Ко­гда ДЕ­РЕ­ВЬЯ бы­ли БОЛЬШИ

Я сра­зу за­ме­ти­ла это­го мальчика, невы­со­ко­го, ху­до­го, с ис­пу­ган­ны­ми гла­за­ми...

Moja Sudba - - Åùå Ðàç Ïðî Ëþáîâü - Ма­ри­на

Çна­е­те, ко­гда мы с ним по­зна­ко­ми­лись? Пра­виль­но! То­гда, ко­гда де­ре­вья бы­ли боль­ши­ми, яб­ло­ки — на­сто­я­щи- ми, из ба­буш­ки­но­го са­да, а муль­ти­ки — доб­ры­ми и ми­лы­ми. Очень хо­ро­шо пом­ню первую встре­чу. Во вто­ром клас­се у нас по­явил­ся но­вый маль­чик. Не­вы­со­кий, ху­день­кий, ры­же­ва­тые во­ло­сы, смеш­ная ямоч­ка на под­бо­род­ке и ис­пу­ган­ные гла­за. Ему бы­ло яв­но не по се­бе, ведь все во­круг чу­жие. Я пер­вая по­до­шла зна­ко­мить­ся: — Те­бя как зо­вут? — Ти­мо­фей, — маль­чиш­ка смот­рел на боль­шое яр­ко­крас­ное яб­ло­ко, ко­то­рое я при­нес­ла из до­ма.

