Ро­ди­те­лей не вы­би­ра­ют

Са­мые близ­кие лю­ди дол­го об­ма­ны­ва­ли ме­ня, и ко­гда я узна­ла прав­ду, мой мир рух­нул...

Moja Sudba - - Калейдоскоп - Фа­ми­лии и име­на дей­ству­ю­щих лиц из­ме­не­ны

«Эта жен­щи­на не име­ет пра­ва ме­ня по­учать, – по­ду­ма­ла со зло­стью. – Она да­же не пред­став­ля­ет, что чув­ство­ва­ла ма­ма, что ощу­ща­ла я по­сле ма­ми­ной смер­ти!» Го­речь рва­лась на­ру­жу, но вы­ска­зать­ся я не успе­ла – Ви­ка под­бе­жа­ла и при­жа­лась ко мне, вос­клик­нув: «Как здо­ро­во, что у ме­ня есть сест­ра!» Я ма­ши­наль­но по­ло­жи­ла ла­донь ей на пле­чо и про­мол­ча­ла»...

Óме­ня бы­ло счаст­ли­вое дет­ство. Ма­ма с па­пой ду­ши во мне не ча­я­ли, ведь они про­жи­ли вме­сте де­сять лет, пре­жде чем у них ро­ди­лась доч­ка. Это рас­ска­за­ла мне ба­буш­ка. К со­жа­ле­нию, я очень ма­ло успе­ла от нее узнать. Сна­ча­ла бы­ла слиш­ком ма­лень­кой, что­бы ин­те­ре­со­вать­ся ис­то­ри­ей сво­е­го ро­да и по­дроб­но­стя­ми жиз­ни ма­те­ри и от­ца, а по­том ба­бу­ли не ста­ло. Ну а ма­ма не лю­би­ла вспо­ми­нать про­шлое и во­об­ще бы­ла не осо­бен­но раз­го­вор­чи­вой. По­сле мо­е­го рож­де­ния ма­му­ля уво­ли­лась и с тех пор си­де­ла до­ма — за­ни­ма­лась мной. Это бы­ло об­щее ре­ше­ние ро­ди­те­лей, вполне объ­яс­ни­мое тре­пет­ным от­но­ше­ни­ем к позд­не­му ре­бен­ку и же­ла­ни­ем дать ему все, что толь­ко мож­но. Ко­гда мне ис­пол­ни­лось шесть лет, мы все втро­ем пе­ре­еха­ли к ба­буш­ке. Она жи­ла од­на в боль­шой квар­ти­ре и к то­му вре­ме­ни со­всем сда­ла. Ча­сто пло­хо се­бя чув­ство­ва­ла, по­это­му про­сто про­ве­ды­вать ее вре­мя от вре­ме­ни уже бы­ло недо­ста­точ­но — тре­бо­ва­лись по­сто­ян­ный уход и при­смотр. Вот ро­ди­те­ли и ре­ши­ли: на­до по­се­лить­ся всем вме­сте. Сна­ча­ла все шло хо­ро­шо, а по­том мать с от­цом по­че­му-то ста­ли ссо­рить­ся. И хо­тя они за­кры­ва­лись на кухне и ни­ко­гда не кри­ча­ли, а лишь раз­го­ва­ри­ва­ли на по­вы­шен­ных то­нах, ба­буш­ка вся­кий раз всплес­ки­ва­ла ру­ка­ми и шеп­та­ла: «Ой, что ж это? По­мо­ги, Гос­по­ди!» И несколь­ко раз кре­сти­лась. Че­рез ка­кое-то вре­мя па­па уехал, вско­ре вер­нул­ся и о чем-то дол­го бе­се­до­вал с ма­мой, а по­том сно­ва по­ки­нул нас. Су­дя по то­му, что я су­ме­ла по­нять из раз­го­во­ров взрос­лых, он устро­ил­ся в ка­кую-то кру­тую фир­му в Ива­но-Фран­ков­ске. Отец ред­ко при­ез­жал до­мой, но ре­гу­ляр­но при­сы­лал нам день­ги. Ино­гда мать, по­лу­чив оче­ред­ной пе­ре­вод, по­ку­па­ла мне по­дар­ки и го­во­ри­ла, что это от па­пы, что он силь­но ску­ча­ет и де­ла­ет все, что­бы мы мог­ли хо­ро­шо жить. Я то­же очень ску­ча­ла, но раз­ве мог­ла хоть как-то по­вли­ять на об­сто­я­тель­ства или из­ме­нить их... Нам хо­ро­шо жи­лось втро­ем, ти­хо, спо­кой­но. Ма­ма при­смат­ри­ва­ла за ба­буш­кой и за­ни­ма­лась мной. Я ни в чем не нуж­да­лась. Хо­ди­ла в шко­лу, гу­ля­ла с ре­бя­та­ми во дво­ре, де­ла­ла с ма­мой уро­ки, а ве­че­ра­ми уса­жи­ва­лась воз­ле ба­бу­ли и слу­ша­ла сказ­ки. Как же мне до­ро­ги эти вос­по­ми­на­ния! Ста­руш­ки­на шер­ша­вая ла­донь гла­ди­ла мою ру­ку, а ее сип­ло­ва­тый го­лос про­ни­кал в са­мую ду­шу. При­выч­но ти­ка­ли хо­ди­ки (у нас ви­се­ли ста­рин­ные ча­сы с ма­ят­ни­ком), в ком­на­те ца­рил по­лу­мрак, и ге­рои ска­зок ожи­ва­ли в во­об­ра­же­нии. Как слад­ко, как уют­но си­де­лось ря­дом с ба­бу­леч­кой...

