Ди­п­ло­мат НА ШПИЛЬКАХ

Novoe vremya - Karta Novogo Vremeny - - НОВЫЙ ВЗГЛЯД - АН­НА ХАЕЦКАЯ

Зам­ми­ни­стра ино­стран­ных дел Ла­на Зер­каль рас­ска­зы­ва­ет, как про­ме­ня­ла уход за ор­хи­де­я­ми на су­деб­ную тяж­бу с рус­ски­ми и борь­бу за без­виз и ста­ла при этом счаст­ли­вой а несколь­ко лет ра­бо­ты в ми­ни­стер­стве Ла­на Зер­каль сде­ла­ла то, че­го Укра­и­на жда­ла де­ся­ти­ле­ти­я­ми: внед­ри­ла без­ви­зо­вый ре­жим, а ее речь на за­се­да­нии Меж­ду­на­род­но­го су­да ООН в Га­а­ге по ис­ку Укра­и­ны про­тив Рос­сии вы­зва­ла це­лую бу­рю эмо­ций сре­ди меж­ду­на­род­ных ди­пло­ма­тов и прес­сы. Мы встре­ча­ем­ся с Зер­каль в суб­бо­ту, так как буд­ние дни в ее плот­ном гра­фи­ке рас­пи­са­ны по ми­ну­там. В сту­дию зам­ми­ни­стра при­ез­жа­ет с сы­ном Ро­бер­том, ко­то­ро­го по до­ро­ге за­би­ра­ет из му­зы­каль­ной шко­лы. У нас есть пол­то­ра ча­са — даль­ше ей нуж­но вез­ти сы­на на бокс. Про­ве­сти съем­ку мы успе­ва­ем, на ин­тер­вью же вре­ме­ни не оста­ет­ся. Зер­каль пред­ла­га­ет ехать с ней, от­вез­ти сы­на в сек­цию, за­тем вы­пить чаю в ре­сто­ране и по­го­во­рить. Мы са­дим­ся в Range Rover, по до­ро­ге бе­се­дуя о том, как зам­ми­ни­стра про­во­дит вы­ход­ные. Ока­зы­ва­ет­ся, у ее сы­на в суб­бо­ту три сек­ции: фут­бол, бокс и му­зы­ка, по­это­му день стро­ит­ся во­круг за­ня­тий. В про­ме­жут­ках Зер­каль мо­жет встре­тить­ся с кем-то на ко­фе или по­ра­бо­тать. Ня­ню в вы­ход­ные от­пус­ка­ет — это ее вре­мя с сы­ном. За­ве­зя Ро­бер­та, мы от­прав­ля­ем­ся в бли­жай­ший ре­сто­ран. Зер­каль за­ка- зы­ва­ет чай с мя­той, я— с об­ле­пи­хой, и мы на­чи­на­ем бе­се­ду об укра­ин­ской по­ли­ти­ке и том, чем зам­ми­ни­стра за­ни­ма­ет­ся вне ра­бо­ты.

— Во вре­мя съем­ки вы упо­мя­ну­ли, что не име­е­те по­ли­ти­че­ских ам­би­ций, не пла­ни­ру­е­те де­лать ка­рье­ру по­ли­ти­ка и что ваш драйв — в дру­гом. В чем же он? — Мой драйв — в до­сти­же­нии це­лей, ко­то­рые я пе­ред со­бой став­лю. И неваж­но, как на­зы­ва­ет­ся долж­ность, на ко­то­рой я на­хо­жусь или на­хо­ди­лась. Мне важ­но, мо­гу ли я ре­а­ли­зо­вать свои це­ли и идеи на этой долж­но­сти. Долж­ность для ме­ня — ис­клю­чи­тель­но ин­стру­мент ре­ше­ния ка­ких-то за­дач, а не са­мо­цель.