— А ме­ня — Ма­ри­на! Ве­го В его взгля­де бы­ло нечто та­кое, необъ­яс­ни­мое... На­вер­ное, по­это­му я спро­си­ла: — Ты яб­ло­ко хо­чешь? — А мож­но? — Да­ют — бе­ри, бьют — бе­ги! — и про­тя­ну­ла ру­мя­ное яб­лоч­ко. — А па­па го­во­рит, про­сить нель­зя! — А ты и не про­сил, я са­ма да­ла! А что ма­ма го­во­рит? — А у ме­ня нет мамы, — маль­чик шмыг­нул но­сом. — Как это нет? — Моя ма­ма умер­ла… Пом­ню, что и у ме­ня в но­су сра­зу за­щи­па­ло, за­хо­те­лось плакать. С тех пор каж­дый день при­но­си­ла для сво­е­го но­во­го дру­га Ти­мош­ки то пи­рож­ки, то кон­фе­ты, то яб­ло­ки, то гру­ши. При­хо­дя в шко­лу, пер­вым де­лом бе­жа­ла к Ти­мо­фею и рас­пи­хи­ва­ла го­стин­цы по его кар­ма­нам. Вско­ре вы­яс­ни­лось, что отец Тим­ки и мой па­па — быв­шие од­но­класс­ни­ки. И мы часто ста­ли встре­чать­ся у нас до­ма. Вот уж где ра­до­сти-то бы­ло! Ведь нам так нра­ви­лось про­во­дить вре­мя вме­сте, что и не вы­ска­зать сло­ва­ми... Еще од­но из вос­по­ми­на­ний да­ле­ко­го дет­ства: на­ши па­пы си­дят на кухне, пьют вод­ку и по­че­му-то оба пла­чут. При этом отец Тим­ки твер­дит од­но и то же: «Эх, не убе­рег я Ле­ноч­ку, не убе­рег!» Уже поз­же, став взрос­лой, я узна­ла, что в шко­ле оба на­ших ро­ди­те­ля бы­ли влюб­ле­ны в од­ну и ту же де­воч­ку, ко­то­рая по­том ста­ла ма­мой мо­е­го дру­га Ти­мо­фея. Че­рез ка­кое-то вре­мя па­па Тим­ки ку­пил квар­ти­ру в со- сед­нем с на­ми до­ме. Дом­то со­сед­ний со­сед­ний, а дет­ская пло­щад­ка — об­щая! На­ше­му с Ти­мо­шей сча­стью не бы­ло пре­де­ла! Мы мог­ли це­лы­ми вы­ход­ны­ми иг­рать в пе­соч­ни­це. По­том с бал­ко­на вы­гля­ды­ва­ла моя ма­ма и зва­ла обе­дать. До сих пор у ме­ня хра­нит­ся Тим­кин по­да­рок на день рож­де­ния: са­мо­дель­ная от­крыт­ка. На ней на­ри­со­ва­ны цве­то­чек, сол­ныш­ко, де­ре­вья, до­мик, а чуть даль­ше — ма­ма, па­па и де­ти, трое. — Тим, что ты на­ри­со­вал? — спро­сил его мой отец. — Сча­стье! — при­я­тель гу­сто по­крас­нел. Ма­ма ис­пек­ла вкус­ный торт, мы все вме­сте пи­ли чай, тан­це­ва­ли и ве­се­ли­лись, а Ти­мош­кин па­па сни­мал это дей­ство на ви­део­ка­ме­ру. Поз­же что-то в на­шей се­мье из­ме­ни­лось, толь­ко я не могла по­нять, что имен­но. Ма­ма по­че­му-то ста­ла за­дер­жи­вать­ся на ра­бо­те, да и в вы­ход­ные ее ча­стень­ко не бы­ва­ло до­ма. А я, Ти­мо­фей и на­ши па­пы хо­ди­ли гу­лять в парк, на реч­ку, в цирк и на муль­ти­ки. Ко­гда я под­хва­ти­ла вет­рян­ку, мы с Ти­мо­хой сто­я­ли каж­дый на сво­ем бал­коне и без уста­ли ма­ха­ли друг дру­гу руками. От это­го ка­за­лось, что то­ва­рищ со­всем близ­ко и переживает за те­бя. Од­на­жды Тим­ка раз­бил ко­лен­ку и рас­пла­кал­ся, а я ду­ла ему на ран­ку, жа­ле­ла и успо­ка­и­ва­ла: — Ни­че­го, ни­че­го, сей­час при­дет мой па­па и вы­ле­чит те­бя! Он же док­тор! — А он уко­лы мне де­лать не бу­дет? — гла­за дру­га ста­ли та­ки­ми же ис­пу­ган­ны­ми, ис­пу­ган­ны­ми как в тот день, ко­гда мы по­зна­ко­ми­лись. — Не бой­ся! Я бу­ду дер­жать те­бя за ру­ку! — Как Ма­ра­бу бе­ге­мо­та в муль­ти­ке? — Ага! Ле­том ба­буш­ка по­вез­ла ме­ня от­ды­хать на мо­ре. Там я счи­та­ла дни до воз­вра­ще­ния, меч­тая сно­ва уви­деть при­я­те­ля и по­да­рить ему го­стин­цы: раз­но­цвет­ные ка­меш­ки, ра­куш­ки, шиш­ки… Но до­ма жда­ло пер­вое дет­ское го­ре. Па­пу Ти­мо­фея (он был во­ен­ным) пе­ре­ве­ли в дру­гой го­род. Квар­ти­ру они за­кры­ли и уеха­ли. А я про­пла­ка­ла несколь­ко дней. ...Про­шло вре­мя. Мои ро­ди­те­ли разо­шлись. Мы с ма­мой пе­ре­бра­лись к ба­буш­ке на дру­гой ко­нец го­ро­да. Дол­го я не могла про­стить, что спу­стя год отец же­нил­ся, а ме­ня, как то­гда счи­та­ла, за­был со­всем. Хо­тя то, что с на­ми по­чти сра­зу стал жить ка­кой-то дя­дя То­ля, вос­при­ня­ла спо­кой­но. Но ко­гда мне ис­пол­ни­лось три­на­дцать, ба­бу­ля со сто­ро­ны от­ца объ­яс­ни­ла: не пап­ка стал ини­ци­а­то­ром раз­ры­ва, он все­ми си­ла­ми ста­рал­ся спа­сти се­мью, про­сил ма­му не ухо­дить. Став стар­ше, я на­шла об­щий язык с Ли­зой, же­ной от­ца. Де­тей у них не бы­ло, и она лю­би­ла ме­ня, как род­ную. А к мо­е­му окон­ча­нию ин­сти­ту­та они с па­пой сде­ла­ли цар­ский по­да­рок: са­ми пе­ре­еха­ли в дом ро­ди­те­лей Ли­зы, а мне от­да­ли квар­ти­ру, в ко­то­рой про­шло мое дет­ство... ...В тот день я по­шла ку­пить се­бе что-ни­будь пе­ре­ку­сить пе­ре­ку­сить. Ко­гда вы­хо­ди­ла из ма­га­зи­на, столк­ну­лась с ка­ким-то вы­со­ким и весь­ма при­вле­ка­тель­ным мо­ло­дым че­ло­ве­ком. Тот за­стыл в две­рях, как столб, пе­ре­крыв дру­гим по­ку­па­те­лям вы­ход. — Эй, ты что, уснул? — оклик­нул его кто-то. Па­рень за­шел внутрь, но бук­валь­но че­рез па­ру ми­нут вы­шел и оклик­нул ме­ня: — Ты яб­ло­ко хо­чешь? — Про­сти­те, не по­ня­ла... Что вы ска­за­ли? — Ты яб­ло­ко хо­чешь? — М-м-м… Слу­чай­но, не ошиб­лись ад­ре­сом? Мы, ка­жет­ся, не зна­ко­мы, а вы мне по­че­му-то «ты­ка­е­те»! — за­яви­ла воз­му­щен­но. — Ты яб­ло­ко хо­чешь? Спра­ши­ваю в по­след­ний раз! И тут я его узна­ла! Ну ко­неч­но же, Ти­мо­фей! Те же гла­за, те же ры­же­ва­тые во­ло­сы и ямоч­ка на под­бо­род­ке… — А мож­но? — Да­ют — бе­ри, бьют — бе­ги! — улыб­нул­ся он. — Гос­по­ди, Тим­ка, как ты узнал ме­ня?.. — До­ма до сих пор ле­жит ви­део­за­пись с тво­е­го дня рож­де­ния! Не­дав­но про­смат­ри­вал ее, да­же не на­де­ял­ся те­бя здесь встре­тить! — А у ме­ня до сих пор хра­нит­ся та твоя от­крыт­ка! Пом­нишь? — Пом­ню! Я на­ри­со­вал то­гда сча­стье — боль­шую друж­ную се­мью… С тех пор мы с Ти­мо­шей по­чти не рас­ста­ва­лись: же­на­ты уже де­сять лет, вос­пи­ты­ва­ем тро­их ре­бя­ти­шек. В ми­ну­ты бли­зо­сти Ти­мо­фей по­вто­ря­ет рас­тро­ган­но: — Зна­ешь, Ма­риш, а ведь я лю­бил те­бя всю жизнь! С тех да­ле­ких вре­мен… — Ко­гда де­ре­вья бы­ли боль­ши­ми... — до­бав­ляю я, при­жи­ма­ясь к лю­би­мо­му.

Ма­ри­на, за­му­жем за дру­гом дет­ства Мы по­зна­ко­ми­лись в шко­ле и сра­зу по­дру­жи­лись. По­том жизнь раз­лу­чи­ла нас, но теперь я и Тим сно­ва вме­сте

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.