ЕГО ЗО­ВУТ ЧАК K

Я все­гда меч­та­ла о со­ба­ке, толь­ко вот ро­ди­те­ли бы­ли ка­те­го­ри­че­ски про­тив

Moja Sudba - - Калейдоскоп -

огда за­хо­ди­ла речь о жи­вот­ном, па­па твер­дил, что я недис­ци­пли­ни­ро­ван­ная. Мол, где уж мне упра­вить­ся с со­ба­кой, ес­ли да­же сум­ку с учеб­ни­ка­ми с ве­че­ра со­брать не мо­гу — толь­ко утром, впо­пы­хах… «И квар­ти­ру убрать не за­ста­вишь, соб­ствен­ную ком­на­ту – и ту в по­ря­док при­ве­сти не мо­жешь», — вто­ри­ла ему ма­ма. Вот все и от­кла­ды­ва­лось из го­да в год: то од­но не так, то дру­гое… В один­на­дца­том клас­се сно­ва зашел раз­го­вор, и мать опять на­шла ку­чу от­го­во­рок, несмот­ря на мои се­рьез­ные обе­ща­ния, что бу­ду са­ма кор­мить и вы­гу­ли­вать пса. — Ли­за, но у нас с от­цом ко­ман­ди­ров­ки! А ты на ка­ни­ку­лах уез­жа­ешь к ба­буш­ке, — при­ве­ла она «убий­ствен­ный» ар­гу­мент. — Ну и что? Вас не бы­ва­ет все­го три-че­ты­ре дня, — на­су­пи­лась оби­жен­но. — В это вре­мя я до­ма са­ма, дав­но при­вык­ла. Не ма­лень­кая уже. А со­ба­ку ле­том мо­гу брать с со­бой к ба­бу­ле. — Вот-вот! Все мыс­ли толь­ко об од­ном, а на но­су уни­вер­си­тет. Об этом нуж­но ду­мать! И по­том… Со­ба­ки сколь­ко лет жи­вут? — Ну, не мень­ше де­ся­ти, — от­ве­ти­ла я. — И что? — Как это «что», как это «что»?! По­сту­пишь в вуз, в дру­гой го­род уедешь, по­том еще и за­муж вый­дешь, а пса сво­е­го на нас бро­сишь?