...Она умер­ла зи­мой, от сер­деч­но­го при­сту­па. Отец при­е­хал на по­хо­ро­ны, по­мог ма­ме все ор­га­ни­зо­вать. А ле­том по­вез нас на мо­ре. То бы­ли счаст­ли­вей­шие две неде­ли! Мы не раз­лу­ча­лись ни на ми­ну­ту! Ро­ди­те­ли улы­ба­лись друг дру­гу. Пап­ка учил ме­ня пла­вать, вме­сте уди­ли ры­бу, ка­та­лись на ка­те­ре, со­би­ра­ли мор­ские ка­меш­ки и да­же хо­ди­ли в горы! Но от­пуск остал­ся по­за­ди, и ро­ди­тель сно­ва ука­тил в свой Ива­но-Фран­ковск. Изред­ка зво­нил по те­ле­фо­ну, да еже­ме­сяч­но при­хо­ди­ли пе­ре­во­ды... Я не раз до­пы­ты­ва­ла ма­му, по­че­му у па­пы не хва­та­ет на нас вре­ме­ни, по­че­му он так ред­ко бы­ва­ет здесь, а она по­вто­ря­ла од­но и то же: у него мно­го ра­бо­ты. Од­на­ко чем стар­ше я ста­но­ви­лась, тем бо­лее стран­ным мне это ка­за­лось. Несколь­ко раз пред­ла­га­ла съез­дить к от­цу в го­сти, но мать все­гда от­ка­зы­ва­лась, на­хо­дя ка­кую-то от­го­вор­ку. Бе­жа­ли дни, про­ле­та­ли го­ды... Я уже окан­чи­ва­ла один­на­дца­тый класс, ко­гда ста­ла за­ме­чать, что ма­му­ля все ча­ще хва­та­ет­ся за бок и не мо­жет разо­гнуть­ся. — Что с то­бой? — спра­ши­ва­ла обес­по­ко­ен­но, услы­шав, как бед­няж­ка сто­нет от бо­ли. — Ни­че­го, про­сто уста­ла немно­го. Сей­час при­му ви­та­ми­ны, и сра­зу ста­нет лег­че, — успо­ка­и­ва­ла она. — Это вре­мен­ная сла­бость, — до­бав­ля­ла, но ве­ри­лось мне с тру­дом. А по­том мать на­ча­ла рез­ко ху­деть. Пе­ре­ста­ла хо­дить на про­гул­ки, мно­го вре­ме­ни про­во­ди­ла в по­сте­ли. Ей бы­ло все труд­нее за­ни­мать­ся до­маш­ни­ми де­ла­ми. При мне она де­ла­ла вид, что все в по­ряд­ке, но я чув­ство­ва­ла: при­тво­ря­ет­ся. Ста­ра­лась за­ме­нить ее в ра­бо­те по до­му, как толь­ко у ме­ня по­яв­ля­лось сво­бод­ное вре­мя. — Ма, ты точ­но здо­ро­ва? — до­пы­ты­ва­лась упря­мо. — Мо­жет, мы все-та­ки схо­дим к вра­чу? Как-то пло­хо вы­гля­дишь… — Со мной все в по­ряд­ке, — по­вто­ря­ла ро­ди­тель­ни­ца, как ман­тру. — Ра­до­вать­ся на­до: на­ко­нец-то уда­лось по­ху­деть, — шу­ти­ла она, од­на­ко ее улыб­ка ка­за­лась вы­му­чен­ной. Ино­гда я за­ме­ча­ла, как мать са­дит­ся на ди­ван и пря­чет ли­цо в ла­до­нях, счи­тая, что я в дру­гой ком­на­те. «Бо­же мой, что же с ней про­ис­хо­дит? Что де­лать?» — не да­ва­ли мне по­коя мыс­ли. А еще пе­ре­жи­ва­ла, что у ро­ди­те­лей не скла­ды­ва­ют­ся от­но­ше­ния. «Что ж это за су­пру­же­ская па­ра, ко­то­рая так ред­ко ви­дит­ся? Столь­ко лет врозь...» — кру­ти­лось в го­ло­ве.

Ма­ма на­ча­ла рез­ко ху­деть, ред­ко вы­хо­ди­ла из до­му, мно­го вре­ме­ни про­во­ди­ла в по­сте­ли

Ведь чем стар­ше я ста­но­ви­лась, тем для ме­ня бы­ло бо­лее оче­вид­ным, что ма­ма и па­па не ис­пы­ты­ва­ют друг к дру­гу неж­ных чувств. А отец в свои крайне ред­кие при­ез­ды все­гда но­че­вал на ди­ване в го­сти­ной. — Ма­муль, — на­ча­ла од­на­жды, на­брав­шись сме­ло­сти, — меж­ду то­бой и па­пой точ­но все в по­ряд­ке? — Да, — от­ве­ти­ла она. — По­че­му ты спра­ши­ва­ешь? — По­то­му что вол­ну­юсь о те­бе… — про­бор­мо­та­ла сму­щен­но. — Он с на­ми по­чти не об­ща­ет­ся... — Ой, да все хо­ро­шо, что ты вы­ду­мы­ва­ешь! — мах­ну­ла ру­кой ма­ма. — У него про­сто мно­го ра­бо­ты. Все как все­гда. Не бе­ри дур­но­го в го­ло­ву... — креп­ко ме­ня об­ня­ла и про­шеп­та­ла: — Я очень люб­лю те­бя, сол­ныш­ко! — и тут же до­ба­ви­ла, как бы спо­хва­тив­шись: — И па­па то­же. По­том мы по­го­во­ри­ли об окон­ча­нии шко­лы и о мо­ем по­ступ­ле­нии в уни­вер­си­тет. Я со­би­ра­лась пой­ти на эко­но­ми­че­ский, и ма­моч­ка под­дер­жи­ва­ла ме­ня. Но кто же знал, что все эти пла­ны вско­ре рух­нут… Од­на­жды, вер­нув­шись