С НАТАЛЬЕЙ ЮСУПОВОЙ

Poradnycya (Russian) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

ПОРАДНИЦКАЯ ГОСТИНАЯ

Для мно­гих укра­ин­цев в 2014 го­ду жизнь раз­де­ли­лась на «до» и «по­сле». И у каж­до­го со­зна­тель­но­го граж­да­ни­на по­явил­ся соб­ствен­ный фронт — для ко­го-то он на­чал­ся на Май­дане, а со вре­ме­нем про­дол­жил­ся в вой­ске, где за­щи­ща­ли и за­щи­ща­ют свою стра­ну от вра­га, кто-то от­крыл бла­го­тво­ри­тель­ный, во­лон­тер­ский фронт, дру­гие дер­жат куль­тур­ную, творческую обо­ро­ну. За эти го­ды мно­гие жен­щи­ны сме­ни­ли граж­дан­скую одеж­ду на во­ен­ную, эле­гант­ные пла­тья и каб­лу­ки — на спор­тив­ную.

Как и эта кра­си­вая, рос­кош­ная жен­щи­на. Ко­гда впер­вые при­шла в гос­пи­таль про­ве­дать, под­дер­жать ра­не­ных, уже не смог­ла не воз­вра­щать­ся ту­да сно­ва, изо дня в день, фак­ти­че­ски от­ка­зав­шись от сво­ей свет­ской жиз­ни. Ко­го-то та­кие пе­ре­ме­ны по­ра­зи­ли, кто-то не ве­рил, что это на­дол­го, де­скать, по­пи­а­рит­ся, как мно­гие, да и на­до­ест. Но вот уже че­ты­ре с по­ло­ви­ной го­да в Цен­траль­ном кли­ни­че­ском во­ен­ном гос­пи­та­ле в Ки­е­ве про­дол­жа­ет­ся ее во­лон­тер­ская исто­рия, стра­ни­цы ко­то­рой щед­ро ис­пи­са­ны доб­ры­ми де­ла­ми, бла­го­дар­но­стя­ми на­ших во­и­нов, их род­ных за нерав­но­душ­ное серд­це, за жерт­вен­ность, за искренность. Для них она ста­ла ан­ге­лом-хра­ни­те­лем, а сколь­ких лю­дей объ­еди­ни­ла во­круг бла­го­род­но­го де­ла — по­мо­щи, под­держ­ки тех, кто ле­чит по­лу­чен­ные на войне ра­ны.

Для нее во­лон­тер­ство — со­сто­я­ние ду­ши, ра­дость от то­го, что мо­жешь быть ко­му-то нуж­ной, а зна­чит — и счаст­ли­вой. У нее мож­но по­учить­ся на­сто­я­щей люб­ви, ве­ре в свою стра­ну.

В де­кабрь­ские дни со­шлись эти два празд­ни­ка, ко­гда от­да­ем дань ува­же­ния вой­скам — во­лон­тер­ско­му и Во­ору­жен­ным си­лам Укра­и­ны, судь­бы ко­то­рых тес­но пе­ре­пле­лись, срод­ни­лись за по­след­ние го­ды.

Зна­комь­тесь: во­лон­тер, об­ще­ствен­ный де­я­тель, биз­не­сву­мен На­та­лья Юсу­по­ва в го­стях у «По­рад­ни­ці».

— Кто бы по­ду­мал, что бе­се­да на­ша бу­дет про­ис­хо­дить при та­ких об­сто­я­тель­ствах. Ес­ли бы не вой­на, не та­кая слож­ная си­ту­а­ция в стране, из-за ко­то­рой те­перь вве­де­но и во­ен­ное по­ло­же­ние в 10 об­ла­стях Укра­и­ны, го­во­ри­ли бы мы, На­та­лья, на мир­ные, при­ят­ные нам, жен­щи­нам, те­мы: о кра­со­те, люб­ви, вос­пи­та­нии де­тей, са­мо­ре­а­ли­за­ции, успеш­но­сти…

А ныне в первую оче­редь по­ин­те­ре­су­юсь ос­нов­ны­ми, опре­де­ля­ю­щи­ми для вас чер­та­ми че­ло­ве­ка — патриота, граж­да­ни­на сво­ей стра­ны.

