Ми­сти­фи­ка­ция

Natali - - Содержание - Оль­га ЯНКОВАЯ

К 200-ле­тию пи­са­тель­ни­цы Шар­лот­ты Брон­те

СТРАН­НОЕ СЕМЕЙСТВО

“В этот день нече­го бы­ло и ду­мать о про­гул­ке. Прав­да, утром мы еще по­бро­ди­ли ча­сок по до­рож­кам об­ле­тев­ше­го са­да, но по­сле обе­да... хо­лод­ный зимний ве­тер на­гнал угрю­мые ту­чи и по­лил та­кой про­ни­зы­ва­ю­щий дождь, что и ре­чи не мог­ло быть ни о ка­кой по­пыт­ке вый­ти еще раз”, — на­пи­са­ла она и от­ло­жи­ла пе­ро, при­слу­ши­ва­ясь к рас­ка­там гро­ма. Ли­вень би­че­вал ве­рес­ко­вые по­ля, вид­нев­ши­е­ся из ок­на пас­тор­ско­го до­ма, рас­по­ло­жен­но­го на склоне кру­то­го хол­ма, под ко­то­рым про­сти­ра­лись ­туск­ло-ко­рич­не­вые и пур­пур­ные да­ли. К его сте­нам под­сту­пи­ло де­ре­вен­ское клад­би­ще Ха­у­ор­та.

— Как ты на­зо­вешь этот ро­ман? — по­ин­те­ре­со­ва­лась Эми­ли во вре­мя ве­чер­них “об­суж­де­ний”, с дет­ства став­ших для се­стер Брон­те при­ят­ным ри­ту­а­лом.

— “Джейн Эйр”, — от­ве­ти­ла Шарлотта, — так зо­вут мою но­вую ге­ро­и­ню. — Как про­дви­га­ет­ся твоя ра­бо­та над “Гро­зо­вым пе­ре­ва­лом”, дорогая? — в свою оче­редь спро­си­ла она. — А ты, Энн, — об­ра­ти­лась де­вуш­ка к са­мой млад­шей из них, — уже придумала фи­наль­ную сце­ну для “Аг­нес Грей” и за­вяз­ку для “Незна­ком­ки из Уайл­дфелл-хол­ла”?

Та­кие бе­се­ды и чте­ние на­пи­сан­ных ими сти­хо­тво­ре­ний или глав бу­ду­щих про­из­ве­де­ний бы­ли для нераз­луч­ной тро­и­цы на­гра­дой в кон­це каж­до­го дня, боль­шую часть ко­то­ро­го на­пол­ня­ли хло­по­ты по до­му, за­бо­ты об от­це, переписка. А еще — рас­сыл­ка объ­яв­ле­ний в мест­ные га­зе­ты в на­деж­де най­ти ме­сто гу­вер­нан­ток в се­мьях бо­лее со­сто­я­тель­ных со­граж­дан. Ведь скром­ный до­ход при­ход­ско­го свя­щен­ни­ка ан­гли­кан­ской церк­ви Па- три­ка Брон­те не мог обес­пе­чить бу­ду­щее его сы­ну и трем до­че­рям. Вре­мя от вре­ме­ни де­вуш­ки по­лу­ча­ли ра­бо­ту, но вы­дер­жи­ва­ли вда­ли от се­мьи недол­го. Од­на­ко вер­нув­шись и пе­ре­ве­дя дух, они сно­ва при­ни­ма­лись за по­ис­ки ме­ста учи­тель­ни­цы. Так бы­ло и в 1847 го­ду.

