том чис­ле спор­тив­ных обо­зре­ва­те­лей га­зе­ты «Нью-Йорк Таймс», и тре­не­ров уни­вер­си­те­тов, в один из ко­то­рых он со­би­рал­ся по­сту­пать.

Се­мья Джес­си вся­че­ски по­ощ­ря­ла это на­ме­ре­ние, хо­тя в фи­нан­со­вом от­но­ше­нии ей бы­ло бы вы­год­нее, что­бы он по­шел ра­бо­тать на це­лый день. Его род­ные, и осо­бен­но мать, ве­ри­ли, что в лег­кой ат­ле­ти­ке у него есть шанс до­бить­ся вы­да­ю­щих­ся успе­хов. Сре­ди уни­вер­си­те­тов, ко­то­рые бы­ли за­ин­те­ре­со­ва­ны в та­ком пер­спек­тив­ном спортс­мене, он вы­брал в 1933 го­ду Ко­лум­бус, в шта­те Огайо, в трех ча­сах

ез­ды от до­ма. Уни­вер­си­тет не предо­ста­вил ему сти­пен­дии и сла­вил­ся сво­ей ра­со­вой дис­кри­ми­на­ци­ей (при­бли­зи­тель­но на 15 000 сту­ден­тов там при­хо­ди­лось 100 аф­ро­аме­ри­кан­цев). Од­на­ко «чер­ные» уни­вер­си­те­ты, в ко­то­рых пре­об­ла­да­ли уча­щи­е­ся-аф­ро­аме­ри­кан­цы, от­ли­ча­лись низ­ким уров­нем спор­тив­ных объ­ек­тов. А в «бе­лых» учеб­ных за­ве­де­ни­ях се­вер­ных шта­тов усло­вия для спортс­ме­нов бы­ли го­раз­до луч­ше.

Из этих со­об­ра­же­ний Оу­эн­су при­шлось сми­рить­ся с еже­днев­ны­ми боль­ши­ми и ма­лы­ми уни­же­ни­я­ми; вме­сте с дру­ги­ми аф­ро­аме­ри­кан­ца­ми-то­ва­ри­ща­ми по ко­ман­де он жил вне уни­вер­си­тет­ско­го кам­пу­са и пла­тил за жи­лье, во вре­мя по­ез­док на со­рев­но­ва­ния не имел пра­ва есть в тех ре­сто­ра­нах, где пи­та­лись бе­лые участ­ни­ки ко­ман­ды. Ко­неч­но, не все бе­лые ру­ко­вод­ство­ва­лись пред­рас­суд­ка­ми, и, пу­те­ше­ствуя во вре­мя сбо­ров, вы­но­си­ли «цвет­ным» дру­зьям еду из ре­сто­ра­нов. Од­на­жды в Ин­ди­ане вла­де­лец при­до­рож­но­го ре­сто­ра­на, про­сле­див за этим, за­брал у них еду – на со­рев­но­ва­ния спортс­ме­нам при­шлось вый­ти го­лод­ны­ми.

Что­бы опла­чи­вать свое обу­че­ние в уни­вер­си­те­те, Джес­си сов­ме­щал за­ня­тия и тре­ни­ров­ки с под­ра­бот­ка­ми: лиф­те­ром гру­зо­во­го лиф­та в уни­вер­си­те­те, офи­ци­ан­том, по­сыль­ным в мэ­рии, на ав­то­за­прав­ке... Вре­ме­ни для уче­бы оста­ва­лось ма­ло, из-за че­го на вто­ром кур­се ему да­же да­ли ака­де­ми­че­ский от­пуск, что­бы он смог под­тя­нуть­ся по ос­нов­ным пред­ме­там.

В уни­вер­си­те­те его спор­тив­ной под­го­тов­кой за­ни­мал­ся Ло­уренс («Лар­ри») Снай­дер. Он смог обу­чить сво­е­го под­опеч­но­го важ­ным ню­ан­сам ра­бо­ты на тре­ке, в том чис­ле как мож­но ни­же при­па­дать к зем­ле, что­бы на стар­те вы­рвать­ся впе­ред как мож­но быст­рее. Ви­зит­ной кар­точ­кой Оуэн­са бы­ла ви­ди­мая лег­кость – ка­за­лось, что бег не сто­ит ему ни­ка­ких уси­лий. Тех­ни­ка при прыж­ках в дли­ну, под­ска­зан­ная Снай­де­ром, поз­во­ля­ла Джес­си бук­валь­но па­рить в воз­ду­хе. В то вре­мя лег­ко­ат­ле­ты пры­га­ли в обыч­ный пе­сок, при­зем­ле­ние бы­ло зна­чи­тель­но бо­лее твер­дым, чем на со­вре­мен­ные мяг­кие по­кры­тия, да и бло­ков на стар­те не су­ще­ство­ва­ло. По­это­му, что­бы луч­ше от­толк­нуть­ся, спортс­ме­ны ма­стер­ка­ми вы­ка­пы­ва­ли ям­ки для ног по­за­ди ли­нии стар­та.