из шко­лы, уви­де­ла, что ма­ма непо­движ­но ле­жит на по­лу в го­сти­ной. Сердце мое за­би­лось как бе­ше­ное, в па­ни­ке под­бе­жа­ла к ней. Ужас ско­вал ме­ня, ли­шив спо­соб­но­сти мыс­лить, я не зна­ла, что де­лать. Ка­за­лось, зем­ля ухо­дит из-под ног. «Ма­ма, ма­ма!» — за­кри­ча­ла, упав на ко­ле­ни, и рез­ко по­тряс­ла ее за пле­чо. Она не от­ре­а­ги­ро­ва­ла. Дро­жа­щи­ми паль­ца­ми я на­бра­ла но­мер «ско­рой». Че­рез пят­на­дцать ми­нут при­е­ха­ли вра­чи. И тут вдруг ма­моч­ка от­кры­ла гла­за. За­ту­ма­нен­ным взгля­дом по­смот­ре­ла на ме­ня, но ни­че­го не ска­за­ла. Ее за­бра­ли в боль­ни­цу, я то­же се­ла в ма­ши­ну. Бы­ла жут­ко на­пу­га­на, од­на­ко, по­ви­ну­ясь здра­во­му смыс­лу, по­зво­ни­ла па­пе и все рас­ска­за­ла. Он по­обе­щал при­е­хать как мож­но ско­рее. Ока­за­лось, что мать бо­ле­ла уже не пер­вый год и зна­ла о сво­ей бо­лез­ни. У нее бы­ла зло­ка­че­ствен­ная опу­холь, но она не ле­чи­лась. Про­сто мол­ча стра­да­ла… — Увы, позд­но. И ни­че­го те­перь нель­зя сде­лать, — ска­зал док­тор, с со­жа­ле­ни­ем гля­дя на ме­ня, а я по­чув­ство­ва­ла, что па­даю в про­пасть... ...От­крыв гла­за, уви­де­ла над со­бой мед­сест­ру. Она что-то мне го­во­ри­ла, но что имен­но, я по­нять не мог­ла... А даль­ше все про­ис­хо­ди­ло, как во сне... Ко­гда при­шла в се­бя, си­де­ла сна­ча­ла в ко­ри­до­ре, по­том воз­ле ма­ми­ной кро­ва­ти, мне да­же раз­ре­ши­ли остать­ся на ночь на сво­бод­ной со­сед­ней кой­ке. На­ут­ро при­е­хал па­па. Я встре­ти­ла его воз­ле боль­ни­цы. Он креп­ко об­нял ме­ня, и мы вме­сте по­шли в па­ла­ту, где ле­жа­ла ма­ма. Она ка­за­лась та­кой ма­лень­кой, ис­та­яв­шей, по­чти про­зрач­ной... Гля­дя на нее, я не мог­ла сдер­жать слез. Отец то­же пла­кал. Ма­му­ля умер­ла сле­ду­ю­щей но­чью. А че­рез несколь­ко дней со­сто­я­лись по­хо­ро­ны. При­е­ха­ли ка­кие-то даль­ние род­ствен­ни­ки, ко­то­рых ни­ко­гда рань­ше не ви­де­ла. Все со­чув­ство­ва­ли, спра­ши­ва­ли, как мы мог­ли не за­ме­тить, что она боль­на… Я не зна­ла, что от­ве­тить. Ка­за­лось, что жизнь за­кон­чи­лась вме­сте с ма­ми­ным ухо­дом... Па­па то­же мол­чал. Да и что он мог ска­зать, ес­ли во­об­ще не жил с на­ми... Толь­ко те­перь до ме­ня до­шло, что каж­дый из нас был за­нят ис­клю­чи­тель­но со­бой: отец все вре­мя ра­бо­тал, я с утра до ве­че­ра си­де­ла над учеб­ни­ка­ми. А моя бед­ная ма­моч­ка оста­лась один на один с бо­лез­нью, с бо­лью… Она не мог­ла рас­счи­ты­вать ни на ко­го, кро­ме се­бя! И ведь я ви­де­ла, что что-то не так, но не на­сто­я­ла да­же на по­хо­де к вра­чу... Ни­ко­гда не про­щу себе, ни­ко­гда! По­сле по­ми­нок все разъ­е­ха­лись, и отец за­со­би­рал­ся. — Увы, Ксю­ша, мой от­пуск за­кан­чи­ва­ет­ся, — ска­зал он, ста­ра­ясь не смот­реть мне в гла­за. — Боль­ше вы­бить про­сто не смог. — Ра­бо­та есть ра­бо­та, — кив­ну­ла я, сдер­жи­ва­ясь изо всех сил, но по ще­кам все рав­но по­тек­ли сле­зы. Так не хо­те­лось оста­вать­ся од­ной! — Ты уже взрос­лая, спра­вишь­ся. А я еще при­еду, — отец нелов­ко об­нял ме­ня, и я раз­ры­да­лась. —Ну-ну, что ты... — про­бор­мо­тал он. — Про­сти. Про­сти за все. Но... остать­ся не мо­гу, к со­жа­ле­нию... Взял сум­ку и вы­шел. Я под­бе­жа­ла к ок­ну и, раз­ма­зы­вая со­ле­ную жид­кость по ще­кам, смот­ре­ла, как един­ствен­ный остав­ший­ся у ме­ня близ­кий че­ло­век сел в ма­ши­ну и уехал. ...По­шла в ма­ми­ну ком­на­ту, рухнула на кро­вать и раз­ры­да­лась. Да­же не за­ме­ти­ла, как за­сну­ла. Прос­ну­лась по­сре­ди но­чи, се­ла, огля­де­лась по сто­ро­нам. Здесь все бы­ло так же, как при ма­ме. На крес­ле ле­жа­ла ноч­ная ру­баш­ка, на тум­боч­ке