“Стран­ные эти Брон­те”, — сра­зу ре­ши­ли жи­те­ли Ха­у­ор­та, ко­гда 27 лет на­зад, в 1820-м, Пат­рик Брон­те по­лу­чил при­ход в их де­ревне и при­был ту­да из За­пад­но­го Йорк­ши­ра вме­сте с се­мьей — же­ной Ма­ри­ей и детьми: де­воч­ка­ми Ма­ри­ей, Эли­за­бет, Шар­лот­той, Эми­ли Джейн, Ан­ной (Энн), сы­ном Пат­ри­ком Бре­ну­эл­лом. Де­ло в том, что жиз­нен­ный уклад это­го се­мей­ства пол­но­стью от­ли­чал­ся от то­го, к ко­то­ро­му при­вык­ли ко­рен­ные хaу­орт­цы. За­бо­та о про­пи­та­нии и непро­стые усло­вия бы­та це­ли­ком по­гло­ща­ли их вре­мя и си­лы. А един­ствен­ной пи­щей для ума оста­ва­лись сплет­ни и пе­ре­су­ды: каж­до­му бы­ло де­ло до то­го, чем за­нят его со­сед, чем пи­та­ет­ся, о чем го­во­рит. Не уди­ви­тель­но, что рас­про­стра­нив­ший­ся слух, буд­то новый свя­щен­ник и его де­ти не упо­треб­ля­ют в пи­щу мя­са, не об­суж­да­ют дру­гих, мно­го чи­та­ют, но глав­ное — поз­во­ля­ют себе ду­мать ина­че, чем окру­жа­ю­щие, за­ста­вил на­сто­ро­жить­ся. А рез­кие вы­ска­зы­ва­ния Пат­ри­ка Брон­те от­но­си­тель­но по­ли­ти­че­ско­го строя вы­зы­ва­ли агрес­сию со сто­ро­ны мест­ных обы­ва­те­лей. Прав­да, со вре­ме­нем они оце­ни­ли бес­ко­рыст­ность и пря­мо­ту но­во­го пас­то­ра, а так­же его стрем­ле­ние прий­ти на по­мощь каж­до­му, кто в ней нуж­дал­ся, — и сми­ри­лись с его “стран­но­стя­ми”. По­то­му ис­кренне со­чув­ство­ва­ли оси­ро­тев­ше­му се­мей­ству, ко­гда год спу­стя по­сле по­яв­ле­ния в Ха­у­ор­те умер­ла мис­сис Ма­рия Брон­те (ей бы­ло все­го трид­цать во­семь), оста­вив на ру­ках му­жа ше­сте­рых ма­ло­лет­них де­тей.

Пат­рик встре­тил бе­ду со сми­ре­ни­ем, как и по­до­ба­ет ве­ру­ю­ще­му. А его де­ти, на гла­зах ко­то­рых дол­го и тя­же­ло бо­ле­ла мать, пе­ре­жив слу­чив­ше­е­ся, ста­ли еще ти­ше и непри­мет­нее. Стар­шая, се­ми­лет­няя Ма­рия, за­бо­ти­лась о ма­лы­шах, как неко­гда ма­ма. Ма­лень­кие Брон­те ра­но на­учи­лись чи­тать и с удо­воль­стви­ем про­во­ди­ли вре­мя за этим за­ня­ти­ем или слу­ша­ли рас­ска­зы Ма­рии и рас­суж­де­ния от­ца. У Пат­ри­ка, за­ня­то­го слу­же­ни­ем Бо­гу и его пастве, вре­ме­ни для бе­сед с ни­ми бы­ло немно­го, но он все­гда стре­мил­ся знать, чем жи­вут до­че­ри и сын. Спра­вить­ся од­но­му со все­ми обя­зан­но­стя­ми ему не уда­ва­лось, и то­гда на по­мощь при­е­ха­ла Эли­за­бет Бре­ну­элл, род­ная се­ст­ра по­кой­ной же­ны. Она при­бы­ла в ма­лень­кий неуют­ный Ха­у­орт из цве­ту­ще­го го­ро­да Пен­зан­са ле­том 1821-го, не со­мне­ва­ясь, что за­дер­жит­ся там нена­дол­го, а оста­лась на­все­гда, обу­чая де­во­чек ру­ко­де­лию и до­мо­вод­ству. Но несмот­ря на неустан­ную за­бо­ту, те­туш­ка Бре­ну­элл так и не ста­ла ни по­ве­рен­ной дет­ских сек­ре­тов, ни су­пру­гой ми­сте­ра Брон­те. Из­вест­но, что он сде­лал три по­пыт­ки же­нить­ся в на­де-

В ап­ре­ле мир от­ме­ча­ет 200-ле­тие со дня рож­де­ния “ан­глий­ской Жорж Санд”. Она не бы­ла бо­га­той и ни­ко­гда бы не ста­ла зна­ме­ни­той, ес­ли бы не со­чи­ни­ла для се­бя дру­гую жизнь. Во­пло­тить за­ду­ман­ное ав­то­ру “Джейн Эйр” по­мог та­ин­ствен­ный муж­чи­на, ко­то­ро­го... не су­ще­ство­ва­ло.

