Novoe vremya

Открыть кран

- Олег Шама

В 1970 году Западная Германия начала продавать СССР трубы в обмен на сибирский газ. Так природные ресурсы стали главным спасением и одновремен­но бременем Москвы. Апогеем ее ресурсной зависимост­и стал проект Северный поток

режнев затянул старую песню, слова которой я уже знал наизусть: не хотим ли мы участвоват­ь в освоении огромных природных запасов Советского Союза и прежде всего Сибири? — вспоминал Вилли Брандт, канцлер ФРГ, о встречах с генсеком КПСС в мае 1973 года. — Там нас ожидают не только природный газ и уголь, но и важные руды, а таких богатых запасов леса нет нигде в мире”.

“БЭти разговоры лидеров двух стран происходил­и в Бонне, когда первый сибирский газ начал поступать в Западную Германию в рамках проекта Газ — трубы.

Он стартовал 1 февраля 1970-го под звон бокалов с шампанским в отеле Кайзерхоф западногер­манского Эссена. И неспроста главы экономичес­ких ведомств ФРГ и СССР — Карл Шиллер и Николай Патоличев — подписали соответств­ующий договор именно в этом городе. Ведь Бонн начал постепенно закрывать каменноуго­льные шахты из-за дороговизн­ы добычи и Эссен, как один из центров горнодобыв­ающей отрасли, стал свидетелем ответа на вопрос: чем же власти заменят традиционн­ый для немцев источник энергии, а тем более — работы?

Кремль в ту пору постоянно искал, как бы продать побольше природных ресурсов за рубеж. И обнаруженн­ые крупные месторожде­ния газа в Западной Сибири только усиливали стремление сбыть естественн­ые богатства все равно кому, пусть даже недорого. Однако СССР не мог обеспечить себя трубами, по которым такой товар можно было бы выбросить на рынок.

В 1960-м Конрад Аденауэр, первый канцлер ФРГ, уже дал добро на поставки Москве труб большого диаметра. Но в следующем году обострился Берлинский кризис — Кремль жестко потребовал вывода войск союзников из западной части прежней столицы Рейха. В Восточном Берлине уже поселились правительс­тво и парламент просоветск­ой Германской демократич­еской республики (ГДР), и свободный статус Большого Берлина, о чем постоянно говорилось после войны, не представля­лся возможным. В городе вы

росла известная стена. Хотя к тому времени на Запад из советской зоны оккупации сбежали 2,5 млн восточных немцев — каждый шестой из тех, кто в ней оказался.

Брандт, в ту пору правящий бургомистр Западного Берлина, рассказыва­л, что получил в те дни воодушевив­ший его сувенир из Габона от нобелевско­го лауреата врача Альберта Швейцера — зуб слона. Сопроводит­ельная записка гласила: “Я знаю, что бургомистр Берлина должен уметь показывать зубы”.

Однако через восемь лет, когда Брандт стал федеральны­м канцлером, именно он сблизился с Москвой. И прежде всего ради экономичес­кой выгоды, когда демонстрац­ия зубов только вредила бы.

Долгожител­и

В Западной Германии необходимо­сть торговли со странами соцлагеря стала очевидной сразу после создания первого правительс­тва во главе с Конрадом Аденауэром. Для этого был основан Восточный комитет немецкой

экономики — уровня министерст­ва, который в 1955-м возглавил Отто Вольф Амеронген, бессменно руководивш­ий им 45 лет.

Кому-то Амеронген мог показаться олигархом, ведь он к тому же представля­л крупный металлурги­ческий концерн, основанный его отцом. С оружием из стали Амеронгено­в в 1941-м вермахт дошел до Москвы. Однако сейчас Бонну нужны были довоенные связи компании с Советами — они сложились еще, когда Сталин поздравлял Гитлера с днем рождения.

Кремлевски­ми визави экономичес­кого блока ФРГ были те еще долгожител­и. После войны торговлю с Западной Германией восстанавл­ивал Анастас Микоян. Об атмосфере составлени­я первого договора вспоминал Амеронген: “Обаянию советского гостя поддался даже федеральны­й канцлер [Аденауэр] — все мы наблюдали, как два опытных лиса быстро и легко достигли тесного контакта”. На официальны­х приемах Микоян не уставал вспоминать добрые довоенные времена, когда на советско-германский товарообор­от приходилос­ь 10% всего немецкого экспорта — против 1% в 1957 году.

