Ан­на ГЕРМАН: БЕЛЫЙ АНГЕЛ МИРОВОЙ ЭСТРАДЫ

Poradnycya (Russian) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Та­тья­на ВЛАСЮК, главный ре­дак­тор га­зе­ты «По­рад­ни­ця».

Ее до сих пор пом­нят, лю­бят, слу­ша­ют. Да раз­ве мож­но за­быть ту, ко­то­рая да­ри­ла ми­ру не про­сто кра­си­вые пес­ни, свой го­лос, но и свет ду­ши. Хо­тя, ка­за­лось бы, и не так мно­го бы­ло све­та в ее ко­рот­кой, непро­стой, пол­ной стра­да­ний но до­стой­ной удив­ле­ния и вос­хи­ще­ния, жиз­ни.

Кто зна­ет, та­кой ли кра­си­вой, про­ник­но­вен­ной ме­ло­ди­ей зву­ча­ла бы мо­ло­дость мно­гих из нас, ес­ли бы в ней в 60–70-е не бы­ло го­ло­са поль­ской пе­ви­цы Ан­ны Герман. И да­же те­перь, ко­гда слу­ша­ешь ее, слов­но ды­ха­ние тех лет оку­ты­ва­ет – ко­гда бы­ли мо­ло­ды, ко­гда влюб­ля­лись, разо­ча­ро­вы­ва­лись, рас­ста­ва­лись, на­де­я­лись... Сколь­ко же еще та­ких свет­лых вос­по­ми­на­ний мог­ла по­да­рить ве­ли­кая пе­ви­ца, ес­ли бы бо­лезнь так ра­но не обо­рва­ла ее зем­ную пес­ню.

На­ка­нуне дня рож­де­ния Ан­ны Герман вспо­ми­на­ем о жиз­ни и твор­че­стве бе­ло­го ан­ге­ла мировой эстрады.

НЕМКА, РОЖДЕННАЯ В СССР Впер­вые го­лос бе­ло­го ан­ге­ла, как со вре­ме­нем бу­дут на­зы­вать ве­ли­кую пе­ви­цу и ко­то­рым бу­дут вос­хи­щать­ся мил­ли­о­ны, про­зву­чал в уз­бек­ском го­ро­де Ур­ген­че. Имен­но там 14 фев­ра­ля 1936 го­да в се­мье нем­цев-пе­ре­се­лен­цев Ой­ге­на Гер­ма­на, бух­гал­те­ра, и Ир­мы Мар­тенс, школь­ной учи­тель­ни­цы, ро­ди­лась де­воч­ка Ан­на-вик­то­рия. Ро­ди­те­ли обо­жа­ли дочь, но вско­ре, ко­гда ей ис­пол­ни­лось пол­то­ра го­да, их се­мей­ное сча­стье омра­чи­лось: Ой­ге­на аре­сто­ва­ли, об­ви­нив в шпи­о­на­же на поль­зу Гер­ма­нии, и осу­ди­ли на 10 лет без пра­ва пе­ре­пис­ки. Род­ные не зна­ли, что на са­мом де­ле его рас­стре­ля­ли в Таш­кен­те в 1937 году, и еще дол­гих 10 лет же­на ис­ка­ла му­жа по ла­ге­рям. (Ой­ген Герман был ре­а­би­ли­ти­ро­ван в 1957 году, но род­ные узна­ли об этом лишь в 1975-м).

С тех пор на­ча­лись ски­та­ния оси­ро­тев­шей се­мьи Герман. Ир­ма с ма­мой и дву­мя детьми (по­сле аре­ста му­жа она ро­ди­ла сы­на, ко­то­рый двух­лет­ним умер от скар­ла­ти­ны) пе­ре­ез­жа­ли с ме­ста на ме­сто по Сред­ней Азии. Им все­гда гро­зи­ла опас­ность, ведь в се­мье име­ли «вра­га на­ро­да», да и бы­ли нем­ца­ми.