Здесь все бы­ло так же: на крес­ле ле­жа­ла ноч­ная ру­баш­ка, на тум­бе сто­я­ла чаш­ка

сто­я­ла чаш­ка... Я вста­ла, взя­ла в ру­ки ма­му­ли­ну со­роч­ку, вдох­ну­ла род­ной за­пах. «Гос­по­ди, как же все быст­ро про­изо­шло! По­че­му я тя­ну­ла вре­мя, по­че­му не на­сто­я­ла на ле­че­нии?! По­че­му не су­ме­ла по­мочь?» — ду­ма­ла в от­ча­я­нии. Вы­дви­ну­ла ящик туа­лет­но­го сто­ли­ка. Хо­те­ла до­стать ду­хи, ко­то­ры­ми ро­ди­тель­ни­ца все­гда поль­зо­ва­лась и ко­то­рые я пом­ни­ла с дет­ства. Что­бы еще силь­нее ощу­тить ее при­сут­ствие… И тут уви­де­ла кон­верт с над­пи­сью: «Доч­ке». Дро­жа­щи­ми паль­ца­ми от­кры­ла его и про­чи­та­ла верх­нюю строч­ку. «Лю­би­мая Ксю­ша»... Все по­плы­ло пе­ред гла­за­ми, на бу­ма­гу упа­ла сле­за... Моя ма­ма го­во­ри­ла со мной с то­го све­та... Я воз­вра­ща­лась к пись­му несколь­ко раз. Пы­та­лась чи­тать меж­ду строк, от­га­ды­вать невы­ска­зан­ные мыс­ли, но все рав­но не по­ни­ма­ла, что она хо­те­ла ска­зать. Ма­му­ля несколь­ко раз про­си­ла про­ще­ния за се­бя и за па­пу, объ­яс­ня­ла, по­че­му не со­об­щи­ла мне о бо­лез­ни, пи­са­ла, что это ма­ло что из­ме­ни­ло бы. Про­гноз с са­мо­го на­ча­ла был пло­хой, а она не хо­те­ла ме­ня бес­по­ко­ить. Го­во­ри­ла, что ухо­дит без стра­ха, сми­рив­шись с судь­бой, но ста­нет очень ску­чать по мне в ином ми­ре, по­то­му что ни­ко­го не лю­би­ла так силь­но, как ме­ня. И еще про­си­ла про­стить ей то, что она не бы­ла со мной ис­крен­ней… Ис­крен­ней? Но по­че­му? Раз­ве ма­ма об­ма­ны­ва­ла ме­ня? Ко­гда? Я по-преж­не­му не по­ни­ма­ла, о чем речь. И за­чем на­до бы­ло стра­дать в оди­но­че­стве? Ведь ес­ли бы во­вре­мя на­ча­ла ле­чить­ся, то, воз­мож­но, бы­ла бы сей­час жи­ва. И я не чув­ство­ва­ла бы се­бя бро­шен­ной... Да, эго­ист­ка: позд­но за­ме­ти­ла, не за­ста­ви­ла ее пой­ти к вра­чу. Но ведь и она оста­ви­ла ме­ня од­ну! Как же так? Уми­рать осо­знан­но, без стра­ха, и бро­сать свою дочь?.. Ко­му это нуж­но?! ...Па­па зво­нил те­перь ча­ще. Спра­ши­вал, как у ме­ня де­ла, рас­ска­зы­вал, как у него. «Я пе­ре­ве­ду те­бе день­ги, — го­во­рил он и каж­дый раз обе­щал: — Ско­ро по­ста­ра­юсь при­е­хать, то­гда нор­маль­но по­го­во­рим и все об­су­дим». День­ги пе­ре­во­дил, но обе­ща­ния при­е­хать не вы­пол­нял. И раз за ра­зом по­вто­рял, что я взрос­лая и долж­на быть са­мо­сто­я­тель­ной. Мне бы­ло боль­но и обид­но. «Ну и что, что взрос­лая? Я же все рав­но твой ребенок! — ду­ма­ла с го­ре­чью. — И ни­ко­му те­перь не нуж­на!» Боль­ше не бы­ло ма­мы, ко­то­рая жда­ла ме­ня с обе­дом, бу­ди­ла по утрам, вы­слу­ши­ва­ла по­сле шко­лы… Дом опу­стел! Как я бо­я­лась оста­вать­ся од­на но­чью! Ка­за­лось, что слы­шу ка­кие-то го­ло­са, что кто-то хо­дит по квар­ти­ре. Вста­ва­ла, под­хо­ди­ла к ба­буш­ки­ным на­стен­ным ча­сам, и ста­но­ви­лось лег­че. Го­во­ри­ла себе, что ма­ми­на ду­ша ме­ня обе­ре­га­ет, и ба­буш­ка то­же за­бо­тит­ся обо мне с то­го све­та. От всех этих пе­ре­жи­ва­ний, я не мог­ла со­сре­до­то­чить­ся на уче­бе. В ре­зуль­та­те с тру­дом окон­чи­ла шко­лу и в уни­вер­си­тет не по­сту­пи­ла, ко­неч­но. ...