ОСТА­ВАЙ­СЯ НА­ВСЕ­ГДА

Я все-та­ки до­жда­лась сво­е­го ка­пи­та­на Гр­эя, хо­тя он явил­ся ко мне не на шхуне под алы­ми па­ру­са­ми, а на ста­рень­ком ве­ло­си­пе­де...

Moja Sudba - - News - Ан­на

Íу что же те­бе, до­чень­ка, так с му­жи­ка­ми не ве­зет! — при­чи­та­ла ма­ма. С од­ной сто­ро­ны, ее сло­ва дей­ство­ва­ли как соль, от ко­то­рой ра­на в ду­ше бо­ле­ла еще силь­нее, а с дру­гой — глу­по бы­ло на них оби­жать­ся: мне дей­стви­тель­но фа­таль­но не вез­ло с муж­чи­на­ми. Про­бо­ва­ла аж че­ты­ре ра­за! В на­ча­ле от­но­ше­ний все­гда на­ив­но ве­ри­ла, что на­ко­нец-то встретила на­сто­я­щую любовь, а в ито­ге ока­зы­ва­лась у раз­би­то­го ко­ры­та. Ко­неч­но, мог­ла бы рас­ска­зать о сво­их несо­сто­яв­ших­ся же­ни­хах по­дроб­нее, но не бу­ду это­го де­лать. Да­же вспо­ми­нать не хо­чет­ся! — Ну что ж ты, Анеч­ка, все вре­мя на од­ни и те же граб­ли на­сту­па­ешь! — не уни­ма­лась ма­ма. Я в от­вет толь­ко по­жи­ма­ла пле­ча­ми. Не объ­яс­нять же, что эти мер­зо­па­кост­ные граб­ли, по­хо­же, устро­и­ли на ме­ня охо­ту — так и но­ро­вят под­ста­вить зу­бья мне под но­ги. И бац! — на лбу по­яв­ля­ет­ся оче­ред­ная шиш­ка, а в ду­ше — кро­во­то­ча­щая ра­на. По­след­няя шиш­ка ока­за­лась са­мой бо­лез­нен­ной, а ра­на — са­мой глу­бо­кой. Ма­ло то­го что эк­с­бой­френд №4 взял без спро­су мою «ла­сточ­ку»