— Бук­валь­но недав­но мне на­пи­са­ли в Фейс­бу­ке, что са­мое глав­ное для иден­ти­фи­ка­ции укра­ин­ца — укра­ин­ский язык. Ко­неч­но, это го­су­дар­ствен­ный язык, я то­же уси­лен­но изу­чаю его. Но, от­ве­чаю сво­им под­пис­чи­кам, на во­сто­ке уже пя­тый год на­ше го­су­дар­ство за­щи­ща­ют и ре­бя­та, по на­ци­о­наль­но­сти — рус­ские. Они здесь ро­ди­лись, по­это­му во­ю­ют за Укра­и­ну. «Ну, за 5 лет уже мож­но бы­ло бы вы­учить укра­ин­ский», — воз­ра­жа­ют мне. Из­ви­ни­те, но в око­пах не очень бу­дешь учить что-то. Да и раз­ве это са­мое важ­ное те­перь? Са­мое глав­ное — по­ступ­ки че­ло­ве­ка. А то сей­час мод­но на­деть вы­ши­ван­ку и бить се­бя в грудь — по­смот­ри­те, ка­кой я пат­ри­от, еще и по-укра­ин­ски раз­го­ва­ри­ваю! При этом ед­ва ли кто из та­ких зна­ет до­ро­гу в гос­пи­таль, к тем, кто по­мо­га­ет на фрон­те или еще где-то. А в Ин­тер­не­те та­кие все ум­ные, со­ве­ты раз­да­ют. Раз­ве это пат­ри­о­тизм?

— А на­учи­лись ли за эти го­ды укра­ин­цы слы­шать друг дру­га, смот­реть, ви­деть и се­бя со сто­ро­ны, на­чи­нать из­ме­не­ния с се­бя?

— Я ча­сто по­вто­ряю: хо­чешь жить луч­ше — стань луч­ше. То­гда, по­сле со­бы­тий 2014 го­да, мы долж­ны бы­ли все из­ме­нить­ся, но это­го, к со­жа­ле­нию, не про­изо­шло.

— Как ду­ма­е­те, по­че­му?

— Ви­ню в этом в первую оче­редь го­су­дар­ство из-за недо­ста­точ­ной ин­фор­ма­ци­он­ной под­держ­ки, под­держ­ки по­ли­ти­че­ской «эли­ты» (в ка­выч­ках, по­то­му что, счи­таю, мно­гие недо­стой­ны на­зы­вать­ся эли­той). Долж­ны бы­ли бы по­да­вать до­стой­ные при­ме­ры, но по­ка ви­дим в ос­нов­ном пло­хие. Все их дра­ки, скан­да­лы так или ина­че ве­дут к рас­ко­лу в об­ще­стве. Нуж­на пра­виль­ная, взве­шен­ная ин­фор­ма­ци­он­ная по­ли­ти­ка, долж­ны вы­сту­пать лю­ди про­фес­си­о­наль­ные, опыт­ные, ко­то­рые не за­со­ря­ют го­ло­вы нега­ти­вом, фэй­ка­ми. Все-та­ки ин­фор­ма­цию в ос­нов­ном бе­рем из те­ле­ви­де­ния, Ин­тер­не­та…

— Речь идет о си­ле, чи­сто­те на­ше­го ин­фор­ма­ци­он­но­го про­стран­ства и о так на­зы­ва­е­мой ин­фор­ма­ци­он­ной ги­ги­ене. 5 лет го­во­рим, как ва­жен ин­фор­ма­ци­он­ный фронт, сла­бость, а то и от­сут­ствие ко­то­ро­го при­ве­ли к по­ра­же­нию Укра­и­ны в ин­фор­ма­ци­он­ной войне еще в 2014 го­ду, и что из­ме­ни­лось?

— Во-пер­вых, не на­до да­вать вы­ска­зы­вать­ся се­па­ра­тист­ски на­стро­ен­ным по­ли­ти­кам, пуб­лич­ным лич­но­стям.

— Это мо­жет быть рас­це­не­но как по­ся­га­тель­ство на сво­бо­ду сло­ва.

— У нас чуть что, на­чи­на­ют кри­чать о сво­бо­де сло­ва. Хоть, мне ка­жет­ся, та­кую сво­бо­ду сло­ва, как в Укра­ине, еще по­ис­кать. У нас каж­дый мо­жет ска­зать все что за­хо­чет­ся и ко­му за­хо­чет­ся. Но ка­кая же это сво­бо­да сло­ва, ко­гда че­ло­век вы­сту­па­ет про­тив сво­е­го го­су­дар­ства? В кон­це кон­цов, за се­па­ра­тизм и ста­тья есть. Кри­ти­куй­те власть, но не име­е­те пра­ва на­кру­чи­вать лю­дей, к при­ме­ру, за «рус­ский мир». Со­от­вет­ству­ю­щие гос­струк­ту­ры долж­ны это кон­тро­ли­ро­вать, мо­ни­то­рить соц­се­ти.