Па­па ре­шил про­дать ба­буш­ки­ну квар­ти­ру и ку­пить мне что-то по­мень­ше. Я не мог­ла сдер­жать слез, ко­гда вы­но­си­ла свои ве­щи из род­но­го до­ма. Столь­ко лет про­жи­ла здесь с ма­мой, ба­буш­ка здесь рас­ска­зы­ва­ла мне сказ­ки… Да и отец то­же про­вел в этой квар­ти­ре не один год сво­ей жиз­ни... Но не я ре­ша­ла во­про­сы, свя­зан­ные с жи­льем и фи­нан­са­ми. По­сле пе­ре­ез­да на­шла ра­бо­ту неда­ле­ко от но­во­го ме­ста жи­тель­ства — устро­и­лась офи­ци­ант­кой в ка­фе. Не мо­гу ска­зать, что­бы мне это нра­ви­лось, но най­ти что-то дру­гое без об­ра­зо­ва­ния ока­за­лось нелег­ко. Кли­ен­ты слу­ча­лись вся­кие: и при­лич­ные, и при­ста­ву­чие, и от­кро­вен­но наг­лые. Но на­до бы­ло тер­петь — не хо­те­ла пол­но­стью за­ви­сеть от от­ца, хоть он по-преж­не­му пе­ре­во­дил мне опре­де­лен­ную сум­му. — Мож­но к те­бе при­е­хать? — спро­си­ла я его од­на­жды, ко­гда мы го­во­ри­ли по те­ле­фо­ну (при­бли­жа­лись но­во­год­ние празд­ни­ки, не хо­те­лось про­во­дить их в оди­но­че­стве). — Ко мне?! — па­па так уди­вил­ся, буд­то я ска­за­ла ка­кую-то глу­пость. — Но у ме­ня здесь од­на ком­на­та… Ма­лю­сень­кая... Будет тес­но… Да и да­дут ли мне от­пуск... Мо­жет, луч­ше я сам как-ни­будь при­еду к те­бе, а? Я рас­стро­и­лась. Так меч­та­ла встре­тить вме­сте Но­вый год, по­го­во­рить, об­нять его, по­чув­ство­вать, что мы — се­мья... — Па­пуль, не хо­чу оста­вать­ся од­на на празд­ни­ки, — про­из­нес­ла, ед­ва сдер­жи­вая сле­зы. — Ну по­жа­луй­ста… — и все­та­ки не вы­дер­жа­ла — рас­пла­ка­лась. — Хо­ро­шо, хо­ро­шо, толь­ко не плачь! При­ез­жай, что де­лать... — со­гла­сил­ся он. ...За ок­ном про­ле­та­ли по­ля, мель­ка­ли по­лу­стан­ки, тя­ну­лись про­во­да элек­тро­пе­ре­дач... Под пе­ре­стук ко­лес я ду­ма­ла о сво­ей жиз­ни, о ма­те­ри, об от­це. По­че­му все-та­ки мы ни­ко­гда не ез­ди­ли к нему с ма­мой? По­че­му он ни ра­зу не при­гла­сил нас? Стран­но… Тре­во­га пе­ре­пол­ня­ла сердце, внут­ри рос­ло ка­кое-то непо­нят­ное пред­чув­ствие... Па­па встре­тил ме­ня на вок­за­ле. Он жут­ко нерв­ни­чал: у него дро­жа­ли ру­ки, и по­дер­ги­ва­лись угол­ки губ. Я по­ду­ма­ла, что его так рас­тро­гал мой при­езд. Но, увы, силь­но оши­ба­лась! — Мне при­дет­ся те­бе кое-что рас­ска­зать, — на­чал отец, ко­гда мы се­ли в его ма­ши­ну. — Это нелег­ко, но... ты уже взрос­лая, по­это­му на­де­юсь, что су­ме­ешь по­нять. — Что слу­чи­лось, па­пуль? Ты бо­лен? — я ис­пу­га­лась, что и у от­ца со здо­ро­вьем про­бле­мы. — Нет, не в этом де­ло… — про­бор­мо­тал он. — А в чем? — спро­си­ла рас­те­рян­но. — Лад­но, по­том. На­до сле­дить за до­ро­гой... Боль­ше он не про­ро­нил ни сло­ва. И толь­ко при­пар­ко­вав ма­ши­ну у од­но­го из кра­си­вых двух­этаж­ных кот­те­джей, сто­я­щих в ряд вдоль ули­цы, ска­зал, слов­но вспом­нив вдруг, что я за­да­ва­ла во­прос: — Сей­час уви­дишь. До­стал мои ве­щи из ба­гаж­ни­ка, под­нял­ся на крыль­цо и от­крыл сво­им клю­чом две­ри. Я во­шла внутрь сле­дом за ним. Удив­ле­нию мо­е­му не бы­ло пре­де­ла: «Стран­но, па­па ведь го­во­рил, что у него ма­лень­кая ком­нат­ка, что да­же нам вдво­ем будет неудоб­но в ней на­хо­дить­ся... А тут та­кие хо­ро­мы»... И в этот мо­мент уви­де­ла де­воч­ку, спус­ка­ю­щу­ю­ся по лест­ни­це

Ксе­ния, тя­же­ло пе­ре­жи­ла смерть ма­мы На ме­ня сра­зу об­ру­ши­лось столь­ко все­го! Труд­но бы­ло разо­брать­ся, спра­вить­ся с эмо­ци­я­ми. Ка­за­лось, что зем­ля ухо­дит из-под ног... Пе­ре­чи­ты­ва­ла письмо несколь­ко раз, но все рав­но не по­ни­ма­ла, что она хо­те­ла ска­зать...