— Ка­кие у вас це­ли на бли­жай­ший год? — Я мо­гу ска­зать, с ка­ки­ми пла­на­ми я при­шла и что для ме­ня бы­ло важ­но. Ко­гда я при­ни­ма­ла ре­ше­ние о при­со­еди­не­нии или непри­со­еди­не­нии к ко­ман­де Павла Ана­то­лье­ви­ча Клим­ки­на [ми­нистр ино­стран­ных дел Укра­и­ны], то мы об­суж­да­ли с ним, что мо­и­ми це­ля­ми яв­ля­ют­ся без­ви­зо­вый ре­жим, Со­гла­ше­ние об ас­со­ци­а­ции Укра­и­ны и ЕС и при­вле­че­ние к от­вет­ствен­но­сти РФ за на­ру­ше­ние меж­ду­на­род­но­го пра­ва. Это бы­ли мои глав­ные за­да­чи. Двух из них мы до­стиг­ли. Тре­тья — в про­цес­се. То есть без­ви­зо­вый ре­жим за­ра­бо­тал, рав­но как и Со­гла­ше­ние об ас­со­ци­а­ции, те­перь оста­лось при­влечь к

от­вет­ствен­но­сти РФ. И здесь мы то­же до­ста­точ­но да­ле­ко про­дви­ну­лись. Ес­ли учи­ты­вать, что в 2014 го­ду у нас не бы­ло ни стра­те­гии, ни по­ни­ма­ния, ни фи­нан­си­ро­ва­ния, ни лю­дей, то сей­час мы про­шли мно­го эта­пов. В том чис­ле пред­ва­ри­тель­ное су­деб­ное за­се­да­ние по вре­мен­ным ме­рам, о ко­то­рых мы про­си­ли в от­но­ше­нии двух кон­вен­ций: по борь­бе с фи­нан­си­ро­ва­ни­ем тер­ро­риз­ма и по за­пре­ту ра­со­вой дис­кри­ми­на­ции. Вре­мен­ные ме­ры при­ме­не­ны спе­ци­аль­ным ре­ше­ни­ем Меж­ду­на­род­но­го су­да ООН, и сей­час мы уже в про­цес­се под­го­тов­ки ме­мо­ран­ду­мов — это ос­нов­ные пре­тен­зии Укра­и­ны. Мо­гу ска­зать, что ви­жу ре­зуль­та­ты сво­ей ра­бо­ты, и у ме­ня есть ощу­ще­ние, что я не про­сто так про­ве­ла три по­след­них го­да.

— В од­ном из сво­их ин­тер­вью вы ска­за­ли, что на­ша стра­на не уме­ет се­бя ре­кла­ми­ро­вать. Мол, мы го­во­рим о сво­их неуда­чах, а о до­сти­же­ни­ях не уме­ем. Что, по ва­ше­му мне­нию, мож­но про­ре­кла­ми­ро­вать в Укра­ине из до­сти­же­ний по­след­них несколь­ких лет?

— Мы очень хо­ро­шо стар­то­ва­ли в 2014–2016 го­дах. То, что на­ши граж­дане сей­час мо­гут поль­зо­вать­ся пре­иму­ще­ства­ми без­ви­зо­вых по­ез­док, яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том боль­ших и мас­штаб­ных внут­рен­них из­ме­не­ний. Нель­зя ска­зать, ко­неч­но, что они ка­са­ют­ся всех сфер жиз­ни, но то, что мы по­ме­ня­ли си­сте­му иден­ти­фи­ка­ции граж­дан, по­лу­че­ния пас­пор­тов, то, что эти пас­пор­та при­зна­ют­ся во всех стра­нах,— очень важ­но. Ес­ли го­во­рить о гло­баль­ных во­про­сах, то со­зда­ние но­вых ин­сти­ту­ций по борь­бе с кор­руп­ци­ей — уже боль­шой шаг впе­ред. Мы же не мо­жем из­ме­нить наш внут­рен­ний мен­та­ли­тет за три го­да. И не мо­жем по­ме­нять всех лю­дей за три го­да. И мы долж­ны по­ни­мать, что это за­бег на длин­ную ди­стан­цию.