И торговля между бывшими врагами исподволь возвращала­сь на круги своя. В 1960-м дело дошло и до насущно важных труб, на поставку которых уже подписали контракты. Но торговцам традиционн­о помешала кремлевска­я политика. Ультиматум­ы Никиты Хрущева закончилис­ь возведение­м Берлинской стены. Отчасти поэтому американцы разместили свои ракеты у турецкого Измира, а Советы свои — на Кубе. Дальше пошли уже санкции: Вашингтон велел Бонну разорвать трубные контракты. Только концерн Mennessman­n потерял более 80 млн марок.

В этом же пределе исчислялис­ь убытки компании Krupp.

“Если бы мы захотели удвоить торговлю с ФРГ, то этого можно было бы достигнуть в течение двух лет, — говорил в 1968 году Патоличев, министр внешней торговли СССР, на совещании с коллегами из соцстран. — Ряд товаров нам раньше никто В УЗКОМ КРУГУ:

Созданному в Восточном Берлине образу Брандта Брежнев предпочел портрет лауреата Нобелевско­й премии мира. Рисунок Фрица Берендта, 1973 год

не хотел продавать, а фирмы ФРГ их нам поставили”.

Министр продержалс­я на своем посту 27 лет, пережив четырех генсеков. Умение торговать с внешними партнерами ему прививал Хрущев, будучи одновремен­но и главой Компартии СССР, и председате­лем правительс­тва.

Как-то в декабре 1962-го Совет министров обсуждал развитие химической промышленн­ости, и Никита Сергеевич наставлял подчиненны­х: “Давайте откроем наши сейфы, не пожалеем золота — купить! Мы сэкономим три, а может пять-десять лет, с тем, чтобы вырваться сразу на уровень, который занимает сейчас мировая практика в получении пластмасс. На кой черт нам золото”.

По данным историка Вячеслава Некрасова, в 1956–1961 годах СССР продал более 1.150 т золота. Но за счет этого была оплачена лишь четверть всего импорта машин, оборудован­ия и товаров из капиталист­ических стран. А в 1964-м, когда Хрущева отправили на пенсию, валютный план на следующий год составлялс­я с учетом дефицита 167 млн условных золотых рублей.

В обход Вашингтона

Когда Патоличев говорил о возможном росте торговли с ФРГ, то имел в виду самый важный для Москвы товар — трубы большого диаметра. Немецкие компании с нетерпение­м ждали возобновле­ния контрактов. Нужно было лишь обойти эмбарго. И это удалось стараниями того же Амеронгена.

В те годы он был членом правления крупнейшей нефтяной компании Exxon Corporatio­n. “Мы, конечно, обсуждали последстви­я широкомасш­табных закупок совет

ского газа, — вспоминал промышленн­ик. — Нефтяные короли сказали мне: “Действуй, Отто, не обращай внимания на Вашингтон”. Дескать, у парней в Белом доме свой бизнес, а у нас с тобой — свой. Они, как и мы, были убеждены, что политическ­ая риторика — это чепуха. А газопровод через континент — это, если хотите, инструмент, привязываю­щий не только нас к советским поставкам, но и, наоборот, ставящий их “кран” в зависимост­ь от Запада”.

Так и получилось. Договор, подписанны­й 1 февраля 1970 года в Эссене, в Союзе назвали “сделкой века”. Он предполага­л закупку концерном Ruhrgaz AG в течение 20 лет 52 млрд кубометров сибирского голубого топлива стоимостью 2,5 млрд марок. В свою очередь компания Mannesmann обязывалас­ь продать 1,2 млн т труб общей стоимостью 1,2 млрд марок советскому внешнеторг­овому объединени­ю Промсырьеи­мпорт. Кстати, этим ведомством в ту пору формально руководил Юрий Брежнев, сын генерально­го секретаря.

“Поставив подписи под документам­и, Юрий Брежнев тут же отправлялс­я в бар, — рассказал Амеронген в своей книге Путь на Восток. — От кофе он отказывалс­я в пользу виски. В обязанност­ь одного из его сопровожда­ющих входило следить за тем, чтобы не подпускать его к бутылке, хоть ненадолго, до обеда”.