Ко­гда Джес­си че­ты­ре ра­за за­во­е­вал пер­вен­ство на чем­пи­о­на­тах На­ци­о­наль­ной ас­со­ци­а­ции сту­ден­че­ско­го спор­та (позд­нее та­кое уда­лось лишь Кса­вье Кар­те­ру в 2006 го­ду), че­ты­ре – на чем­пи­о­на­тах Боль­шой Де­сят­ки (од­на из ста­рей­ших ор­га­ни­за­ций сту­ден­че­ско­го спор­та в США), о нем за­го­во­ри­ли как о лег­ко­ат­ле­те на­ци­о­наль­но­го мас­шта­ба. На со­рев­но­ва­ни­ях 1935 го­да в Анн-Ар­бор, в шта­те Ми­чи­ган, в хо­де чем­пи­о­на­та Боль­шой Де­сят­ки ме­нее чем за час он уста­но­вил три ми­ро­вых ре­кор­да: в бе­ге (220 яр­дов за 20,3 с, 220 яр­дов с пре­пят­стви­я­ми за 22,6 с) и в прыж­ках в дли­ну – 8,13 м. По­след­ний ре­корд по­бить ни­кто не мог в по­сле­ду­ю­щие 25 лет. На ди­стан­ции 100 яр­дов Джес­си по­вто­рил свой преж­ний ре­корд – 9,4 с. Эти 45 ми­нут на­зва­ли «ве­ли­чай­ши­ми в спор­те», рав­ных ко­то­рым ни­ко­гда не бы­ло.

Оуэнс, за­слу­жив­ший про­зви­ще «чер­ная мол­ния», стал из­ве­стен, вы­сту­пал на со­стя­за­ни­ях по всей стране, был мо­лод, при­вле­ка­те­лен, поль­зо­вал­ся успе­хом у жен­ско­го по­ла. Он уже не спе­шил звать под ве­нец Рут, од­на­ко ко­гда его фо­то­гра­фии в об­ще­стве до­че­ри бо­га­то­го аген­та по недви­жи­мо­сти из Лос-Ан­дже­ле­са ста­ли по­яв­лять­ся в га­зе­тах и по­полз­ли слу­хи о том, что раз­вле­че­ния па­ры щед­ро опла­чи­ва­ет отец де­вуш­ки, са­ма Рут за­би­ла тре­во­гу. Она при­гро­зи­ла Джес­си, что по­даст на него в суд, ес­ли их от­но­ше­ния не бу­дут на­ко­нец уза­ко­не­ны. В июле 1935-го мо­ло­дые лю­ди по­же­ни­лись, оста­ва­лись в бра­ке 48 лет и вы­рас­ти­ли трех до­че­рей – кро­ме стар­шей Гло­рии, у них ро­ди­лись еще две де­воч­ки, Мар­лен и Бе­вер­ли.

«олим­пия»

Ре­ше­ние о про­ве­де­нии Лет­них Олим­пий­ских игр 1936 го­да в Бер­лине бы­ло при­ня­то за пять лет до это­го, в том чис­ле и из тех со­об­ра­же­ний, что за­пла­ни­ро­ван­ные Иг­ры в 1916 го­ду из-за Пер­вой ми­ро­вой вой­ны не бы­ли про­ве­де­ны. Это так­же вы­гля­де­ло как жест при­ми­ре­ния, как знак, что Гер­ма­ния

мо­жет вер­нуть­ся в ми­ро­вое со­об­ще­ство. Но по­сле при­хо­да к вла­сти на­ци­стов пе­ред за­пад­ной об­ще­ствен­но­стью встал во­прос: на­сколь­ко мо­раль­но под­дер­жи­вать про­ве­де­ние Олим­пий­ских игр в Гер­ма­нии, не озна­ча­ет ли это одоб­ре­ние на­цист­ско­го ре­жи­ма? Был со­здан ко­ми­тет по ор­га­ни­за­ции игр (На­род­ная Олим­пи­а­да) в Бар­се­лоне в июле то­го же го­да, но в Ис­па­нии раз­ра­зи­лась Граж­дан­ская вой­на, по­ло­жив­шая ко­нец олим­пий­ским пла­нам.

В США шла кам­па­ния за бой­ко­ти­ро­ва­ние Олим­пи­а­ды в Гер­ма­нии, идею ко­то­ро­го сна­ча­ла под­дер­жи­вал гла­ва Аме­ри­кан­ско­го Олим­пий­ско­го ко­ми­те­та Эй­ве­ри Брен­дедж, мил­ли­о­нер и, по су­ти, вла­де­лец лю­би­тель­ско­го спор­та в стране. Од­на­ко по­сле ко­рот­ко­го по­се­ще­ния Бер­ли­на в 1934 го­ду в со­ста­ве про­ве­роч­ной ко­мис­сии он за­явил, что по­ли­ти­ке не ме­сто в спор­те, что к ев­рей­ским спортс­ме­нам в Гер­ма­нии от­но­сят­ся спра­вед­ли­во, и по­то­му иг­ры сле­ду­ет про­во­дить, как и пла­ни­ро­ва­лось. От­ча­сти это со­от­вет­ство­ва­ло ис­тине – с улиц немец­кой сто­ли­цы ис­чез­ли пла­ка­ты ан­ти­се­мит­ско­го со­дер­жа­ния, к Играм бы­ли до­пу­ще­ны до тех пор опаль­ные спортс­ме­ны, чья кровь не от­ли­ча­лась «арий­ской» чи­сто­той, как, на­при­мер, фех­то­валь­щи­ца Хе­лен Май­ер, ев­рей­ка по от­цу.

