«ДЕНЬ­ГИ НА «ИНТЕРДЕВОЧ­КУ» ДАЛ ТОР­ГО­ВЕЦ БЫКАМИ»

Segodnya (National) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - ИРИ­НА МИЛИЧЕНКО

«Мы про­жи­ли с Пет­ром То­до­ров­ским пять­де­сят лет. По­сле смер­ти по­чти все его дру­зья от­вер­ну­лись от ме­ня и пря­мым тек­стом ста­ли го­во­рить: «До сви­да­ния! Петр ушел, и на­ши от­но­ше­ния за­кон­че­ны!» — ска­за­ла мне на по­ро­ге сво­е­го до­ма в Под­мос­ко­вье вдо­ва из­вест­но­го ре­жис­се­ра, соз­да­те­ля куль­то­вых со­вет­ских ки­но­хи­тов «Ин­тер­де­воч­ка», «Во­ен­но­по­ле­вой ро­ман», «Ан­кор, еще ан­кор!». Са­мая боль­шая меч­та лю­би­мой жен­щи­ны ре­жис­се­ра, ко­то­рой сей­час 75 лет, — про­жить еще пять-шесть лет и снять но­вые кар­ти­ны по сце­на­ри­ям сво­е­го зна­ме­ни­то­го му­жа. Один из филь­мов Ми­ра То­до­ров­ская за­вер­ши­ла бук­валь­но на днях. Прав­да, ра­ди это­го ей при­шлось про­дать жи­лье и пе­ре­жить на­пад­ки Ни­ки­ты Ми­хал­ко­ва.

— Ми­ра Гри­го­рьев­на, в ав­гу­сте Петр Ефи­мо­вич от­ме­тил бы 90 лет со дня рож­де­ния. Да­вай­те от­мо­та­ем вре­мя на­зад и вспом­ним, как вы от­ме­ча­ли эти празд­ник.

Ми­хал­ков сде­лал все, что­бы на фильм То­до­ров­ско­го не да­ли де­нег

— Не бы­ло у нас ни­ка­ких об­щих тра­ди­ций по это­му по­во­ду! Да и что ка­са­ет­ся дру­зей... Петр Ефи­мо­вич близ­ко дру­жил с Зи­но­ви­ем Герд­том — мы да­же по­се­ли­лись в Крас­ной Пах­ре под Моск­вой, что­бы жить с ним по со­сед­ству. Я и сей­час там жи­ву, а с вдо­вой Герд­та Та­тья­ной мы очень дру­жим. Ря­дом еще жи­вет пи­са­тель Вла­ди­мир Вой­но­вич. Од­на­жды, ко­гда му­жу де­ла­ли опе­ра­цию в Мюн­хене, най­ти вра­чей по­мог­ла мне то­гдаш­няя же­на Вой­но­ви­ча. У нее та­кая же функ­ция, как у ме­ня — на ней дер­жит­ся весь дом. Сей­час у него то­же очень хо­ро­шая же­на, Свет­ла­на, мы об­ща­ем­ся. А с дру­ги­ми — и та­ких очень мно­го — от­но­ше­ния за­кон­че­ны. Олег Ми­тя­ев, еще один наш со­сед, как толь­ко му­жа не ста­ло, дал мне от во­рот по­во­рот и пря­мым тек­стом ска­зал: «Петр ушел, на­ши от­но­ше­ния за­кон­че­ны!». Хо­тя, ко­гда муж был жив, они при­гла­ша­ли нас к се­бе, Петр иг­рал на ги­та­ре, бы­ло ин­те­рес­но. А я на ги­та­ре не играю, раз­влечь ни­чем не мо­гу, на­вер­ное, по­это­му так и про­изо­шло.

С Эль­да­ром Ря­за­но­вым, ко­то­рый то­же жи­вет не­по­да­ле­ку от нас, к со­жа­ле­нию, не об­ща­ем­ся. Не столь­ко сам Рязанов ви­но­ват в этом, сколь­ко его же­на Эмма. Они очень нехо­ро­шо со мной по­сту­пи­ли… Че­рез неде­лю по­сле смер­ти Пет­ра они устро­и­ли про­щаль­ный ве­чер То­до­ров­ско­го в клу­бе «Эльдар». При­шли Га­рик Су­ка­чев, Сер­гей Никитин, на­ши дру­зья. А Эмма да­ла мне би­лет в 58-й ряд, на га­лер­ку. Спу­сти­лась я с этой га­лер­ки, при­ту­ли­лась в пер­вом ря­ду в угол­ке, а все вы­хо­дя­щие на сце­ну ар­ти­сты, дру­зья Пет­ра, цве­ты нес­ли мне и недо­уме­ва­ли, уви­дев ме­ня в уг­лу. Я бы­ла в ужа­се от та­ко­го при­е­ма, с тру­дом до­е­ха­ла до­мой. С тех пор не пе­ре­ступ­лю боль­ше по­рог их клу­ба. Рязанов — под­каб­луч­ник: что Эмма ска­жет, то он и де­ла­ет. Эм­ме то­же неслад­ко, ведь Эльдар сей­час в ужас­ном со­сто­я­нии...

— Го­во­рят, что Рязанов уже ни­ко­го не узна­ет в боль­ни­це.

— Это неправ­да! Он вы­ка­раб­ка­ет­ся. И по­том, Эльдар мо­ло­же Пет­ра — пусть по­жи­вет.

— Вы сей­час сни­ма­е­те фильм по сце­на­рию То­до­ров­ско­го «Встре­ча на Эль­бе», о Вто­рой ми­ро­вой. Слы­ша­ла, что с эти­ми съем­ка­ми про­изо­шла ка­кая-то исто­рия, в ко­то­рой за­ме­шан сам Ни­ки­та Ми­хал­ков. Что при­клю­чи­лось на са­мом де­ле?