Что из успеш­но­го, что дей­стви­тель­но вос­при­ни­ма­лось бы во всем ми­ре? Это ре­фор­ма га­зо­во­го рын­ка, тот же Наф­то­газ, ко­то­рый пре­вра­тил­ся из чер­ной ды­ры в ком­па­нию, со­зда­ю­щую и ге­не­ри­ру­ю­щую при­быль, ко­то­рая идет на те же суб­си­дии лю­дям.

— На­сколь­ко хо­ро­шо сей­час Укра­и­на пред­став­ле­на в за­ру­беж­ном ин­фор­ма­ци­он­ном по­ле?

— Мы не на­столь­ко агрес­сив­но при­сут­ству­ем там, как, на­при­мер, РФ. Да­же ес­ли го­во­рить о том, сколь­ко ме­ро­при­я­тий ор­га­ни­зо­вы­ва­ет­ся с при­вле­че­ни­ем рос­сий­ских фон­дов фи­нан­си­ро­ва­ния и сколь­ко про­во­дим мы, то это, на­вер­ное, не то что в ра­зы — в сот­ни раз мень­ше. В Рос­сии ра­бо­та­ет це­лая ма­ши­на, хо­ро­шо от­ла­жен­ная си­сте- ма. Нам на­до стро­ить всю эту си­сте­му, а она тре­бу­ет боль­шо­го фи­нан­си­ро­ва­ния. Од­них сил ди­пло­ма­тов для это­го недо­ста­точ­но.

У рус­ских мож­но по­учить­ся — они при­вле­ка­ют мно­го спе­ци­а­ли­стов, ко­то­рые на­хо­дят­ся у них на зар­пла­тах и фак­ти­че­ски яв­ля­ют­ся дви­га­те­ля­ми их идей, ис­поль­зуя свои зна­ния, имидж и ре­но­ме. То есть эти лю­ди фор­ми­ру­ют мне­ние, они счи­та­ют­ся вро­де как неза­ви­си­мы­ми, но по­лу­ча­ют и день­ги, и мес­седжи от опре­де­лен­ных фон­дов, ин­сти­ту­тов. Бо­лее то­го, да­же ко­гда мы при­сут­ству­ем, нуж­но уметь пра­виль­но по­да­вать мес­седж. Ино­гда мы че­рес­чур — я имею в ви­ду не столь­ко ди­пло­ма­тов, сколь­ко по­ли­ти­ков — пла­сти­ко­во и агрес­сив­но по­да­ем свое ви­де­ние. А пла­стик и агрес­сия пло­хо вос­при­ни­ма­ют­ся.

— Что зна­чит пла­стик в этом кон­тек­сте? — Пла­стик — это ко­гда у вас есть за­учен­ные мес­седжи, о ко­то­рых вы вез­де рас­ска­зы­ва­е­те, ко­гда вы не мо­же­те при­спо­со­бить свои зна­ния к ка­ким-то кон­крет­ным си­ту­а­ци­ям, объ­яс­нить, не ис­поль­зуя кли­ше, то, что хо­ти­те до­не­сти. Но это­му то­же учат­ся, это уме­ние эф­фек­тив­но об­щать­ся. По­ли­ти­ки пы­та­ют­ся вы­сту­пать так, как они вы­сту­па­ют в Ра­де, од­на­ко это не про­хо­дит на меж­ду­на­род­ном уровне.

— Как вос­при­ня­ли ва­шу речь в ООН?