Что­бы вы­жить, Ир­ма бра­лась за лю­бую ра­бо­ту. Со вре­ме­нем Ан­на Герман вспо­ми­на­ла: «Мы жи­ли в та­кой страш­ной бед­но­сти, что я ре­ши­лась украсть с кол­хоз­но­го по­ля трост­ник, что­бы обо­греть хо­лод­ную ком­на­ту. Ма­ма пек­ла ле­пеш­ки из от­ру­бей. Мне уда­лось вы­ме­нять за­пас тет­ра­дей — бу­ма­га бы­ла де­фи­цит­ным то­ва­ром — на одеж­ду. То­гда во­ен­ная ши­нель ста­ла мо­им паль­то».

Ко­гда Аня по­шла в шко­лу, се­рьез­но за­бо­ле­ла, и вра­чи по­со­ве­то­ва­ли сме­нить кли­мат. Се­мья ока­за­лась в Ка­зах­стане, в Джам­бу­ле. Ир­ма ра­бо­та­ла учи­тель­ни­цей и под­ра­ба­ты­ва­ла на стро­и­тель­стве. Про­во­жая ма­му на ра­бо­ту, Аня все­гда пе­ла:

«Мы про­стим­ся с то­бой у по­ро­га И быть мо­жет на­все­гда…». Та­кая «пер­спек­ти­ва» бы­ла ре­аль­ной. Кста­ти, отец то­же хо­ро­шо пел. А го­раз­до позд­нее, ко­гда его брат Ар­тур Герман услы­шал вы­ступ­ле­ние Ан­ны, очень уди­вил­ся, что где-то слы­шал по­хо­жий го­лос — так пе­ли его сест­ры. И по­том узнал, что это — его пле­мян­ни­ца.

Ма­ма и ба­буш­ка бы­ли осо­бы­ми людь­ми в жиз­ни Ан­ны. Ба­буш­ка на­учи­ла ру­ко­де­лию, ра­бо­тать по до­му, на кухне. От нее она и уна­сле­до­ва­ла ха­рак­тер.

Ка­за­лось, про­свет в их жиз­ни дол­жен бы по­явить­ся, ко­гда ма­ма вто­рой раз вы­шла за­муж в 1942 году — за офи­це­ра Вой­ска Поль­ско­го Гер­ма­на Бер­не­ра. Но не су­ди­лось — че­рез год он по­гиб на фрон­те. Од­на­ко это за­му­же­ство по­мог­ло Ир­ме, ее ма­ме и де­ся­ти­лет­ней до­че­ри вы­ехать в 1946 году в Поль­шу, на ро­ди­ну вто­ро­го му­жа, по­сколь­ку се­мьи во­и­нов поль­ской ди­ви­зии име­ли та­кое право. Прав­да, об­жи­вать­ся при­ш­лось на пу­стом ме­сте. А еще учить с ну­ля поль­ский. Хо­тя со вре­ме­нем ни­кто не мог по­ве­рить, что для Ан­ны поль­ский не род­ной, так есте­ствен­но на нем го­во­ри­ла. Де­воч­ка хо­ро­шо пе­ла и ри­со­ва­ла, но раз­ви­вать свои та­лан­ты не име­ла воз­мож­но­сти. Впро­чем, по окон­ча­нии шко­лы по­да­ла до­ку­мен­ты на от­де­ле­ние жи­во­пи­си при Выс­шей шко­ле ис­кусств Вроц­ла­ва. Но по на­стой­чи­во­му со­ве­ту род­ных, ко­то­рые счи­та­ли, что на­до вы­брать бо­лее на­деж­ную про­фес­сию, что­бы иметь га­ран­ти­ро­ван­ный ку­сок хле­ба, ре­ши­ла вы­учить­ся на гео­ло­га во Вроц­лав­ском уни­вер­си­те­те.