В по­след­нее вре­мя пи­шу по­сты в Фейс­бу­ке, по­то­му что лю­ди шо­ки­ро­ва­ны от то­го, что про­ис­хо­дит. В 10 об­ла­стях Укра­и­ны — во­ен­ное по­ло­же­ние. Во­ен­ные ча­сти в пол­ной бо­е­вой го­тов­но­сти. Гра­ни­ца окру­же­на рос­сий­ски­ми войсками. Как не пе­ре­жи­вать?! По­чти 5 лет идет вой­на, ка­за­лось бы, вот-вот все за­кон­чит­ся, и тут обостре­ние. Ко­неч­но, пи­шу, что­бы под­дер­жать лю­дей, и они бла­го­дар­ны. Им ну­жен пра­виль­ный кон­текст, ори­ен­тир. Ин­фор­ма­ци­он­ная ата­ка ныне бе­ше­ная. По­ни­маю, что на­ша власть не иде­аль­на, столь­ко про­ко­лов до­пу­ще­но за эти го­ды, лю­ди пе­ре­ста­ли ве­рить во мно­гое. Но те­перь нам крайне необ­хо­ди­мо быть вме­сте. Кем бы ме­ня ни на­зы­ва­ли — по­ро­хо­бо­том и т.п., но не мо­гу по-дру­го­му.

Ну, да­вай­те еще и мы бу­дем под­ли­вать мас­ла в огонь. За по­след­ние несколь­ко дней ни­кто так не ссо­рил­ся, как укра­ин­цы, а со­се­ди смот­рят и сме­ют­ся. И че­го мы до­би­лись?

— Вы — че­ло­век пуб­лич­ный, ак­тив­ный и в соц­се­тях, а там дей­стви­тель­но мно­го ма­ни­пу­ля­то­ров, бо­тов. Ви­жу, с ни­ми не це­ре­мо­ни­тесь? — Да, они об этом зна­ют, их на мо­ей стра­ни­це в Фейс­бу­ке фак­ти­че­ски нет. Бы­ва­ет, мои по­сты перепечатывают га­зе­ты, сай­ты из так на­зы­ва­е­мых ДНР, ЛНР, ме­ня за­но­сят в спис­ки сто­рон­ни­ков ка­ра­те­лей, за­хо­дят на стра­ни­цу с угро­за­ми…

— Вы от­кро­вен­но, жест­ко и сме­ло пи­ше­те, ре­а­ги­ру­е­те на со­бы­тия. Не бо­и­тесь?

— Нет. А ко­го?! Те, кто угро­жа­ет под вы­ду­ман­ны­ми ни­ка­ми, обыч­но тру­сы. Да и за что угро­жать? Я же не про­тив лю­дей, ко­то­рые при­е­ха­ли из До­нец­ка. На­обо­рот, мно­гие из них по­мо­га­ют вме­сте с на­ми. Недав­но да­же при­сла­ли ты­ся­чу гри­вен, на­пи­сав: «С лю­бо­вью из До­нец­ка». На ко­то­рые мы устро­и­ли в гос­пи­та­ле рос­кош­ный обед для ребят, и ду­маю, лю­дям при­ят­но знать это. Ка­кто на­пи­са­ла, что ес­ли вы при­е­ха­ли с во­сто­ка и про­рос­сий­ски на­стро­е­ны, то ли­бо за­мол­чи­те, ли­бо ез­жай­те в Рос­сию. Под­нял­ся скан­дал. Но по­сле это­го, кста­ти, лю­ди с Дон­бас­са на­ча­ли к нам при­хо­дить: «А мы бо­я­лись, вдруг нас не так при­мут». Го­во­рю — при­хо­ди­те, ес­ли вы за Укра­и­ну.

— Серд­це, на­вер­ное, даст быст­рее от­вет на опре­де­лен­ные во­про­сы, чем ра­зум. Это оно под­ска­за­ло в 2014-м, где имен­но долж­ны быть? — Зна­чи­тель­ную роль сыг­ра­ли мои ма­те­рин­ские чув­ства. Ко­гда впер­вые при­шла в гос­пи­таль, мо­е­му сы­ну бы­ло 17 лет. А маль­чи­кам с тя­же­лы­ми ра­не­ни­я­ми — по 19, 20, са­мые стар­шие — 28-лет­ние. По­ни­ма­е­те, что я чув­ство­ва­ла?!

Эти па­ца­ны, ко­то­рых про­сто бро­си­ли в ад, оста­ва­лись без рук, ног, глаз… Мно­гие уми­ра­ли… Для ме­ня мир пе­ре­вер­нул­ся.

Ме­ня ча­сто спра­ши­ва­ют: как ты это вы­дер­жи­ва­ешь? И я вам ска­жу, что вы­хо­дя из гос­пи­та­ля, чув­ствую се­бя зна­чи­тель­но ху­же, ви­дя, как лю­ди ве­дут се­бя, сколь­ко во­круг рав­но­ду­шия… А ко­гда воз­вра­ща­юсь к ре­бя­там — там толь­ко по­ло­жи­тель­ные эмо­ции.

— Что боль­ше все­го по­ра­жа­ет в на­ших во­и­нах?