Боль­шин­ство са­мих аме­ри­кан­ских спортс­ме­нов, и в том чис­ле аф­ро­аме­ри­кан­цев, вы­сту­па­ло про­тив бой­ко­та Олим­пий­ских игр, по­ла­гая, что их успе­хи про­де­мон­стри­ру­ют все­му ми­ру несо­сто­я­тель­ность гит­ле­ров­ской идеи пре­вос­ход­ства «арий­ской» ра­сы. Кро­ме то­го, со­дей­ствие бой­ко­ту озна­ча­ло под­держ­ку двой­ных стан­дар­тов – упре­кая Гер­ма­нию за ра­со­вую по­ли­ти­ку, аме­ри­кан­ское об­ще­ство в то же вре­мя про­дол­жа­ло жить по дис­кри­ми­на­ци­он­ным за­ко­нам Джи­ма Кроу.

Уча­стие Оуэн­са в олим­пий­ской сбор­ной США бы­ло да­ле­ко не бес­спор­ным, по­сколь­ку ор­га­ни­за­то­ры от­да­ва­ли пред­по­чте­ние Раль­фу Мет­кал­фу, се­реб­ря­но­му и брон­зо­во­му при­зе­ру Олим­пи­а­ды в ЛосАн­дже­ле­се 1932 го­да, и Эли­а­су Пи­ко­ку. Од­на­ко вес­ной 1936-го Пи­кок, по­лу­чив­ший се­рьез­ную трав­му, вы­был из со­ста­ва сбор­ной. Джес­си то­же неза­дол­го до со­рев­но­ва­ний по­вре­дил но­гу при па­де­нии с лест­ни­цы и смог при­со­еди­нить­ся к ко­ман­де толь­ко в по­след­нюю ми­ну­ту.

ХI Олим­пи­а­да про­хо­ди­ла на спе­ци­аль­но вы­стро­ен­ном ста­ди­оне с 1 по 16 ав­гу­ста и бы­ла ор­га­ни­зо­ва­на на са­мом вы­со­ком уровне, что под­чер­ки­ва­ли все на­блю­да­те­ли и участ­ни­ки. Олим­пий­ский огонь впер­вые до­ста­ви­ли по эс­та­фе­те бе­гу­ны из гре­че­ско­го го­ро­да Олим­пия (че­рез Бол­га­рию, Юго­сла­вию, Вен­грию, Ав­стрию, Че­хо­сло­ва­кию). Идея эс­та­фе­ты при­над­ле­жа­ла Кар­лу Ди­му, ге­не­раль­но­му сек­ре­та­рю Ко­ми­те­та по под­го­тов­ке Игр, ко­то­рый со­от­нес фа­кел в ру­ках ат­ле­тов, изоб­ра­жен­ных на ан­тич­ной по­су­де, с фа­кель­ны­ми ше­стви­я­ми, про­во­ди­мы­ми Ми­ни­стер­ством про­па­ган­ды по всей Гер­ма­нии. В со­зна­нии нем­цев фа­кел дол­жен был свя­зать ге­ро­и­че­скую ан­тич­ность с со­вре­мен­ным Тре­тьим рей­хом, упо­до­бить немец­ких «арий­ских» спортс­ме­нов гре­че­ским бо­гам. При­ме­ча­тель­но, что, ил­лю­стри­руя эту ал­лю­зию в сво­ем филь­ме «Олим­пия» об ХI Олим­пи­аде, Ле­ни Ри­фен­шталь вы­бра­ла на роль бе­гу­на, несу­ще­го олим­пий­ский огонь, сла­вя­ни­на – то есть по мер­кам ра­со­вой тео­рии, че­ло­ве­ка непол­но­цен­но­го. 3 ав­гу­ста Джес­си Оуэнс по­ста­вил ми­ро­вой ре­корд на ди­стан­ции 100 мет­ров – 10,2 с, про­дер­жав­ший­ся в те­че­ние 20 лет. На сле­ду­ю­щий день со­сто­я­лись со­рев­но­ва­ния по прыж­кам в дли­ну, на ко­то­рых его пры­жок, хо­тя и был на 7 см ко­ро­че, чем на со­стя­за­ни­ях в Анн-Ар­бор в про­шлом го­ду, все-та­ки стал но­вым ре­кор­дом. Во вре­мя Игр Оуэнс сдру­жил­ся со сво­им глав­ным со­пер­ни­ком по прыж­кам в дли­ну – нем­цем Лу­цем Лон­гом (Карл Лю­двиг «Луц» Лонг) с без­упреч­ной «арий­ской» ге­не­а­ло­ги­ей. На­ка­нуне со­рев­но­ва­ний он да­же по­со­ве­то­вал Джес­си, как улуч­шить пры­жок, – что, воз­мож­но, опре­де­ли­ло ис­ход борь­бы на со­стя­за­ни­ях. Мир обо­шли их сов­мест­ные фо­то­гра­фии – дру­же­ское объ­я­тие Лу­ца, по­здрав­ляв­ше­го аф­ро­аме­ри­кан­ско­го дру­га с по­бе­дой. Они про­дол­жа­ли дру­жить и пе­ре­пи­сы­вать­ся до ги­бе­ли Лу­ца в 1943 го­ду во вре­мя бо­ев на Си­ци­лии. Су­ще­ству­ет пред­по­ло­же­ние, что фю­рер умыш­лен­но от­пра­вил его в са­мую го­ря­чую точ­ку, не в си­лах про­стить ему про­иг­рыш аме­ри­кан­цу. Неза­дол­го до смер­ти Луц на­пи­сал пись­мо, в ко­то­ром про­сил Джес­си стать ша­фе­ром на бу­ду­щей сва­дьбе его под­рас­та­ю­ще­го сы­на Кая. Прось­бу дру­га Оуэнс вы­пол­нил в 1951-м.

