СО­КРО­ВИ­ЩА Бо­г­да­на Ха­нен­ко

“Киевский Эр­ми­таж” — так на­зы­ва­ли му­зей, ос­но­ван­ный в кон­це XIX ве­ка укра­ин­ски­ми ме­це­на­та­ми Ха­нен­ко, а его уни­каль­ную кол­лек­цию со­вре­мен­ни­ки окре­сти­ли жи­во­пис­ны­ми жем­чу­жи­на­ми. Бо­г­да­на Ива­но­ви­ча не ста­ло 100 лет на­зад — в июне 1917-го, но ве­ка ока­за­лось ма

Natali - - Легенда -

ПО ВО­ЛЕ СЛУЧАЯ

Он по­явил­ся на свет в хо­лод­ный зим­ний день 23 ян­ва­ря (по но­во­му сти­лю) 1849 го­да в се­ле Ло­то­ки Су­раж­ско­го уез­да Чер­ни­гов­ской гу­бер­нии (ныне Брян­ская об­ласть, РФ). “Бо­гом дан­ный” на­рек­ли его ро­ди­те­ли — кол­леж­ский сек­ре­тарь Иван Ива­но­вич Ха­нен­ко и его же­на Ека­те­ри­на Бо­г­да­нов­на, в де­ви­че­стве Ни­лус. Несколь­ки­ми го­да­ми поз­же у че­ты ро­ди­лись еще трое де­тей — Ека­те­ри­на, Со­фия и Иван. Под­рос­ший маль­чик лю­бил слу­шать рас­ска­зы от­ца о пред­ках — за­по­рож­ском ка­за­ке Сте­пане Ха­нен­ко, сын ко­то­ро­го, Ми­ха­ил, был гет­ма­ном Пра­во­бе­реж­ной Укра­и­ны, участ­во­вал в бо­ях Уман­ско­го пол­ка в со­ста­ве Вой­ска За­по­рож­ско­го. Внук Сте­па­на, Да­ни­ла, стал пол­ков­ни­ком лу­бен­ским, а пра­внук Ни­ко­лай — спо­движ­ни­ком гет­ма­на Павла По­лу­бот­ка и ге­не­раль­ным хо­рун­жим. Он оста­вил боль­шой ар­хив — статьи, днев­ни­ки, вос­по­ми­на­ния, по­вест­ву­ю­щие о со­бы­ти­ях его эпо­хи. Знал Бо­г­дан и о сво­ем де­душ­ке по ма­те­рин­ской ли­нии, Бо­г­дане Бо­г­да­но­ви­че Ни­лу­се, ге­не­рал-май­о­ре от ар­тил­ле­рии, одес­ском до­мо­вла­дель­це и зем­ле­вла­дель­це.

Ко­гда при­шло вре­мя по­лу­чать об­ра­зо­ва­ние, ро­ди­те­ли от­пра­ви­ли маль­чи­ка в Первую мос­ков­скую гим­на­зию, вы­пуск­ни­ка­ми ко­то­рой бы­ло нема­ло из­вест­ных лю­дей. По­сле ее окон­ча­ния, в 1871-м Бо­г­дан по­сту­пил на юри­ди­че­ский фа­куль­тет Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, от­ку­да вы­шел со сте­пе­нью кан­ди­да­та прав. Мо­ло­дой че­ло­век хо­ро­шо за­ре­ко­мен­до­вал се­бя в про­фес­си­о­наль­ной сре­де. Несколь­ко лет спу­стя он по­лу­чил долж­ность в де­пар­та­мен­те юс­ти­ции на по­сту ми­ро­во­го судьи и пе­ре­ехал в Санкт-пе­тер­бург. Его кон­то­ра на­хо­ди­лась не­да­ле­ко от из­вест­но­го в го­ро­де Апрак­си­но­го дво­ра: кро­ме про­че­го, там тор­го­ва­ли ан­ти­ква­ри­а­том. Бо­г­дан Ха­нен­ко не раз за­гля­ды­вал в лав­ки, рас­смат­ри­вая ста­рин­ные ста­ту­эт­ки, го­бе­ле­ны, гра­вю­ры, жи­во­пис­ные ра­бо­ты, с ин­те­ре­сом слу­шал рас­ска­зы ан­ти­ква­ров об экс­по­на­тах, ис­то­рии их при­об­ре­те­ния и, воз­мож­но, впер­вые за­ду­мал­ся о том, что хо­тел бы иметь неко­то­рые из них. Неиз­вест­но, во что бы вы­ли­лось его же­ла­ние, ес­ли бы не слу­чай. Де­ло в том, что в Пе­тер­бур­ге Ха­нен­ко по­зна­ко­мил­ся