(«Дэу Ла­нос» олив­ко­во­го цве­та, куп­лен­ный в кре­дит три го­да на­зад), так еще сбил на ней пе­ше­хо­да и по­зор­но сбе­жал с ме­ста пре­ступ­ле­ния, бро­сив и ма­ши­ну, и по­стра­дав­ше­го. Мне по­том при­ш­лось ехать ту­да и дол­го объ­яс­нять­ся с пат­руль­ны­ми, опла­чи­вать де­ду­ле (сла­ва бо­гу, тот от­де­лал­ся толь­ко пе­ре­ло­мом ру­ки) ле­че­ние и мо­раль­ную ком­пен­са­цию, а так же тра­тить­ся на ре­монт лю­би­мой «ла­сточ­ки»... Де­нег, ко­неч­но, бы­ло жал­ко, но их по­те­рю я пе­ре­жи­ла на­мно­го лег­че, чем то, что лю­би­мый че­ло­век ока­зал­ся под­лым тру­сом. — Вы­гля­дишь как жи­вой мерт­вец, про­сто смот­реть страш­но! — сде­ла­ла мне ма­ма «ком­пли­мент». — Хва­тит уби­вать­ся из-за это­го по­дон­ка. Вы­бра­сы­вай-ка его по­ско­рее из головы и жи­ви даль­ше. А во­об­ще, — до­ба­ви­ла ро­ди­тель­ни­ца, по­мол­чав, — хо­ро­шо бы те­бе взять от­пуск и недель­ки на две мах­нуть к мо­рю. На­при­мер, в Гри­бов­ку. Раз­ве­ешь­ся, ханд­ру раз­го­нишь... — Мам, ка­кое мо­ре? Я и так в дол­гах, как в шел­ках. — На би­ле­ты ту­да-об­рат­но уж как-ни­будь на­скре­бем, а про­жи­ва­ние и еда те­бе ни­че­го сто­ить не бу­дут. — А что, в Гри­бов­ке уже ком­му­низм на­сту­пил? — хмык­ну­ла я. — Там моя бывшая од­но­класс­ни­ца Лю­ба­ня жи­вет. Она по­за­вче­ра зво­ни­ла, при­гла­ша­ла по­го­стить. Я сра­зу ска­за­ла, что са­ма при­е­хать не смо­гу, а вот доч­ка — воз­мож­но. В об­щем, Люба тебя ждет... «А по­че­му бы и нет? — по­ду­ма­ла я. — Мо­ре — от­лич­ный ан­ти­де­прес­сант. Во вся­ком слу­чае, го­раз­до бо­лее без­обид­ный, чем те пи­люли, ко­то­рые жру третью неде­лю, а они ни чер­та не по­мо­га­ют — толь­ко ту­пею и спать все вре­мя хо­чет­ся...» — По­боль­ше гу­ляй и ку­пай­ся, — на­пут­ство­ва­ла ме­ня на про­ща­ние ма­ма. — На солн­це с непо­кры­той го­ло­вой не си­ди, да­ле­ко в мо­ре не за­плы­вай, на­ле­гай на фрук­ты. А еще... — она сму­щен­но по­взды­ха­ла. — Не за­во­ди там ку­рорт­ных романов. Ты, ра­зу­ме­ет­ся, уже боль­шая де­воч­ка, и за­пре­щать те­бе что-ли­бо я не имею пра­ва. Но, бо­юсь, с тво­им «ве­зе­ни­ем», вме­сто то­го что­бы снять стресс, за­ра­бо­та­ешь но­вый. А те­бе, Аня, ну­жен хо­тя бы неболь­шой пе­ре­рыв в лю­бов­ных разо­ча­ро­ва­ни­ях. Про­шу! — Ма, не пе­ре­жи­вай, — об­ня­ла я ее. — То­лик с этой ава­ри­ей мне та­кую при­вив­ку сде­лал, что те­перь на несколь­ко лет впе­ред вы­ра­бо­тал­ся стой­кий им­му­ни­тет про­тив му­жи­ков. — Несколь­ко лет — это че­рес­чур, а вот го­дик от­дох­нуть от них — толь­ко на поль­зу пой­дет. Я со­глас­но кив­ну­ла, но про се­бя по­ду­ма­ла, что че­рез год мне уже ис­пол­нит­ся трид­цать пять, на ли­це появятся но­вые мор­щин­ки, в во­ло­сах при­ба­вит­ся се­ди­ны, а на бед­рах — цел­люли­та. Тем не ме­нее ма­му­ля пра­ва: в бли­жай­шее вре­мя — ни­ка­ких лю­бов­ных при­клю­че­ний на свою дур­ную го­ло­ву! ...