БЛАГОЧЕСТИВАЯ ШАРЛОТТА НЕ СТРОИЛА ПЛА­НЫ РАЗРУШИТЬ ЧУ­ЖУЮ СЕ­МЬЮ

жде най­ти жен­щи­ну, ко­то­рая бы за­ме­ни­ла ма­лень­ким Брон­те мать. Но боль­шая се­мья и ми­зер­ный ка­пи­тал ока­за­лись не тем при­да­ным, ко­то­рое на­де­я­лись по­лу­чить его из­бран­ни­цы. Но пас­тор не роп­тал.

ШКО­ЛА ЖИЗ­НИ

“Со­вер­шен­но из­го­ло­дав­ша­я­ся и обес­си­лев­шая, я про­гло­ти­ла несколь­ко ло­жек ов­сян­ки, не об­ра­щая вни­ма­ния на ее вкус, но ед­ва пер­вый ост­рый голод был уто­лен, как я по­чув­ство­ва­ла, что ем ужас­ную мер­зость: при­го­рев­шая ов­сян­ка почти так же от­вра­ти­тель­на, как гни­лая кар­тош­ка; да­же голод от­сту­па­ет пе­ред ней. Мед­лен­но дви­га­лись лож­ки; я ви­де- ла, как де­воч­ки про­бо­ва­ли по­хлеб­ку и де­ла­ли по­пыт­ки ее есть, но в боль­шин­стве слу­ча­ев ото­дви­га­ли та­рел­ки. Зав­трак кон­чил­ся, од­на­ко ни­кто не по­зав­тра­кал”, — по­скри­пы­вая, от­то­чен­ное пе­ро бе­жа­ло по ли­сту бу­ма­ги. Порой де­вуш­ка пре­ры­ва­лась, вгля­ды­ва­ясь в тем­ный про­ем ок­на, где сла­бым от­блес­ком от­ра­жал­ся огонек све­чи.

— Мисс Брон­те, прав­да ли, что Ло­вуд­ский при­ют вы спи­са­ли с Ко­ван-бридж­ской шко­лы, в ко­то­рой учи­лись? — мно­го лет спу­стя этот во­прос ей за­да­ва­ли не раз. Те, кто имел “удо­воль­ствие” по­се­щать ее в од­но вре­мя с Шар­лот­той, не со­мне­ва­лись в этом. Но ле­том 1824-го о пред­сто­я­щих ис­пы­та­ни­ях Шарлотта еще не зна­ла.

Ко­гда на се­мей­ном со­ве­те бы­ло опре­де­ле­но, что до­маш­не­го об­ра­зо­ва­ния де­воч­кам недо­ста­точ­но, Пат­рик ре­шил от­пра­вить стар­ших — Ма­рию и Эли­за­бет — в недо­ро­гое учеб­ное за­ве­де­ние, ор­га­ни­зо­ван­ное для до­че­рей ду­хо­вен­ства. Вско­ре к ним при­со­еди­нись сред­ние — Шарлотта и Эми­ли. “Шарлотта Брон­те. По­сту­пи­ла 10 ав­гу­ста 1824. Пи­шет нераз­бор­чи­во. Немно­го счи­та­ет, шьет ак­ку­рат­но. Не зна­ет ни­че­го о грам­ма­ти­ке, гео­гра­фии, ис­то­рии или эти­ке­те. В це­лом ум­ней сво­е­го воз­рас­та, но ни­че­го не зна­ет си­сте­ма­ти­че­ски” — та­кая за­пись оста­лась в школь­ном жур­на­ле Ко­ван-бридж. Од­на­ко сест­ры про­бы­ли там недол­го. Пло­хое пи­та­ние, ан­ти­са­ни­та­рия, про­ни­зы­ва­ю­щий хо­лод вы­зва­ли эпи­де­мию. Про­сту­да, пе­ре­шед­шая в се­рьез­ное за­бо­ле­ва­ние, от ко­то­рой стра­да­ла де­ся­ти­лет­няя Ма­рия, у их вос­пи­та­тель­ни­цы вы­зы­ва­ла толь­ко злость, а не же­ла­ние по­мочь ре­бен­ку. Поз­же обе ге­ро­и­ни этой пе­чаль­ной ис­то­рии по­явят­ся в ро­мане “Джейн Эйр”: се­ст­ра Шар­лот­ты Ма­рия — под име­нем без­ро­пот­ной по­дру­ги Джейн Элен Бернс, а ее ти­ран­ша ста­нет про­то­ти­пом дес­по­тич­ной