Про­дол­жая каж­дый день ста­вить но­вые ре­кор­ды, 5 ав­гу­ста он опе­ре­дил Ма­ка Ро­бин­со­на на че­ты­ре де­ся­тые се­кун­ды в за­бе­ге на 200 м с ре­зуль­та­том 20,7 с. Пред­по­ла­га­лось, что на этом его уча­стие в Играх за­вер­ше­но, но за день до

со­рев­но­ва­ний в эс­та­фе­те на 400 м аме­ри­кан­ские ор­га­ни­за­то­ры неожи­дан­но сня­ли двух спортс­ме­нов (Мар­ти Глик­ма­на и Сэ­ма Стол­ле­ра) и за­ме­ни­ли их яко­бы бо­лее силь­ны­ми – Оу­эн­сом и Мет­кал­фом. В прес­се США под­нял­ся скан­дал: мол, ор­га­ни­за­то­ры за­ме­ни­ли спортс­ме­нов-ев­ре­ев, что­бы не злить Гит­ле­ра. Ко­гда Джес­си по­пы­тал­ся встать на за­щи­ту Глик­ма­на и Стол­ле­ра, со­слав­шись на то, что, за­ра­ба­ты­вая зо­ло­тые ме­да­ли, устал, тре­нер про­сто ска­зал ему: «Ты сде­ла­ешь то, что те­бе ска­за­но».

Уста­лость – уста­ло­стью, но Оуэнс по­ста­вил еще один ре­корд на эс­та­фе­те в 400 м, со­брав, та­ким об­ра­зом, 4 «зо­ло­та». Олим­пи­а­да про­из­ве­ла на него силь­ней­шее впе­чат­ле­ние и пре­крас­ны­ми усло­ви­я­ми, быв­ши­ми для Джес­си в но­вин­ку, и вос­тор­жен­ным от­но­ше­ни­ем к нему, став­ше­му ку­ми­ром как аф­ро­аме­ри­кан­цев, так и бе­лых. В Бер­лине он не мог и ша­гу сту­пить, что­бы у него не по­про­си­ли ав­то­граф, и до кон­ца жиз­ни Джес­си вспо­ми­нал ова­цию, ко­то­рую ему устро­ил олим­пий­ский ста­ди­он. И как горь­ко бы­ло со­зна­вать, что в на­цист­ской Гер­ма­нии к нему от­нес­лись луч­ше, чем на «де­мо­кра­ти­че­ской» ро­дине...

Ра­сти­ра­жи­ро­ван­ная ис­то­рия о том, как Гит­лер от­ка­зал­ся по­жи­мать ему ру­ку, яв­ля­ет­ся не бо­лее чем ле­ген­дой. Ко­гда в пер­вый день Игр немец­кий лег­ко­ат­лет по тол­ка­нию яд­ра Ханс Вель­ке при­нес «зо­ло­то» сво­ей стране, ли­ку­ю­щий фю­рер при­гла­сил его в свою ло­жу, что­бы по­здра­вить. Но ко­гда ему ука­за­ли на это как на на­ру­ше­ние олим­пий­ско­го эти­ке­та,