с верх­не­го эта­жа. За ней по­яви­лась свет­ло­во­ло­сая жен­щи­на, чем-то по­хо­жая на ма­му в мо­ло­до­сти. —Доб­рый день — ска­за­ла она, но я не от­ве­ти­ла: изум­лен­ная, пы­та­лась по­нять, что здесь про­ис­хо­дит. Мо­жет, отец сни­ма­ет ком­на­ту у этой се­мьи? Но по­че­му то­гда ребенок бро­сил­ся об­ни­мать его? — Па­па… Кто это? — спро­си­ла, по­вер­нув­шись к от­цу. — Это моя же­на, Ан­на, — от­ве­тил он охрип­шим вне­зап­но го­ло­сом, пе­ре­во­дя взгляд с ме­ня на жен­щи­ну. — Это — Ви­ка, на­ша доч­ка, — пред­ста­вил де­воч­ку. — А это — Ксе­ния, моя стар­шая дочь, — про­из­нес, слег­ка под­толк­нув ме­ня впе­ред. Жен­щи­на про­тя­ну­ла мне ру­ку, но я слов­но ока­ме­не­ла — не мог­ла по­ше­ве­лить­ся, не в со­сто­я­нии бы­ла про­из­не­сти ни сло­ва. «На­вер­ное, че­го-то не по­ни­маю», — ду­ма­ла в па­ни­ке. — Па­па, что здесь про­ис­хо­дит? — спро­си­ла на­ко­нец. — Ксю­ша, я... мы... мы с ма­мой не хо­те­ли те­бя вол­но­вать. Ма­ма все зна­ла... Мы с ней дав­но не вме­сте, ну... рас­ста­лись, по­ни­ма­ешь? Про­сто ре­ши­ли те­бе не го­во­рить, — стал объ­яс­нять он, за­пи­на­ясь. — Для тво­е­го же бла­га... — Что?! — за­ора­ла я, как ненор­маль­ная. — Для мо­е­го бла­га?! Ре­ши­ли мне не го­во­рить? А кто вам дал пра­во?! Вы все вре­мя об­ма­ны­ва­ли ме­ня?! У те­бя бы­ла дру­гая же­на, ма­ма бо­ле­ла, а я, как ду­ра, ве­ри­ла, что у нас счаст­ли­вая се­мья и ты про­сто за­ра­ба­ты­ва­ешь день­ги в дру­гом го­ро­де! «Как они мог­ли? — сту­ча­ло в вис­ках. — Ведь я столь­ко раз спра­ши­ва­ла ма­му, все ли у них в по­ряд­ке… Они оба вра­ли!» И тут мой взгляд упал на де­воч­ку, ко­то­рая, ис­пу­гав­шись, от­сту­пи­ла на несколь­ко ша­гов. Ей бы­ло не мень­ше се­ми лет, зна­чит... Бо­же мой, они так дол­го вра­ли?! И тут отец по­до­шел ко мне и креп­ко об­нял. Я по­пы­та­лась вы­рвать­ся, но он не от­пус­кал. — Ксю­ша, — про­шеп­тал. — Это бы­ло для тво­е­го же бла­га… — Да от­ку­да ты зна­ешь, что для ме­ня бла­го? Мо­жет, я хо­те­ла знать прав­ду! А те­перь чув­ствую се­бя по­след­ней иди­от­кой! — Пой­дем, по­си­дим, по­пьем чай­ку, по­го­во­рим. Позна­ко­мишь­ся с Ви­кой. Все-та­ки это твоя сест­ра, — па­па ста­рал­ся го­во­рить лас­ко­во, но я уже взя­ла в ру­ку сум­ку. — У ме­ня нет се­ст­ры! — про­из­нес­ла от­чет­ли­во, по­чти по сло­гам. — Я воз­вра­ща­юсь до­мой! — Но ты не мо­жешь вот так уехать! Ксю­ша, не глу­пи! А би­лет? На­до же сна­ча­ла хо­тя бы ку­пить би­лет! — крик­нул мне вслед отец, но я уже сбе­га­ла с крыль­ца. — Ни­че­го, справ­люсь! Я же взрос­лая! — бро­си­ла с сар­каз­мом ту фра­зу, ко­то­рую он мне так ча­сто по­вто­рял. Вы­бе­жа­ла на ули­цу, па­па вы­бе­жал за мной. — Про­сти ме­ня, Ксю­ша! Воз­вра­щай­ся! — кри­чал он. — От­ве­зи ме­ня на вок­зал! — по­тре­бо­ва­ла я. — Немед­лен­но. Ни­ка­кая си­ла ме­ня тут не удер­жит! Ни­ка­кая, по­ни­ма­ешь?! Отец опу­стил го­ло­ву и по­до­шел к ма­шине. Еще раз ис­под­ло­бья взгля­нул на ме­ня и... от­крыл двер­цу. На вок­за­ле он дол­го уго­ва­ри­вал кас­сир­шу по­ис­кать что-то на се­го­дня до Харь­ко­ва, несколь­ко раз под­хо­дил к ад­ми­ни­стра­то­ру, но все-та­ки ку­пил би­лет на ны­неш­ний ве­чер. — У те­бя еще мас­са вре­ме­ни до отъ­ез­да, — ска­зал, про­тя­ги­вая его мне. — Да­вай вер­нем­ся до­мой. По­ешь, от­дох­нешь, а по­том ре­шишь, что даль­ше. Будь ум­ни­цей… — Ум­ни­цей? Не со­би­ра­юсь! — вы­крик­ну­ла я и чуть ли не бе­гом на­пра­ви­лась в зал ожи­да­ния. Не хо­те­лось боль­ше раз­го­ва­ри­вать с ним. Се­ла, по­ста­ви­ла ря­дом сум­ку, смах­ну­ла пре­да­тель­скую сле­зу. Отец по­на­ча­лу ждал вме­сте со мной, пы­тал­ся что-то объ­яс­нять, но я не ре­а­ги­ро­ва­ла. По­том за­зво­нил его мо­биль­ник, он пе­ре­бро­сил­ся с кем-то па­рой фраз и по­вер­нул­ся ко мне: — Я дол­жен ид­ти. Ты точ­но са­ма спра­вишь­ся? Мо­жет, все­та­ки по­едешь со мной? — Иди куда хо­чешь! — от­ре­за­ла. — Де­лай то, что де­лал все­гда. Убе­гай! Ври! Жи­ви сво­ей жиз­нью! Па­па по­ло­жил мне ру­ку на пле­чо, тя­же­ло вздох­нул и... ни­че­го не ска­зал. Как толь­ко он скрыл­ся с глаз, я рас­пла­ка­лась. До­мой до­е­ха­ла еле жи­вая. Зли­лась на весь мир, нена­ви­де­ла от­ца, его но­вую же­ну, его доч­ку. Хо­те­лось, что­бы они стра­да­ли так же, как я. Празд­ни­ки про­ве­ла в оди­но­че­стве: то пла­ка­ла, то спа­ла, то вя­ло пе­ре­клю­ча­ла те­ле­ка­на­лы. Есть не хо­те­лось, все бы­ло без­раз­лич­но… Па­па по­зво­нил толь­ко по­сле Но­во­го го­да. До это­го да­же не по­ин­те­ре­со­вал­ся, как до­бра­лась до­мой. На­вер­ное, не хо­тел пор­тить празд­нич­ную ат­мо­сфе­ру в сво­ем до­ме. Ко­неч­но, я не сня­ла труб­ку. Не знаю, как на­шла в себе си­лы вый­ти на ра­бо­ту. Но со­об­ра­жа­ла пло­хо, несколь­ко раз пе­ре­пу­та­ла за­ка­зы. Шеф бро­сал на ме­ня сер­ди­тые взгля­ды и да­же при­гро­зил, что уре­жет зар­пла­ту, а то и вы­го­нит, ес­ли не ста­ну вни­ма­тель­нее. — Что с то­бой? — спро­си­ла в кон­це сме­ны моя на­пар­ни­ца. — Ты са­ма не своя. Бур­но от­празд­но­ва­ла? — Все в по­ряд­ке. Те­бе по­ка­за­лось, — бурк­ну­ла в от­вет. Но ко­гда она сно­ва со мной за­го­во­ри­ла, я не вы­дер­жа­ла: рас­пла­ка­лась и все рас­ска­за­ла. — Да-а-а, тра­ге­дия, — про­бор­мо­та­ла Ин­га. — Нелег­ко те­бе. Зна­ешь... нуж­но вре­мя, что­бы спра­вить­ся со всем этим. Возь­ми от­пуск, съез­ди ку­да­то, от­вле­кись... — Уже съез­ди­ла, — про­из­нес­ла я с го­ре­чью. — Раз­ве­я­лась, боль­ше не хо­чет­ся. — Но... — на­ча­ла бы­ло со­труд­ни­ца, од­на­ко я пе­ре­би­ла ее: — Мой мир рух­нул, по­ни­ма­ешь? Все. У ме­ня ни­ко­го нет… — Бе­да-а-а... — Ин­га об­ня­ла ме­ня, при­жа­ла к себе, мы по­сто­я­ли мол­ча. — Слу­шай, а пой­дем се­го­дня со мной на ве­че­рин­ку! — вдруг пред­ло­жи­ла с за­го­вор­щиц­ким ви­дом. — Вы­пьем, по­тан­цу­ем, за­бу­дем обо всем! Ото­рвем­ся по пол­ной! Со­глас­на? — на­вер­ное, мое мол­ча­ние за­ста­ви­ло ее до­ба­вить: — А из-за от­ца не пе­ре­жи­вай. Мо­жет, он дей­стви­тель­но бе­рег те­бя. Ну ска­зал бы рань­ше, и что бы это из­ме­ни­ло? А так ты ни­че­го не зна­ла и жи­ла спо­кой­но. Раз уж твоя ма­ма смог­ла