— По­ни­ма­е­те, у ме­ня бы­ла внут­рен­няя за­да­ча до­сту­чать­ся. Моя речь бы­ла бо­лее эмо­ци­о­наль­на, чем те, с ко­то­ры­ми обыч­но там вы­сту­па­ют. Но я ис­хо­ди­ла из то­го, что у нас дей­стви­тель­но про­ис­хо­дит тра­ге­дия. И го­во­рить об этом су­хо, толь­ко с юри­ди­че­ской точ­ки зре­ния на­ру­ше­ния прав бу­дет непра­виль­но. Для это­го есть ад­во­кат. По­это­му я ис­поль­зо­ва­ла свое вы­ступ­ле­ние, что­бы по­ка­зать эмо­ции. Я да­же бы­ла близ­ка к то­му, что­бы рас­пла­кать­ся в кон­це, на за­клю­чи­тель­ном сло­ве. По­том я чи­та­ла мно­го ста­тей и дис­пу­тов, ко­то­рые про­ис­хо­дят меж­ду су­дья­ми Меж­ду­на­род­но­го су­да ООН и, ко­неч­но, осо­зна­ва­ла, что от­сут­ствие опы­та, с од­ной сто­ро­ны, пло­хо, а с дру­гой — это да­ло ка­кую-то све­жую струю. И спо­соб­ство­ва­ло то­му, что судьи по­ня­ли: нель­зя оди­на­ко­во под­хо­дить к во­про­сам де­ли­ми­та­ции мор­ских гра­ниц и жертв сре­ди мир­но­го на­се­ле­ния в ре­зуль­та­те тер­ак­тов. Это раз­ные ве­щи. Од­но де­ло — гра­ни­цы, а дру­гое — лю­ди. Тут не мо­жет не быть эмо­ций.

— В од­ном из ин­тер­вью вы го­во­ри­ли, что уме­е­те из­бав­лять­ся от нега­ти­ва. Что вам по­мо­га­ет? Спорт, йо­га, об­ще­ние?

— Спо­со­бов мно­го. Я все вре­мя учусь. Нель­зя ска­зать, что я мо­гу на 100% из­ба­вить­ся от лю­бо­го нега­ти­ва, но я на­чи­наю каж­дый свой день с ды­ха­тель­ной гим­на­сти­ки. И ко­гда я ее де­лаю, то все­гда бла­го­да­рю все­лен­ную за то, что этот день есть; за то, что во­круг ме­ня есть лю­ди, ко­то­рых я люб­лю; за то, что есть лю­ди, ко­то­рые лю­бят ме­ня; за здо­ро­вье; за то, что я де­лаю то, что мне нра­вит­ся. И это все­гда на­стра­и­ва­ет на тот лад, ко­гда по­ни­ма­ешь: то, что у те­бя уже есть, нуж­но це­нить и бе­речь. И за это нуж­но бла­го­да­рить. Это очень по­мо­га­ет.

Так­же спорт — это обя­за­тель­ная про­грам­ма как ми­ни­мум три­жды в неде­лю. Все уже зна­ют, что есть три обе­ден­ных пе­ре­ры­ва, на ко­то­рые я не на­зна­чаю ни­ка­ких со­ве­ща­ний, от­ка­зы­ва­юсь при­хо­дить на лю­бые встре­чи, по­то­му что у ме­ня тре­ни­ров­ка. Кро­ме это­го, у ме­ня есть мои суб­бо­та или вос­кре­се­нье — день, ко­то­рый я по­свя­щаю се­бе. Ну, и еще чув­ство юмо­ра, ко­то­рое, сла­ва бо­гу, мне при­су­ще.

— Что вы де­ла­е­те, ко­гда по­свя­ща­е­те день се­бе?

— За­ни­ма­юсь спор­том: до­рож­ка, пла­ва­ние, йо­га, ба­ня, по­том мас­саж. По­сле мас­са­жа у ме­ня еще обыч­но ма­ни­кюр, ну и ве­че­ром ко мне при­хо­дит по­друж­ка, и мы ми­ло про­во­дим вре­мя за бо­ка­лом ви­на или вис­ки — в за­ви­си­мо­сти от то­го, что у нас в ме­ню.

— Пе­ред ва­ми сто­ял вы­бор: се­мья или ка­рье­ра?

