Там, где жи­вет ЛЮ­БОВЬ

Здесь все оста­лось так же, как в мо­ем дет­стве. Толь­ко ба­бу­ля очень по­ста­ре­ла...

Moja Sudba - - Полезные Советы - Там на­до!

Ñей­час в се­ло бе­га­ет марш­рут­ка, но я ре­шил ехать элек­трич­кой. За­ки­нул рюк­зак на ба­гаж­ную пол­ку, сел у ок­на, и вдруг по­чу­ди­лось, что мне семь, ма­ма ве­зет ме­ня к ба­буш­ке на лет­ние ка­ни­ку­лы, и впе­ре­ди це­лых три ме­ся­ца аб­со­лют­но­го сча­стья. Без до­маш­них за­да­ний и нена­вист­ной му­зы­кал­ки, за­то с мел­ким чи­стым став­ком, в ко­то­ром мож­но до оду­ри ку­пать­ся с мест­ны- ми па­ца­на­ми; с гу­стым, но не страш­ным ле­сом, ку­да мы с ба­бу­лей хо­ди­ли за гри­ба­ми и чер­ни­кой; с ве­се­лой и без­за­бот­ной де­ре­вен­ской воль­ни­цей. — Сынок, ку­ре­вом не уго­стишь? — спросил де­док, си­дев­ший на­про­тив. Ма­ши­на вре­ме­ни сно­ва вер­ну­ла ме­ня в на­сто­я­щее, где мне два­дцать шесть, а за ок­ном се­рый хо­лод­ный но­ябрь. До­стал из кар­ма­на пач­ку, про­тя­нул де­ду си­га­ре­ту: — А что, в элек­трич­ке раз­ве мож­но курить? — Мож­но, ес­ли осто­рож­но, — хо­хот­нул тот. — Кон­тро­ле­ры толь­ко по­сле сле­ду­ю­щей стан­ции хо­дить нач­нут, так что успе­ем, па­ря, по­ды­мить... — А ты до­мой едешь или в го­сти? — спросил мой по­пут­чик, ко­гда мы с ним вы­шли в там­бур. — В го­сти. К ба­буш­ке. — Это пра­виль­но, — одоб­ри­тель­но кив­нул ста­рик. — Дав­но у нее не был? — Лет де­сять... — Как же ты так? Ждет ведь... Не­бось, все гла­за про­гля­де­ла, ко­гда же вну­чок по­жа­лу­ет, а он, пар-

ши­вец, но­са не ка­жет. — Пар­ши­вец Пар­ши­вец, — со­гла­сил­ся я, и тут же за­чем-то на­чал оправ­ды­вать­ся: — Сна­ча­ла в уни­ве­ре учил­ся — неко­гда ез­дить бы­ло. По­том... со­всем неко­гда ста­ло. По­след­ние пол­го­да во­об­ще в гос­пи­та­ле про­ва­лял­ся. Но­гу вра­чи починили, а мозги са­ми на ме­сто вста­ли. По­сле вы­пис­ки недель­ку до­ма по­был, а те­перь вот — к ба­буш­ке... — был? — ти­хо спрор

сил де­ду­ля.