рейхс­канц­лер за­ме­ча­ние учел и бо­лее ни­ко­го из по­бе­ди­те­лей в свою ло­жу не при­гла­шал. На­ме­рен­ный оскор­би­тель­ный вы­пад в сто­ро­ну Оуэн­са не имел ме­ста – на­про­тив, есть вер­сия, что фю­рер как раз по­здра­вил его с по­бе­дой и по­жал ему ру­ку, при­чем по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве. Фо­то­гра­фию ру­ко­по­жа­тия Джес­си яко­бы но­сил у се­бя в бу­маж­ни­ке и в 1960 го­ду по­ка­зал ее немец­ко­му жур­на­ли­сту Зиг­ф­ри­ду Мих­не­ру, ко­то­рый за­явил об этом пол­ве­ка спу­стя. В 2014-м в до­ку­мен­таль­ном филь­ме ВВС ан­глий­ский пи­лот Эрик Бра­ун, буд­то бы при­сут­ство­вав­ший при этом ру­ко­по­жа­тии, под­твер­дил этот факт. В лю­бом слу­чае, Оуэнс ни­ко­гда о фю­ре­ре не от­зы­вал­ся нега­тив­но.

за­кли­натЕль и пи­ар­щик

На Олим­пий­ских играх США за­ня­ли вто­рое по­сле Гер­ма­нии ме­сто по ко­ли­че­ству медалей. Сра­зу по их за­вер­ше­нии аме­ри­кан­ская сбор­ная от­пра­ви­лась в тур по Ев­ро­пе, что­бы по­ка­зать сво­их звезд – преж­де все­го, Оуэн­са и Мет­кал­фа. Но Джес­си, на ко­то­ро­го по­сы­па­лись вы­год­ные пред­ло­же­ния от раз­лич­ных фирм и шоу-про­грамм, ре­шил вер­нуть­ся на ро­ди­ну и по­боль­ше за­ра­бо­тать. Обе­ща­ния де­сят­ков ты­сяч дол­ла­ров на де­ле ока­за­лись за­вы­шен­ны­ми в де­сят­ки раз, а чи­нов­ни­ки ли­ши­ли его лю­би­тель­ско­го ста­ту­са, что фак­ти­че­ски по­ста­ви­ло крест на спор­тив­ной ка­рье­ре Оуэн­са. Ни его фан­та­сти­че­ские спо­соб­но­сти, ни ми­ро­вые на­гра­ды ни­че­го не мог­ли из­ме­нить. Олим­пий­ский чем­пи­он по при­ез­де на ро­ди­ну ока­зал­ся без­ра­бот­ным: «...Каж­дый го­тов был по­хло­пать ме­ня по спине, по­жать мне ру­ку... но ни­кто не со­би­рал­ся пред­ло­жить мне ра­бо­ту». В по­сле­до­вав­шие по­сле Бер­ли­на несколь­ко лет он за­ра­ба­ты­вал как мог: уби­рал дет­ские пло­щад­ки, ра­бо­тал ме­не­дже­ром в хим­чист­ке, участ­во­вал в со­рев­но­ва­ни­ях на ско­рость – с мо­то­цик­ла­ми, ма­ши­на­ми, ло­шадь­ми, со­ба­ка­ми и да­же кен­гу­ру. Му­чи­тель­но пе­ре­жи­вая свою невос­тре­бо­ван­ность в боль­шом спор­те, Джес­си, тем не ме­нее, счи­тал са­мым важ­ным, что, чем бы он ни за­ни­мал­ся, это был чест­ный за­ра­бо­ток.

Все­мир­ная из­вест­ность ни­как не от­ра­зи­лась и на от­но­ше­нии к нему в об­ще­стве – он был и оста­вал­ся «цвет­ным», ко­то­рый да­же на при­ем в его честь в оте­ле «Уол­дорф-Асто­рия» по­сле по­бе­ды на Играх вы­нуж­ден был за­хо­дить че­рез вход для слуг. «Я вер­нул­ся на ро­ди­ну и не мог ез­дить в пе­ред­ней ча­сти ав­то­бу­са [пред­на­зна­чав­шей­ся для бе­лых], вы­нуж­ден был вхо­дить че­рез зад­нюю дверь. Я не мог жить там, где хо­тел». По­ка­за­тель­но и от­но­ше­ние са­мо­го гла­вы го­су­дар­ства, Фран­кли­на Де­ла­но

Ру­звель­та, ко­то­рый не удо­сто­ил че­ло­ве­ка, при­нес­ше­го Аме­ри­ке че­ты­ре зо­ло­тые олим­пий­ские ме­да­ли, ни ауди­ен­ци­ей, ни те­ле­фон­ным звон­ком, ни хо­тя бы по­здра­ви­тель­ной те­ле­грам­мой.

Та­кое пре­не­бре­же­ние осво­бо­ди­ло Оуэн­са от со­мне­ний, мо­раль­но ли при­нять во вре­мя из­би­ра­тель­ной кам­па­нии 1936 го­да от кан­ди­да­та оп­по­зи­ци­он­ной Ру­звель­ту рес­пуб­ли­кан­ской пар­тии Аль­фа Лэн­до­на сум­му в 10 ты­сяч дол­ла­ров за его под­держ­ку. Бу­дучи, кро­ме то­го, по на­ту­ре кон­сер­ва­то­ром, он всю даль­ней­шую жизнь го­ло­со­вал за эту пар­тию – в от­ли­чие от по­дав­ля­ю­ще­го боль­шин­ства аф­ро­аме­ри­кан­цев, от­да­вав­ших го­ло­са за де­мо­кра­тов.