— Ко­гда, на­при­мер, ра­не­но­му при­но­сят день­ги, ко­то­рые лю­ди на­со­би­ра­ли, а он го­во­рит: «Не на­до, я смо­гу обой­тись, а в ге­ма­то­ло­гии ре­бя­та ле­жат с он­ко­ло­ги­ей — им нуж­нее». Ему 20 лет, день­ги, ко­неч­но же, по­на­до­би­лись бы и са­мо­му. Ну, по­лу­чит он что-то за ра­не­ния, но ведь по­том где-то на­до жить, най­ти уго­лок… А он от­да­ет он­ко­боль­ным по­бра­ти­мам. Вот по­сту­пок на­сто­я­ще­го че­ло­ве­ка. По­доб­ных си­ту­а­ций ви­де­ла нема­ло. Или на вы­пла­ты за ра­не­ния по­ку­па­ют что-то необ­хо­ди­мое и от­прав­ля­ют в зо­ну АТО. Что и го­во­рить, да­же остав­ля­ют, вы­пи­сы­ва­ясь из гос­пи­та­ля, ве­щи — план­ше­ты, крос­сов­ки, курт­ки, де­скать, я куп­лю, а это от­дай­те ре­бя­там, у ко­то­рых это­го нет. Мо­жет, для ко­го-то это ме­лочь, а для ме­ня — по­ступ­ки!

— Вы из тех са­мых счаст­ли­вых лю­дей, ко­то­рые уме­ют по­мо­гать по зо­ву сво­ей ду­ши, что и яв­ля­ет­ся су­тью во­лон­тер­ства.

А мож­но ли это­му на­учить­ся?

— Ес­ли за­хо­теть, то все­му мож­но на­учить­ся. На са­мом де­ле во­лон­тер­ство — это со­сто­я­ние ду­ши, мис­сия. Мне мно­гие го­во­рят, да­же ма­ма: «На­вер­ное, та­ко­ва твоя мис­сия». На­вер­ное, так и есть. У каж­до­го свое пред­на­зна­че­ние в жиз­ни. Я при­хо­жу в гос­пи­таль со всей ду­шой. И, на­вер­ное, ре­бя­та это чув­ству­ют. Я их ува­жаю, люб­лю всем серд­цем, ста­ра­юсь по­мочь.

— Вас до сих пор на­зы­ва­ют свет­ской льви­цей?

— Мой брат го­во­рит: ты же ред­ко бы­ва­ешь на ве­че­рин­ках, по­че­му же то­гда свет­ская льви­ца? Сме­юсь: на­вер­ное, в стране долж­на быть хоть од­на та­кая. Все, кто не вы­ле­за­ет с ве­че­ри­нок, ту­со­вок, пред­став­ля­ют­ся ху­дож­ни­ца­ми, га­ле­рист­ка­ми, ди­зай­не­ра­ми, пе­ви­ца­ми — ни­кто не хо­чет на­зы­вать­ся свет­ской льви­цей. Хо­ро­шо, бу­ду я ею. (Сме­ет­ся). Го­во­рят, это как про­зви­ще. А я так не счи­таю, зву­чит по край­ней ме­ре кра­си­во. Ну, а моя свет­ская жизнь — на Пе­чер­ске, в гос­пи­та­ле. При­хо­ди­те, бу­дем жить ею вме­сте.

— Как ва­ши дру­зья вос­при­ня­ли преображение свет­ской льви­цы в во­лон­те­ра? Их не ста­ло мень­ше?

— Про­сто круг дру­зей из­ме­нил­ся. У ме­ня, соб­ствен­но, ни­ко­гда и не бы­ло их мно­го.

— По­мо­га­ют?

— Кто-то по­на­ча­лу по­мо­гал, кто-то нет. Те­перь уже мно­гие утра­ти­ли ве­ру, го­во-

ДЛЯ МЕ­НЯ СА­МЫЕ ГЛАВ­НЫЕ ЧЕР­ТЫ ПАТРИОТА, ГРАЖ­ДА­НИ­НА ВО ВРЕ­МЯ ВОЙ­НЫ — ЖЕРТ­ВЕН­НОСТЬ В ПЕРВУЮ ОЧЕ­РЕДЬ: СВО­ИМ ВРЕ­МЕ­НЕМ И ДЕНЬ­ГА­МИ, ВОЗ­МОЖ­НО­СТЯ­МИ, ЛЮ­БО­ВЬЮ — ДА ВСЕМ! А ЕЩЕ НЕПРЕМЕННО — ВЕ­РА В УКРА­И­НУ. БЕЗ НЕЕ, БЕЗ ЛЮБ­ВИ К СВО­ЕЙ ЗЕМ­ЛЕ НИ­КАК. ТЕ, У КО­ГО БОЛЬ­ШОЕ КО­ЛИ­ЧЕ­СТВО ПОД­ПИС­ЧИ­КОВ В СОЦ­СЕ­ТЯХ,

КО­ГО ЧИ­ТА­ЮТ, ПЕРЕПЕЧАТЫВАЮТ, ПРИ­ГЛА­ША­ЮТ НА ТЕ­ЛЕ­ВИ­ДЕ­НИЕ, ДОЛЖ­НЫ ОТ­ВЕ­ЧАТЬ ЗА СВОИ СЛО­ВА. И ЗНА­Е­ТЕ, ЗА ЭТИ ГО­ДЫ НЕ СЛЫ­ША­ЛА, ЧТО­БЫ КТО-ТО ПОЖАЛЕЛ, ЧТО ПО­ШЕЛ НА ФРОНТ. НА­ОБО­РОТ, ГО­ВО­РИ­ЛИ, ЧТО ЕС­ЛИ БЫ ВСЕ ВЕР­НУТЬ — СНО­ВА БЫ­ЛИ БЫ ТАМ. ЭТИ МУЖЕСТВЕННЫЕ, СИЛЬ­НЫЕ ЛЮ­ДИ ВДОХНОВЛЯЮТ.