— Ну мам! Ну опять ты... — Ни­ка­ких «мам»! — от­ре­за­ла ро­ди­тель­ни­ца. — Со­ба­ка — это очень боль­шая от­вет­ствен­ность! В об­щем, сно­ва я по­лу­чи­ла от во­рот по­во­рот. Од­на­ко по иро­нии судь­бы вско­ре про­изо­шла ис­то­рия, в корне по­ме­няв­шая от­но­ше­ние ро­ди­те­лей к мо­ей мечте. ...По­сле уро­ков я за­дер­жа­лась в шко­ле. Сфо­то­гра­фи­ро­ва­ла на мо­бил­ку план фа­куль­та­ти­вов, на ко­то­рые хо­те­лось хо­дить, и ре­ши­ла до­ждать­ся класс­ную ру­ко­во­ди­тель­ни­цу, что­бы кое-что с ней об­го­во­рить. Сво­ей учи­тель­ни­це я очень до­ве­ря­ла, и во­об­ще она у нас за­ме­ча­тель­ная! Пре­по­да­ет мои лю­би­мые пред­ме­ты — язык и ли­те­ра­ту­ру. Но тут, как на­роч­но, Ма­рию Ива­нов­ну вы­звал ди­рек­тор на вне­пла­но­вое со­ве­ща­ние. При­шлось ждать пол­то­ра ча­са. Ко­гда она на­ко­нец осво­бо­ди­лась, мы вы­шли из шко­лы вме­сте. Я об­ра­до­ва­лась, что мо­гу по­доль­ше по­об­щать­ся с лю­би­мой пре­по­да­ва­тель­ни­цей. За­од­но спро­си­ла у нее, сто­ит ли мне на­ни­мать ре­пе­ти­то­ра по ал­геб­ре. — Ну что ска­зать, Ли­за… Так, что­бы уж со­всем, ты ал­геб­ру не за­ва­лишь, но ат­те­стат те­бе «пя­тер­кой» ма­те­ма­тик под­пор­тит. — Вот ес­ли бы ны­неш­няя «пя­тер­ка» бы­ла та­кой, как ко­гда вы учи­лись... — То­гда те­бе све­ти­ла бы зо­ло­тая ме­даль, — за­сме­я­лась класс­ная. — Кста­ти, как под­го­тов­ка к об­ласт­ной олимпиаде? Там «Зем­ля» Ко­бы­лян­ской точ­но бу­дет... — Идет пол­ным хо­дом, — за­ве­ри­ла я. Мы свер­ну­ли в пе­ре­улок. До мо­е­го до­ма оста­ва­лось мет­ров сто, а Ма­рии Ива­новне на­до бы­ло прой­ти еще квар­тал. И тут вдруг услы­ша­ли, что где-то жа­лоб­но ску­лит со­ба­ка. По­жа­луй, это был да­же не ску­леж, а за­хле­бы­ва­ю­щий­ся плач, пе­ре­хо­дя­щий в визг. При­слу­ша­лись и, не сго­ва­ри­ва­ясь, по­мча­лись к оста­нов­ке трол­лей­бу­са. До­бе­жав, уви­де­ли тра­ге­дию: гру­зо­вик сбил двор­ня­гу. Во­круг стол­пи­лись лю­ди. — Бед­няж­ка... — я при­се­ла над пси­ной, на гла­за на­вер­ну­лись сле­зы. Во­ди­тель гру­зо­ви­ка слиш­ком позд­но на­жал на тор­мо­за, ма­ши­на силь­но за­де­ла со­ба­чью мор­ду. Че­люсть бы­ла свер­ну­та на­бок, кровь ли­лась пря­мо из па­сти. Сто­я­щие ря­дом лю­ди пе­ре­го­ва­ри­ва­лись. Все по­ни­ма­ли: без по­мо­щи ве­те­ри­на­ра тут не обой­тись. Но, как это ча­сто слу­ча­ет­ся в жиз­ни, ни­кто не пред­при­ни­мал кон­крет­ных дей­ствий, огра­ни­чи­ва­лись об­суж­де­ни­я­ми. «Да, ко­неч­но, на­до бы в кли­ни­ку от­вез­ти» – «Толь­ко ма­ши­ны нет, как на­зло» – «Ни од­ной лег­ко­вуш­ки ря­дом». По­до­шел троллейбус, и тех, кто охал и ахал, как буд­то вет­ром сду­ло. — Вот оно, че­ло­ве­че­ское пре­да­тель­ство, — груст­но произнесла учи­тель­ни­ца. Имен­но по­сле этих слов я на­пол­ни­лась ре­ши­мо­стью: — Вы остань­тесь с псом, Ма­рия Ива­нов­на, а я по­бе­гу за пап­кой! У нас есть ма­ши­на. — Да­вай! Но толь­ко пу­лей, слы­шишь? Кив­нув, я рва­ну­ла на­зад в пе­ре­улок, а по­том по на­шей улоч­ке. Ду­маю, физ­рук, гля­дя на эту эпо­халь­ную про­беж­ку, мной бы гор­дил­ся. — Па­па!!! — крик­ну­ла, во­рвав­шись в квар­ти­ру, как тор­на­до. — Ма­ши­на нуж­на! Отец и мать вы­бе­жа­ли из кух­ни, оба взвол­но­ван­ные— взвол­но­ван­ные — па­па, сжи­мая га­зе­ту в ру­ках, а ма­ма — с по­ва­реш­кой, ко­то­рой толь­ко что раз­ли­ва­ла борщ по та­рел­кам. — Стряс­лось что, Ли­зок? — спросил отец. — Там… на оста­нов­ке… бе­да! В боль­ни­цу на­до вез­ти! Быст­ро! По до­ро­ге объ­яс­ню! Отец стал ме­тать­ся, на хо­ду за­сте­ги­вая курт­ку и вле­зая в бо­тин­ки. Ма­ма, бро­сив по­ва­реш­ку тут же, на пол­ку в при­хо­жей, по­мча­лась за ко­шель­ком… Бук­валь­но че­рез пять ми­нут мы втро­ем скло­ни­лись над ра­не­ным псом. — Вот, Ев­ге­ний Ль­во­вич, ви­ди­те, что де­ла­ет с людь­ми рав­но­ду­шие? — го­рест­но вздох­ну­ла Ма­рия Ива­нов­на. — Бы­ла це­лая оста­нов­ка на­ро­ду, а спа­сать ки­ну­лась толь­ко ва­ша Ли­за… — Ну, Ли­зок, раз ки­ну­лась, — вз­дох­нул па­па, — так да­вай, по­мо­гать бу­дешь! Он стал под­ни­мать пса, учи­тель­ни­ца при­дер­жи­ва­ла со­ба­чью го­ло­ву, под­ло­жив под нее свою шаль, а я от­кры­ва­ла двер­цу и по­мо­га­ла устро­ить со­ба­ку на зад­нем си­де­нии. По до­ро­ге в ве­те­ри­нар­ку осто­рож­но гла­ди­ла ла­пы Ча­ка (так я его сра­зу окре­сти­ла). Это был круп­ный ко­бе­лек па­ле­во­го окра­са, мор­дой он на­по­ми­нал немец­кую ов­чар­ку. Ко­гда при­е­ха­ли, отец дол­го раз­го­ва­ри­вал с вра­чом, а мы с Марией Ива­нов­ной уте­ша­ли ра­не­но­го пе­си­ка. — Итак, ле­че­ние вы опла­ти­ли, — стро­го про­из­нес ве­те­ри­нар. — По­сле опе­ра­ции пес мо­жет еще три неде­ли оста­вать­ся впри­юте­при­к­лив при­юте при кли­ни­ке. А по­том? Вы ж его, на­вер­ное, не за­бе­ре­те? — Я по­ка не го­тов дер­жать со­ба­ку в до­ме, — про­бор­мо­тал па­па ка­ким-то чу­жим го­ло­сом. —Жаль… Жи­вот­ное хо­ро­шее, по­ду­май­те. У нас все пе­ре­пол­не­но, на­со­всем оста­вить не смо­жем. А те­перь извините, у Ча­ка опе­ра­ция. — У Ча­ка? — удив­лен­но пе­ре­спро­сил отец. — Мне ва­ша дочь ска­за­ла, что его так зо­вут. Три неде­ли я уха­жи­ва­ла за псом в кли­ни­ке. До­ма бы­ла ти­ше во­ды, ни­же травы. На олимпиаде по ли­те­ра­ту­ре завоевала пер­вое ме­сто. В об­щем — образ­цо­вый во всех от­но­ше­ни­ях ре­бе­нок. И до жу­ти бо­я­лась про­сить ро­ди­те­лей взять мо­е­го дру­га до­мой. Но для се­бя ре­ши­ла: ко­гда за­кон­чит­ся при­ют­ский срок, са­ма при­еду за со­ба­кой — и будь что бу­дет! Ес­ли ее вы­го­нят — уй­дем вме­сте. Но од­на­жды, вер­нув­шись из шко­лы, уви­де­ла... пса в при­хо­жей! Он спал, по­ло­жив мор­ду на ла­пы. Услы­шав ме­ня, мед­лен­но встал (быст­рее, ви­ди­мо, еще не мог) и по­до­шел, ша­та­ясь от сла­бо­сти. — Чак! — я об­ня­ла его. Он по­ло­жил ла­пы мне на пле­чи, за­ды­шал в ухо, об­ню­хи­вая и пы­та­ясь лиз­нуть. Из-за трав­мы это у пса по­лу­ча­лось пло­хо. — Ну что, Ли­за, до­воль­на? — ро­ди­те­ли вы­шли в ко­ри­дор и на­блю­да­ли за на­ми с улыб­кой. — Не то сло­во! Чак раз­де­лил мой вос­торг, ви­ляя хво­стом… С тех пор мы с ним нераз­луч­ны. И то, что он двор­ня­га, — ерун­да. Ум­нее и пре­дан­ней мно­гих по­ро­ди­стых. А уж лю­бит ме­ня… А я — его! И ни на ко­го не про­ме­няю!

Ли­за, по­мог­ла спа­сти ра­не­но­го пса Для се­бя я ре­ши­ла: ко­гда за­кон­чит­ся срок, са­ма при­еду за Ча­ком – и будь что бу­дет! Ес­ли его вы­го­нят, уй­ду с ним!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.