и по­дру­жил­ся с Юри­ем Дру­жи­ни­ным, бра­том из­вест­но­го в то вре­мя пи­са­те­ля Алек­сандра Дру­жи­ни­на, ко­то­рый кол­лек­ци­о­ни­ро­вал пред­ме­ты ис­кус­ства. А вско­ре на­чал по­се­щать ве­че­ра, где со­би­ра­лись ли­те­ра­то­ры и це­ни­те­ли жи­во­пи­си. “У Дру­жи­ни­на еже­не­дель­но, по чет­вер­гам, ве­че­ра­ми встре­чал­ся я с Д. В. Гри­го­ро­ви­чем, сек­ре­та­рем Санкт-пе­тер­бург­ско­го то­ва­ри­ще­ства по­ощ­ре­ния ху­до­жеств, с неко­то­ры­ми дру­ги­ми зна­ко­мы­ми и лю­би­те­ля­ми ис­кус­ства, и бе­се­ды с ни­ми об ис­кус­стве, о со­би­ра­нии и вы­став­ках кар­тин, ху­до­же­ствен­ных из­де­лий очень увле­ка­ли ме­ня”, — вспо­ми­нал Ха­нен­ко. Он стал за­все­гда­та­ем Эр­ми­та­жа и мог ча­са­ми хо­дить по его про­стор­ным за­лам, вгля­ды­ва­ясь в чер­ты лиц тех, ко­го ху­дож­ни­ки про­шло­го за­пе­чат­ле­ли на по­лот­нах, мыс­лен­но пу­те­ше­ствуя по го­ро­дам и стра­нам дру­гих эпох. Но бы­ла в его жиз­ни еще од­на встре­ча: не ис­клю­че­но, что имен­но она и опре­де­ли­ла судь­бу Бо­г­да­на Ива­но­ви­ча, по­да­рив де­ло всей жиз­ни...

ВАРВАРА

То­гда же, в на­ча­ле 1870-х, он по­зна­ко­мил­ся с оча­ро­ва­тель­ной де­вуш­кой Вар­ва­рой Те­ре­щен­ко. В то вре­мя ее се­мья жи­ла в Москве, ку­да отец и его мно­го­чис­лен­ная род­ня — дед, дя­ди, их же­ны и де­ти — пе­ре­еха­ли из укра­ин­ско­го го­ро­да Глу­хо­ва. Стар­шая дочь од­но­го из са­мых бо­га­тых укра­ин­ских пред­при­ни­ма­те­лей, са­ха­ро­за­вод­чи­ка и ме­це­на­та Ни­ко­лы Ар­те­мье­ви­ча Те­ре­щен­ко бы­ла дву­мя го­да­ми млад­ше Бо­г­да­на ( ей — два­дцать три, ему — два­дцать пять). Мо­ло­дые лю­ди по­чув­ство­ва­ли друг в дру­ге род­ствен­ную ду­шу. Ин­ту­и­ция под­ска­зы­ва­ла: эта встре­ча — по­да­рок судь­бы, ко­то­рый нель­зя по­те­рять. Бо­г­дан увле­чен­но рас­ска­зы­вал ей о сво­ей ра­бо­те, о том, как впе­чат­ли­ла его “Ма­дон­на Ли­та” Лео­нар­до да Вин­чи и “Лют­нист” Ми­ке­лан­дже­ло. Ка­кое сча­стье — жить в окру­же­нии

про­из­ве­де­ний ис­кус­ства, иметь воз­мож­ность ви­деть их каж­дый день, каж­дую ми­ну­ту, а не в ред­кие ча­сы, вы­рван­ные у неот­лож­ных слу­жеб­ных дел. Варвара го­ря­чо под­дер­жи­ва­ла его, ведь са­ма с юных лет впи­та­ла аро­мат ис­кус­ства: сте­ны их особ­ня­ков все­гда укра­ша­ли кар­ти­ны, ко­то­рые кол­лек­ци­о­ни­ро­вал ее отец и его бра­тья. Мяг­кость ма­нер, плав­ность ре­чи, хо­ро­шее вос­пи­та­ние и от­лич­ное до­маш­нее об­ра­зо­ва­ние, по­лу­чен­ное в го­ро­де ее дет­ства Глу­хо­ве, де­ла­ли Вар­ва­ру Те­ре­щен­ко пре­крас­ной со­бе­сед­ни­цей, а ми­ло­вид­ность и осо­бая, при­су­щая лишь ей ма­не­ра об­ще­ния, — оба­я­тель­ной де­вуш­кой, с ко­то­рой Бо­г­да­ну не хо­те­лось рас­ста­вать­ся ни на мгно­ве­ние. Труд­но ска­зать, как Ни­ко­ла Те­ре­щен­ко вос­при­нял из­ве­стие о том, что дочь хо­чет вый­ти за­муж за небо­га­то­го юри­ста, но про­ти­вить­ся не стал и со­юз бла­го­сло­вил: мо­ло­дые об­вен­ча­лись в 1874-м, а по­сле от­пра­ви­лись в сва­деб­ное пу­те­ше­ствие в Ита­лию. “Я ціл­ком був при­гні­че­ний ма­сою но­вих вра­жень, розібра­ти­ся в яких не міг. Я хо­див по му­зе­ях, ди­ви­вся на мар­му­ри, на ста­рин­ні брон­зи, на гли­няні ва­зи, але не ро­зу­мів зна­чен­ня по­ба­че­них пред­метів, від­чу­ва­ю­чи їх кра­су. Я прий­шов до усві­дом­лен­ня, що моє уяв­лен­ня про ми­стец­тво да­ле­ко бу­ло не по­вним, мож­ли­во, на­віть непра­виль­ним”, — пи­сал Ха­нен­ко.