рят, вез­де «до­го­вор­ня­ки» и т.п. Да мо­же­те ду­мать что угод­но! Но ведь на­ши ре­бя­та уми­ра­ют чуть ли не каж­дый день. Лю­ди доб­рые, это ре­аль­ность. «Это власть ви­но­ва­та». Еще раз го­во­рю: ре­бя­та гиб­нут не за власть — мы долж­ны за­щи­щать свою стра­ну!

— Сре­ди непри­ят­но­го, что бы­ло и есть в во­лон­тер­ском дви­же­нии, — пи­ар. Обид­но, ко­гда лю­ди за­ра­ба­ты­ва­ют ди­ви­ден­ды та­ким спо­со­бом. А вас об­ви­ня­ли в пиаре?

— Вы зна­е­те, ме­ня уже тря­сет, ко­гда слы­шу это сло­во.

— Да за столь­ко лет лю­ди мог­ли бы уже и разо­брать­ся, кто есть кто. По­ступ­ки ведь гром­че слов.

— Бог су­дья та­ким. Они ду­ма­ют, что я за­ско­чи­ла на несколь­ко ми­нут в гос­пи­таль чаю по­пить. А у ме­ня за ле­то был один вы­ход­ной, ко­гда тем­пе­ра­ту­ра под­ня­лась! Ма­ма с мо­им сы­ном го­во­рят: «На­до от­дох­нуть!» Съ­ез­ди­ли на мой день рож­де­ния в Гру­зию. Та­ким был мой от­дых за все ле­то. По­ка те, кто о пиаре твер­дят, нежи­лись на мо­рях, мы с во­лон­те­ра­ми нес­ли служ­бу в гос­пи­та­ле, а ле­том ра­не­ных бы­ло мно­го.

Ко­гда на­ве­щаю сы­на, ко­то­рый учит­ся в Лон­доне, сна­ча­ла про­сто от­сы­па­юсь, а че­рез несколь­ко дней мне уже не по се­бе, пе­ре­жи­ваю, что в гос­пи­та­ле ре­бя­та на­ши едят. Че­рез 3 дня они уже на­чи­на­ют пи­сать, ко­гда вер­нусь. Са­ша го­во­рит: «Ез­жай, ма­ма, мыс­ля­ми ты там». Воз­вра­ща­юсь в гос­пи­таль, как в род­ной дом. А там, бы­ва­ет, хо­ло­диль­ник пу­стой… Вы­яс­ни­лось, что я непло­хой ор­га­ни­за­тор.

— Да­же хо­ро­шим лю­дям, небез­раз­лич­ным ну­жен тот, кто бы их ор­га­ни­зо­вал.

— По­сле мо­е­го оче­ред­но­го по­ста в соц­се­ти мно­гие бла­го­да­рят: «Ты нас мо­ти­ви­ру­ешь, мо­би­ли­зу­ешь». Я же хо­чу до­сту­чать­ся до сер­дец, что­бы по­чув­ство­ва­ли свою от­вет­ствен­ность. Да и к се­бе тре­бо­ва­тель­на. Да­же в суб­бо­ту не рас­слаб­ля­юсь: хва­тит ле­жать, на­до ехать ребят кор­мить. Мно­гим важ­но про­сто вый­ти из па­ла­ты, от­влечь­ся, с кем-то по­го­во­рить. Ведь ра­ны, боль, уко­лы ис­то­ща­ют, они не спят.

— Мно­гие вос­хи­ща­ют­ся ва­ми, ва­шим во­лон­тер­ством. А ре­а­ги­ру­ют ли на об­ра­ще­ния о по­мо­щи для на­ших за­щит­ни­ков?

— Те, кто вос­хи­ща­ют­ся, как пра­ви­ло, от­кли­ка­ют­ся. А во­об­ще сей­час мень­ше лю­дей по­мо­га­ет. Да и по­треб­но­сти умень­ши­лись. Го­во­рят, го­су­дар­ство пло­хое, но ведь сверх­слож­ные опе­ра­ции, ре­а­би­ли­та­ция — все за го­су­дар­ствен­ные сред­ства. Ес­ли бы у нас мень­ше во­ро­ва­ли, бы­ло бы луч­ше.