— Там. С мар­та две ты­ся­чи пят­на­дца­то­го по май й ны­неш­не­го. А по­том снай­пер­ская пу­ля в ко­ле­но по­па­ла. — Спа­си­бо те­бе, сынок. — За что? — За то, что нас за­щи­ща­ешь. Ну, и за си­га­рет­ку. — Дер­жи, дед, — я про­тя­нул ему всю пач­ку. — А ты как же? — Дав­но уже бро­сить со­би­рал­ся, бир по­про­бую. А не по­лу­чит­ся, пол еще куп­лю. — —П По­лу­чит­ся, — убеж­ден­но ска­зал ска он. — У та­ких, как ты, ты все долж­но по­лу­чить­ся. Мо­жет, не сра­зу, но обя­за­тель­но тель­но. Баб­ка хоть зна­ет, зна­ет что ты в го­сти едешь? — Нет. Ре­шил сюр­при­зом на­гря­нуть. — Ты там смот­ри, что­бы ее от ра­до­сти нена­ро­ком ин­фаркт не хва­тил... Элек­трич­ка оста­но­ви­лась. Де­док под­хва­тил свою ви­дав­шую ви­ды сум­ку с пе­ре­мо­тан­ны­ми изо­лен­той ручками, спу­стил­ся на пер­рон и уже от­ту­да крик­нул: «Бы­вай, бо­ец. Уда­чи те­бе!» Яв Я в от­вет мах­нул ру­кой. Сад Са­дить­ся боль­ше не стал. Схо Схо­дил в ва­гон за рюк­за­ком и вер­нул­ся в там­бур — на с сле­ду­ю­щей вы­хо­дить. От стан­ции до ба­буш­ки­но­го д до­ма — два ки­ло­мет­ра. Даж Да­же ко­гда мне бы­ло че­тыр ты­ре го­да, это рас­сто­я­ние пре­одо­ле­вал пр без тру­да (п (прав­да, ма­ма, жа­лея мои ма­лень­кие м нож­ки, все­гда д де­ла­ла при­вал воз­ле ста­рой с ивы). Но, прой­дя мет­ров м семь­сот, по­нял — пе­ре­оце­нил п свои си­лы, и по­жа­лел, что не по­ехал м марш­рут­кой, ко­то­рая ост оста­нав­ли­ва­лась в са­мом цен цен­тре се­ла. С каж­дым нов но­вым ша­гом но­га бо­ле­ла все силь­нее, а хро­мо­та ста ста­но­ви­лась все за­мет­нее. Одн Од­на­ко тем­па не сбав­лял. Жа Жа­леть се­бя нель­зя, а то нич ни­че­го у ме­ня в жиз­ни не пол по­лу­чит­ся. А долж­но по­лу­чить­ся все, что за­ду­мал, ина­че под­ве­ду де­да из элек­трич­ки и за­од­но всех близ­ких мне лю­дей. Мыс­лен­но по­слав ку­да по­даль­ше боль в ко­лене, про­дол­жал упря­мо шкан­ды­бать по зна­ко­мой до бо­ли грун­тов­ке. Здесь за по­след­ние де­сять лет ни­че­го не из­ме­ни­лось. Все то же по­ле под­сол­неч­ни­ка спра­ва от до­ро­ги, те же хол­мы, по­рос­шие раз­но­тра­вьем сле­ва, а за ни­ми — тем­ная по­лос­ка ле­са. Ко­неч­но, сей­час все это вы­гля­де­ло не та­ким ярким и ве­се­лым, как ле­том, но ды­ша­ло ти­ши­ной и по­ко­ем. Ка­кое все-та­ки сча­стье, что моя ба­буш­ка жи­вет в Пол­тав­ской об­ла­сти, а не где-ни­будь в «се­рой зоне» Лу­ган­ской или До­нец­кой. Что в их се­ле все до­ма це­лы, а по ле­сам и лу­гам мож­но сме­ло гу­лять, не опа­са­ясь по­до­рвать­ся не мине. Ба­бу­ля не зна­ет, что я три го­да про­вел на пе­ре­до­вой в АТО. Ме­ня ту­да ни­кто не по­сы­лал — по­шел доб­ро­воль­цем. Неко­то­рые дру­зья (те­перь уже быв­шие), узнав о мо­ем ре­ше­нии, кру­ти­ли паль­цем у вис­ка и спра­ши­ва­ли, за­чем мне это нуж­но? Но я так и не смог то­гда объ­яс­нить, про­сто нут­ром чув­ство­вал — Ма­ма пла­ка­ла и все пы­та­лась уго­во­рить остать­ся до­ма, а ко­гда по­ня­ла, что не удаст­ся, ска­за­ла: «Я все вре­мя бу­ду мо­лить­ся за те­бя!» По­ка ле­жал в гос­пи­та­ле, бы­ло вре­мя о мно­гом по­ду­мать. То­гда и мельк­ну­ла мысль, что, воз­мож­но, имен­но ее мо­лит­ва из­ме­ни­ла тра­ек­то­рию снай­пер­ской пу­ли, и та уго­ди­ла мне в но­гу, а не в го­ло­ву, грудь или жи­вот. Уез­жая, пообещал ма­ме, что бу­ду зво­нить каж­дый раз, ко­гда по­явит­ся та­кая воз­мож­ность, а ее по­про­сил не го­во­рить ба­буш­ке, где я на­хо­жусь. Свои обе­ща­ния мы сдер­жа­ли. ...Вот и ста­рая ива — по­ло­ви­ну пу­ти одо­лел. Сза­ди по­слы­шал­ся шум мо­то­ра. Ми­мо про­еха­ла гряз­ная «Ни­ва», за­тем оста­но­ви­лась и сда­ла на­зад: — Эй, па­рень, под­вез­ти? Я за­бро­сил рюк­зак на зад­нее си­де­ние, сам устро­ил­ся на пе­ред­нем: — Спа­си­бо, дядь Леш. — От­ку­да ме­ня знаешь? — удивился во­ди­тель. — Вро­де рань­ше те­бя в на­шем се­ле не ви­дел... — Ви­де­ли. Толь­ко дав­но. Я — Ни­ко­лай, внук Ма­рии Фе­до­ров­ны Куш­на­рен­ко. — Коль­ка? Ну ты и бу­гай вы­ма­хал! Что ж ба­бу Ма­ню-то со­всем за­бро­сил? По­ка ма­лень­ким был, каж­дое ле­то тут как тут, а как вы­рос, баб­ка, зна­чит, по­бо­ку? Внук, на­зы­ва­ет­ся! И не стыд­но, что ей чу­жие