Константин, же­нил­ся вто­рой раз Я по­ни­мал, что дол­жен по­мочь доч­ке, под­дер­жать ее, но не имел воз­мож­но­сти на­хо­дить­ся ря­дом – на­до бы­ло воз­вра­щать­ся до­мой На ра­бо­те у ме­ня все ва­ли­лось из рук. Шеф да­же при­гро­зил, что уре­жет зар­пла­ту

сми­рить­ся с по­ло­же­ни­ем ве­щей, то и ты смо­жешь. Пусть и не сра­зу, но смо­жешь. — Ес­ли бы я узна­ла рань­ше, то у ме­ня бы­ло бы вре­мя, что­бы при­вык­нуть, — воз­ра­зи­ла я. — Все сва­ли­лось вне­зап­но, хо­тя на са­мом де­ле моя се­мья раз­ва­ли­лась мно­го лет на­зад... Те­перь по­нят­но, по­че­му у па­пы не хва­та­ло на нас вре­ме­ни и о чем ма­ма пы­та­лась ска­зать в пись­ме... Ин­га все-та­ки уго­во­ри­ла ме­ня пой­ти на ве­че­рин­ку. Там я впер­вые в жиз­ни на­пи­лась. Рань­ше по­чти не упо­треб­ля­ла спирт­ное, раз­ве что шам­пан­ское по празд­ни­кам. На­вер­ное, по­то­му и опья­не­ла так быст­ро. — Ксю­ша, мо­жет, те­бе хва­тит? — спро­си­ла в ка­кой-то мо­мент по­дру­га. — Еле на но­гах дер­жишь­ся. Пой­дем до­мой! — Не хо­чу до­мой, мне ве­се­ло! Ну, за ма­моч­ку, за па­поч­ку! Это бы­ло по­след­нее, что за­пом­ни­ла с той ве­че­рин­ки... ...Прос­ну­лась на боль­нич­ной кой­ке. Но­га бы­ла в гип­се, го­ло­ва рас­ка­лы­ва­лась. Ко­гда по­яви­лась мед­сест­ра, спро­си­ла у нее, по­че­му я здесь. Она уко­риз­нен­но по­смот­ре­ла на ме­ня: — Нель­зя столь­ко пить, тем бо­лее де­вуш­ке! Вы еще лег­ко от­де­ла­лись, ра­дуй­тесь, что по­зво­ноч­ник цел. Поз­же при­шла Ин­га. От нее и узна­ла, что спья­ну упа­ла с лестницы. На­пар­ни­ца то­же ста­ла вы­го­ва­ри­вать: — Не ду­ма­ла, что ты та­кое на­тво­ришь. Пить не уме­ешь... — Да, про­сто хо­дя­чее несча­стье ка­кое-то, — под­твер­ди­ла я груст­но. — Про­сти, что опо­зо­ри­ла те­бя пе­ред зна­ко­мы­ми. — Ой, да лад­но, — смяг­чи­лась Ин­га. — Еще из-за это­го бу­дешь пе­ре­жи­вать... Пе­ре­стань. Луч­ше от­цу по­зво­ни. — Ни за что! — от­ре­а­ги­ро­ва­ла рез­ко. И до­ба­ви­ла со злой иро­ни­ей: — Для его же бла­га. Не хо­чу его вол­но­вать. — Это ты так мстишь, что ли? — Не же­лаю его ви­деть, — по­вто­ри­ла упря­мо. — Ну, не знаю... — про­бор­мо­та­ла она. — Это все-та­ки твой отец. Ро­ди­те­лей не вы­би­ра­ют... Что бы­ло, то бы­ло, а впе­ре­ди це­лая жизнь. Близ­ки­ми людь­ми не бро­са­ют­ся. По­верь мне, я все-та­ки стар­ше те­бя по­чти на де­сять лет. Она го­во­ри­ла очень убе­ди­тель­но, и в кон­це кон­цов я по­зво­ни­ла. Ведь и прав­да, у ме­ня нет боль­ше ни­ко­го, ко­му мож­но бы­ло бы со­об­щить о про­изо­шед­шем... Од­на­ко, ко­гда услы­ша­ла зна­ко­мый го­лос в труб­ке, не смог­ла вы­да­вить из се­бя ни сло­ва. — Ал­ло, го­во­ри­те! — несколь­ко раз по­вто­рил он, но я мол­ча­ла. — До­чень­ка, это ты? — спро­сил па­па ис­пу­ган­но. — Да, — про­ле­пе­та­ла чуть слыш­но. — Пап, я в боль­ни­це. Отец спро­сил, где на­хо­жусь, и по­обе­щал при­е­хать. А я так и не ска­за­ла ему, что у ме­ня зав­тра опе­ра­ция. Са­ма не знаю по­че­му... Ведь очень бо­я­лась! И ря­дом не бы­ло ни­ко­го из род­ных. Мы­с­лен­но про­си­ла ма­му по­за­бо­тить­ся обо мне с то­го све­та... …Ко­гда оч­ну­лась от нар­ко­за, уви­де­ла па­пу. Он си­дел на сту­ле воз­ле кро­ва­ти и дер­жал ме­ня за ру­ку. — Ты здесь… — про­шеп­та­ла сла­бым го­ло­сом. — Да, доч­ка... Что-то нуж­но? Во­дич­ки? — он дал мне по­пить, сно­ва сел на стул и за­го­во­рил: — Знаю, вре­мя нель­зя по­вер­нуть вспять. Но я был не в кур­се, что ма­ма боль­на. Мы дав­но рас­ста­лись. Не по­ни­маю, по­че­му она ни­че­го те­бе не ска­за­ла о бо­лез­ни... Не хо­чу ви­нить ее. На­вер­ное, про­сто пе­ре­жи­ва­ла за те­бя, бо­я­лась рас­стра­и­вать, на­де­я­лась на что-то... — Ты лю­бишь но­вую же­ну? — спро­си­ла я, и он кив­нул. — Да, но ты долж­на знать, что твою ма­му я то­же лю­бил. Мо­жет, мне не нуж­но бы­ло то­гда уез­жать, как-то про­жи­ли бы. Но по­яви­лась воз­мож­ность за­ра­бо­тать, а она не мог­ла оста­вить ба­буш­ку... В раз­лу­ке труд­но со­хра­нить се­мью. Ну и... В об­щем… Ты ко­гда-ни­будь про­стишь ме­ня? — Не знаю, — про­шеп­та­ла пе­ре­сох­ши­ми гу­ба­ми. Я ведь по­ня­тия не име­ла, как от­ре­а­ги­ро­ва­ла ма­ма, ко­гда узна­ла, что у су­пру­га дру­гая жен­щи­на. Да и дей­стви­тель­но ли все бы­ло так, как он го­во­рил... Ма­му­ля ни­ко­гда не по­да­ва­ла ви­ду, что что-то не так, не жа­ло­ва­лась на от­ца. Мо­жет, она то­же раз­лю­би­ла его по­сле столь­ких лет раз­лу­ки? А мо­жет, на­о­бо­рот, за­бо­ле­ла от тос­ки или от оби­ды... Эх, ма­ма, ма­моч­ка... Что ж ты мол­ча­ла все вре­мя, по­че­му не по­де­ли­лась со мной... — Я за­бе­ру те­бя к себе, — ре­шил па­па, ко­гда вра­чи за­го­во­ри­ли о вы­пис­ке из боль­ни­цы. Моя но­га еще три неде­ли долж­на бы­ла оста­вать­ся в гип­се. — Не хо­чу, — за­про­те­сто­ва­ла я. — У те­бя дру­гая се­мья… — Ты — часть мо­ей се­мьи! — твер­до про­из­нес он. — И кто здесь будет за то­бой уха­жи­вать? Ты еще не мо­жешь хо­дить. «Да, с та­кой но­гой осо­бо не по­пры­га­ешь», — по­ду­ма­ла я.

Оч­нув­шись от нар­ко­за, уви­де­ла па­пу. Он си­дел воз­ле кро­ва­ти. «Ты здесь», – про­шеп­та­ла я