— Кро­ме необ­хо­ди­мо­сти по­мо­гать во­и­нам, столь­ко еще бед во­круг: оди­но­кие ста­ри­ки, де­ти-си­ро­ты, а сколь­ко просьб по­мочь в борь­бе со страш­ны­ми бо­лез­ня­ми. Сто­ит толь­ко на стра­ни­цу в Фейс­бу­ке за­гля­нуть… Но лю­ди, на­вер­ное, при­вы­ка­ют ко все­му, не

хо­тят это­го ви­деть. Бы­ва­ет, рас­ска­зы­ва­ешь ко­му-то о чьей-то бе­де — а гла­за буд­то стек­лян­ные…

— Зна­е­те, та­ких мож­но толь­ко по­жа­леть.

— Да, ведь, го­во­рят, ко­гда бе­рем, на­пол­ня­ем свою ру­ку, а от­да­вая — на­пол­ня­ем серд­це.

Ко­гда спро­си­ла у свя­тей­ше­го пат­ри­ар­ха Фи­ла­ре­та, как быть, ко­гда мно­го во­круг бе­ды и всем хо­чет­ся по­мочь и, ка­за­лось бы, нема­ло по­мо­га­ешь, но на все от­клик­нуть­ся про­сто не в си­лах, и то­гда ду­шев­ные тер­за­ния му­ча­ют. На что свя­тей­ший от­ве­тил, что су­дьей яв­ля­ет­ся со­весть. Мол, не все об­ра­ща­ют­ся за по­мо­щью. А тем, кто об­ра­ща­ет­ся, на­до по­мочь.

— Моя зна­ко­мая, же­на на­род­но­го де­пу­та­та, ска­за­ла: «Но сол­да­ты уби­ва­ют лю­дей. Я не мо­гу им по­мо­гать». Спра­ши­ваю: «А дет­кам по­мо­га­ешь? Они ведь не уби­ва­ют! А ста­ри­кам?!» Смот­рит. По­ез­жай, го­во­рю, в дет­ский дом, в дом для по­жи­лых лю­дей. И

да­же в лю­бую боль­ни­цу, там столь­ко тя­же­ло­боль­ных, ко­то­рым не хва­та­ет средств на ле­че­ние. Ты дав­но там бы­ла и во­об­ще бы­ла ли?! Смот­рит… Слу­шай, го­во­рю, вы этим про­сто при­кры­ва­е­тесь, что ре­бя­та на фрон­те уби­ва­ют, а по­мочь во­об­ще ни­ко­му не хо­ти­те.

— Мы пом­ним, как мощ­но все на­чи­на­лось: бла­го­тво­ри­тель­ная, во­лон­тер­ская вол­на для за­щит­ни­ков на фрон­те и в гос­пи­та­лях, для пе­ре­се­лен­цев. Од­на толь­ко во­лон­тер­ская сот­ня на ули­це Фро­лов­ской в Ки­е­ве с Ле­сей Лит­ви­но­вой сколь­ко сде­ла­ли…

— Я пре­кло­ня­юсь пе­ред Ле­сей — невероятная жен­щи­на! Я так не смог­ла бы, как она. Так­же и пе­ред Оль­гой Ку­ди­нен­ко, ос­но­ва­тель­ни­цей во­лон­тер­ско­го фон­да «Та­б­ле­точ­ки», ко­то­рая по­мо­га­ет он­ко­боль­ным де­тям.

— В чем са­мая боль­шая ценность во­лон­тер­ства, этой доб­ро­воль­ной об­ще­ствен­но по­лез­ной де­я­тель­но­сти?

— В чест­но­сти! Во­лон­тер дол­жен быть аб­со­лют­но чест­ным че­ло­ве­ком.

— Мно­го ли со­блаз­нов?

— Мно­го. И я столь­ко на­смот­ре­лась! Воз­мож­но, не бы­ва­ет кри­сталь­но чест­ных лю­дей, но для во­лон­те­ра ре­пу­та­ция — пре­вы­ше все­го. Я все­гда мо­гу ска­зать, на что по­тра­че­ны сред­ства, ко­му что от­да­но. Это не зо­на АТО, где невоз­мож­но все от­сле­дить, по­то­му что не каж­дый по­едет ту­да. А у нас гос­пи­таль: при­хо­ди­те, смот­ри­те, при­со­еди­няй­тесь!

— Не­чест­ность от­дель­ных во­лон­те­ров, на­вер­ное, в опре­де­лен­ной сте­пе­ни по­слу­жи­ла при­чи­ной недо­ве­рия, рав­но­ду­шия лю­дей?