— Нет. Де­ло в том, что я пе­ре­про­бо­ва­ла раз­ные ро­ли в сво­ей жиз­ни. Бы­ла и в се­мье, и без ра­бо­ты. Я пек­ла тор­ти­ки, со­зда­ва­ла раз­ные ку­ли­нар­ные ше­дев­ры. Вы­ра­щи­ва­ла ро­зы, за­ни-

Cкром­ность — это не мое силь­ное ка­че­ство. Жизнь ко­рот­ка, и удо­воль­ствие нуж­но по­лу­чать от все­го, от че­го воз­мож­но и что неопас­но для жиз­ни

ма­лась ор­хи­де­я­ми. Жизнь долж­на быть ин­те­рес­ной. А ко­гда ты не ре­а­ли­зу­ешь­ся, она неин­те­рес­на. Что ка­са­ет­ся се­мьи, то очень важ­но не твое фи­зи­че­ское при­сут­ствие, а то, что­бы твои род­ные зна­ли, что ты их лю­бишь. И да­же ко­гда ты не ря­дом, это их не так силь­но бес­по­ко­ит, чем ко­гда они не чув­ству­ют тво­е­го теп­ла. Это я очень хо­ро­шо усво­и­ла. У ме­ня был пе­ри­од в жиз­ни, ко­гда я ра­бо­та­ла, не силь­но на­пря­га­ясь, хо­ро­шо за­ра­ба­ты­ва­ла, у ме­ня бы­ла мас­са сво­бод­но­го вре­ме­ни, и я за­ни­ма­лась са­до­вод­ством, те­ми же ро­за­ми, но мне бы­ло так скуч­но! Сей­час я спра­ши­ваю се­бя, по­че­му за­ни­ма­юсь тем, чем за­ни­ма­юсь, ча­сто не ви­дя вос­тре­бо­ван­но­сти это­го, бо­лее то­го, за­ме­чая непо­ни­ма­ние со сто­ро­ны мно­гих. Но тут же от­даю се­бе от­чет в том, что это де­ла­ет ме­ня счаст­ли­вой. По­то­му что я ви­жу ре­зуль­та­ты, по­ни­маю, к че­му иду, что мо­гу сде­лать. Ну и во­об­ще, я, на­вер­ное, люб­лю ощу­щать внут­рен­ний рост. А эта ра­бо­та да­ет неимо­вер­ное ощу­ще­ние внут­рен­не­го ро­ста. Га­а­га бы­ла огром­ным толч­ком впе­ред.

— Ко­гда вы в 36 лет ро­ди­ли вто­ро­го ре­бен­ка, то не пе­ре­жи­ва­ли, что это по­вли­я­ет на ва­шу ка­рье­ру?

— Я так хо­те­ла ро­дить вто­ро­го ре­бен­ка! Мне бы­ло аб­со­лют­но все рав­но. Нет, я не пе­ре­жи­ва­ла о ка­рье­ре, а ду­ма­ла о том, что­бы ро­дить здо­ро­во­го ре­бен­ка, что­бы с ним все бы­ло хо­ро­шо во вре­мя ро­дов — у ме­ня бы­ли очень тя­же­лые пер­вые ро­ды. И это все, о чем я пе­ре­жи­ва­ла. Вы зна­е­те, я во­об­ще ни­ко­гда не вол­но­ва­лась о ка­рье­ре. Бы­ли пе­ре­жи­ва­ния, свя­зан­ные с воз­мож­но­стью осу­ще­ствить свои пла­ны, по­то­му что, на­при­мер, в 2006 го­ду один из при­шед­ших но­вых ми­ни­стров юс­ти­ции ре­шил, что ин­сти­ту­ция, ко­то­рую мы со­зда­ли за год до это­го и ко­то­рая на­зы­ва­лась Го­су­дар­ствен­ный де­пар­та­мент по во­про­сам адап­та­ции за­ко­но­да­тель­ства, не нуж­на. По­то­му что нам яко­бы не нуж­но адап­ти­ро­вать­ся к за­ко­но­да­тель­ству ЕС. Он ре­шил его лик­ви­ди­ро­вать. И вот то­гда мне при­шлось вклю­чить­ся в борь­бу, мы су­ди­лись, я оспо­ри­ла ре­ше­ние Ка­б­ми­на как фи­зи­че­ское ли­цо. Про­шла до­ста­точ­но слож­ный пе­ри­од, но опять-та­ки в то вре­мя для ме­ня бы­ло очень важ­но, как лю­ди ре­а­ги­ро­ва­ли и то, что за мной сто­я­ло 50 мо­ло­дых, в ос­нов­ном при­шед­ших по­сле ин­сти­ту­та спе­ци­а­ли­стов, ко­то­рые ве­ри­ли в то, чем они за­ни­ма­лись. То, что нам то­гда уда­лось от­сто­ять и су­ще­ство­ва­ние этой ин­сти­ту­ции, и свой труд,— для ме­ня дей­стви­тель­но важ­но. А вот ка­рье­ра — нет.