НАЧАЛО ПЕВЧЕСКОЙ КАРЬЕРЫ

Уже на по­след­нем кур­се Ан­на по­ня­ла, что хо­чет по­свя­тить свою жизнь сцене, а не гео­ло­гии. А де­бю­ти­ро­ва­ла мо­ло­дая пе­ви­ца в 1960 году в сту­ден­че­ском те­ат­ре «Ка­лам­бур».

«Пе­ла я все­гда с удо­воль­стви­ем: и на школь­ных, и на сту­ден­че­ских тор­же­ствах, и до­ма для го­стей. Впер­вые ис­пол­ни­ла пе­сен­ку со­всем ма­лень­кой, на дет­ском но­во­год­нем празд­ни­ке — под огром­ной ел­кой… Но ни­ко­гда не ду­ма­ла, что пе­ние ста­нет мо­ей про­фес­си­ей. Пе­ла ис­клю­чи­тель­но для удо­воль­ствия, да­же в го­ло­ву не при­хо­ди­ло, что к это­му мож­но от­но­сить­ся ка­кто ина­че», — вспо­ми­на­ла Герман в кни­ге «Вер­нись в Сор­рен­то». А ее по­дру­га со школь­ных лет, а со вре­ме­нем од­но­курс­ни­ца Яни­на Ви­лек бы­ла уве­ре­на, что это — на­сто­я­щее при­зва­ние Ан­ны. Имен­но ей и обя­за­на на­ча­лом певческой карьеры. Яни­на не мог­ла сми­рить­ся с тем, что про­па­да­ет та­кой та­лант, и устро­и­ла про­слу­ши­ва­ние по­дру­ги в ди­рек­ции Вроц­лав­ской эстрады. Это был на­сто­я­щий кон­церт, ведь де­вуш­ка пе­ла 40 ми­нут, и при­сут­ству­ю­щие вос­тор­жен­но слу­ша­ли. Ан­ну Герман взя­ли в штат. Она пе­ла на сцене, вы­сту­па­ла на ра­дио, те­ле­ви­де­нии.

В 1960-м по­зна­ко­ми­лась с ком­по­зи­то­ром Ка­та­жи­ной Герт­нер, на­пи­сав­шей для нее пес­ню «Тан­цу­ю­щие Эври­ди­ки», ко­то­рая при­нес­ла Герман на­сто­я­щую по­пу­ляр­ность. «Мне по­вез­ло с этой пес­ней, — на­пи­шет она позд­нее. — Ме­ло­дия хо­ро­шо ло­жи­лась на мой го­лос, текст, ко­то­рый со­зда­вал лег­кий, буд­то бы ак­ва­рель­ный об­раз, очень по­нра­вил­ся мне».

Пре­мии пре­стиж­ных фе­сти­ва­лей пес­ни — в Со­по­те, Сан-ре­мо, пер­вая пла­стин­ка, га­стро­ли во мно­гих стра­нах — вот так при­шло ми­ро­вое при­зна­ние пе­ви­цы.

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ —

ОДНОЙ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Как мно­го в жиз­ни за­ви­сит от слу­чая. Не­ма­ло слу­чай­но­стей — счаст­ли­вых и ро­ко­вых — вы­па­ло и Анне. Сей­час — о счаст­ли­вой.

На­до же бы­ло де­вуш­ке ока­зать­ся на го­род­ском пля­же Вроц­ла­ва, ку­да в жар­кий день 1960 го­да при­шел и мо­ло­дой сто­лич­ный ин­же­нер Збигнев Ту­холь­ский. Мо­ло­дой че­ло­век был с че­мо­да­ном, по­сколь­ку воз­вра­щал­ся до­мой с ко­ман­ди­ров­ки. Ко­го бы по­про­сить по­смот­реть за ве­ща­ми, по­ка бу­дет ку­пать­ся? — огля­ды­вал­ся во­круг. Вз­гляд упал на блон­дин­ку, ко­то­рой до­ве­рил не толь­ко ве­щи, но и от­дал… на­ве­ки серд­це. Влюб­лен­ные дол­го пе­ре­пи­сы­ва­лись, встре­ча­лись. Збигнев жил в Вар­ша­ве с ро­ди­те­ля­ми и сест­рой, Ан­на — во Вроц­ла­ве с ма­мой и ба­буш­кой. Он да­же не до­га­ды­вал­ся, что его из­бран­ни­ца по­ет, был уве­рен в ее гео­ло­ги­че­ском бу­ду­щем, а ко­гда впер­вые услы­шал — влю­бил­ся и в го­лос. С тех пор по­мо­гал, со­про­вож­дал на га­стро­лях.