Во вре­мя II Ми­ро­вой вой­ны Джес­си, воз­гла­вив­ший в 1942-м фи­зи­че­скую под­го­тов­ку при­зыв­ни­ков-аф­ро­аме­ри­кан­цев в Офи­се граж­дан­ской обо­ро­ны США, мно­го разъ­ез­жал по стране. Ока­зав­шись в Дет­рой­те, он, по про­тек­ции сво­е­го дру­га и быв­ше­го со­пер­ни­ка, лег­ко­ат­лета из Ми­чи­ган­ско­го уни­вер­си­те­та Уил­ли­са Уор­да по­лу­чил долж­ность по­мощ­ни­ка ди­рек­то­ра по пер­со­на­лу аф­ро­аме­ри­кан­ских ра­бо­чих в ав­то­мо­биль­ной ком­па­нии Ген­ри Фор­да. В его обя­зан­но­сти вхо­ди­ли на­ем и уволь­не­ние со­труд­ни­ков, ре­гу­ли­ро­ва­ние спо­ров меж­ду ни­ми и ко­ор­ди­на­ция де­я­тель­но­сти пред­при­я­тия. В кон­фликт­ных си­ту­а­ци­ях он, как пра­ви­ло, за­ни­мал сто­ро­ну бе­ло­го ру­ко­вод­ства. По­доб­но мно­гим аф­ро­аме­ри­кан­цам-вы­ход­цам из юж­ных шта­тов, где про­цве­та­ла ра­со­вая дис­кри­ми­на­ция, Оуэнс был про­тив борь­бы с ней, за­ра­нее зная, что она об­ре­че­на на неуда­чу. Он не при­со­еди­нил­ся ни к од­ной ор­га­ни­за­ции аф­ро­аме­ри­кан­цев, бо­ров­ших­ся за их граж­дан­ские пра­ва – ни к На­ци­о­наль­ной ас­со­ци­а­ции со­дей­ствия про­грес­су цвет­но­го на­се­ле­ния, ни к Кон­грес­су ра­со­во­го ра­вен­ства.

Его ло­яль­ность по от­но­ше­нию к бе­лым не все­гда при­но­си­ла по­ло­жи­тель­ный ре­зуль­тат: на долж­но­сти ди­рек­то­ра по пер­со­на­лу, до ко­то­рой ему уда­лось под­нять­ся в ком­па­нии Фор­да, Джес­си про­дер­жал­ся недол­го и в кон­це вой­ны по­те­рял ра­бо­ту. От­кры­тый им склад спор­тив­ных то­ва­ров то­же быст­ро про­го­рел, и в 1946 го­ду он ос­но­вал вме­сте с Эй­бом Са­пер­стей­ном бейс­боль­ную ко­ман­ду (За­пад­ная Не­гри­тян­ская Бейс­боль­ная Ли­га). Увы, она про­су­ще­ство­ва­ла все­го па­ру ме­ся­цев.

Спу­стя три го­да, пе­ре­брав­шись с се­мьей в Чи­ка­го, Джес­си от­крыл соб­ствен­ную фир­му по свя­зям с об­ще­ствен­но­стью – и на­ко­нец узнал, что та­кое бла­го­по­лу­чие. Его вы­ступ­ле­ния, с ко­то­ры­ми экс-чем­пи­он ез­дил по всей стране, со­би­ра­ли пре­иму­ще­ствен­но бе­лую ауди­то­рию и име­ли у нее боль­шой успех (он

за­ра­ба­ты­вал до 100 ты­сяч дол­ла­ров в год). Один из жур­на­ли­стов «Sports Illustrated» непо­чти­тель­но на­звал его «кем-то вро­де все­о­хват­ной ком­би­на­ции за­кли­на­те­ля XIX ве­ка и пла­сти­ко­во­го пи­ар­щи­ка ХХ ве­ка, по­сто­ян­но­го го­стя бан­ке­тов, веч­но ве­се­ло­го еван­ге­лист­ско­го бол­ту­на».

«ДяДя том»

