КУКЛА вОКНЕ

Те­перь у ме­ня есть креп­кая се­мья, о ко­то­рой так меч­тал, но бо­лез­нен­ные вос­по­ми­на­ния все рав­но не от­пус­ка­ют...

Moja Sudba - - Ñòðàíèöû Ïðîøëîãî - Вла­ди­слав

Åсть ве­щи, ко­то­рые не за­бы­ва­ют­ся. Столь­ко лет про­шло, а всплы­вет вдруг в па­мя­ти — и опять ощу­ща­ешь себя две­на­дца­ти­лет­ним маль­чиш­кой, бес­цель­но ша­та­ю­щим­ся по ули­цам до тех пор, по­ка в окне род­но­го до­ма вид­на куд­ря­вая ще­ка­стая кукла с ту­пы­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми. И ма­те­ри уже нет в жи­вых, и от­ца, но жиз­нен­ные уро­ки, ко­то­рые они воль­но или неволь­но пре­по­да­ли мне, я усво­ил хо­ро­шо. Же­на счи­та­ет, что дол­жен быть бла­го­да­рен ро­ди­те­лям за то, что стал са­мо­сто­я­тель­ным и неза­ви­си­мым, что, в от­ли­чие от ма­мень­ки­ных сын­ков, умею и убрать, и при­го­то­вить, и по­сти­рать, и да­же по­чи­нить одеж­ду. — Ведь ес­ли бы за те­бя все де­ла­ла ма­ма, — по­рой го­во­рит Ле­на, — ты ни­че­му бы не на­учил­ся, а так у ме- ня те­перь за­ме­ча­тель­ный муж — ма­стер на все ру­ки. В лю­бом яв­ле­нии есть свои плю­сы и ми­ну­сы... — Ты пра­ва, — со­гла­ша­юсь я. — Но ми­ну­сы бы­ли слиш­ком бо­лез­нен­ны­ми, и за­быть их мне до сих пор не уда­ет­ся. — По­ни­маю, — су­пру­га гла­дит ме­ня по го­ло­ве, как ма­лень­ко­го маль­чи­ка. — Но ведь ро­ди­те­ли так­же мно­го хо­ро­ше­го для те­бя сделали. Об этом и ду­май. Не тра­ви ду­шу тем­ны­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми. Эх, ес­ли бы мож­но бы­ло управ­лять соб­ствен­ной па­мя­тью и на­все­гда из­гнать из нее ту нена­вист­ную лу­по­гла­зую кук­лу! Увы, и че­рез трид­цать пять лет она по-преж­не­му яв­ля­ет­ся ко мне во сне... Ро­ди­те­ли раз­ве­лись, ко­гда я был вось­ми­лет­ним па­ца­ном. Но ссо­рить­ся на­ча­ли го­раз­до рань­ше. Кто был прав, кто ви-