Но хоть со вре­ме­нем Ан­на пе­ре­еха­ла в Вар­ша­ву к лю­би­мо­му, ко­гда тот по­лу­чил квар­ти­ру, по­же­ни­лись они толь­ко че­рез 12 лет, вес­ной 1972-го. Од­на­ж­ды Ан­на, вспо­ми­нал Збигнев, по­про­си­ла его со­брать необ­хо­ди­мые для загса до­ку­мен­ты. Он спро­сил: «А ты где хо­чешь рас­пи­сать­ся?» — «Толь­ко не в Вар­ша­ве. Хо­чу, что­бы на сва­дьбе не бы­ло прес­сы, род­ни и да­же мо­ей ма­мы». К сло­ву, ма­ма слиш­ком опе­ка­ла дочь, и та опа­са­лась, что­бы не по­ме­ша­ла сва­дьбе. Мо­ло­до­же­ны по­еха­ли в олим­пий­ский са­на­то­рий в За­ко­пане и там рас­пи­са­лись.

А пред­ше­ство­ва­ла это­му ра­дост­но­му со­бы­тию еще од­на слу­чай­ность. Ро­ко­вая.

«ОНА БОЛЬ­ШЕ НЕ БУ­ДЕТ ПЕТЬ!» Ан­на все­гда меч­та­ла о соб­ствен­ном до­ме и ку­пить квар­ти­ру для ма­мы и ба­буш­ки, ко­то­рые ни­ко­гда не име­ли сво­е­го угол­ка. Но несмот­ря на по­пу­ляр­ность за­ра­ба­ты­ва­ла немно­го. По­это­му, ко­гда в 1966 году ей пред­ло­жи­ли 3-лет­ний кон­тракт с ита­льян­ской сту­ди­ей грам­за­пи­си, под­пи­са­ла его.

Поль­ку, ко­то­рая пе­ла на мно­гих язы­ках, с вос­тор­гом встре­ча­ли на кон­цер­тах в Ита­лии. Ведь ее неве­ро­ят­ный го­лос, ка­за­лось, был со­здан для ита­льян­ских пе­сен. В Ита­лии она ста­ла един­ствен­ной поль­ской пе­ви­цей, ко­то­рой уда­лось вы­сту­пить на ле­ген­дар­ном фе­сти­ва­ле в Сан-ре­мо и дать един­ствен­ный соль­ный кон­церт в го­ро­де Фор­ли. Ита­льян­цы, ко­то­рые обыч­но тан­цу­ют во вре­мя кон­цер­тов, за­мер­ли и за­ча­ро­ван­но слу­ша­ли все ее 12 пе­сен и столь­ко же — на бис.

Вла­дель­цы сту­дии, с ко­то­рой был кон­тракт, стре­ми­лись сде­лать из Герман на­сто­я­щую звез­ду, что ей не очень нра­ви­лось. Призна­ва­лась сво­ей по­дру­ге Анне Ка­ча­ли­ной, ре­дак­то­ру фир­мы «Ме­ло­дия»: «Мне со­всем жизнь звез­ды не по серд­цу… Лю­ди дру­гие и серд­ца дру­гие… Со­всем я за­мерз­ла от их улы­бок». Ей при­хо­ди­лось бы­вать на свет­ских ве­че­рин­ках, при­е­мах, при­ни­мать уча­стие в фо­то­сес­си­ях. Анне бы­ло неком­форт­но, да еще и ком­плек­со­ва­ла по по­во­ду сво­е­го ро­ста (184 см), ко­то­рый по­че­му-то так ин­те­ре­со­вал пуб­ли­ку и жур­на­ли­стов. Не­про­сто бы­ло най­ти для нее и ве­чер­нее пла­тье. А еще удив­ля­ла всех на при­е­мах, что от­да­ва­ла пред­по­чте­ние мо­ло­ку, а не спирт­ным на­пит­кам. Хо­те­лось до­мой, к род­ным. И она вско­ре вер­ну­лась — по­лу­жи­вой…