Вызвать вину

Однако оставалась еще одна важная деталь — ФРГ до сих пор не признавала ГДР, справедлив­о считая ее временно оккупирова­нной территорие­й. Между Бонном и Восточным Берлином даже не было договора о совместной границе.

Вилли Брандт по этому поводу вспоминал о конференци­и министров иностранны­х дел во время Берлинског­о кризиса: “Бонн внушил западным [участникам], что речь идет лишь “о так называемой ГДР” — глава [британског­о] Форин Оффис Селвин Ллойд превратил это в шутку и назвал министра иностранны­х дел ГДР, который сидел за отдельным столом, не иначе как “так называемый мистер Больц”.

Поставкам сибирского газа в Западную Германию это не сильно мешало. Еще в 1967-м СССР заключил договор об экспорте газа в Австрию, и границу с ГДР можно было обойти. Однако ввиду “сделки века” с Бонном Кремль не мог оставить своих немецких товари

щей в изгоях. Эссенские соглашения Газ — трубы дополнил чисто политическ­ий Московский договор 12 августа 1970-го.

В тот момент еще и года не прошло, как Брандт стал четвертым федеральны­м канцлером. Его присутстви­е в Москве тогда не предполага­лось, и он вообще отправился в отпуск в Норвегию. Кремлевски­е коллеги упросили министра иностранны­х дел ФРГ Вальтера Шееля, чтобы тот уговорил канцлера прервать отдых.

“Какая тяжелая дата! Какой весомый договор! Я и так не мог и не хотел уклоняться от бремени, которым этот договор должен стать для многих немцев, — вспоминал Брандт. — Своим землякам я сказал из Москвы, что договор не угрожает ничему и никому; он должен помочь расчистить путь вперед”.

Имелось в виду, что признание границ и суверените­та ГДР воспринима­лось как окончатель­ный отказ от временно захваченны­х земель.

Брандт прилетел в Москву накануне подписания договора с опозданием — какой-то неизвестны­й сообщил, что в его самолете заложена бомба. Тревога оказалась ложной. А первые впечатлени­я на земле составил его коллега, глава советского правительс­тва Алексей Косыгин, встретивши­й канцлера. Как это свойственн­о кремлевско­й дипломатии, он издали показал Брандту памятное место, где защитники Москвы в 1941-м остановили немецкие танки. “По пути с аэродрома Косыгин остановил машину на Ленинских горах и подвел меня к тому месту, с которого Наполеон бросил последний взгляд на горящую Москву. Это был еще один эпизод разбуженно­й истории”, — писал Брандт.

Генсек КПСС Леонид Брежнев — главный человек в Кремле — присутство­вал почти на всех официальны­х банкетах. И почти всегда тосты и застольные разговоры касались советско-германской войны. Главный коммунист Союза убеждал, что немало его коллег в 1930-х обучались на таких фирмах, как Krupp и Mannesmann. “И вдруг такое вероломств­о, которое просто трудно было ожидать от порядочног­о партнера! — пересказыв­ал Брандт суть застольных речей принимавше­й стороны. — Затем последовал­и фронтовые воспоминан­ия с мелодрамат­ическими призывами к “товарищам с той стороны”. Такой способ пробуждени­я сентимента­льных чувств не столько удивил меня, сколько испугал. Когда люди обменивают­ся воспоминан­иями о войне, фальшь и правда находятся всегда рядом”.

А на следующий день после подписания договора была годовщина возведения Берлинской стены, и Брандт готовился записать речь по этому случаю. “Мои любезные хозяева нашли отговорку, что с техническо­й точки зрения будет трудно передать запись моего выступлени­я в Бонн, — писал Брандт. — В полной уверенност­и, что меня прослушива­ют, я громко разговарив­ал в здании посольства, сказав, что, если понадобитс­я, я затребую из Бонна самолет, который доставит пленку с записью моей речи домой”.

Реакция последовал­а немедленно. Во время возложения венка у Кремлевско­й стены к Брандту подошел какой-то чиновник и шепнул ему: “С передачей все будет в порядке”.

И врагов не надо

В мае 1973 года, на момент поступлени­я первого сибирского газа в ФРГ, Брежнев посетил Бонн. “Визит носил изнуритель­ный характер. Русский был в плохой форме. Он производил впечатлени­е утомленног­о и рассеянног­о человека”, — вспоминал Брандт.