ОНА УСПЕ­ЛА ОТКЛОНИТЬ ТРИ ПРЕД­ЛО­ЖЕ­НИЯ РУ­КИ И СЕРД­ЦА

мисс Скет­черд. Но вес­ной 1825-го мыс­ли Шар­лот­ты бы­ли за­ня­ты дру­гим. Со­сто­я­ние Ма­рии и Эли­за­бет на­столь­ко ослож­ни­лось, что был сроч­но вы­зван отец: он увез де­во­чек, за­бо­лев­ших ча­хот­кой, до­мой. Ше­сто­го мая не ста­ло Ма­рии, а 15 июня вслед за ней от­пра­ви­лась Эли­за­бет. Шарлотта и Эми­ли вер­ну­лись в Ха­у­орт и боль­ше в Ко­ван-бридж не уез­жа­ли.

Пе­чаль­ные со­бы­тия 1825-го еще боль­ше спло­ти­ли Брон­те: сво­ей тро­га­тель­ной при­вя­зан­но­стью они буд­то хо­те­ли удер­жать друг дру­га на этой земле — и удер­жать­ся са­ми. Де­вуш­ки и их брат на­де­я­лись, что судь­ба бу­дет к ним не так бес­по­щад­на.

Отец мол­ча пе­ре­жи­вал го­ре, а чет­ве­ро де­тей, предо­став­лен­ные себе боль­шую часть вре­ме­ни, сбе­га­ли от тя­же­лой дей­стви­тель­но­сти в вы­мыш­лен­ный мир. Там иг­ру­шеч­ные сол­да­ти­ки но­си­ли име­на от­важ­ных ге­не­ра­лов, а со­бы­тия, ко­то­рые про­ис­хо­ди­ли на при­ду­ман­ных ими ост­ро­вах, по­дроб­но опи­сы­ва­лись в жур­на­ле — его из­да­ва­ла Шарлотта. Она и Пат­рик Бре­ну­элл со­чи­ня­ли ис­то­рии об ан­глий­ских ко­ло­ни­ях в Аф­ри­ке, а Эми­ли и Энн пи­са­ли кни­ги и сти­хи о Гон­да­ле, все вме­сте гу­ля­ли по лю­би­мым ве­рес­ко­вым пу­сто­шам, — так про­хо­ди­ли дни.

В 1831- м отец пред­ло­жил Шар­лот­те про­дол­жить об­ра­зо­ва­ние в ­Ро­уХ­эд­ской шко­ле Мар­га­рет Ву­лер. Имен­но там она на­шла са­мых пре­дан­ных по­друг — Эл­лен Нас­си и Мэ­ри Тей­лор: бла­го­да­ря пе­ре­пис­ке с ни­ми со­хра­нил­ся “жи­вой го­лос” бу­ду­щей пи­са­тель­ни­цы. В Роу-хэ­де она ра­бо­та­ла неко­то­рое вре­мя учи­тель­ни­цей. Прав­да, уче­ни­цы не сра­зу со­гла­ша­лись при­знать в ма­лень­кой (ро­стом око­ло 145 сан­ти­мет­ров), бо­лез­нен­ной на вид и весь­ма за­стен­чи­вой в незна­ко­мой сре­де де­вуш­ке свою на­став­ни­цу. Неве­ро­ят­ное са­мо­об­ла­да­ние до­че­ри пас­то­ра по­мо­га­ло ей вы­дер­жи­вать не толь­ко пре­врат­но­сти судь­бы, но и непро­стое для нее ис­пы­та­ние — на­хо­дить­ся в кру­гу по­сто­рон­них людей.