При­шлось со­гла­сить­ся. Хо­тя, го­во­ря «при­шлось», лу­кав­лю, ко­неч­но. Бы­ло при­ят­но, что отец за­бо­тит­ся обо мне, счи­та­ет ча­стью сво­ей се­мьи, что не бро­сил на про­из­вол судь­бы. В глу­бине ду­ши не хо­те­лось сно­ва остать­ся од­ной. Ин­га на­вер­ня­ка по­мог­ла бы, но он ведь все-та­ки па­па... Ро­ди­те­лей не вы­би­ра­ют... ...Всю до­ро­гу ужас­но пе­ре­жи­ва­ла. Что будет, ко­гда ока­жем­ся у него до­ма? Бо­я­лась кон­флик­тов с его же­ной, чув­ство­ва­ла се­бя бес­по­мощ­ной, об­ре­чен­ной на ее ми­лость, и это раз­дра­жа­ло. По­то­му си­де­ла хму­рая, мол­ча­ла. Толь­ко под ко­нец по­езд­ки от­ва­жи­лась на раз­го­вор. — А сколь­ко этой Ви­ке лет? — спро­си­ла от­стра­нен­но. — Этой Ви­ке семь, — в тон мне от­ве­тил отец. — И она все­гда очень то­бой ин­те­ре­со­ва­лась. — Что зна­чит все­гда ин­те­ре­со­ва­лась? Ви­ка дав­но зна­ла обо мне? — уди­ви­лась я. — Да. С ма­ло­лет­ства зна­ла, что у нее есть сест­ра. — От нее ты ни­че­го не скры­вал… — я на­ду­ла гу­бы. — Нет, ко­неч­но. За­чем? До­чень­ка, я про­сто те­бя бе­рег. Чест­ное сло­во, хо­тел как луч­ше. Не знал, что все так сло­жит­ся… Ме­ня это не очень убе­ди­ло, но те­му про­дол­жать не же­ла­ла. По­про­си­ла рас­ска­зать о Ви­ке. За­го­во­рив о млад­шей до­че­ри, отец ожи­вил­ся. По его сло­вам, она бы­ла доб­ро­душ­ным, лю­бо­зна­тель­ным ре­бен­ком и обо­жа­ла пла­вать. Несколь­ко раз в неде­лю они вме­сте хо­ди­ли в бас­сейн. Я за­ви­до­ва­ла ей, ведь па­па рас­ска­зы­вал с во­оду­шев­ле­ни­ем, про­во­дил с ма­лыш­кой столь­ко вре­ме­ни... Мне та­кое раз­ве что при­снить­ся мог­ло... Ко­гда при­е­ха­ли, с по­мо­щью со­се­да отец пе­ре­нес ме­ня в дом. Нас встре­ти­ли Ан­на и Ви­ка. — Здрав­ствуй, Ксю­ша, — де­воч­ка несме­ло об­ра­ти­лась ко мне. — Что с то­бой слу­чи­лось? — Но­гу сло­ма­ла, — про­бор­мо­та­ла я. — Ни­че­го, за­жи­вет. — При­ят­но по­зна­ко­мить­ся… — па­пи­на же­на про­тя­ну­ла мне ру­ку, так, слов­но мы рань­ше не ви­де­лись. Я неуве­рен­но по­жа­ла ее. Ан­на по­ка­за­ла мне мою ком­на­ту. Там сто­ял раз­ло­жен­ный ди­ван, и бы­ло очень уют­но. К двер­це шка­фа кто-то скот­чем при­кре­пил лист с изоб­ра­же­ни­ем серд­ца и над­пи­сью «Для лю­би­мой Ксю­ши». — Нра­вит­ся ри­су­нок, ко­то­рый я сде­ла­ла для те­бя? — спро­си­ла Ви­ка, по­явив­шись на по­ро­ге ком­на­ты. Я кив­ну­ла. — Мне очень при­ят­но, — по-взрос­ло­му вы­да­ла она и до­ба­ви­ла: — А зна­ешь, ка­кое у ме­ня вто­рое имя? — И ка­кое же? — Ксе­ния, — с гор­до­стью про­мол­ви­ла де­воч­ка. Я за­мер­ла. Ксе­ния?! Рас­те­рян­но по­смот­ре­ла на па­пу, сто­яв­ше­го у Ви­ки за спи­ной. Ме­ня вдруг за­хлест­ну­ла обида. Он не имел ни­ка­ко­го пра­ва да­вать ей мое имя. Ма­ло то­го что дев­чон­ка от­ня­ла у ме­ня от­ца, так те­перь еще и это! По­че­му они все у ме­ня от­би­ра­ют?! Я дро­жа­ла от него­до­ва­ния. И тут по­до­шла Ан­на, мяг­ко по­ло­жи­ла ру­ку на пле­чо. — Па­па все­гда ску­чал по те­бе, — про­из­нес­ла она ти­хо. — Ску­чал?! — спро­си­ла я с вы­зо­вом. — Из­да­ле­ка, зна­чит? — Очень жаль, что все так по­лу­чи­лось, но жизнь про­дол­жа­ет­ся. Нель­зя бес­ко­неч­но на­ка­зы­вать се­бя и его. Не все ведь от нас за­ви­сит, прав­да? У каж­до­го дол­жен быть вто­рой шанс... «Эта жен­щи­на не име­ет пра­ва ме­ня по­учать, — по­ду­ма­ла со зло­стью. — Она да­же не пред­став­ля­ет, что чув­ство­ва­ла ма­ма, что ощу­ща­ла я по­сле ее смер­ти!» Го­речь рва­лась на­ру­жу, но вы­ска­зать­ся я не успе­ла — Ви­ка под­бе­жа­ла и при­жа­лась ко мне, вос­клик­нув: «Как здо­ро­во, что у ме­ня есть сест­ра!» Я ма­ши­наль­но по­ло­жи­ла ла­донь ей на пле­чо и про­мол­ча­ла. ...С тех пор про­шло по­чти пол­го­да. Отец на­нял мне ре­а­би­ли­то­ло­га, во­зил на за­ня­тия, де­лал все, что­бы по­чув­ство­ва­ла се­бя ча­стью се­мьи. По­сте­пен­но я не толь­ко сми­ри­лась с су­ще­ство­ва­ни­ем его но­вой же­ны, но и оце­ни­ла ее доб­рое от­но­ше­ние. Про­сти­ла ли ро­ди­те­лей? На­вер­ное, да… Хо­тя так и не на­шла оправ­да­ния их об­ма­ну. Ну а что ка­са­ет­ся даль­ней­шей жиз­ни... В сле­ду­ю­щем го­ду со­би­ра­юсь по­сту­пать в вуз. По­ка точ­но не знаю, оста­нусь ли здесь или уеду в род­ной го­род. Па­па не хо­чет ме­ня от­пус­кать, пред­ла­га­ет устро­ить на хо­ро­шую ра­бо­ту и па­рал­лель­но на­нять ре­пе­ти­то­ров, что­бы на­вер­ня­ка про­шла в Га­лиц­кую ака­де­мию на эко­но­ми­че­ский фа­куль­тет. Да и Ан­на уго­ва­ри­ва­ет остать­ся. Ко­неч­но, она ни­ко­гда не за­ме­нит мне ма­му, но за­то по­да­ри­ла за­ме­ча­тель­ную сест­ру, ко­то­рую я по­лю­би­ла всем серд­цем. Да и как мож­но не лю­бить Ви­ку! Дев­чон­ка так ра­до­ва­лась мо­е­му по­яв­ле­нию в ее жиз­ни! Все Ви­ки­ны по­дру­ги непре­мен­но долж­ны бы­ли уви­деть ме­ня и убе­дить­ся, что эта зна­ме­ни­тая стар­шая сест­ра, ко­то­рой она по­сто­ян­но хва­ста­лась, дей­стви­тель­но су­ще­ству­ет. Те­перь в бас­сейн с ней вме­сто па­пы хо­жу я, чи­таю сест­рен­ке книж­ки, рас­ска­зы­ваю ба­буш­ки­ны сказ­ки. Да­же не пред­став­ляю, как смо­гу жить без нее... На­вер­ное, все-та­ки оста­нусь...

Я рев­но­ва­ла от­ца к его млад­шей доч­ке. Па­па так ожи­вил­ся, ко­гда о ней рас­ска­зы­вал!

КСЕНИЯКСЕНИЯ, ра­но по­те­ря­ла лю­би­мую ма­му

КОНСТАНТИН, КОНСТАНТИН отец ц Ксе­нии, , ушел из се­мьи

Те­перь я по­ни­маю, по­че­му у ма­мы по­рой бы­вал та­кой груст­ный взгляд. Она, на­вер­ное, стра­да­ла, узнав, что у от­ца дру­гая жен­щи­на. Но мне ни­ко­гда ни­че­го не го­во­ри­ла, по­это­му о ее пе­ре­жи­ва­ни­ях мо­гу лишь до­га­ды­вать­ся

Но­вая же­на от­ца бы­ла чем- то по­хо­жа на ма­му в мо­ло­до­сти. Ко мне она от­но­си­лась хо­ро­шо, од­на­ко я не сра­зу смог­ла при­нять ее

Те­перь мы с Ви­кой вме­сте хо­дим в бас­сейн. Се­ст­рен­ка дей­стви­тель­но обо­жа­ет во­ду и пла­ва­ет, как дель­фин

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.