— Ко мне ча­сто об­ра­ща­ют­ся из дру­гих го­ро­дов — хо­тят на кар­точ­ку день­ги пе­ре­чис­лить. Но ведь, от­ве­чаю, у вас то­же есть гос­пи­та­ли, боль­ни­цы, где ле­жат бой­цы. «Мы ту­да не пой­дем!» Зна­чит, чем-то разо­ча­ро­ва­ны. Пен­си­о­не­ры, бы­ва­ет, про­сят по­мощь взять, мол, здесь чест­ные лю­ди ра­бо­та­ют. Да­же мои 10 ты­сяч гри­вен не срав­нят­ся с ба­буш­ки­ны­ми 50 грив­ня­ми: у ме­ня есть воз­мож­ность, а она чуть ли не по­след­нее от­да­ет.

— Но от­да­ет ведь. Ко­гда «По­рад­ни­ця» объ­яв­ля­ла ак­ции по­мо­щи на­шим за­щит­ни­кам, имен­но лю­ди стар­ше­го воз­рас­та от­кли­ка­лись пер­вы­ми. — Как-то ко мне под­бе­га­ет мед­сест­ра: «Те­бя в ко­ри­до­ре ка­кая-то ба­бу­ля ждет». При­хо­жу, а там ба­буш­ка за во­семь­де­сят, в плат­ке по­верх верх­ней одеж­ды (бы­ло хо­лод­но). «Дет­ка, — го­во­рит, — я на­со­би­ра­ла ты­ся­чу гри­вен. Мне дочь, она в Ита­лии на за­ра­бот­ках, ска­за­ла, что в Ки­е­ве в гос­пи­та­ле есть та­кая Юсу­по­ва, кра­си­вая очень, ты ей день­ги пе­ре­дай». По­бла­го­да­ри­ла и от­ве­ла ее в па­ла­ту, где ки­борг ле­жал. Пла­ка­ли и он, и же­на его, и я. Это бес­цен­но, та­кое не ку­пишь, не про­дашь. Да и ты­ся­ча гри­вен для ста­руш­ки, ко­то­рая, как вы­яс­ни­лось, при­е­ха­ла за 300 км от сто­ли­цы, это це­лое со­сто­я­ние.

— А вы бо­га­тый че­ло­век?

— Ма­те­ри­аль­но? Да, бо­га­тая.

— Ада Ро­гов­це­ва, ко­гда на по­рад­ниц­кой го­сти­ной за­ве­ли речь о бо­гат­стве, ска­за­ла: «Мне, небо­га­той, ка­жет­ся, что са­мая боль­шая ра­дость — воз­мож­ность по­мо­гать лю­дям». У вас та­кая ра­дость есть…

— Ко­неч­но, я не мил­ли­ар­дер.

Ну, а де­нег ни­ко­гда мно­го не бы­ва­ет, все­гда на что-то не хва­та­ет. Вот, го­во­рят, вы же бо­га­тая, за­чем свою кар­точ­ку вы­став­ля­е­те в соц­се­тях? По­то­му что лю­ди про­сят, хо­тят по­мо­гать. Уве­ре­ны, ни­че­го не про­па­дет.

— А зна­е­те, неко­то­рым ме­ша­ют лень, да­же стес­ни­тель­ность за­ни­мать­ся бла­го­тво­ри­тель­но­стью, во­лон­тер­ством. Раз­ве что идут са­мым про­стым пу­тем — пе­ре­ки­нуть что-то ко­му-то на кар­точ­ку.

— Ес­ли лю­ди под­дер­жи­ва­ют на­ших за­щит­ни­ков, да­же про­сто мо­раль­но — это важ­но. Ведь не у каж­до­го есть день­ги. Хо­тя ес­ли ба­буш­ка мо­жет при­не­сти ва­ре­ни­ки, то и лю­бой дру­гой че­ло­век мо­жет чем-то под­дер­жать. Мне при­ят­но ви­деть нерав­но­ду­шие на­ших со­оте­че­ствен­ни­ков, это вдох­нов­ля­ет.

— А сколь­ко уже сде­ла­но ва­шей во­лон­тер­ской ко­ман­дой!

— Мы от­ре­мон­ти­ро­ва­ли па­ла­ты, обо­ру­до­ва­ли сто­ло­вую, ко­то­рую ре­бя­та на­зы­ва­ют пя­ти­звез­доч­ной. Каж­дый день ор­га­ни­зо­вы­ва­ем для них вкус­ный обед, а это — око­ло 30 че­ло­век. Го­то­вят Ве­ра Са­во­лий с мо­ей ма­мой. У нас все­гда есть ле­кар­ства, все ве­щи прак­ти­че­ски но­вые. Это огром­ный труд мно­гих лю­дей.

— О ко­то­ром нуж­но рас­ска­зы­вать. Хоть Биб­лия и учит доб­ро де­лать тай­но, но, по-мо­е­му, жи­вем в та­кое вре­мя, что об этом долж­ны знать и дру­гие, что­бы их серд­ца от­кли­ка­лись.