Ма­ми­на бывшая од­но­класс­ни­ца встретила ме­ня очень ра­душ­но, на­кор­ми­ла до от­ва­ла, за­тем про­во­ди­ла в «апар­та­мен­ты» — уют­ную ком­нат­ку во фли­ге­ле. Быст­ро пе­ре­одев­шись, я по­бе­жа­ла на пляж. «Все-та­ки пра­виль­но сде­ла­ла, что сю­да при­е­ха­ла, — ду­ма­ла, воз­вра­ща­ясь на­зад по­сле трех­ча­со­во­го об­ще­ния с мо­рем. — До от­лич­но­го на­стро­е­ния еще да­ле­ко, но тос­ка за­мет­но по­блек­ла и уже не та­кая зе­ле­ная». От ти­хой сон­ной улоч­ки, где жи­ла те­тя Люба, я не ожи­да­ла ни­ка­ких сюр­при­зов. Но вы­яс­ни­лось, что они под­сте­ре­га­ли со всех сто­рон. Оста­ва­лось прой­ти не боль­ше ста мет­ров, как из дыр­ки в за­бо­ре вы­ско­чи­ла круп­ная лох­ма­тая пси­на и злоб­но за­ла­я­ла на ме­ня. От стра­ха (с дет­ства бо­юсь со­бак) от­прыг­ну­ла на­зад и... Уж не знаю, кто ко­го сбил: я ве­ло­си­пе­ди­ста, или он ме­ня, — но оба ока­за­лись на зем­ле. Упа­ла неудач­но — ле­вую ло­дыж­ку прон­зи­ла ост­рая боль. Од­на­ко не ва­лять­ся же в пы­ли на гла­зах у бра­та по несча­стью, тем бо­лее что им ока­зал­ся сим­па­тич­ный муж­чи­на при­мер­но мо­их лет... Хо­те­ла гра­ци­оз­но вспорх­нуть, а в ито­ге с боль­шим тру­дом под­ня­лась врас­ко­ря­ку. При­чем зря ста­ра­лась: сто­и­ло на­сту­пить на ушиб­лен­ную но­гу, как боль уда­ри­ла с та­кой си­лой, что я за­ора­ла, руг­ну­лась и сно­ва рух­ну­ла на зем­лю, слов­но куль с му­кой. Муж­чи­на меж­ду тем уже успел встать, по­дой­ти, из­ви­нить­ся (непо­нят­но за что) и, при­сев на кор­точ­ки, стал осторожно ощу­пы­вать мою рас­пух­шую щи­ко­лот­ку. — Рас­тя­же­ние свя­зок, — со зна­ни­ем де­ла кон­ста­ти­ро­вал незна­ко­мец. — Вы врач? — про­сто­на­ла я. Он по­ка­чал го­ло­вой: — Нет. Но быв­ший спортс­мен. Так что в трав­мах раз­би­ра­юсь. Са­ма ни­как не дой­де­те. Сей­час вы­зо­ву так­си. Вам да­ле­ко ехать? — Я вон в том до­ме жи­ву, где флю­гер на крыше, — по­ка­за­ла ру­кой. — То­гда счи­тай­те, что так­си уже по­да­но, — с эти­ми сло­ва­ми муж­чи­на под­нял ме­ня на ру­ки и мед­лен­но за­ша­гал по ули­це. — Что вы... Не нуж­но... Я тя­же­лая... — за­бор­мо­та­ла по­тря­сен­но. Ес­ли бы мой «из­воз­чик» ска­зал что-то ти­па «Вы лег­кая, как пу­шин­ка», я бы ему, ко­неч­но, не по­ве­ри­ла — не су­ще­ству­ет на све­те пу­ши­нок ве­сом в шесть­де­сят во­семь ки­ло­грам­мов. Но он про­из­нес со­всем глу­пую, как мне то­гда по­ка­за­лось, фра­зу: «Ни­че­го, своя но­ша не тя­нет». Од­на­ко к кон­цу от­пус­ка вы­яс­ни­лось, что не та­кая она бы­ла и глу­пая. — Ань, я не хо­чу, что­бы ты уез­жа­ла, — ска­зал Гри­ша, про­во­жая ме­ня на вок­зал. — Остань­ся со мной на­все­гда. — Я при­еду, — по­обе­ща­ла. — Раз­ру­лю все де­ла в Ки­е­ве — и сра­зу на­зад. — Би­то­му ней­мет­ся, — сер­ди­то вор­ча­ла ма­ма. — Где это ви­да­но, уез­жать из сто­ли­цы в де­рев­ню к му­жи­ку, ко­то­ро­го зна­ешь все­го три неде­ли! Ох, чу­ет мое серд­це, и огля­нуть­ся не успею, как вер­нешь­ся до­мой за­ли­зы­вать но­вую ду­шев­ную ра­ну. Од­на­ко ее ве­щее серд­це в тот раз все-та­ки ошиб­лось. Мы с Гри­шей же­на­ты уже во­семь лет. Жи­вем у мо­ря, вос­пи­ты­ва­ем двух класс­ных сы­но­вей-по­год­ков и очень счаст­ли­вы.

Ан­на, лю­бя­щая же­на и мать дво­их де­тей Ма­ма уже дав­но за­бы­ла, как про­ро­чи­ла мне лю­бов­ную неуда­чу №5, и очень ра­ду­ет­ся на­ше­му с Гри­шей сча­стью

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.