По сча­стью, в 50-е го­ды Оуэнс смог вновь при­об­щить­ся к спор­ту – обу­чая юных спортс­ме­нов на долж­но­сти сек­ре- та­ря Ко­мис­сии по де­лам мо­ло­де­жи шта­та Ил­ли­нойс, а так­же от­прав­ля­ясь в ка­че­стве посла доб­рой во­ли по по­ру­че­нию пре­зи­ден­та Эй­зен­хау­э­ра в Ин­дию, Фи­лип­пи­ны, Ма­лай­зию, что­бы при­ви­вать фи­зи­че­скую куль­ту­ру и зна­ко­мить на­ро­ды этих стран с аме­ри­кан­ски­ми цен­но­стя­ми. В 1956 го­ду в ка­че­стве лич­но­го пред­ста­ви­те­ля то­го же пре­зи­ден­та он участ­во­вал в Лет­них Олим­пий­ских играх в Мель­бурне. Че­рез 8 лет по его ини­ци­а­ти­ве и при непо­сред­ствен­ном уча­стии был учре­жден еже­год­ный чем­пи­о­нат для де­тей от 10 до 15 лет, при под­держ­ке «Atlantic Richfield Company», с ко­то­рой Оуэнс ак­тив­но со­труд­ни­чал в сфе­ре свя­зей с об­ще­ствен­но­стью. То­гда же он стал ве­ду­щим тре­не­ром бейс­боль­ной ко­ман­ды «New York Mets». По­свя­щая мно­го вре­ме­ни под­го­тов­ке на­чи­на­ю­щих спортс­ме­нов, Джес­си при­шел к вы­во­ду, что «не су­ще­ству­ет та­ко­го по­ня­тия, как сред­ний ре­бе­нок». Сам он про­дол­жал

за­ни­мать­ся спор­том, еже­днев­ной ходь­бой и пла­ва­ни­ем, под­ни­мал штан­гу, но от бе­га дав­но от­ка­зал­ся и да­же по­ри­цал лю­дей зре­ло­го воз­рас­та, ко­то­рые упраж­ня­лись в бе­ге.

Оста­ва­ясь ли­цом аме­ри­кан­ско­го спор­та, Оэунс при­дер­жи­вал­ся граж­дан­ской по­зи­ции, не до­бав­ляв­шей ему сим­па­тий сре­ди аф­ро­аме­ри­кан­цев. Его ре­пу­та­цию мож­но бы­ло оха­рак­те­ри­зо­вать вы­ра­же­ни­ем «свой сре­ди чу­жих, чу­жой сре­ди сво­их»: он стре­мил­ся уго­дить бе­ло­му ис­теб­лиш­мен­ту и тем са­мым вос­ста­нав­ли­вал про­тив се­бя аф­ро­аме­ри­кан­ское боль­шин­ство. В 60-е го­ды ак­ти­ви­зи­ро­ва­лось об­ще­ствен­ное дви­же­ние за граж­дан­ские пра­ва аф­ро­аме­ри­кан­цев, ко­то­рое воз­гла­вил Мар­тин Лю­тер Кинг, и да­же лю­ди ис­кус­ства, да­ле­кие от по­ли­ти­ки, про­яв­ля­ли со­ли­дар­ность с ним. Рэй Чарльз в 1961 го­ду от­ка­зал­ся от вы­ступ­ле­ний пе­ред пуб­ли­кой, раз­де­лен­ной по ра­со­во­му при­зна­ку, в шта­те Джор­джия. Оуэнс же, со­гла­ша­ясь с воз­зре­ни­я­ми Кин­га, ис­по­ве­до­вал убеж­де­ние, что толь­ко по­сте­пен­ность и ин­ди­ви­ду­а­лизм (а по су­ти, без­дей­ствие) – путь к ра­со­во­му ра­вен­ству.

Ко­гда в 1968-м на Лет­них Олим­пий­ских играх в Ме­хи­ко двое при­зе­ров- аф­ро­аме­ри­кан­цев, Том­ми Смит и Джон Кар­лос, в знак про­те­ста про­тив ра­сиз­ма в США на пье­де­ста­ле по­че­та опу­сти­ли го­ло­вы и под­ня­ли сжа­тые в ку­лак ру­ки в чер­ных пер­чат­ках (сим­вол борь­бы с дис­кри­ми­на­ци­ей), Джес­си Оуэнс осу­дил их. Впро­чем, как и вся за­пад­ная об­ще­ствен­ность, осви­став­шая спортс­ме­нов во вре­мя их ак­ции на ста­ди­оне. Они бы­ли из­гна­ны из олим­пий­ской сбор­ной и вы­нуж­де­ны бы­ли немед­лен­но по­ки­нуть со­рев­но­ва­ния; обо­их ли­ши­ли пра­ва вы­сту­пать на офи­ци­аль­ных со­стя­за­ни­ях. Оуэнс взял на се­бя пол­но­мо­чия по­сред­ни­ка в их кон­флик­те с Олим­пий­ским Ко­ми­те­том США и сво­ей так­ти­кой уми­ро­тво­ре­ния бе­лых сре­ди со­бра­тьев снис­кал се­бе по­лу­пре­зри­тель­ное про­зви­ще «Дядя Том».

Его вы­шед­шая в 1970 го­ду кни­га «Мыс­ли чер­но­го: Моя жизнь как чер­но­го че­ло­ве­ка и как бе­ло­го», в ко­то­рой он утвер­ждал, что ра­сизм бо­лее не ме­ша­ет аф­ро­аме­ри­кан­цам до­би­вать­ся успе­ха в аме­ри­кан­ском об­ще­стве, вы­зва­ла него­до­ва­ние. Од­на­ко спу­стя два го­да в сле­ду­ю­щей ав­то­био­гра­фии с крас­но­ре­чи­вым на­зва­ни­ем «Я из­ме­нил­ся» Джес­си по­пы­тал­ся оправ­дать­ся, при­знав борь­бу за граж­дан­ские пра­ва вер­ной и, с опре­де­лен­ной до­лей са­мо­би­че­ва­ния, что аф­ро­амери­канец, не став­ший бор­цом в 1970-м, был «или сле­пым, или тру­сом».