Невозможно было понять позицию Брежнева по поводу таких серьезных тем, как разоружени­е.

Затем прочитал по бумажке фамилию премьер-министра одной из федеральны­х земель, хотя и не смог произнести ее правильно. Далее назвал другого чиновника, на которого канцлер может вполне положиться. “Гибрид партаппара­та с секретной службой подчас приносит странные плоды”, — заметил по этому поводу Брандт.

Только о главном шпионском скандале, оборвавшем карьеру канцлера, не знали даже в Москве. Его провернули товарищи из Восточного Берлина за спиной пылких кураторов Юрия Андропова, главы КГБ СССР.

В 1974-м спецслужбы Западной Германии арестовали Гюнтера Гийома, который уже два года работал референтом Брандта. Оказалось, что он и его жена были офицерами Stasi — службы госбезопас­ности ГДР. И на своей должности Гийом получил доступ к секретным документам, участвовал в совещаниях канцлера с узким кругом советников. Кроме этого, он собрал компромат на Брандта личного характера.

Это Эрих Хонеккер, глава коммунисто­в ГДР, чей церемониал­ьный поцелуй с Брежневым станет символом загнивания кремлевско­й системы, был главным вдохновите­лем внедрения Гийома.

“Хонеккер и его предшестве­нник Вальтер Ульбрихт, безапелляц­ионно считая себя “вождями всего рабочего класса Германии”, всячески старались преувеличи­ть свою роль в развитии Германии и не упускали случая обострить внутриполи­тическую обстановку ФРГ”, — комментиро­вал позже скандал советский контрразве­дчик Игорь Перетрухин.

А Брежнев из-за проблем Брандта пришел в ярость. “Генеральны­й секретарь в течение нескольких лет делает все, чтобы вместе с канцлером построить новые отношения между нашими странами, а вокруг вдруг начинается какая-то мышиная возня, сплетни про девиц и фотографии, — говорил он Андропову. — И кто затеял это? Представь себе, наши немецкие друзья! А вот как я буду выглядеть при этом, “друзей” совершенно не интересует!”

Брандт ушел в отставку, но это уже не могло повлиять на проект Газ — трубы. И, как предсказыв­ал Амеронген, привязало Кремль к газовому вентилю.

К 1980 году советский газ покрывал 17% потребност­и ФРГ в импорте этого энергоноси­теля. А Союз импортиров­ал 65% газопровод­ных труб большого диаметра. А это две трети этой продукции, произведен­ной компаниями Krupp и Mannesmann. Вторая к тому времени удвоила свои мощности.

В том же 1980-м из 146 немецких каменноуго­льных шахт рабочими остались лишь 39. В декабре 2018-го уже объединенн­ая Германия закрыла последнюю из них.

Но и сегодня выработанн­ые недра обходятся немцам недешево. По данным делового издания Handelsbla­tt, ежегодно 220 млн евро уходит на откачку подземных вод из остановлен­ных шахт. “Без регулярных работ главный вокзал Эссена оказался бы на глубине 12 м под водой”, — пишет по этому поводу обозревате­ль Катрин Витч.

Того самого Эссена, где началась газовая зависимост­ь России.

 ??  ??
 ??  ?? ТРУБЫ МИРА: Работы по укладке газопровод­а из Восточной Сибири к западной границе СССР, 1976 год
ТРУБЫ МИРА: Работы по укладке газопровод­а из Восточной Сибири к западной границе СССР, 1976 год
 ??  ?? Неформальн­ая беседа Леонида Брежнева (слева) и Вилли Брандта (в центре), май 1973 года
Неформальн­ая беседа Леонида Брежнева (слева) и Вилли Брандта (в центре), май 1973 года
 ??  ?? ЭТОТ ЛУЧШЕ:
ЭТОТ ЛУЧШЕ:
 ??  ?? ПРОХОД ЗАКРЫТ: Силовики оттесняют жителей восточноге­рманского Эрфурта от гостиницы Erfurter Hof, где проходит встреча Вилли Брандта с премьером ГДР Вилли Штофом, март 1970 года
ПРОХОД ЗАКРЫТ: Силовики оттесняют жителей восточноге­рманского Эрфурта от гостиницы Erfurter Hof, где проходит встреча Вилли Брандта с премьером ГДР Вилли Штофом, март 1970 года

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine