Что­бы про­дли­лись дни твои на земле...

Мы все зна­ли, что бабушка не смо­жет все­гда жить от­дель­но. На­сту­пит вре­мя, ко­гда ко­му-то при­дет­ся о ней по­за­бо­тить­ся. Но по­ка ба­бу­ля бы­ла бо­лее-ме­нее са­мо­сто­я­тель­ной, ни­кто не хо­тел об этом ду­мать

Moja Sudba - - News - Фа­ми­лии и име­на дей­ству­ю­щих лиц из­ме­не­ны

«У нее кры­ша едет! – рас­ска­зы­ва­ла мать дя­де Ми­ше, ко­гда мы по­зво­ни­ли ему. – При­ез­жай, на­до сроч­но что-то решать». «Но что я мо­гу ре­шить? – ове­тил тот. – Не за­би­рать же ее сю­да! Мо­жет, от­дать в дом пре­ста­ре­лых?» Услы­шав это, я не по­ве­ри­ла сво­им ушам»...

По те­ле­фо­ну ма­ма ска­за­ла, что бабушка в боль­ни­це и нам на­до к ней съез­дить

Áа­буш­ка в боль­ни­це… — ска­за­ла ма­ма по те­ле­фо­ну. В ее го­ло­се не бы­ло осо­бо­го вол­не­ния, ско­рее раз­дра­же­ние. — Ты со мной по­едешь к ней? — Ну ко­неч­но! — от­ве­ти­ла я. — Вряд ли там что-то се­рьез­ное, — до­ба­ви­ла мать. — Но по­ехать все рав­но нуж­но… До­го­во­ри­лись, что на зав­тра обе бе­рем от­гул на ра­бо­те и едем в боль­ни­цу к ба­бу­ле. Она жи­ла в двух ча­сах ез­ды от Харь­ко­ва. С тех пор как умер де­душ­ка — со­всем од­на. Ее сын и доч­ка (моя ма­ма) дав­ным­дав­но вы­порх­ну­ли в боль­шой мир. Ма­ма пе­ре­еха­ла в Харь­ков по­сле шко­лы, вы­шла за­муж и ро­ди­ла ме­ня. А дя­дя сей­час во­об­ще жи­вет в Поль­ше и на ро­ди­ну при­ез­жа­ет в луч­шем слу­чае раз в год. Ба­бу­ля и де­ду­ля у ме­ня бы­ли креп­кие, дол­гое вре­мя чув­ство­ва­ли се­бя хо­ро­шо и справ­ля­лись без нас, не тре­буя ни­ка­кой по­мо­щи, не обре­ме­няя де­тей сво­и­ми про­бле­ма­ми. А вот по­сле по­хо­рон де­душ­ки встал во­прос о том, как те­перь быть с ба­буш­кой. Са­ма она еще не успе­ла ни­че­го ска­зать, а моя ро­ди­тель­ни­ца уже на­шла удоб­ное для всех ре­ше­ние: — Как гла­сит на­род­ная муд­рость, ста­рые де­ре­вья не пе­ре­са­жи­ва­ют. Ты, ма­ма, ко­неч­но, мо­жешь пе­ре­ехать к нам, но не уве­ре­на, что те­бе по­нра­вит­ся в боль­шом го­ро­де. Лич­но я пло­хо се­бе это пред­став­ляю… Бабушка от­ре­шен­но мол­ча­ла. Си­де­ла в крес­ле, за­жав на­тру­жен­ные ру­ки меж­ду ко­ле­ня­ми, сгорб­лен­ная, с от­сут­ству­ю­щим взгля­дом, уби­тая смер­тью му­жа, с ко­то­рым про­жи­ла боль­ше по­лу­ве­ка. Не уве­ре­на, слы­ша­ла ли она во­об­ще то, что чт толь­ко что ска­за­ла ее дочь. — Ба­буль… — я кос­ну­лась ее пле­ча. — А ты как счи­та­ешь? — Я? — вздрог­ну­ла ста­руш­ка, слов­но оч­нув­шись. — Счи­таю что? чт Что ты сей­час спро­си­ла? — Хо­чешь пе­ре­ехать в Харь­ков? — Не пред­став­ляю, как ма­ма смо­жет жить в боль­шом го­ро­де, де про­сто не пред­став­ляю! — со­кру­шен­но по­вто­ри­ла моя ро­ди­тель­ни­ца. ро Бабушка Б по­вер­ну­ла го­ло­ву в ее сто­ро­ну, по­смот­ре­ла уко­риз­нен­но, н как буд­то хо­те­ла ска­зать: «Эх, ты, доч­ка...» Но вслух ска­за­ла ск со­всем дру­гое: — Здесь мой дом, и я ни­ку­да от­сю­да не уеду. — Ну вот! Я же го­во­ри­ла! — до непри­ли­чия ра­дост­но вос­клик­ну­ла кл ма­ма. — Не та­кая уж я и ста­рая, — до­ба­ви­ла бабушка. — Са­ма справ­люсь… Все­гда справ­ля­лась… А вы ез­жай­те се­бе. Мне по­ка­за­лось, что в ее го­ло­се про­зву­ча­ла ско­рее оби­да, а не уве­рен­ность. Но мать, по­хо­же, так не ду­ма­ла. Или де­ла­ла вид, что не ду­ма­ет. Оно и по­нят­но, ведь всем бы­ло удоб­но, что­бы ба­бу­ля по-преж­не­му жи­ла в сво­ем по­сел­ке и ни­ко­го не обре­ме­ня­ла. Ко­му охо­та ло­мать при­выч­ный рас­по­ря­док и на­гру­жать се­бя лиш­ни­ми хло­по­та­ми... Дя­дя так во­об­ще от­мол­чал­ся. По­сле по­хо­рон де­душ­ки он сно­ва уехал в Познань, а мы вер­ну­лись в Харь­ков. И все вер­ну­лось в обыч­ное рус­ло. На­ве­ща­ли ба­бу­лю ред­ко, ча­ще зво­ни­ли, ведь у каж­до­го хва­та­ло соб­ствен­ных про­блем. Да и темп жиз­ни нын­че та­кой, что огля­нуть­ся неко­гда. На Пас­ху и на но­во­год­ние празд­ни­ки при­во­зи­ли ба­буш­ку к ма­ме. Из­ред­ка со­би­ра­лись у ме­ня. Из­ред­ка — по­то­му что мы все еще жи­ли втро­ем (муж, сын и я) в од­но­ком­нат­ной квар­ти­ре. Слу­ча­лось, и дя­дя Ми­ша при­ез­жал. А по­том каж­дый воз­вра­щал­ся к сво­им де­лам, а бабушка воз­вра­ща­лась к се­бе в по­се­лок… Так про­шло боль­ше де­ся­ти лет. Мы ви­де­ли, что ба­бу­ля ста­ре­ет, те­ря­ет си­лы, что у нее ухуд­ша­ет­ся здо­ро­вье. Но по­ка бы­ла са­мо­сто­я­тель­ной и мог­ла се­бя об­слу­жи­вать, ни­кто не хо­тел от­да­вать се­бе от­чет в том, что ско­ро на­сту­пит вре­мя, ко­гда она не смо­жет жить од­на, и во­прос ста­нет ребром. Так и пря­та­ли в го­ло­ву пе­сок, слов­но стра­у­сы. До то­го дня, ко­гда ста­руш­ке ста­ло на­столь­ко пло­хо, что со­се­ди вы­зва­ли «ско­рую» и по­зво­ни­ли мо­ей ма­те­ри. И да­же по­сле этого ма­ма с преж­ним упор­ством от­го­ня­ла от се­бя мысль о том, что те­перь все долж­но из­ме­нить­ся. — На­вер­ня­ка мать в пол­ном в по­ряд­ке, вот уви­дишь! — го­во­ри­ла она, ко­гда мы еха­ли в боль­ни­цу. — Уж я-то ее знаю… Так, блажь ка­кая-то... Ста­ру­хи лю­бят быть в цен­тре вни­ма­ния. Ра­ди этого да­же в боль­ни­цу го­то­вы лечь. Се­мья съе­дет­ся, вра­чи сде­ла­ют ана­ли­зы… Со­се­ди по па­ла­те, опять же, есть с кем по­тре­пать­ся... — Ма, ну ты со­всем уже! — не вы­дер­жа­ла я. — Са­ма-то еще ра­бо­та­ешь, те­бе есть с кем по­го­во­рить. Да и па­па дома, и мы ча­сто при­ез­жа­ем. А ба­бу­ля со­всем од­на, не по­ни­ма­ешь, что ли? О воз­расте во­об­ще мол­чу... И по­том, это же твоя мать! — Ты мне мо­ра­ли не чи­тай, — разо­зли­лась ма­ма. — Ум­ни­ца вы­ис­ка­лась. Уж как я свою мать знаю, так ни­кто не зна­ет!

Я за­мол­ча­ла. Спо­рить бы­ло бес­по­лез­но: веч­но эти тер­ки меж­ду ма­мой и ба­буш­кой, и веч­но ма­ма пра­ва. Впро­чем, она все­гда пра­ва — это ди­а­гноз. С ней и па­па ни­ко­гда не спо­рит. Толь­ко сын мой, Пе­тя, мо­жет се­бе поз­во­лить. Пе­ред ним ро­ди­тель­ни­ца па­су­ет — сле­по обо­жа­ет вну­ка. Хо­тя, на­вер­ное, это и хо­ро­шо... Ко­гда я уви­де­ла ба­буш­ку, мне за­хо­те­лось пла­кать. Она ужас­но по­ху­де­ла, ско­рее да­же вы­сох­ла, как-то умень­ши­лась, что ли... А мор­щи­ны ста­ли еще глуб­же, пря­мо как рез­цом кто-то про­шел­ся. И ведь мы не ви­де­лись все­го-то ме­ся­цев пять... Ба­бу­леч­ка ле­жа­ла та­кая ма­лю­сень­кая на этой боль­шой боль­нич­ной кой­ке... Я се­ла ря­дом с ней, а ма­ма сра­зу же на­шла вра­ча. Ее ин­те­ре­со­ва­ло, как дол­го про­длят­ся об­сле­до­ва­ния, сколь­ко это бу­дет сто­ить и ко­гда бабушка смо­жет вер­нуть­ся до­мой. Та­кая уж у ме­ня ма­ман. Деловая, «кон­крет­ная», и ни­ка­ких неж­но­стей и «сю­сей-пу­сей», ну раз­ве что по от­но­ше­нию к един­ствен­но­му и го­ря­чо лю­би­мо­му вну­ку. Вы­яс­ни­лось, что у ба­буш­ки вос­па­ле­ние лег­ких, что в ее воз­расте очень опас­но. Ре­зуль­та­ты ана­ли­зов то­же не ра­до­ва­ли. Ко­гда док­тор спро­сил, са­ма ли она жи­вет и кон­тро­ли­ру­ет ли кто-то из чле­нов се­мьи ее со­сто­я­ние и пи­та­ние, ма­ма разо­зли­лась. Но с вра­чом она вы­нуж­де­на бы­ла раз­го­ва­ри­вать веж­ли­во, по­это­му со­рва­лась на соб­ствен­ной ма­те­ри. — За то­бой что, нуж­но смот­реть, как за ре­бен­ком?! — на­ча­ла раз­дра­жен­но, на­вис­нув над ба­буш­ки­ной кро­ва­тью, как ту­ча. — Я же про­си­ла зво­нить, ко­гда те­бе что-то по­на­до­бит­ся, а ты? Ре­ши­ла се­бя го­ло­дом мо­рить? Что­бы мне чу­жие лю­ди за­ме­ча­ния де­ла­ли? Посмот­ри, в ко­го ты пре­вра­ти­лась! Ко­жа да ко­сти! Еще и на сквоз­ня­ках си­дишь! Где те­бя уго­раз­ди­ло под­хва­тить вос­па­ле­ние лег­ких?! — Не кри­чи, я не глу­хая! — про­бур­ча­ла бабушка, но это мою ро­ди­тель­ни­цу не оста­но­ви­ло. — Мы за те­бя пе­ре­жи­ва­ем, а ты что? Как мог­ла до­ве­сти се­бя до та­ко­го со­сто­я­ния?! Ба­бу­ля ста­ла оправ­ды­вать­ся, объ­яс­нять, что ей все труд­нее де­лать да­же са­мую про­стую до­маш­нюю ра­бо­ту, что при­хо­дит­ся про­сить о по­мо­щи со­се­дей, по­то­му что тя­же­ло хо­дить. Но ку­да там. Ведь ма­ма все­гда пра­ва! Она да­же не слы­ша­ла, что го­во­рит бабушка, про­дол­жая твер­дить свое. — На­до дви­гать­ся! Дви­же­ние — луч­шее лекарство от лю­бых бо­лез­ней! — От ста­ро­сти ни­ка­кое лекарство не по­мо­жет, — про­бор­мо­та­ла ба­бу­ля, но мать и это не оста­но­ви­ло. — По­сле смер­ти от­ца ты со­всем не вы­хо­дишь из дома, — рас­пи­на­лась она. — Си­дишь сид­нем пе­ред те­ле­ви­зо­ром — вот и вся твоя жизнь! Ес­ли бы слу­ша­ла, что я те­бе го­во­рю, то не ле­жа­ла бы сей­час здесь… Го­ре мне с то­бой, чест­ное сло­во! — Ну хва­тит! — пре­рва­ла я этот спек­такль. — Ус­по­кой­ся, ма­ма! — Да, я раз­нерв­ни­ча­лась, до­ве­ла она ме­ня! — бро­си­ла мать. — Пой­ду по­ку­рю, успо­ко­юсь, — и вы­шла из па­ла­ты. Я очень лю­би­ла ба­буш­ку, в ран­нем дет­стве да­же жи­ла у них с де­дом ка­кое-то вре­мя. Жа­ле­ла ее. Лю­би­ла и ма­му, несмот­ря на ее слож­ный ха­рак­тер. Но их вза­и­мо­от­но­ше­ния все­гда ме­ня, мяг­ко го­во­ря, удив­ля­ли. До­ста­точ­но бы­ло са­мой мел­кой ис­кор­ки, что­бы на­чал­ся по­жар. Мать счи­та­ла, что все­гда пра­ва, а бабушка, хоть и бы­ла уже ста­руш­кой, не хо­те­ла, что­бы к ней от­но­си­лись, как к ре­бен­ку. — Хо­ро­шо, что у ме­ня есть ты, — улыб­ну­лась мне ба­бу­ля и по­гла­ди­ла по ру­ке сво­ей су­хонь­кой ла­до­шкой. — Боль­ше всех те­бя люб­лю. — Ба­бу­леч­ка, я то­же очень те­бя люб­лю и вол­ну­юсь о тво­ем здо­ро­вье. Где ж ты так про­сту­ди­лась-то? — Так ведь хо­лод­но в квар­ти­ре, — при­зна­лась она. Бабушка жи­ла на вто­ром эта­же неболь­шо­го двух­этаж­но­го кир­пич­но­го дома, по­стро­ен­но­го в их по­сел­ке еще в пя­ти­де­ся­тые го­ды про­шло­го ве­ка. — День­ги за отоп­ле­ние де­рут, ни­ка­кой пен­сии не хва­тит, а ба­та­реи ед­ва теп­лые. Эх, ес­ли бы толь­ко это... — тя­же­ло вздох­ну­ла ба­бу­ля и по­жа­ло­ва­лась, что еще и жуткая боль в бед­ре

Она ле­жа­ла та­кая ма­лень­кая на боль­шой боль­нич­ной кой­ке... Серд­це мое сжа­лось

по­коя не да­ет, хо­дить ме­ша­ет. Вот и при­хо­дит­ся си­деть дома. Что­бы спу­стить­ся во двор, столь­ко сил на­до! По­это­му хлеб по­ку­па­ет раз в неде­лю, чаю и круп, сла­ва бо­гу, на всю жизнь за­пас­ла, а со­сед­ку про­сит при­не­сти мо­лоч­ка и тво­рож­ка. — Да и мно­го ли мне, ста­ру­хе, на­до, по­кле­ва­ла чу­ток — и сы­та, — за­кон­чи­ла бабушка. — А ху­дею уже от воз­рас­та... Вы­слу­шав все это, я чет­ко осо­зна­ла, что од­ну ее боль­ше остав­лять нель­зя. — Так что, по­едем уже? — с нетер­пе­ни­ем спро­си­ла ма­ма, по­явив­шись на по­ро­ге па­ла­ты. — Да. Мы ско­ро опять те­бя про­ве­да­ем, хо­ро­шо? — я по­гла­ди­ла ба­буш­ку по ру­ке и по­це­ло­ва­ла. — Точно при­е­де­те? Не бро­си­те ме­ня здесь? — спро­си­ла она, недо­вер­чи­во гля­дя на мать. — Что за глу­по­сти при­хо­дят те­бе в го­ло­ву! — воз­му­ти­лась та. — Ве­дешь се­бя так, слов­но у те­бя не род­ствен­ни­ки, а зве­ри. А ведь мы о те­бе за­бо­тим­ся, вся се­мья пе­ре­жи­ва­ет… — под­черк­ну­ла, огля­ды­ва­ясь на со­се­док по па­ла­те. — Ты ве­ла се­бя ужас­но, — сде­ла­ла я за­ме­ча­ние ма­ме, ко­гда мы са­ди­лись с ма­ши­ну. — До сих пор бабушка от­лич­но справ­ля­лась са­ма, а ведь ей уже во­семь­де­сят три! Ед­ва кон­цы с кон­ца­ми сво­дит, у нее так бо­лит бед­ро, что спу­стить­ся со вто­ро­го эта­жа — це­лая про­бле­ма. Со­се­ди по­мо­га­ют, а мы се­бе пре­спо­кой­нень­ко жи­вем сво­ей жиз­нью. Ты счи­та­ешь, это нор­маль­но? При­шло вре­мя ко­му-то из нас за­брать ба­буш­ку к се­бе. По­ни­ма­ешь? — За­чем за­ра­нее вол­но­вать­ся? — ма­ма, как обыч­но, по­пы­та­лась уй­ти от те­мы. — И, кро­ме то­го, есть еще Ми­ша. Он столь­ко лет си­дит в сво­ей Позна­ни и в ус не ду­ет, все бро­сил на ме­ня… Пус­кай то­же по­участ­ву­ет, это и его мать! И во­об­ще, не сгу­щай крас­ки и не чи­тай мне мо­ра­ли! Ба­бу­ля те­бя про­сто хо­те­ла раз­жа­ло­бить. — А я и не чи­таю мо­ра­ли, ма­ма. Лад­но, пре­кра­тим этот раз­го­вор, — пред­ло­жи­ла, чув­ствуя, что вот-вот на­го­во­рю лиш­не­го и раз­го­рит­ся скандал. А тол­ку? Ма­ма же все­гда пра­ва... В кон­це кон­цов за­бе­ру ба­буш­ку к се­бе. Хо­тя у нас все­го од­на ком­на­та... Но как-то устро­им­ся. Глав­ное, что­бы муж со­гла­сил­ся. А там вид­но бу­дет... Всю остав­шу­ю­ся до­ро­гу мы мол­ча­ли. А ко­гда за­еха­ли в ма­мин двор, и я оста­но­ви­лась воз­ле ее подъ­ез­да, она спро­си­ла уже ми­ро­лю­би­во: — Под­ни­мешь­ся к нам? Я как раз ис­пек­ла тво­рож­ник, возь­мешь ку­со­чек для Пе­тень­ки. Мо­е­му сы­ну уже ис­пол­ни­лось пят­на­дцать. Маль­чиш­ку раз­дра­жа­ло, ко­гда бабушка на­зы­ва­ла его умень­ши­тель­но-лас­ка­тель­ным име­нем. Но она про­дол­жа­ла от­но­сить­ся к нему, как к ма­лы­шу. Ду­маю, ра­ди Пе­тень­ки ма­ма по­шла бы на все, и ес­ли бы с ним что-то слу­чи­лось, то не ве­ла бы се­бя так, как толь­ко что с ба­буш­кой. Вот и сей­час то­же — я долж­на бы­ла взять толь­ко тво­рож­ник, а вы­шла к ма­шине с це­лым па­ке­том ве­щей, куп­лен­ных ма­мой спе­ци­аль­но для вну­ка. С ним моя ро­ди­тель­ни­ца ста­но­ви­лась со­вер­шен­но дру­гой — неж­ной и бес­ко­неч­но за­бот­ли­вой. ...Бабушка оста­лась в боль­ни­це на три неде­ли. Ко­гда ее вы- пи­са­ли, мы с ма­мой по­еха­ли ее за­брать и от­вез­ти до­мой. Я по-преж­не­му пла­ни­ро­ва­ла поз­же взять ба­буш­ку к се­бе, но не мог­ла этого сде­лать, не по­го­во­рив с му­жем. А он все еще был в ко­ман­ди­ров­ке. По те­ле­фо­ну же этот во­прос мне об­суж­дать не хо­те­лось. Бабушка жда­ла нас в ко­ри­до­ре. Воз­ле ее сту­ла сто­я­ла сум­ка с ве­ща­ми. Уви­дев нас, ба­бу­ля за­ис­ки­ва­ю­ще за­улы­ба­лась. — А я уж бо­я­лась, что вы обо мне за­бы­ли, — ска­за­ла она. — По­ду­ма­ешь, по­до­жда­ла немно­го... У нас же мо­гут быть де­ла? Осво­бо­ди­лись и сра­зу при­е­ха­ли, — от­бри­ла ее ма­ма. — Хва­тит, ма, идем в ма­ши­ну, — я по­тя­ну­лась за сум­кой. Ро­ди­тель­ни­ца взя­ла ба­буш­ку под ру­ку, и мы по­шли по ко­ри­до­ру. Они — впе­ре­ди, а я — за ни­ми. — Ше­ве­ли но­га­ми… — сер­ди­лась мать. — Ты так спе­ши­ла до­мой, а те­перь еле та­щишь­ся… — Я не мо­гу быст­рее, — жа­ло­ва­лась бабушка. — Все с то­бой в по­ряд­ке, раз вы­пи­са­ли. Нуж­но рас­хо­дить­ся, за­ле­жа­лась про­сто. Бабушка не ста­ла пре­ре­кать­ся. Ко­гда при­е­ха­ли к ней до­мой, она еле под­ня­лась на этаж. Я быст­ро за­нес­ла на­верх сум­ки и спу­сти­лась, что­бы по­мочь ма­те­ри ее до­ве­сти. Ма­ма оки­ну­ла взгля­дом ба­буш­ки­ну квар­ти­ру и вы­да­ла: — Бо­же, что тво­рит­ся! Ко­гда ты здесь в по­след­ний раз уби­ра­ла? Как мож­но так жить! — Мне уже дав­но не два­дцать, как ты не по­ни­ма­ешь? — от­ве­ти­ла бабушка. — Ни на что не хва­та­ет сил… — Не при­ки­ды­вай­ся немощ­ной! — не усту­па­ла ма­ма. — Про­сто рас­пу­сти­ла се­бя. — Вот до­жи­вешь до мо­их лет, то­гда узна­ешь... — Вряд ли я до тво­их лет до­жи­ву... — Пе­ре­стань­те! — пре­рва­ла я. — Ну сколь­ко мож­но? Сей­час сде­лаю вам чай и все здесь быст­рень­ко при­бе­ру. По­том пой­ду за по­куп­ка­ми. А ты, ма­ма, что-то при­го­товь по­есть, что­бы бабушка не во­зи­лась са­ма, ей еще окреп­нуть нуж­но. Ко­гда все бы­ло сде­ла­но, я при­се­ла ря­дом с ба­буш­кой и за­гля­ну­ла к ней в глаза. — Мы ско­ро те­бя за­бе­рем к се­бе, по­тер­пи еще немно­го. Мать фырк­ну­ла и вы­шла на кух­ню. Но я бы­ла ра­да уже и то­му, что она про­мол­ча­ла. У ме­ня бы­ли боль­шие со­мне­ния от­но­си­тель­но то­го, сто­ит ли сей­час остав­лять ба­бу­лю од­ну. — Я справ­люсь, — успо­ко­и­ла она ме­ня с улыб­кой. — Де­лай­те свои де­ла, а там вид­но бу­дет... — Едем! — рас­по­ря­ди­лась ро­ди­тель­ни­ца, за­хо­дя в ком­на­ту. По до­ро­ге я опять под­ня­ла тему ухо­да за ба­буш­кой, ска­за­ла, что она не долж­на боль­ше жить са­ма, но ма­ма, как обыч­но, ухо­ди­ла от те­мы и от­кла­ды­ва­ла ре­ше­ние на по­том. В суб­бо­ту мы сно­ва по­еха­ли. Ма­ма при­го­то­ви­ла ба­бу­ле еду

Уди­ви­тель­ное де­ло: вну­ка ро­ди­тель­ни­ца обо­жа­ла, а к ма­те­ри сво­ей от­но­си­лась пло­хо Да, мне не хо­те­лось, что­бы мать жи­ла у ме­ня. Она упря­мая как осел. И что, скан­да­лить каж­дый день? Ни­ка­ких нер­вов не хва­тит

на несколь­ко дней. Ста­руш­ка по-преж­не­му жа­ло­ва­лась на боль в но­ге и бед­ре. — Я те­бе уже го­во­ри­ла, на­до боль­ше дви­гать­ся, — на­ста­и­ва­ла моя ро­ди­тель­ни­ца. — Си­дишь це­лы­ми дня­ми пе­ред те­ле­ви­зо­ром. Вот все и бо­лит, ко­гда вста­ешь. — Ко­гда си­жу, у ме­ня то­же бо­лит, — бурк­ну­ла ба­бу­ля. — Ну то­гда мо­жешь лечь и ждать смер­ти! — сер­ди­то бро­си­ла ма­ма, а бабушка… по­ка­за­ла ей язык. Я за­сты­ла. Вот это да! Мо­жет, мне по­ка­за­лось? А впро­чем, мо­ло­дец, ба­буль­ка, все пра­виль­но сде­ла­ла! — Ду­ма­ешь, это бы­ло смеш­но? — ска­за­ла мать. — Те­бе ско­ро сто лет, а ты ве­дешь се­бя, как ре­бе­нок! — Во-пер­вых, до ста лет мне еще очень да­ле­ко, не пре­уве­ли­чи­вай, — неожи­дан­но спо­кой­но рас­су­ди­ла ба­бу­ля. — А во­вто­рых, что хо­чу, то и де­лаю! За­хо­чу — ля­гу и бу­ду ждать смер­ти, за­хо­чу — язык по­ка­жу, — и она на­ро­чи­то за­сме­я­лась. — Посмот­рим, бу­дет ли те­бе так ве­се­ло, ко­гда оста­нешь­ся од­на, — жест­ко ска­за­ла ма­ма. — Не за­бы­вай: я во­все не обя­за­на сю­да при­ез­жать. И кто бу­дет то­бой за­ни­мать­ся? Миш­ка? Вряд ли он ра­ди те­бя свою Познань бро­сит! — К сча­стью, у ме­ня есть еще внуч­ка, — бабушка по­смот­ре­ла на ме­ня. — Она доб­рая. — Но у нее своя се­мья и свои де­ла. Ей неко­гда с то­бой нян­чить­ся, яс­но? — Ма­ма, пре­кра­ти! — не вы­дер­жа­ла я. — Не мо­гу это боль­ше слу­шать! Ко­неч­но, мы по­за­бо­тим­ся о ба­буш­ке! Я не ста­ла до­жи­дать­ся воз­вра­ще­ния му­жа из дли­тель­ной ко­ман­ди­ров­ки и при­ня­ла ре­ше­ние са­ма. Взя­ла неде­лю от­пус­ка и при­вез­ла ба­бу­лю к нам. — В тес­но­те, да не в оби­де, прав­да, Пе­тя? — ска­за­ла сы­ну, ко­гда вер­нул­ся из шко­лы и ра­дост­но по­при­вет­ство­вал пра­ба­буш­ку. — Ко­неч­но, мам! — от­ве­тил он и до­ба­вил: — Зна­ешь, что я не­дав­но в Ин­тер­не­те про­чи­тал? — Ну, в Ин­тер­не­те че­го толь­ко не пи­шут, — улыб­ну­лась я. — Ну да, — со­гла­сил­ся па­рень. — Толь­ко это мне по­че­му-то осо­бен­но по­нра­ви­лось... Об­ще­ство, ко­то­рое не за­бо­тит­ся о де­тях и ста­ри­ках, об­ре­че­но, — вы­дал он с ум­ным ви­дом. — Мо­ло­дец, Пе­тя, мне это то­же нра­вит­ся, пра­виль­ная мысль, — я по­тре­па­ла сы­ну­лю по во­ло­сам. — Те­перь со­вер­шен­но уве­ре­на, что ба­буш­ке бу­дет у нас хо­ро­шо. Я сво­ди­ла ба­бу­лю к ор­то­пе­ду, мы сде­ла­ли необ­хо­ди­мые ана­ли­зы. Ока­за­лось, она не зря жа­ло­ва­лась на боль. Де­ге­не­ра­ция та­зо­бед­рен­но­го су­ста­ва и раз­ру­ше­ние су­став­но­го хря­ща бы­ли уже на­столь­ко се­рьез­ны, что врач по­ре­ко­мен­до­вал уста­нов­ку эн­до­про­те­за. Опе­ра­ция сто­и­ла ужас­но до­ро­го. — Жал­ко тра­тить та­кие день­ги, — ска­за­ла ба­бу­ля. — Ты слы­ша­ла, что ска­зал док­тор? Ес­ли не сде­лать опе­ра­цию, во­об­ще не смо­жешь дви­гать­ся, — по­вто­ри­ла я сло­ва ова вра­ча. — Не пе­ре­жи­вай, со­бе­рем де­нег и по­чи­ним твою но­гу, огу, еще пля­сать бу­дешь. Для то­го что­бы со­брать нуж­ную сум­му, тре­бо­ва­лось лось вре­мя. А ко­гда из ко­ман­ди­ров­ки вер­нул­ся Ан­тон, бабушка ста­ла чув­ство­вать се­бя нелов­ко. Да и муж был ыл не в вос­тор­ге. И хоть он ни­че­го не го­во­рил, я ви­де­ла, а, как его на­пря­га­ет жизнь вчет­ве­ром в од­но­ком­нат­ной й квар­ти­ре. А на боль­шую мы по­ка, увы, не тя­ну­ли. Мне бы­ло очень тя­же­ло, но зна­ла, что на­до вы­тер­петь и сде­лать все, что­бы про­опе­ри­ро­вать ба­бу­лю. Ма­ма пе­ри­о­ди­че­ски при­ез­жа­ла ее про­ве­ды­вать. Как-то, ко­гда она бы­ла у нас и си­де­ла с ба­буш­кой в ком­на­те, Ан­тон ска­зал мне на кухне: — Мо­жет, по­про­сишь свою ма­ма­шу по­участ­во­вать ь в ухо­де за ста­руш­кой? Она ей доч­ка все-та­ки. И ком­на­ты у них две, а не од­на. — Ти­ше! — цык­ну­ла я на му­жа и про­дол­жи­ла ше­по­том: ом: — Бабушка услы­шит! Она и так пе­ре­жи­ва­ет, что стес­ни­ла ни­ла нас. А с ма­мой го­во­рить бес­по­лез­но. Ну по­тер­пи еще ще немно­жеч­ко, Ан­то­шик, очень те­бя про­шу... В этот мо­мент в две­рях по­яви­лась моя ро­ди­тель­ни­ца. ца. — И по­участ­вую! — про­из­нес­ла с на­жи­мом. — Не­че­го ече­го тут шеп­тать­ся, там все пре­крас­но слыш­но. О сво­ей ма­те­ри ате­ри по­за­бо­чусь са­ма, не нуж­на мне ва­ша по­мощь! — она вы­шла из кух­ни и ско­ман­до­ва­ла: — Со­би­рай­ся, мать, к нам едем! дем! — Не по­еду я к те­бе! — огрыз­ну­лась вдруг бабушка. ка. — Ты ме­ня со­жрешь за­жи­во! Я вы­шла в ком­на­ту и с удив­ле­ни­ем по­смот­ре­ла на ба­бу­лю. Вот уж не ожи­да­ла от нее та­ко­го. — Ну лад­но, си­ди тут по­ка! — мать вы­шла в ко­ри­дор, на­де­ла паль­то и ушла, хлоп­нув две­рью. Че­рез неде­лю она по­зво­ни­ла и ска­за­ла, что до­го­во­ри­лась с си­дел­кой. Мол, ре­ше­но: бабушка воз­вра­ща­ет­ся к се­бе, и за ней бу­дет уха­жи­вать некая Ма­рия Пет­ров­на. Учи­ты­вая на­стро­е­ние му­жа, мне при­шлось со­гла­сить­ся. Ба­бу­ля то­же не воз­ра­жа­ла. Мы до­го­во­ри­лись, что по­ка со­бе­рем день­ги на опе­ра­цию, она по­жи­вет у се­бя, а там посмот­рим. Я очень на­де­я­лась, что все бу­дет хо­ро­шо. Ма­рия Пет­ров­на име­ла опыт и ка­за­лась при­ят­ным че­ло­ве­ком. Че­рез несколь­ко дней я по­еха­ла про­ве­рить, все ли в по­ряд­ке. В квар­ти­ре бы­ло чи­сто, в воз­ду­хе ви­тал аро­мат выпечки. — Это Ма­рия ис­пек­ла. Отрежь се­бе ку­со­чек, — пред­ло­жи­ла бабушка. — Ну как? — спро­си­ла я. — Хо­ро­шая жен­щи­на? — Не знаю… — бурк­ну­ла ба­бу­ля и от­вер­ну­лась к ок­ну. — Вы раз­го­ва­ри­ва­е­те друг с дру­гом? — до­пы­ты­ва­лась я. — Раз­го­ва­ри­ва­ем, но ведь это все рав­но по­сто­рон­няя тет­ка. Я не мо­гу рас­ска­зать ей обо всем. — Не нра­вит­ся мне эта Ма­рия, — рас­ка­приз­ни­ча­лась ба­бу­ля, ко­гда мы вме­сте с ма­мой при­е­ха­ли к ней в воскре­се­нье. — По­че­му? — уди­ви­лась я. — Ду­ма­ла, вы по­ла­ди­ли. — Ни­че­го мы не по­ла­ди­ли! Она во­ру­ет! — Ну вот что ты вы­ду­мы­ва­ешь?! — воз­му­ти­лась ма­ма.