Страш­ная ава­рия про­изо­шла ле­том 1967 го­да по до­ро­ге в Ми­лан, ку­да воз­вра­ща­лись с им­прес­са­рио по­сле вы­ступ­ле­ния в Фор­ли. Бы­ло уже 12 ча­сов но­чи, и Ан­на по­про­си­ла его остать­ся пе­ре­но­че­вать. Но за­чем тут тра­тить­ся на отель, ко­гда в Ми­лане уже про­пла­че­ны но­ме­ра? — воз­ра­зил Ре­на­то. Спор­тив­ный «Фи­ат» на ско­ро­сти 160 км/ч сле­тел с ав­то­стра­ды в кю­вет. Го­во­ри­ли, во­ди­тель уснул. Ан­ну че­рез ло­бо­вое стек­ло вы­бро­си­ло за 20 мет­ров на гру­ду кам­ней. Мно­го­чис­лен­ные слож­ные пе­ре­ло­мы, по­вре­жде­ния ос­но­ва­ния че­ре­па, по­зво­ноч­ни­ка, трав­мы внут­рен­них ор­га­нов… А во­ди­тель от­де­лал­ся пе­ре­ло­мом ру­ки и но­ги. Ма­ши­ну за­ме­ти­ли лишь утром, вы­зва­ли ско­рую, и толь­ко в боль­ни­це Ре­на­то по­ин­те­ре­со­вал­ся со­сто­я­ни­ем сво­ей спут­ни­цы, о ко­то­рой и не до­га­ды­ва­лись вра­чи. Ко­гда ско­рая вер­ну­лась на ме­сто ка­та­стро­фы, про­шло уже 5 ча­сов. Ан­на бы­ла в ко­ме и ис­те­ка­ла кро­вью…

Ее при­вез­ли в кли­ни­ку свя­той Ур­су­лы при мо­на­сты­ре в Бо­ло­нье, ку­да обыч­но от­прав­ля­ли без­на­деж­но боль­ных. Фак­ти­че­ски ки­ну­ли уми­рать, ведь пер­вые три дня не по­лу­ча­ла мед­по­мо­щи. За ле­че­ние на­до бы­ло пла­тить, а ита­льян­ские кол­ле­ги «умы­ли ру­ки».

Спа­се­ние при­шло от род­ных, ко­гда ма­ма и Збигнев, узнав о тра­ге­дии, при­бы­ли в Ита­лию. Они до­ста­ви­ли Ан­ну в ор­то­пе­ди­че­скую кли­ни­ку, но об­на­де­жи­ва­ю­щих про­гно­зов вра­чи не да­ва­ли: «Жить бу­дет. Хо­дить — не зна­ем. Петь — ни­ко­гда!».

Ан­на бы­ла в ко­ме 12 дней, в гип­се от шеи до ног, на­шпи­го­ван­ная ор­то­пе­ди­че­ски­ми сталь­ны­ми устрой­ства­ми, что­бы ко­сти пра­виль­но срас­та­лись. В та­кой, как по­том на­зо­вет, «фир­мен­ной ита­льян­ской одеж­де» про­ве­ла пол­го­да, а в це­лом ле­жа­ла год. По­те­ря­ла и па­мять, за­бы­ла свои пес­ни, дол­го не раз­го­ва­ри­ва­ла.