— Мо­же­те вспом­нить свои про­ва­лы и по­бе­ды?

— Зна­е­те, про­ва­лы обыч­но бы­ли свя­за­ны с тем, что ты не мо­жешь до­ве­сти что-то до кон­ца. Ко­гда ко­неч­ный ре­зуль­тат за­ви­сит не от те­бя. И это са­мое обид­ное: ко­гда ты идешь, вы­стра­и­ва­ешь кир­пи­чик за кир­пи­чи­ком стра­те­гию, так­ти­че­ски по­во­ра­чи­ва­ешь эти кир­пи­чи­ки, и те­бе оста­ет­ся по­след­ний, а в этот мо­мент кто-то го­во­рит: да лад­но, не нуж­но! Вот это са­мое слож­ное. И ты по­ни­ма­ешь, что че- ло­век в этот мо­мент да­же не за­ду­мы­вал­ся, сколь­ко ты по­тра­тил сил и вре­ме­ни на то, что­бы вы­стро­ить эту ма­лень­кую пи­ра­мид­ку. Та­ких про­ва­лов бы­ло нема­ло. А по­бе­ды… По­бе­да в том, что граж­дане поль­зу­ют­ся без­ви­зом. Это по­бе­да, это кайф. И де­ло не в ме­даль­ках, де­ло в том, что я по­ни­маю, сколь­ко в это вло­жи­ла, и по­ни­маю, что сде­лан­ное мной при­но­сит ра­дость дру­гим. По­бе­да в том, что мы смог­ли дать рус­ским по но­су в Га­а­ге. Вот это при­но­сит удо­воль­ствие.

— Ка­ки­ми ка­че­ства­ми дол­жен об­ла­дать че­ло­век, что­бы до­бить­ся успе­ха в жиз­ни?

— Я мо­гу дать ре­цепт. По­пы­та­юсь ска­зать так, что­бы это не про­зву­ча­ло па­фос­но. Пер­вое: для ме­ня очень важ­но ка­че­ствен­но де­лать свою ра­бо­ту. Ес­ли ты что-то де­ла­ешь — де­лай ка­че­ствен­но ли­бо не де­лай во­все. Вто­рое: лю­ди, с ко­то­ры­ми ты ра­бо­та­ешь, да и в прин­ци­пе лю­ди — они име­ют зна­че­ние. И от то­го, как ты к ним от­но­сишь­ся, то­же очень мно­гое за­ви­сит. Ни­ко­гда нель­зя те­рять че­ло­веч­ность. И тре­тий мо­мент: все­гда нуж­но быть чест­ным с са­мим со­бой. Та­ков мой ре­цепт. И ес­ли мне что-то не нра­вит­ся и я счи­таю, буд­то что-то чер­ное, я ни­ко­гда не ска­жу, что это — бе­лое. Но я знаю, что в по­ли­ти­ке это не ра­бо­та­ет. По­это­му я не по­ли­тик. Еще до­бав­лю, что скром­ность — это не мое силь­ное ка­че­ство. Жизнь ко­рот­ка, и удо­воль­ствие нуж­но по­лу­чать от все­го, от че­го воз­мож­но и что неопас­но для жиз­ни.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.