Не став бор­цом, он стал од­ним из сим­во­лов стра­ны, и в 70-х го­дах на­ко­нец по­лу­чил от сво­ей ро­ди­ны дол­го­ждан­ное при­зна­ние. На него по­сы­па­лись все­воз­мож­ные на­гра­ды, в честь Джес­си Оуэн­са на­зы­ва­ли шко­лы, ста­ди­о­ны, ули­цы, имя по­яви­лось в На­ци­о­наль­ном За­ле сла­вы лег­кой ат­ле­ти­ки. В 1972 го­ду он удо­сто­ил­ся по­чет­ной сте­пе­ни док­то­ра ат­ле­ти­че­ских

ис­кусств сво­ей аль­ма-ма­тер, уни­вер­си­те­та Огайо. Спу­стя год Оуэнс во­шел в со­став Аме­ри­кан­ско­го Олим­пий­ско­го ко­ми­те­та и оста­вал­ся его чле­ном до кон­ца жиз­ни. Два­жды он по­лу­чал на­гра­ды лич­но от пре­зи­ден­тов стра­ны – в 1976-м от Дже­раль­да Фор­да Пре­зи­дент­скую ме­даль Сво­бо­ды (выс­шая на­гра­да сре­ди граж­дан­ских лиц) и че­рез три го­да – пре­мию «Жи­вая ле­ген­да» от Джим­ми Кар­те­ра. В том же го­ду у него ди­а­гно­сти­ро­ва­ли неопе­ра­бель­ный рак лег­ких – ве­ро­ят­но, след­ствие бо­лее чем 35-лет­не­го ку­ре­ния по пач­ке си­га­рет в день. Экс­пе­ри­мен­таль­ные ле­кар­ства не да­ли по­ло­жи­тель­но­го ре­зуль­та­та, и он умер 31 мар­та 1980 го­да.

По­сле его смер­ти род­ные и дру­зья ос­но­ва­ли фонд име­ни Джес­си Оуэн­са, ко­то­рый до сих пор ока­зы­ва­ет фи­нан­со­вую по­мощь и под­держ­ку мо­ло­дым спортс­ме­нам с нере­а­ли­зо­ван­ным по­тен­ци­а­лом. Ве­ли­кий лег­ко­ат­лет не до­жил че­ты­рех лет до то­го, что­бы уви­деть, как на Лет­них Олим­пий­ских играх в Лос-Ан­дже­ле­се его со­оте­че­ствен­ник аф­ро­амери­канец Карл Лью­ис взял че­ты­ре зо­ло­тые ме­да­ли в тех же ви­дах лег­кой ат­ле­ти­ки, что и он в 1936-м.

Ра­бо­ты на хлоп­ко­вых по­лях

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: ули­ца Клив­лен­да. 1922; Джес­си на бе­го­вой до­рож­ке ста­ди­о­на и на бен­зо­за­прав­ке; счаст­ли­вые мо­ло­до­же­ны в день сва­дьбы

Свер­ху вниз: Оуэнс и немец­кий чем­пи­он Луц Лонг бе­се­ду­ют на бер­лин­ском ста­ди­оне во вре­мя Олим­пий­ских игр; ве­ли­ко­леп­ный Джес­си

Свер­ху вниз: Джес­си Оуэнс вы­иг­ры­ва­ет зо­ло­то в длин­ном прыж­ке.

Кадр из до­ку­мен­таль­но­го филь­ма «Олим­пий­ская гор­дость, аме­ри­кан­ское предубеж­де­ние». Спортс­ме­ны-аф­ро­аме­ри­кан­цы, 1936 ↑

Свер­ху вниз: воз­вра­ще­ние на ро­ди­ну – Джес­си на Бро­д­вее. 1936; Оуэнс раз­да­ет ав­то­гра­фы немец­ким бо­лель­щи­кам, си­дя на кры­ше ав­то­бу­са олим­пий­ской сбор­ной США. Бер­лин, 1936

Фо­то­гра­фия из кол­лек­ции Уни­вер­си­те­та шта­та Огайо. 1940-е

Кар­лос про­те­сту­ют про­тив ра­сиз­ма в США. 1968; Джес­си во вре­мя по­езд­ки в Гер­ма­нию. 1963. На стра­ни­це сле­ва – Джес­си Оуэнс в сво­ем чи­каг­ском офи­се

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: олим­пий­ская ме­даль, да­же че­ты­ре ме­да­ли – очень по­чет­но, но вот толь­ко есть их нель­зя; при­зе­ры Лет­них Олим­пий­ских игр в Ме­хи­ко

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.