Фа­ми­лия Ха­нен­ко уже по­сле смер­ти

Вар­ва­ры Ни­ко­лов­ны из на­зва­ния му­зея бы­ла ис­клю­че­на вви­ду то­го, что Бо­г­дан и Варвара “не име­ли ре­во­лю­ци­он­ных за­слуг”.

Фланд­рии, ита­льян­ским ма­сте­рам кон­ца XIV–XVIII ве­ков. Око­ло 100 уни­каль­ных кар­тин, боль­шую часть скульп­тур­ных про­из­ве­де­ний и из­де­лий при­клад­но­го ис­кус­ства при­об­ре­ли из вы­став­лен­ных на рас­про­да­жу в Ита­лии гран­ди­оз­ных се­мей­ных со­бра­ний Аль­бе­ри­чи, прин­ца Бор­ге­зе, гер­цо­га ди Вер­ду­ра, гра­фа Па­ар, Борг де Баль­зан. Жем­чу­жи­на­ми кол­лек­ции ста­ли ра­бо­ты жи­во­пис­цев эпо­хи ран­не­го Воз­рож­де­ния, Рей­нол­дса, Сур­ба­ра­на. Те, кто по­се­щал особ­няк Ха­нен­ко, го­во­ри­ли, что их кол­лек­ция яв­ля­ет­ся од­ной из луч­ших в Рос­сий­ской им­пе­рии и срав­ни­ма с Эр­ми­та­жем. На ее со­дер­жа­ние и обес­пе­че­ние шли день­ги от вы­стро­ен­но­го им по со­сед­ству до­ход­но­го до­ма, квар­ти­ры ко­то­ро­го сда­ва­лись вна­ем. В 1912-м Ха­нен­ко при­об­рел кар­ти­ну, став­шую гор­до­стью му­зея, — “Порт­рет ин­фан­ты Мар­га­ри­ты” Ди­его Ве­лас­ке­са: во вся­ком слу­чае, так счи­тал он сам и дол­гое вре­мя не со­мне­ва­лись спе­ци­а­ли­сты. И лишь со­всем недав­но вы­яс­ни­лось, что на са­мом де­ле она при­над­ле­жит ки­сти зя­тя Ве­лас­ке­са — дель Ма­со. Но Бо­г­дан Ива­но­вич об этом не узнал: в на­ча­ле 1916 го­да вра­чи об­на­ру­жи­ли у Ха­нен­ко ле­гоч­ное за­бо­ле­ва­ние, ко­то­рое при­но­си­ло неве­ро­ят­ные стра­да­ния. По­ни­мая, что жить оста­лось недол­го, 26 но­яб­ря 1916 го­да он со­ста­вил за­ве­ща­ние, со­глас­но ко­то­ро­му кол­лек­ция ис­кус­ства пе­ре­да­ва­лась в дар го­ро­ду при усло­вии, что его су­пру­га Варвара Ни­ко­лов­на бу­дет по­жиз­нен­ным рас­по­ря­ди­те­лем кол­лек­ции и до­ма, и за­кон­чит де­ло их жиз­ни: сде­ла­ет все необ­хо­ди­мое для пре­вра­ще­ния со­бра­ния в го­род­ской му­зей. А 8 июня (по но­во­му сти­лю) 1917 го­да Бо­г­да­на Ха­нен­ко не ста­ло.