Как толь­ко вра­чи раз­ре­ши­ли, боль­ную пе­ре­вез­ли в Поль­шу, для че­го в са­мо­ле­те был вы­де­лен весь са­лон пер­во­го клас­са. До­ма ее жда­ли 3 го­да ре­а­би­ли­та­ции. Ведь при­хо­ди­лось учить­ся за­но­во хо­дить, го­во­рить, а со вре­ме­нем — петь. В ка­лен­да­ре она от­ме­ти­ла да­ту, ко­гда мож­но бу­дет снять гипс, и каж­дый день от­ры­ва­ла ли­сточ­ки. Ко­гда же на­ко­нец он на­стал, по­про­си­лась хоть чу­точ­ку по­быть до­ма и уго­во­ри­ла Збигне­ва не вез­ти ее в кли­ни­ку.

Муж уха­жи­вал за лю­би­мой, да­вал слу­шать ее пес­ни, что­бы вос­ста­нав­ли­ва­лась па­мять. Сде­лал тре­на­жер, бла­го­да­ря ко­то­ро­му Ан­на учи­лась управ­лять сво­им те­лом. А ко­гда впер­вые се­ла, рас­ска­зы­вал Збигнев, по­про­си­ла при­не­сти вед­ро с во­дой и шваб­ру и «по­мы­ла» пол во­круг се­бя. Сча­стью не бы­ло пре­де­лов…

Со вре­ме­нем они ез­ди­ли на ло­доч­ную учеб­ную стан­цию, где за­ни­ма­лась на спе­ци­аль­ном тре­на­же­ре. По но­чам, что­бы ни­кто не ви­дел, муж вы­но­сил на ру­ках, вы­во­дил в парк, на бе­рег Вис­лы, где с его по­мо­щью, а за­тем с па­лоч­кой Ан­на учи­лась хо­дить.

ВОЗВРАЩЕНИ­Е

Не­про­сто бы­ло вер­нуть­ся и на сце­ну — и фи­зи­че­ски, и пси­хо­ло­ги­че­ски. На вид это бы­ла кра­си­вая жен­щи­на, а внут­ри нее бы­ли шты­ри, на ко­то­рых дер­жа­лись ко­сти. Вра­чи-ор­то­пе­ды сде­ла­ли сталь­ные пла­сти­ны, ко­то­рые встав­ля­лись в кон­церт­ные туфли пе­ви­цы — что­бы ко­сти не утра­ти­ли фор­му.

Она по­ра­жа­ла сво­ей си­лой во­ли, лю­бо­вью к жиз­ни, к лю­дям, к песне. А со вре­ме­нем уди­ви­ла род­ных непре­одо­ли­мым же­ла­ни­ем ро­дить ре­бен­ка, хо­тя вра­чи за­пре­ща­ли — мол, мо­жет не вы­жить по­сле по­лу­чен­ных травм. «Не об­суж­да­ет­ся», — ска­за­ла она му­жу, ко­гда тот по­про­бо­вал воз­ра­зить. По­то­му что счи­та­ла: жизнь — это по­да­рок, ко­то­рый на­до пе­ре­дать еще ко­му­то. Боль­ше все­го на све­те меч­та­ла стать ма­мой и ста­ла ею в 39 лет, ро­див в 1975-м здо­ро­во­го ма­лы­ша. Пе­ви­цу так лю­би­ли и так ра­до­ва­лись за нее, что по­здрав­ле­ния ле­те­ли ото­всю­ду, а со вре­ме­нем по­клон­ни­ки при­сы­ла­ли иг­руш­ки для ма­лы­ша. Зби­шек-млад­ший, ее во­ро­бу­шек, как лас­ко­во на­зы­ва­ла сы­на, был для нее всем.

Судь­ба по­да­ри­ла Анне еще 12 лет жиз­ни, и она мно­го успе­ла, зная це­ну каж­до­му дню, каж­дой про­жи­той ми­ну­те.