Лег­ко лю­бить близ­ких на рас­сто­я­нии. А вот что­бы каж­дый день уха­жи­вать за боль­ным род­ствен­ни­ком, на­до иметь му­же­ство «У ме­ня есть се­мья, а я долж­на си­деть с чу­жой тет­кой?» – воз­му­щен­но вос­клик­ну­ла ба­бу­ля

— А что у те­бя про­па­ло? — спро­си­ла я ра­ди соб­ствен­но­го спо­кой­ствия. — Бу­сы. — Гос­по­ди, ну ко­му нуж­ны эти пласт­мас­со­вые ста­рые бу­сы? Не го­во­ри глу­по­стей! — рас­сер­ди­лась мать. — Не­бось, са­ма по­ло­жи­ла где-то и за­бы­ла. Со­всем уже ни­че­го не пом­нишь, а бед­ную жен­щи­ну об­ви­ня­ешь… — Зна­ешь, сколь­ко лет этим бу­сам? Мне их твой отец по­да­рил на трид­ца­ти­ле­тие! — Ты хо­чешь остать­ся од­на? — недо­воль­но спро­си­ла ма­ма. — Че­му быть, то­го не ми­но­вать, — рав­но­душ­но от­ве­ти­ла бабушка. — Мо­жет, зав­тра я умру и остав­лю на­ко­нец вас всех в по­кое… — Ба­буль, мы най­дем те­бе дру­гую си­дел­ку, — вме­ша­лась я. — Не хо­чу. — Но по­че­му? — У ме­ня есть се­мья, а я долж­на си­деть с чу­жой тет­кой? Так вот оно что! Зна­чит, в этом все де­ло? Я по­смот­ре­ла на ма­му. Она мол­ча­ла. — Мы долж­ны по­ду­мать, — ска­за­ла она на­ко­нец. — Я по­зво­ню Ми­ше… А Ма­рия Пет­ров­на при­дет к те­бе зав­тра… Хо­тя бу­сы и на­шлись, бабушка не захотела впус­кать си­дел­ку в квар­ти­ру. — У нее кры­ша едет! — рас­ска­зы­ва­ла мать дя­де Ми­ше, ко­гда мы по­зво­ни­ли ему. — При­ез­жай, на­до что-то решать… — Но что я мо­гу ре­шить? Не за­би­рать же ее сю­да! Мо­жет, от­дать в дом пре­ста­ре­лых? Я не по­ве­ри­ла сво­им ушам. Ко­гда раз­го­вор за­кон­чил­ся, спро­си­ла: — Ма­ма, но ты же не от­дашь ба­буш­ку в бо­га­дель­ню? — Не знаю, что де­лать… Все вре­мя с ней про­бле­мы. Ду­ма­ла, что хоть с Ма­ри­ей Пет­ров­ной ужи­вет­ся, но ты са­ма ви­де­ла… Во Вот та­кая у ме­ня мать. Упря­мая как осел! — А ещ еще очень са­мо­сто­я­тель­ная и силь­ная, — ска­за­ла я. — —Кстати, вы по­хо­жи друг на дру­га. Мо­жет, по­это­му и не мо­же­те най­ти об­щий язык?.. — Я та­кая же, как она? — воз­му­ти­лась ма­ма. — Ну ты и вы­ду­ма­ла! Она все­гда бы­ла мной недо­воль­на и ни ра­зу не вы­слу­ша­ла, не при­лас­ка­ла... — По-мо­е­му, вы кви­ты, — вста­ви­ла я. — Я бо­ро­лась за се­бя, — ма­ма неожи­дан­но смяг­чи­лась ч и ста­ла рас­ска­зы­вать то, о чем преж­де не н го­во­ри­ла: — По­ни­ма­ешь, ро­ди­те­ли ни­ко­гда м ме­ня не ба­ло­ва­ли. Отец был су­ро­вым че­ло­ве­ком, н не пом­ню, что­бы хоть раз об­нял ме­ня или ска­зал, чт что лю­бит. Мо­жет, я в не­го та­кая сдер­жан­ная. Мне тож то­же все­гда бы­ло слож­но про­яв­лять чув­ства… —А — А Пе­тень­ка? — я спе­ци­аль­но на­зва­ла сы­на так, как ег его обыч­но на­зы­ва­ла моя ро­ди­тель­ни­ца. — Ну д да, Пе­тень­ка, — как ни стран­но, со­гла­си­лась она, не за­ме­ти за­ме­тив иро­нии. — Но он — ис­клю­че­ние. Для этого ре­бен­ка я с сде­ла­ла бы все… — Да знаю, м ма, — я об­ня­ла ее. И она об­ня­ла ме­ня (вот уж ре ред­чай­шая р ред­кость!). — Пе­тя те­бя то­же очень лю­бит... А зн зна­ешь, на­ешь, что о он не­дав­но ска­зал? — Что? — Об­ще­ство Об­ще­ство, ко­то­рое не за­бо­тит­ся о де­тях и ста­ри­ках, об­ре­че­но. — Это сам та­кое при­ду­мал? — Да нет, ко­неч­но. Где-то в Ин­тер­не­те вы­чи­тал. — Ка­кой ум­ный маль­чик! — с лю­бо­вью про­из­нес­ла она и вдруг до­ба­ви­ла: — Лад­но, я возь­му ба­буш­ку к се­бе. Как-ни­будь устро­им­ся. — Ма­моч­ка, ты зо­ло­то! — вос­клик­ну­ла я, но ту же усо­мни­лась: — А она со­гла­сит­ся? — А ку­да ей де­вать­ся? — усмех­ну­лась мать. — Зна­ешь, ма... А я по­сле то­го, как Пе­тя мне эту фра­зу про де­тей и ста­ри­ков вы­дал, по­ис­ка­ла ее в Се­ти. И зна­ешь, что еще на­шла? Пя­тая за­по­ведь гла­сит: «По­чи­тай от­ца тво­е­го и мать твою, что­бы про­дли­лись дни твои на земле, ко­то­рую Гос­подь, Бог твой, да­ет те­бе». Как хо­ро­шо ска­за­но, прав­да? — Да уж... — про­тя­ну­ла ма­ма. — Пло­хо толь­ко, что и я те­бя ате­ист­кой рас­ти­ла, и са­ма та­кая... — Это по­пра­ви­мо, мам! Би­б­лию ведь ни­кто не от­ме­нял, и по­зна­ко­мить­ся с ней ни­ко­гда не позд­но. А еще на­шла сло­ва ис­лам­ских про­ро­ков. Они го­во­рят, что мо­ло­до­му че­ло­ве­ку, про­явив­ше­му ува­же­ние к ста­ри­ку, в ста­ро­сти Гос­подь по­шлет то­го, кто бу­дет уха­жи­вать за ним. Ви­дишь, ре­ли­гии раз­ные, а муд­рость од­на. Все­лен­ская, на­вер­ное... — Что-то ты ра­зум­ни­ча­лась се­год­ня, доч­ка? С че­го бы это? — Да вот, ра­ду­юсь, что с ба­буш­кой так все хо­ро­шо ре­ши­лось. И знай, что ты не бу­дешь та­щить все на се­бе, я те­бе по­мо­гу. Про­сто Ан­тон, он... — Да знаю! И по­ни­маю. У вас ведь все­го од­на ком­на­та. И так юти­тесь... А Пе­тень­ка под­ро­сток, все по­ни­ма­ет. То­же уже

Мать вдруг смяг­чи­лась и рас­ска­за­ла то, о чем преж­де мол­ча­ла. Та­кой я ее ни­ко­гда не ви­де­ла