Не­об­хо­ди­мость за­ра­ба­ты­вать и страст­ное неже­ла­ние по­ки­дать свой дом за­ста­ви­ли се­стер Брон­те за­ду­мать­ся о со­зда­нии соб­ствен­ной шко­лы, ис­поль­зо­вав для это­го часть пас­тор­ско­го жи­ли­ща. Де­вуш­ки по­ни­ма­ли: при­влечь же­ла­ю­щих бу­дет непро­сто, ведь по­доб­ных за­ве­де­ний в окру­ге мно­го, а они не мо­гут пред­ло­жить по­тен­ци­аль­ным уче­ни­цам ни­че­го “экс­клю­зив­но­го”. В 1842 го­ду Шарлотта и Эми­ли от­пра­ви­лись в Брюс­сель, в шко­лу-ин­тер­нат Кон­стан­ти­на Эже и его же­ны, изу­чать фран­цуз­ский и немец­кий с тем, что­бы по­том де­лить­ся по­лу­чен­ны­ми зна­ни­я­ми. Обе ока­за­лись на ред­кость при­леж­ны­ми сту­дент­ка­ми. И все бы ни­че­го, ес­ли бы Шарлотта не... влю­би­лась в сво­е­го пре­по­да­ва­те­ля — мсье Эже, же­на­то­го муж­чи­ну и от­ца ше­сте­рых де­тей. К то­му вре­ме­ни она успе­ла отклонить три пред­ло­же­ния ру­ки и серд­ца, убе­див се­бя, что не со­зда­на для се­мьи. Не раз в пе­ре­пис­ке с по­дру­га­ми она уве­ря­ла их: ее судь­ба — остать­ся ста­рой де­вой. “Со­вер­шен­ней­шая глу­пость, ко­то­рую я от­вер­гаю с пре­зре­ни­ем, — это ко­гда жен­щи­на, не об­ла­да­ю­щая ни бо­гат­ством, ни кра­со­той, делает су­пру­же­ство глав­ным объ­ек­том сво­их желаний и на­дежд и дви­жу­щей си­лой всех сво­их по­ступ­ков”, — по­ла­га­ла она. Нет со­мне­ний: благочестивая Шарлотта не строила пла­ны разрушить чу­жую се­мью, но со свой­ствен­ной ей пря­мо­той и от­кро­вен­но­стью она пи­са­ла учи­те­лю по­сле отъ­ез­да: “Ко­гда день за днем ожи­даю я пись­ма, и день за днем разо­ча­ро­ва­ние бро­са­ет ме­ня в без­дну стра­да­ния, ко­гда слад­кая от­ра­да ви­деть ваш по­черк и чи­тать ва­ши на­став­ле­ния бе­жит от ме­ня, как пу­стое ви­де­ние, — то­гда я в го­ряч­ке — я те­ряю ап­пе­тит и сон — я чах­ну...” Мсье Эже вза­им­но­стью не от­ве­тил.

БРА­ТЬЯ БЕЛЛ

“Глу­бо­кое вол­не­ние, про­буж­ден­ное пе­ча­лью и любовью, все силь­нее овла­де­ва­ло мной, рва­лось на­ру­жу, тре­бо­ва­ло сво­их прав, хо­те­ло жить, взять верх над всем. Да, — и за­го­во­рить во весь го­лос!” — Шарлотта пе­ре­чи­та­ла на­пи­сан­ное и до­ста­ла из объ­ем­ной стоп­ки новый лист бу­ма­ги. Ей хо­те­лось по­ско­рее за­кон­чить ро­ман “Джейн Эйр”, мыс­ли о ко­то­ром не да­ва­ли по­коя: она на­де­я­лась, что су­ме­ет убе­дить се­стер, тру­див­ших­ся над сво­и­ми про­из­ве­де­ни­я­ми, со­об­ща опуб­ли­ко­вать ру­ко­пи­си. И ей это уда­лось. Прав­да, ли­те­ра­тур­ным де­бю­том бра­тьев Каррера, Эл­ли­са и Эк­то­на Белл — та­кой псев­до­ним взя­ли де­вуш­ки — ста­ла не про­за, а сбор­ник сти­хо­тво­ре­ний. Он был из­дан неболь­шим ти­ра­жом на соб­ствен­ные сред­ства и оказался... ком­мер­че­ским про­ва­лом: по­э­зия “бра­тьев” не на­шла от­кли­ка в ду­шах со­вре­мен­ни­ков. А ро­ман “Учитель”, на­пи­сан­ный Шар­лот­той в 1846-м (ве­ро­ят­но, па­рал­лель­но с “Джейн Эйр”), от­прав­лен­ный в раз­ные из­да­тель­ства, в том чис­ле лон­дон­ское “Смит, Эл­дер ­и Ко”, был от­верг­нут все­ми. Од­на­ко ле­ди про­дол­жа­ли тру­дить­ся.