На сце­ну вер­ну­лась в 1970 году. И хоть на Ро­дине пе­ви­цу на­ча­ли немно­го за­бы­вать, в Москве ее ждал три­умф. Ко­гда вы­шла на сце­ну, зал встре­тил ее стоя, ап­ло­дис­мен­ты, ко­то­рые не ути­ха­ли 40 ми­нут, не да­ва­ли ор­кест­ру на­чать кон­церт. По­пу­ляр­ные ком­по­зи­то­ры пред­ла­га­ют ей пес­ни, ко­то­рые в ис­пол­не­нии пе­ви­цы ста­но­вят­ся неве­ро­ят­но по­пу­ляр­ны­ми: сим­во­лич­ная «На­деж­да», с ко­то­рой вер­ну­лась на боль­шую сце­ну, «Ко­гда цве­ли са­ды», «Эхо любви», «Бе­лая че­ре­му­ха», «А он мне нра­вит­ся», «Го­ри, го­ри, моя звез­да»… Ком­по­зи­тор Алек­сандра Па­хму­то­ва вспо­ми­на­ла: «Впе­чат­ле­ние неве­ро­ят­ное. Это бы­ло про­сто чу­до. Мы без­мер­но бла­го­дар­ны, что она вы­бра­ла имен­но «На­деж­ду» и за­пи­са­ла ее».

Пес­ни Ан­ны Герман бы­ли слов­но ис­по­ве­дью. Чи­стая, от­кро­вен­ная, скром­ная и в жиз­ни, и в твор­че­стве. Не та­кая, как все. Не­ред­ко ее на­зы­ва­ли несо­вре­мен­ной, пред­ла­га­ли сме­нить ре­пер­ту­ар, но не из­ме­ня­ла ни се­бе, ни сво­е­му зри­те­лю.

На пи­ке по­пу­ляр­но­сти Ан­на ез­дит с кон­цер­та­ми, со­гла­ша­ет­ся на боль­шие га­стро­ли по Со­вет­ско­му Со­ю­зу. По­то­му что все еще меч­та­ет о соб­ствен­ном до­ме. И ее меч­та сбы­лась — она по­ку­па­ет для се­мьи дом в цен­тре Вар­ша­вы.

ОБОРВАННАЯ ПЕСНЯ

Ан­на ве­ри­ла, что по­слав тя­же­лые ис­пы­та­ния, из ко­то­рых она вы­шла по­бе­ди­тель­ни­цей, Все­выш­ний боль­ше не бу­дет про­ве­рять на проч­ность, за­щи­тит от бед. По­это­му дол­го не об­ра­ща­ла вни­ма­ния на сиг­на­лы, ко­то­рые по­да­вал ор­га­низм: ча­сто бо­ле­ла, те­ря­ла со­зна­ние, со вре­ме­нем на­ча­ла до­ни­мать боль в но­ге. Все спи­сы­ва­ла на по­след­ствия страш­ной ава­рии и ле­чи­лась на­род­ны­ми сред­ства­ми. Ко­гда же на­ко­нец близ­кие уго­во­ри­ли об­ра­тить­ся к вра­чам, их ди­а­гноз про­зву­чал при­го­во­ром: сар­ко­ма, рак ко­стей.

Но Ан­на не сда­лась. Да­же во вре­мя ле­че­ния жи­ла, как рань­ше. За­пи­сы­ва­ла но­вые пес­ни, ра­бо­та­ла над дет­ской книж­кой-сказ­кой, ве­ла на­уч­но-по­пу­ляр­ную ра­дио­пе­ре­да­чу.