— Я не по­ни­маю это­го по­сы­ла, мо­жет, это непра­виль­ный пе­ре­вод, что доб­ро долж­но быть тай­ным. А что то­гда мож­но де­лать «не тай­но»? Возь­мем из­вест­ных лю­дей за гра­ни­цей — они го­во­рят о сво­ей бла­го­тво­ри­тель­но­сти, и это — при­мер для дру­гих.

А сде­ла­ли мы как-то бро­шюр­ки с ин­фор­ма­ци­ей, как по­мочь госпиталю, ку­да об­ра­тить­ся, по­зво­нить, и пе­ре­да­ли в Вер­хов­ную Ра­ду — ни­кто не от­клик­нул­ся! По­мощ­ни­ка од­но­го по­ли­ти­ка спро­си­ли, по­че­му тот не при­хо­дит в гос­пи­таль. «А по­че­му дол­жен ту­да хо­дить? У него дру­гая ра­бо­та». Ан­глий­ская ко­ро­ле­ва мо­жет прий­ти к боль­ным, так по­че­му вы не мо­же­те?

— Еже­год­но об­ще­ствен­ная ор­га­ни­за­ция «Де­ло­вые укра­ин­ские жен­щи­ны» про­во­дит бла­го­тво­ри­тель­ную ак­цию «Ялин­ка ба­жань» — осу­ществ­ля­ем меч­ты де­тей из дет­до­мов, о ко­то­рых они пи­шут. Ди­рек­тор Цен­тра со­ци­аль­ной опе­ки Ро­ман Кор­ний­ко рас­ска­зал, как од­на­ж­ды по­лу­чил от­каз по­мочь «От­че­му до­му» от очень бо­га­то­го че­ло­ве­ка: «Не оби­жай­ся, — ска­зал тот, — но та­кие, как я, не бу­дут по­мо­гать, по­то­му что нам все­гда не хва­та­ет мил­ли­о­на до оче­ред­но­го мил­ли­ар­да». А мог бы че­ло­век по край­ней ме­ре кар­му свою по­чи­стить…

У НАС, КСТА­ТИ, МНО­ГИЕ ПО­ЛИ­ТИ­КИ ПО­МО­ГА­ЮТ, НО НЕ ХО­ТЯТ АФИШИРОВАТЬ. ХО­ТЯ УБЕЖДАЮ ИХ В ОБ­РАТ­НОМ. КО­НЕЧ­НО,

ЕСТЬ И ТЕ, КО­ТО­РЫЕ ПИАРЯТСЯ: ПРИ­НЕ­СУТ ЧТО-ТО КОПЕЕЧНОЕ С ПАРТИЙНОЙ СИМВОЛИКОЙ, ПОФОТОГРАФИРУЮТСЯ, ВИ­ДЕО СНИМУТ — КА­КИЕ БЛАГОДЕТЕЛИ! Я НЕ СЧИ­ТАЮ ЭТО ГЕРОЙСТВОМ — ЭТО МОЙ ВЫ­БОР. НО ТЕМ, КТО ГО­ВО­РИТ О ПИАРЕ, СИДЯ ДО­МА, ОТ­ВЕ­ЧАЮ: «Я — ВО­ЛОН­ТЕР ДЛЯ НА­ШИХ ВО­И­НОВ, И ТОЛЬ­КО ОНИ МО­ГУТ ОЦЕ­НИТЬ МОЮ ПО­МОЩЬ». ОТ ЭТО­ГО «ПИ­А­РА» У РЕБЯТ ПО­ЯВ­ЛЯ­ЮТ­СЯ ПРО­ДУК­ТЫ, ВЕ­ЩИ, ВСЕ ДРУ­ГОЕ НЕОБ­ХО­ДИ­МОЕ. ЕС­ЛИ ВЫ ТАК БУ­ДЕ­ТЕ «ПИАРИТЬСЯ» КАЖ­ДЫЙ ДЕНЬ — ДОБ­РО ПО­ЖА­ЛО­ВАТЬ. НО ВСЕ­ГДА ГО­ВО­РЮ: ДА­ЖЕ КО­ГДА ВСЕ ПЕ­РЕ­СТА­НУТ ПО­МО­ГАТЬ ГОСПИТАЛЮ (ПО­ТО­МУ ЧТО МНО­ГИЕ КРИ­ЧАТ, ЧТО ЭТИМ ДОЛЖ­НО ЗА­НИ­МАТЬ­СЯ ГО­СУ­ДАР­СТВО, А НЕ ВО­ЛОН­ТЕ­РЫ), НА ВКУСНУЮ ЕДУ, НА ЙОГУРТЫ, НА ОДЕЖ­ДУ ДЛЯ НА­ШИХ РЕБЯТ У МЕ­НЯ ХВА­ТИТ ДЕ­НЕГ. ИХ НА­ДО ПОД­ДЕР­ЖИ­ВАТЬ!

Фо­то Ев­ге­ния ДОБ­РЫ­НИ­НА.

С сы­ном и ма­мой.

С обе­и­ми Ве­ра­ми – Ти­мо­шен­ко и Са­во­лий.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.