“Гос­по­дам Сми­ту и Эл­де­ру. По­сы­лаю вам по же­лез­ной до­ро­ге ру­ко­пись, оза­глав­лен­ную “Джейн Эйр”, — ро­ман в трех то­мах, со­чи­не­ние Каррера Бел­ла... В бу­ду­щем луч­ше ад­ре­со­вать пись­ма ми­сте­ру Кар­ре­ру Бел­лу, вкла­ды­вая их в кон­вер­ты с над­пи­сью: “Мисс Брон­те, Ха­у­орт, Бред­форд, Йорк­шир”, по­сколь­ку в ином слу­чае эти пись­ма в на­сто­я­щее вре­мя мо­гут до ме­ня не дой­ти...” — такое по­сла­ние 24 ав­гу­ста 1847 го­да по­лу­чи­ли из­да­те­ли Смит и Эл­дер. Ру­ко­пись “Джейн Эйр” бы­ла про­чте­на ими, а так­же их род­ствен­ни­ка­ми и дру­зья­ми дру­зей, остав­ши­ми­ся в пол­ном вос­тор­ге от со­чи­не­ний “ми­сте­ра Бел­ла”. Ро­ман тут же при­ня­ли к из­да­нию и опуб­ли­ко­ва­ли, по­сле че­го Кар­рер Белл мог бы ска­зать, что проснул­ся зна­ме­ни­тым. Вот толь­ко ни один из бри­тан­ских кни­го­че­ев, вклю­чая са­мих из­да­те­лей, не знал, кто он на са­мом де­ле и где его най­ти. По­пыт­ки вы­ве­сти “джентль­ме­на” из те­ни успе­хом не увен­ча­лись. А пред­по­ло­же­ния о том, что под муж­ским псев­до­ни­мом скры­ва­ет­ся да­ма, ни под­твер­жде­ний, ни опро­вер­же­ний не по­лу­чи­ли.

Год 1847- й стал удач­ным не толь­ко для са­мой Шар­лот­ты: имен­но то­гда уви­де­ли свет ро­ма­ны дру­гих “бра­тьев Белл”: “Гро­зо­вой пе­ре­вал” Эми­ли и “Аг­нес Грей” Энн Брон­те. Это по­ро­ди­ло слу­хи, буд­то все кни­ги при­над­ле­жат пе­ру ав­то­ра “Джейн Эйр”, но на­пи­са­ны в раз­ные пе­ри­о­ды. Что­бы убе­дить

из­да­те­лей, а по­сле и чи­та­те­лей в том, что про­из­ве­де­ния при­над­ле­жат раз­ным лю­дям, Шарлотта и Эми­ли от­пра­ви­лись в Лон­дон. Пе­ре­го­во­ры про­шли успеш­но, и на ка­кое-то вре­мя во­прос был снят, а тай­на имен со­хра­не­на. Од­на­ко ин­те­рес к их пер­со­нам не про­пал.

ДОЛИНА СМЕР­ТИ

“Бу­ду­щее иногда пре­ду­пре­жда­ет нас го­рест­ным вздо­хом о пока еще да­ле­кой, но неми­ну­е­мой бе­де... Но ча­ще бе­да об­ру­ши­ва­ет­ся на нас вне­зап­но, — рас­ка­лы­ва­ет­ся утес, раз­вер­за­ет­ся мо­ги­ла, и от­ту­да вы­хо­дит мерт­вец. Вы еще не успе­ли опом­нить­ся, а несча­стье уже пе­ред ва­ми, как новый ужа­са­ю­щий Ла­зарь, за­ку­тан­ный в са­ван” — эти­ми стро­ка­ми на­чи­на­ет­ся гла­ва “Долина смер­ти” сле­ду­ю­ще­го ро­ма­на Шар­лот­ты — “Шер­ли”: он вы­шел в свет в 1849-м. Ес­ли бы чи­та­те­ли зна­ли, что до­ве­лось пе­ре­жить его ав­то­ру за два го­да, про­шед­шие по­сле пуб­ли­ка­ции “Джейн Эйр”, они бы по­ня­ли ис­тин­ный смысл на­зва­ния гла­вы.

В сен­тяб­ре 1848-го умер един­ствен­ный брат Пат­рик Бре­ну­элл. Ему был все­го 31 год, но за ко­рот­кую жизнь он успел со­вер­шить нема­ло “по­дви­гов”. Ко­гда меч­ты от­пра­вить­ся в Ко­ро­лев­скую Ака­де­мию Ху­до­жеств в Лон­дон не оправ­да­лись, он на­нял­ся пре­по­да­ва­те­лем в бо­га­тую се­мью Ро­бин­со­нов. Там страст­но увлек­ся же­ной хо­зя­и­на Ли­ди­ей. Муж из­ме­ну рас­крыл и Пат­ри­ка Бре­ну­эл­ла уво­лил. Свое раз­би­тое серд­це тот при­нял­ся ле­чить из­вест­ным ме­то­дом — ал­ко­го­лем и опи­ем, от­ка­зы­ва­ясь от по­пы­ток от­ца и се­стер вер­нуть его к жиз­ни иным спо­со­бом. По­сле несколь­ких лет “те­ра­пии” у него на­ча­лась бе­лая го­ряч­ка, кро­ме то­го, мо­ло­дой че­ло­век за­ра­зил­ся ту­бер­ку­ле­зом — пе­чаль­ный фи­нал был обес­пе­чен. А в де­каб­ре

О СЕСТРАХ БРОН­ТЕ СНЯТО НЕСКОЛЬ­КО БИОГРАФИЧЕСКИХ ФИЛЬ­МОВ

то­го же го­да ушла из жиз­ни трид­ца­ти­лет­няя Эми­ли Брон­те: ди­а­гноз был тем же. В мае 1849-го не ста­ло и са­мой млад­шей — Энн. Ста­рый свя­щен­ник и Шарлотта оста­лись од­ни в до­ме и це­лом ми­ре, а окру­жа­ю­щие не мог­ли най­ти под­хо­дя­щие сло­ва, что­бы уте­шить их в го­ре.

Пе­ре­жить его мисс Брон­те по­мо­га­ло твор­че­ство. По­сле пуб­ли­ка­ции “Шер­ли” — но­во­го ро­ма­на Каррера Бел­ла, кто-то узнал в опи­са­нии окрест­но­сти Ха­у­ор­та и пред­по­ло­жил, что ав­тор — оби­та­тель та­мош­них мест. О сво­их до­гад­ках он рассказал в прес­се. Ни­ко­го, кро­ме Брон­те, не мог­ли за­по­до­зрить в пи­са­тель­стве, и ми­сти­фи­ка­ция бы­ла рас­кры­та. От­че­го мест­ные жи­те­ли при­шли в неопи­су­е­мый вос­торг: в их кра­ях жи­вет на­сто­я­щая зна­ме­ни­тость! В де­ре­вуш­ку на­ча­лось па­лом­ни­че­ство, а мест­ный сто­рож за от­дель­ную пла­ту ука­зы­вал лю­бо­пыт­ным на Шар­лот­ту, ко­гда она шла по ули­це, по­гру­жен­ная в неве­се­лые мыс­ли.

С тех пор все с нетер­пе­ни­ем жда­ли ее но­вых про­из­ве­де­ний, при­гла­ша­ли в го­сти в лон­дон­ские до­ма и име­ния, зна­ко­ми­ли с са­мы­ми из­вест­ны­ми пи­са­те­ля­ми, на­при­мер с ее ку­ми­ром Уи­лья­мом Тек­ке­ре­ем, вы­со­ко оце­нив­шим тво­ре­ния Шар­лот­ты. Но все­об­щее вни­ма­ние угне­та­ло за­стен­чи­вую мисс Брон­те: от шу­ма и су­е­ты она спе­ши­ла укрыть­ся в опу­стев­шем ха­у­орт­ском до­ме, где кро­ме нее и от­ца жи­ли лишь две слу­жан­ки, а по но­чам за две­рью раз­да­ва­лись ти­хие ша­ги тех, с кем еще со­всем недав­но де­ли­ла ра­до­сти и го­ре­сти. “Она тос­ко­ва­ла от­то­го, что ду­ши се­стер ни­ко­гда не пред­ста­нут пе­ред ней, и тос­ка эта бы­ла невы­ра­зи­мой. Ка­за­лось, са­ма си­ла ее же­ла­ния спо­соб­на за­ста­вить их явить­ся. Вет­ре­ны­ми но­ча­ми Шар­лот­те чу­ди­лись кри­ки, ры­да­ния и сте­на­ния во­круг до­ма, слов­но лю­би­мые сест­ры пы­та­лись про­рвать­ся к ней. Как-то раз один че­ло­век в бе­се­де с Шар­лот­той стал кри­ти­ко­вать тот фрагмент “Джейн Эйр”, ко­гда ге­ро­и­ня слы­шит го­лос по­пав­ше­го в бе­ду ми­сте­ра Ро­че­сте­ра, зо­ву­ще­го ее с рас­сто­я­ния во мно­же­ство миль. Не знаю, ка­кой слу­чай вспом­нил­ся мисс Брон­те, но она ти­хо, еле слыш­но от­ве­ти­ла: “Но ведь это чи­стая прав­да, так все и бы­ло”, — на­пи­са­ла ее близ­кая подруга и био­граф Эли­за­бет Гас­келл.