Ни­ко­лай, три го­да во­е­вал в АТО По­ка я ле­жал в гос­пи­та­ле, бы­ло вре­мя о мно­гом по­ду­мать. И осо­знать, что важ­но в жиз­ни, а что – нет...

лю­ди кры­шу чи­нят и дро­ва ру­бят? — Очень стыд­но, дядь Леш. Вот, еду гре­хи за­ма­ли­вать. — Ба­ба Ма­ня те­бе лю­бые гре­хи от­пу­стит. Лю­бит силь­но, хо­тя и не за что... Ты че­го хро­ма­ешь-то? — По­скольз­нул­ся, упал, оч­нул­ся — гипс, — по­шу­тил я: от то­го, что уже со­всем ско­ро уви­жу ба­буш­ку, на­стро­е­ние бы­ло от­лич­ным. — Ну-ну, — неопре­де­лен­но хмык­нул со­сед. — Ес­ли бу­дут нуж­ны ка­кие ин­стру­мен­ты, за­хо­ди, дам. — Спа­си­бо. Оста­но­ви­те, по­жа­луй­ста, я здесь вый­ду. Алек­сей Пет­ро­вич за­тор­мо­зил у сво­их во­рот, но мо­тор не за­глу­шил. — Мо­жет, все-та­ки те­бя пря­мо к баб­ки­но­му до­му под­вез­ти? Мне не труд­но. — Нет, спа­си­бо. Хо­чу пеш­ком по се­лу про­гу­лять­ся... Я еще издалека уви­дел ее