по­ра что-то ду­мать, рас­ши­рять­ся как-то... Но по­ка вот на­до с ба­буш­кой ре­шить... Еще и опе­ра­ция... Де­нег бы со­брать. —Ну есть ведь еще дя­дя. Пусть хоть день­га­ми по­мо­жет... — Ми­ша? — фырк­ну­ла ма­ма. — Да он уда­вит­ся! На не­го рас­счи­ты­вать не­че­го, са­ма же слы­ха­ла... Ба­буш­ку в дом пре­ста­ре­лых... Вот ско­ти­на ка­кая! Я знаю, что ма­ме нелег­ко бы­ло при­нять ре­ше­ние за­брать ба­бу­лю к се­бе. Ду­маю, что опре­де­ля­ю­щим стал ее раз­го­вор с бра­том. Мо­жет, она уви­де­ла се­бя со сто­ро­ны, услы­шав от не­го это жут­кое пред­ло­же­ние, а мо­жет, ис­пу­га­лась за ба­буш­ку... А мо­жет, еще что... Чу­жая ду­ша по­тем­ки, да­же ес­ли ма­ми­на. По­нят­но, что нам­но­го про­ще лю­бить близ­ких на рас­сто­я­нии. В по­все­днев­ной жиз­ни эта лю­бовь бы­ва­ет весь­ма обре­ме­ни­тель­ной. Но мож­но ли оста­вить свою мать, ко­гда ей нуж­на по­мощь? Вы­бро­сить ее на свал­ку, как ста­рую ненуж­ную ме­бель? Жить даль­ше и де­лать вид, что ни­че­го не слу­чи­лось? Вот и ма­ма не смог­ла так по­сту­пить, хо­тя всю жизнь они с ба­буш­кой грыз­лись. Ну что по­де­ла­ешь, у обе­их жест­кие силь­ные ха­рак­те­ры. Толь­ко у ба­бу­ли он к ста­ро­сти смяг­чил­ся, а у ма­мы по­ка нет. Мо­жет, и она ко­гда-ни­будь ста­нет не столь ка­те­го­рич­ной... По­жи­вем — уви­дим. Но од­но я знаю на­вер­ня­ка: как бы ни по­ве­ла се­бя ро­ди­тель­ни­ца на ста­ро­сти лет, ее не бро­шу. И уж точно в дом пре­ста­ре­лых не от­дам. Бу­ду уха­жи­вать и за­бо­тить­ся и по­ста­ра­юсь, что­бы она ни­ко­гда не ска­за­ла мне: «У ме­ня есть се­мья, а я долж­на си­деть с чу­жой тет­кой?» Бабушка пе­ре­еха­ла к ма­ме. Я бо­я­лась, что не со­гла­сит­ся, ста­нет спо­рить, но ба­бу­ля не про­те­сто­ва­ла. Она бы­ла устав­шая и от­ре­шен­ная. Ко­неч­но, им бы­ло нелег­ко ужи­вать­ся. На ста­ро­сти лет ведь ха­рак­тер не из­ме­нишь. Мать на­ез­жа­ла на ба­бу­лю, та от­ве­ча­ла в сво­ем ду­хе, ко­гда хва­та­ло сил, а ко­гда нет, го­во­ри­ла: — Толь­ко про­бле­мы вам со­здаю. Луч­ше вер­нусь к се­бе… И ма­ма опять сер­ди­лась. Я де­ла­ла все, что мог­ла, что­бы смяг­чить эти вспыш­ки и под­дер­жать ба­буш­ку. Мне по­сто­ян­но зво­ни­ла то ма­ма, то ба­бу­ля. Пер­вая непре­рыв­но жа­ло­ва­лась, а вто­рая про­си­ла: «От­ве­зи ме­ня до­мой!» Я са­ди­лась в ма­ши­ну и еха­ла к ним. Бе­се­до­ва­ла, сни­ма­ла на­пря­же­ние. Ви­де­ла, что мать вся на нер­вах, го­во­ри­ла ей: «Иди в ма­га­зин, ку­да угод­но. Про­сто вый­ди из квар­ти­ры, раз­вей­ся. Ус­по­ко­ишь­ся — вер­нешь­ся». ...Пе­ред опе­ра­ци­ей, ле­жа на кой­ке, ба­бу­ля креп­ко сжа­ла мою ру­ку, буд­то про­ща­лась. — Все по­лу­чит­ся, улыб­ну­лась я. — Но ес­ли вдруг не проснусь, то помни, в шка­фу ви­сит тот чер­ный ко­стюм… — Не бой­ся, он еще по­ви­сит, — я по­хло­па­ла ее по ру­ке. Опе­ра­ция про­шла успеш­но, по­том бы­ла труд­ная ре­а­би­ли­та­ция. Мы за­став­ля­ли ба­бу­лю вста­вать и хо­дить. — И за­чем мне это? — чуть ли не пла­ка­ла она. — Я бы с удо­воль­стви­ем уже от­дох­ну­ла ря­дом с мо­им Во­ло­дей… — Во­ло­дя по­до­ждет… Не­за­чем к нему спе­шить, — шу­ти­ла я. — Да­вай, вста­ем, идем… По­ти­хонь­ку… Боль­но? Ну что ж, по­тер­пи… Ты мно­гое пе­ре­жи­ла, пе­ре­жи­вешь и это… Те­перь она сво­бод­но хо­дит с па­лоч­кой по квар­ти­ре. На­де­юсь, на­сту­пит мо­мент, ко­гда и на ули­цу на лиф­те спу­стит­ся. Спра­вим­ся. Мы ведь силь­ные жен­щи­ны, и нас аж трое!

Ма­ме нелег­ко бы­ло при­нять ре­ше­ние. Ду­маю, опре­де­ля­ю­щим стал раз­го­вор с бра­том

Они очень по­хо­жи и по ха­рак­те­ру, и внешне! Но ужи­ва­ют­ся с тру­дом, ссо­рят­ся все вре­мя: ма­ма на­ез­жа­ет, бабушка за­щи­ща­ет­ся

Я очень люб­лю и жа­лею ба­бу­леч­ку. По­ни­маю, как ей нелег­ко од­ной на ста­ро­сти лет

ВАРВАРА ВАРВАРА, пен­си­о­нер­ка АНТОНИНА АНТОНИНА, дочь Вар­ва­ры АН­НА АН­НА, внуч­ка Вар­ва­ры

Я уве­ре­на, что втро­ем мы спра­вим­ся с лю­бы­ми труд­но­стя­ми. Мы ведь жен­щи­ны с силь­ным ха­рак­те­ром! Это на­след­ствен­ное

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.