ФИ­НАЛЬ­НАЯ СЦЕ­НА

“Ес­ли вы не об­ма­ны­ва­е­те ме­ня и ва­ше пред­ло­же­ние ис­кренне, то я мо­гу от­но­сить­ся к вам толь­ко с бла­го­дар­но­стью и пре­дан­но­стью”, — от­ве­ти­ла Джейн Эйр Эд­вар­ду Ро­че­сте­ру. При­мер­но то же ска­за­ла в ­1854-­м са­ма Шарлотта Брон­те ви­ка­рию сво­е­го от­ца Ар­ту­ру Бел­лу Ни­колл­су. Эти сло­ва ста­ли ему на­гра­дой за дол­го­тер­пе­ние, ведь Ар­тур, в те­че­ние мно­гих лет слу­жив­ший ря­дом с Пат­ри­ком Брон­те, не мог при­знать­ся его до­че­ри в сво­их чув­ствах. А ко­гда ре­шил­ся, по­лу­чил от­каз: па­па Брон­те был про­тив их со­ю­за, по­сколь­ку счи­тал свою де­воч­ку слиш­ком бо­лез­нен­ной, что­бы вы­но­сить и ро­дить ре­бен­ка без тя­же­лых по­след­ствий. Пой­ти про­тив во­ли един­ствен­но­го близ­ко­го человека она не мог­ла. Но два го­да спу­стя ви­ка­рий по­вто­рил по­пыт­ку — и Пат­рик бла­го­сло­вил со­юз. “Не ста­ну скры­вать, дорогая Эл­лен, я по­молв­ле­на... То, что преж­де ка­за­лось невоз­мож­ным, те­перь ре­шен­ное де­ло... На­де­юсь по­лю­бить сво­е­го му­жа. Я бла­го­дар­на ему за неж­ную лю­бовь и счи­таю его ис­крен­ним и чест­ным че­ло­ве­ком с вы­со­ки­ми иде­а­ла­ми”, — при­зна­лась она по­дру­ге. Сва­дьба со­сто­я­лась 29 июня 1854-го. Увы, пред­чув­ствие от­ца ока­за­лось вер­ным, а сча­стье — ко­рот­ким. “Оч­нув­шись на мгно­ве­ние, она по­смот­ре­ла в лицо му­жа и уло­ви­ла сло­ва его мо­лит­вы: он про­сил Гос­по­да по­ща­дить ее. “Я ведь не умру, прав­да? — про­шеп­та­ла Шарлотта. — Он не раз­лу­чит нас, мы ведь бы­ли так счаст­ли­вы!” — опи­са­ла по­след­ние ми­ну­ты ее зем­ной жиз­ни Эли­за­бет Гас­келл. Утром 31 мар­та 1855 го­да звон ко­ло­ко­ла на ха­у­орт­ской ко­ло­кольне со­об­щил жи­те­лям де­рев­ни о том, что еще од­на ду­ша по­ки­ну­ла этот мир. Он же по­звал их на де­ре­вен­ское клад­би­ще Ха­у­ор­та.

“А бог толь­ко ждет, ко­гда наш дух от­де­лит­ся от пло­ти, что­бы увен­чать нас всей пол­но­тою на­гра­ды. За­чем же под­да­вать­ся от­ча­я­нию, ес­ли жизнь недол­га, а смерть — вер­ный путь к сча­стью и све­ту?” — ска­за­ла уста­ми од­ной из сво­их ге­ро­инь Шарлотта Брон­те. Эти сло­ва она бы по­вто­ри­ла в уте­ше­ние двум до­ро­гим ее серд­цу муж­чи­нам. Ес­ли бы мог­ла. ♥

Ку­коль­ный до­мик, при­над­ле­жав­ший Шар­лот­те Брон­те, был про­дан на аук­ци­онеChristie’s.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.