тем­но-си­ний, па­мят­ный с дет­ства, шер­стя­ной пла­ток. Ба­буш­ка сто­я­ла, об­ло­ко­тив­шись на шта­кет­ник, но смот­ре­ла в дру­гую сто­ро­ну — ту­да, где бы­ла оста­нов­ка. По­до­шла марш­рут­ка. Ба­бу­ля до­ста­ла из кар­ма­на оч­ки и быст­ро на­це­пи­ла их на нос, оче­вид­но, что­бы луч­ше раз­гля­деть лю­дей, вы­хо­дя­щих из ав­то­бу­са. Ко­го-то ждет? Ме­ня буд­то что-то торк­ну­ло из­нут­ри: «Те­бя, идиот, ждет. Уже де­сять лет!» Ве­ро­ят­но, у ста­руш­ки с го­да­ми ослаб­ло не толь­ко зре­ние, но и слух — со­всем не слы­ша­ла мо­их ша­гов. По­дой­дя к ней по­чти вплот­ную, ска­зал негром­ко: «Ба, я при­е­хал». Она мед­лен­но раз­вер­ну­лась всем кор­пу­сом, сня­ла оч­ки, сно­ва на­де­ла и опять сня­ла — вид­но, не до­ве­ря­ла ни сво­им под­сле­по­ва­тым гла­зам, ни оп­ти­ке. И тут ее ли­цо вдруг вспых­ну­ло та­кой ра­до­стью, что я чуть не раз­ре­вел­ся. — Ко­лень­ка! — ба­бу­ля нелов­ко по­пы­та­лась ме­ня об­нять, про­тя­нув ру­ки над шта­кет­ни­ком. — А я ведь как чув­ство­ва­ла, что при­е­дешь. То все пло­хие сны ви­де­ла, а се­го­дня при­сни­лось, как мы с то­бой гри­бы в ле­су со­би­ра­ем. Их ви­ди­мо-неви­ди­мо, и все сплошь бе­лые. Ой, да что ж это мы че­рез за­бор раз­го­ва­ри­ва­ем, а?! Пой­дем ско­рее в ха­ту! Я по­хро­мал к ка­лит­ке, ба­буш­ка — то­же, при этом креп­ко дер­жа­ла ме­ня за ру­ку, слов­но бо­ясь, что ес­ли от­пу­стит, мо­гу ис­чез­нуть. Ко­гда зашел во двор, опять об­ня­ла ме­ня, за­тем ста­ла гла­дить вез­де, ку­да до­ста­ва­ла: по гру­ди, пле­чам, щекам. Я немно­го на­гнул­ся, что­бы она мог­ла по­гла­дить и по го­ло­ве, как в дет­стве. В гор­ле вдруг за­пер­ши­ло, а в но­су за­щи­па­ло от под­сту­пив­ших слез. По­сле то­го, что мне до­ве­лось ис­пы­тать за по­след­ние три с по­ло­ви­ной го­да, ду­мал, уже и ра­зу­чил­ся пла­кать. Ока­за­лось, нет. — Ко­лень­ка, а что у те­бя с нож­кой? — об­ра­ти­ла ба­бу­ля вни­ма­ние на мою ско­со­бо­чен­ную по­ход­ку. Я не удер­жал­ся и хмык­нул: на­до же, у ме­ня ла­пи­щи со­рок

Ма­рия Фе­до­ров­на, ба­буш­ка Ни­ко­лая Я не оби­жа­юсь на вну­ка, что так дол­го не при­ез­жал. У него свои мо­ло­дые де­ла: ра­бо­та, увле­че­ния, де­вуш­ки

ше­сто­го раз­ме­ра, а до сих пор их нож­ка­ми на­зы­ва­ет. — Ни­че­го страш­но­го, ба. Уже все в по­ряд­ке... — Сло­мал, на­вер­ное. Веч­но но­сишь­ся как огла­шен­ный, а под но­ги не смот­ришь. Нуж­но осто­рож­нее быть. Ты ко мне на­дол­го? — в ее взгля­де бы­ло столь­ко моль­бы и на­деж­ды, что у ме­ня сно­ва пре­да­тель­ски за­щи­па­ло в но­су. — Со­би­ра­юсь ме­сяц у те­бя по­го­стить, ес­ли, ко­неч­но, рань­ше не вы­го­нишь. — На весь от­пуск при­е­хал? — счаст­ли­во вос­клик­ну­ла ба­буш­ка. — Сей­час я те­бя на­корм­лю, а по­том ляг, от­дох­ни в сво­ей ком­на­те... Моя ком­на­та, мои кни­ги, мой пласт­мас­со­вый тан­чик на пол­ке... Су­нул его на дно рюк­за­ка: там, где жи­вет лю­бовь, не ме­сто ору­жию — да­же иг­ру­шеч­но­му!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.