ОД­НА

“Тво­ре­ния ге­ни­ев по сво­ей су­ти не мо­гут при­над­ле­жать толь­ко тем, кто ими вла­де­ет, ху­до­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние — до­сто­я­ние, ко­то­рое при­над­ле­жит всем... ”, — чи­та­ла оси­ро­тев­шая Варвара. “Пол­но­ли­цая, ни­зень­кая, со­лид­ная..., по­хо­жа на игу­ме­нью ста­ро­вер­ско­го мо­на­сты­ря жен­щи­на; го­во­ри­ла она мед­лен­но, по­чти неж­но, про­ни­ца­тель­но осмат­ри­вая ме­ня. Она на­ча­ла про­сить: “По­мо­ги­те со­хра­нить та­кое цен­ное доб­ро!”, мол, “оно все рав­но при­над­ле­жит род­но­му го­ро­ду”. Жа­ло­ва­лась на свое оди­но­че­ство и... рас­пла­ка­лась!” — вспо­ми­нал один из со­вре­мен­ни­ков, по­се­тив­ший Вар­ва­ру Ха­нен­ко в те го­ды.

“Мы обо­шли и вни­ма­тель­но озна­ко­ми­лись вме­сте с Вар­ва­рой Ни­ко­лов­ной с ее чу­дес­ным со­бра­ни­ем. Я вос­хи­щал­ся и удив­лял­ся ее энергии, уме­нию по­ку­пать, сно­ров­ке, по­сто­ян­но­му, неосла­бе­ва­ю­ще­му ин­те­ре­су, да­же го­ре­нию ис­кус­ством. Она по­ка­зы­ва­ла мне свои лю­би­мые ве­щи, рас­ска­зы­ва­ла о том, где, ко­гда, при ка­ких об­сто­я­тель­ствах ее при­об­ре­ли, и рас­сказ ее так про­сил­ся под пе­ро! Как я жа­лею те­перь, что то­гда не за­пи­сы­вал все эти по­дроб­но­сти и по­яс­не­ния...” — се­то­вал го­ды спу­стя ис­кус­ство­вед Геор­гий Лу­ком­ский.

Един­ствен­ное, что под­дер­жи­ва­ло ее в эти непро­стые вре­ме­на, ко­гда власть пе­ре­хо­ди­ла из рук в ру­ки, — обе­ща­ние, дан­ное Бо­г­да­ну, — пе­ре­дать кол­лек­цию в дар Ки­е­ву. Ведь в па­мя­ти бы­ли жи­вы и дру­гие сло­ва, ска­зан­ные мно­го лет на­зад ее му­жем: “На мой взгляд, ху­до­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние дей­стви­тель­но на­хо­дит­ся в за­то­че­нии, тюрь­ме, но не в об­ще­ствен­ном му­зее, а в част­ном со­бра­нии, где оно не всем до­ступ­но. Иметь, на­при­мер, кар­ти­ну Ти­ци­а­на или гре­че­ский мра­мор V ве­ка и не по­ка­зы­вать эти ве­щи — то же са­мое, что при­сво­ить се­бе неопуб­ли­ко­ван­ные про­из­ве­де­ния Пуш­ки­на, Ге­те или Шекс­пи­ра”. Увы, в пе­ри­од сло­ма эпох и страш­ных ре­во­лю­ци­он­ных пе­ре­мен во­пло­тить в жизнь его прось­бу ока­за­лось непро­сто.

В де­каб­ре 1918 го­да Варвара со­ста­ви­ла дар­ствен­ную Все­укра­ин­ской ака­де­мии на­ук. По усло­вию, му­зей дол­жен слу­жить де­лу об­ра­зо­ва­ния и но­сить имя Ха­нен­ко. Од­на­ко по­да­рить кол­лек­цию офи­ци­аль­но ей то­же уда­лось не сра­зу. В то же вре­мя Варвара Ни­ко­лов­на не раз по­лу­ча­ла пред­ло­же­ния вы­ехать в Гер­ма­нию и вы­вез­ти ту­да со­бра­ние с тем, что­бы от­крыть му­зей. К сло­ву, за ру­беж от­пра­ви­лись все ее близ­кие — бра­тья с се­мья­ми, дя­ди, пле­мян­ни­ки. Но Варвара неиз­мен­но от­ка­зы­ва­лась, не же­лая по­ки­дать го­род, ко­то­рый, ве­ри­ла, обя­за­тель­но вы­сто­ит, как вы­сто­ял мно­го ве­ков на­зад, го­род, в ко­то­ром на­шел по­след­нее при­ста­ни­ще ее лю­би­мый Бо­г­дан. ♥

Бла­го­да­рим за по­мощь в под­го­тов­ке ма­те­ри­а­ла На­ци­о­наль­ный му­зей ис­кусств име­ни Бо­г­да­на и Вар­ва­ры Ха­нен­ко и лич­но Ка­те­ри­ну ЧУЕВУ и Але­ну КРАМАРЕВУ.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.