Муж, как все­гда, был ря­дом. Да­же уво­лил­ся с ра­бо­ты, что­бы под­дер­жи­вать воз­люб­лен­ную. Ле­чи­лась в луч­шем во­ен­ном гос­пи­та­ле стра­ны, но ме­ди­ци­на бы­ла бес­силь­на. «Я уста­ла от бо­ли, да­же не пла­чу… Но как толь­ко на­сту­па­ет день, ко­гда чуть ста­но­вит­ся лег­че, хо­чет­ся петь». В по­след­ние ме­ся­цы жиз­ни Ан­на на­ча­ла пи­сать ре­ли­ги­оз­ную му­зы­ку, а за несколь­ко дней до от­хо­да на­пе­ла на маг­ни­то­фон псал­мы Да­ви­да. Это бы­ла по­след­няя за­пись го­ло­са бе­ло­го ан­ге­ла.

Од­на­ж­ды она ска­за­ла му­жу, ко­гда тот про­ве­ды­вал ее в гос­пи­та­ле: «Зби­шек, мне нетруд­но уй­ти». Это бы­ли ее по­след­ние сло­ва. Но­чью 25 ав­гу­ста 1982 го­да звез­да Ан­ны Герман за­жглась уже на дру­гом небо­сво­де…

Го­во­рят, в тот день ра­дио и те­ле­ви­де­ние Со­вет­ско­го Со­ю­за пре­рва­ли ве­ща­ние, что­бы со­об­щить эту пе­чаль­ную весть.

ЗВЕЗДНАЯ ПА­МЯТЬ

Пе­ви­ца на­шла по­кой на вар­шав­ском клад­би­ще, где че­рез чет­верть ве­ка бы­ла по­хо­ро­не­на и ее ма­ма. На скром­ном чер­ном над­гро­бии — скри­пич­ный ключ и строч­ка из псал­ма Да­ви­да: «Гос­подь — пас­тор мой». Из ее по­след­ней зем­ной пес­ни: «Тот, у ко­го ру­ки непо­вин­ны и серд­це чи­стое, кто не клял­ся ду­шой сво­ей на­прас­но и не бо­жил­ся ли­це­мер­но, тот по­лу­чит бла­го­сло­ве­ние от Гос­по­да и ми­лость от Бо­га». ОНА ЗАСЛУЖИЛА

ТА­КУЮ МИ­ЛОСТЬ…

Оста­вив здесь, на зем­ле, свою недо­пе­тую пес­ню.

Сво­е­го се­ми­лет­не­го сы­на, ко­то­рый вы­рос на­сто­я­щим двух­мет­ро­вым ги­ган­том, окон­чил два фа­куль­те­та уни­вер­си­те­та — бо­го­слов­ский и до­ку­мен­то­ве­де­ния.

Остав­шись «дол­гим эхом друг дру­га» со сво­им един­ствен­ным му­жем.

«Моя Анеч­ка всех лю­би­ла. Бы­ла про­стым, теп­лым, сер­деч­ным че­ло­ве­ком. Мне все вре­мя ка­жет­ся, что она ру­ко­вод­ство­ва­лась тем, что у Гос­по­да Бо­га, как счи­та­ла, есть са­мая важ­ная за­по­ведь: лю­би ближ­не­го, как са­мо­го се­бя», — вспо­ми­на­ет Збигнев Ту­холь­ский, ко­то­рый так и не же­нил­ся и жи­вет в их до­ме вдво­ем с сы­ном, где по­чти ни­че­го не из­ме­ни­лось с тех пор, как из него ушла в веч­ность жен­щи­на с го­ло­сом ан­ге­ла...

«Ни­ко­гда не ду­ма­ла, что пе­ние ста­нет мо­ей про­фес­си­ей».

Пре­мии пре­стиж­ных фе­сти­ва­лей пес­ни, пер­вая пла­стин­ка, га­стро­ли во мно­гих стра­нах — вот так при­шло ми­ро­вое при­зна­ние пе­ви­цы.

Зби­шек-млад­ший, ее во­ро­бу­шек, как лас­ко­во на­зы­ва­ла сы­на, был для нее всем.

Она по­ра­жа­ла сво­ей си­лой во­ли, лю­бо­вью к жиз­ни, к лю­дям, к песне.

«Мы дол­гое эхо друг дру­га».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.