но­ват, сей­час труд­но ска­зать, пом­ню толь­ко неко­то­рые непри­ят­ные и бо­лез­нен­ные мо­мен­ты... ...Вот по­сле ве­че­рин­ки отец со­би­ра­ет­ся про­во­жать го­стей, а ма­ме го­во­рит: «Пой­ду прой­дусь, а ты убе­ри здесь все и по­мой по­су­ду». То­гда я не по­ни­мал, что это эго­изм и неува­же­ние к жене, но в па­мять кар­тин­ка за­па­ла. И еще вспо­ми­на­ет­ся слу­чай. Скоро Но­вый год. Па­па при­нес ел­ку. Ро­ди­те­ли на­ря­жа­ют ее, мне то­же да­ют по­ве­сить несколь­ко иг­ру­шек... По­том вдруг на­чи­на­ют го­во­рить на по­вы­шен­ных то­нах, все гром­че и гром­че, и вот уже мать виз­жит, сби­ва­ет ел­ку и на­чи­на­ет топ­тать ее но­га­ми. Хруст стек­ла бо­лью от­да­ет­ся в мо­ей дет­ской го­ло­ве, я пла­чу — очень жал­ко раз­би­тых иг­ру­шек, они ведь та­кие кра­си­вые. Отец бе­рет ме­ня за ру­ку и уво­дит на кух­ню... Но­вый год мы встре­ча­ем без него и без ел­ки... Вско­ре по­сле раз­во­да ба­тя же­нил­ся, а мать вы­шла за­муж. Че­рез год у ме­ня по­яви­лась сест­ра Та­ня. Ма­ма нян­чи­лась с ней це­лы­ми дня­ми и хва­ста­лась пе­ред род­ны­ми и зна­ко­мы­ми: «Петь­ка ду­мал, что без него про­па­ду, а я ему нос утер­ла!» Я не рев­но­вал, на­обо­рот по­мо­гал рас­тить сест­ру. В те го­ды и сти­рать на­учил­ся, и кор­мить ма­лыш­ку из бу­тыл­ки. А по­том... Ма­ма сно­ва раз­ве­лась. Та­ню­шу от­вез­ла в се­ло к ба­буш­ке, а мне ча­сто по­вто­ря­ла: «Ну ни­че­го, ни­че­го, я им всем еще нос утру!» К нам ста­ли при­хо­дить ма­ми­ны уха­же- ры. Ко­гда в квар­ти­ре бы­вал гость, мать са­жа­ла на ок­но кук­лу, что­бы сын знал: до­мой нель­зя. Та­кой у нас с ней был уго­вор. Я в то вре­мя учил­ся в пя­том клас­се. Ку­да мог пой­ти по­сле про­длен­ки две­на­дца­ти­лет­ний маль­чик? Пер­вое вре­мя си­дел у со­сед­ки. Те­тя Га­ля бы­ла оди­но­кой и очень доб­рой жен­щи­ной. Она кор­ми­ла ме­ня, чи­та­ла книж­ки, по­мо­га­ла делать уро­ки. Но вско­ре за­вер­бо­ва­лась ку­да-то на даль­нюю строй­ку и уеха­ла. Хо­дить ста­ло не к ко­му. Ба­буш­ка — в се­ле, те­те Ире, ма­ми­ной сест­ре, не до ме­ня — у нее сво­их детей трое... По­это­му ко­гда до­мой идти бы­ло нель­зя, про­сто шлял­ся по ули­цам. Ино­гда иг­рал с па­ца­на­ми в фут­бол на спор­тив­ной пло­щад­ке, ино­гда, ес­ли по­сле школь­ной сто­ло­вой оста­ва­лись день­ги, хо­дил в ки­но. А ко­гда по­хо­ло­да­ло, стал ез­дить в мет­ро. В те вре­ме­на вход туда сто­ил все­го пять ко­пе­ек, и бы­ла толь­ко од­на линия. Вот и ка­тал­ся из од­но­го кон­ца в дру­гой. От нече­го делать рас­смат­ри­вал пас­са­жи­ров, по­не­во­ле вы­ра­ба­ты­вая в се­бе на­блю­да­тель­ность, ко­то­рая по­том очень при­го­ди­лась в бу­ду­щей про­фес­сии. Ес­ли све­ти­ло солн­це, вы­хо­дил в Гид­ро­пар­ке и си­дел на ска­мей­ке. Од­на­жды в та­кой сол­неч­ный день из две­ри ва­го­на, ко­то­рая от­кры­лась пря­мо на­про­тив ме­ня ме­ня, вы­шел дя­дя Эдик Эдик, ма ма­мин род­ной брат, в то вре­мя еще быв­ший хо­ло­стя­ком. Со­про­вож­да­ла его кра­си­вая блон­дин­ка. Ви­ди­мо, при­е­ха­ли на про­гул­ку. Уви­дев ме­ня, Эдик улыб­нул­ся и ска­зал: — При­вет! Ты че­го здесь? Ма­му ждешь? Где она? — При­вет, Эдик! — об­ра­до­вал­ся я. — Ма­ма до­ма, а я про­сто гу­ляю. — Сам?! — уди­вил­ся он. — И Ва­ля те­бя от­пус­ка­ет од­но­го в та­кое вре­мя?! — За­мерз? — участ­ли­во по­ин­те­ре­со­ва­лась его спут­ни­ца. — Да нет, я за­ка­лен­ный! – от­ве­тил гор­до. — А ес­ли за­мерз­ну, бу­ду ез­дить в по­ез­де. — Но за­чем? По­че­му ты не идешь до­мой?! — воз­му­тил­ся Эдик. — У ма­мы гости, мне туда нель­зя, — с дет­ской от­кро­вен­но­стью вы­дал я. — Что еще за гости? — Какой-то дя­дя… — Так, все яс­но! По­е­ха­ли! И, не об­ра­щая вни­ма­ния на изум­лен­ную по­друж­ку, Эдик схва­тил ме­ня за ру­ку и по­та­щил в ва­гон толь­ко что по­до­шед­ше­го по­ез­да. Ба­рыш­ня се­ме­ни­ла за на­ми. Ко­гда мать от­кры­ла дверь, он за­кри­чал: — Ва­ля, ты что, с ума со­шла? Что это та­кое?! По­че­му па­цан один по го­ро­ду ша­ста­ет?! — Ты че­го? Не успел вой­ти, уже на­ле­тел! — ста­ла за­щи­щать­ся ма­ма, за­лив­шись крас­кой и по­прав­ляя рас­тре­пан­ные во­ло­сы. — Ва­лю­ха, ну ты ку­да ис­чез­ла? – на по­ро­ге по­явил­ся вы­со­кий му­жик в май­ке и се­мей­ных тру­сах. Уви­дев Эди­ка, уста­вил­ся на него: — Кто это? Что ему на­до? — Нет, это те­бе что здесь на­до? — вы­крик­нул Эдик, го­то­вый бро­сить­ся на незна­ком­ца. — Из-за те­бя па­цан до­мой не мо­жет по­пасть! Не знаю, что бы­ло даль­ше, — мать уве­ла ме­ня на кух­ню и за­кры­ла дверь. Какое-то вре­мя до­ле­та­ли кри­ки Эди­ка и незна­ко­мо­го дядь­ки, но разо­брать, что имен­но они го­во­ри­ли, я не мог. По­том все стих­ло, при­шла ма­ма и ска­за­ла: «Иди спать». Ни ру­гать, ни упре­кать ме­ня не ста­ла, про­сто це­лую не­де­лю не раз­го­ва­ри­ва­ла со мной. Ее уха­жер с тех пор к нам не при­хо­дил, ни­ка­ких дру­гих то­же дол­го не бы­ло. Сле­ду­ю­щий по­явил­ся, ко­гда я учил­ся в де­ся­том клас­се и уже по­ни­мал: мать хо­чет устро­ить свою жизнь, и ни­кто не дол­жен ей ме­шать. По­это­му сам не яв­лял­ся до­мой, ес­ли она со­об­ща­ла, что ждет го­стя. Но­че­вал у дру­га. Кукла боль­ше не по­на­до­би­лась. Но в па­мя­ти мо­ей за­се­ла креп­ко. Как и все то, что де­ла­ла ро­ди­тель­ни­ца поз­же. И как вы­го­ня­ла ме­ня, ко­гда ссо­рил­ся с пер­вой же­ной и при­хо­дил к ма­те­ри пе­ре­но­че­вать; и как си­дел на вок­за­ле в за­ле ожи­да­ния по но­чам; и как не раз­ре­ши­ла пе­ре­ехать на­зад, ко­гда раз­вел­ся окон­ча­тель­но... Ли­шен­ный ма­те­рин­ской люб­ви и нор­маль­ной се­мьи, боль­ше все­го я хо­тел, что­бы и то, и дру­гое у ме­ня бы­ло. С пер­вым так и не сло­жи­лось, увы. Ча­сто ду­мал, за что ма­ма ме­ня так не лю­бит, и ре­шил, что за сход­ство с от­цом. Но за­то се­мья те­перь на­сто­я­щая. Вто­рая же­на ста­ла са­мым близ­ким че­ло­ве­ком, на­деж­ным дру­гом, по­ло­вин­кой. И де­ти вы­рос­ли за­ме­ча­тель­ные, и да­же внуч­ка уже есть. Да, все идет хо­ро­шо, но... кукла в окне так и не от­пус­ка­ет...

Вла­ди­слав, вспо­ми­на­ет дет­ство Я ча­сто ду­мал, по­че­му мать так ме­ня не лю­бит, и не на­шел ни­ка­кой иной при­чи­ны, кро­ме как мое сход­ство с от­цом

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.