— Фильм снят, при­чем в ре­корд­ные сро­ки — за 28 дней. Оста­лось за­пи­сать му­зы­ку, ко­то­рую сей­час де­ла­ют на ос­но­ве ком­по­зи­ций Пет­ра Ефи­мо­ви­ча. Сни­ма­ла я в Поль­ше, и у ме­ня бы­ло ощу­ще­ние, что муж сто­ит за спи­ной и по­мо­га­ет. Фильм счи­та­ют удач­ным, но са­мое глав­ное, что его счи­та­ет удач­ным наш сын Ва­ле­рий. Хо­тя он очень кри­тич­но ко мне, как к ре­жис­се­ру, от­но­сит­ся. Петр Ефи­мо­вич при жиз­ни хо­тел снять этот фильм, но бо­лезнь не поз­во­ли­ла ему осу­ще­ствить этот план. Я же все вре­мя бы­ла ря­дом с ним и на­ча­ла за­ни­мать­ся кар­ти­ной толь­ко по­сле его по­хо­рон.

А про­изо­шла вот ка­кая исто­рия. На­чи­на­лось все еще при жиз­ни То­до­ров­ско­го. Мне ста­вил вся­че­ские пре­гра­ды наш ми­нистр куль­ту­ры Вла­ди­мир Ме­дин­ский, ко­то­рый за­пре­тил фи­нан­си­ро­вать этот фильм. Недав­но в книж­ном ма­га­зине — не знаю, до­шло до вас это или нет, — рус­скую ин­тел­ли­ген­цию он на­звал «раш­ки-ка­каш­ки». По­сле та­ко­го вы­па­да все ду­ма­ли, что его ли­шат долж­но­сти, но не ли­ши­ли. Ду­маю, не сам Ме­дин­ский все это ре­шал — за ним сто­ял и сто­ит Ни­ки­та Ми­хал­ков, фи­гу­ра ку­да бо­лее вли­я­тель­ная. Он то­же сей­час сни­ма­ет фильм о войне, и ему кар­ти­на на эту же те­му не нуж­на.

— Но ведь вы со­всем не кон­ку­рен­ты, да и То­до­ров­ско­го уже нет на этом све­те.

— Офи­ци­аль­ная вер­сия Ме­дин­ско­го зву­чит так, что мы не мо­жем сни­мать пор­но­фильм о войне, а тем бо­лее вкла­ды­вать в это день­ги. Под пор­но он имел в ви­ду тот факт, что по сце­на­рию глав­ный ге­рой влю­бил­ся в де­воч­ку-нем­ку, а его друг — в аме­ри­кан­ку. До­во­ды мож­но лю­бые при­ду­мать. Но в ито­ге го­су­дар­ство не да­ло мне ни ко­пей­ки на этот фильм. Един­ствен­ное, что бы­ло из фи­нан- со­вой под­держ­ки — че­ты­ре го­да на­зад наш фонд кино вы­де­лил на этот фильм 15 млн руб­лей (око­ло $231 тыс. — Авт.). Они три го­да про­ле­жа­ли, и я вло­жи­ла их в этот фильм. Но сни­ма­ла я в Поль­ше, в стране, где все до­ро­го. Са­ма Поль­ша не во­шла со мной в эту про­дук­цию, хо­тя груп­па и ак­те­ры у ме­ня бы­ли поль­ски­ми. В пе­ре­ры­вах меж­ду съем­ка­ми я при­ез­жа­ла в Моск­ву с на­деж­дой, что кто-то все-та­ки даст день­ги, но ни­кто не от­клик­нул­ся. По­это­му я по­тра­ти­ла эти 15 млн, а по­том про­да­ла квар­ти­ру в Москве (у нас с То­до­ров­ским бы­ли со­еди­нен­ные две в ста­ром па­нель­ном до­ме). Я их разъ­еди­ни­ла и про­да­ла сна­ча­ла двух­ком­нат­ную, а по­том, под за­на­вес, трех­ком­нат­ную. Те­перь в Москве у ме­ня не оста­лось жи­лья — жи­ву на да­че. Но мне не жал­ко бы­ло их про­да­вать — в этих квар­ти­рах мы жи­ли вме­сте с му­жем, а ко­гда он ушел, они не пред­став­ля­ли для ме­ня ни­ка­ко­го ин­те­ре­са.

— Ко­гда со­би­ра­е­тесь устро­ить пре­мье­ру филь­ма? Не бо­и­тесь, что его мо­гут по­ло­жить на пол­ку?

— Го­тов он бу­дет рань­ше мая, но при­уро­чить мы хо­тим его ко Дню По­бе­ды. А ка­кой бу­дет его судь­ба? Сни­ма­ла я фильм нео­фи­ци­аль­но, про­кат­но­го раз­ре­ше­ния мне ни­кто не дал, по­это­му, чест­но го­во­ря, я и са­ма не знаю, что бу­ду де­лать с кар­ти­ной, ко­гда она бу­дет го­то­ва. Хо­ро­шо, что в на­ше вре­мя еще не аре­сто­вы­ва­ют за съем­ки, но, в прин­ци­пе, я сни­ма­ла его неле­галь­но. Сла­ва Бо­гу, что ушло в про­шлое вре­мя, ко­гда филь­мы оста­ва­лись ле­жать на пол­ках — сей­час ве­ду пе­ре­го­во­ры с ки­но­те­ат­ра­ми и про­кат­чи­ка­ми. Все зна­ют, что фильм по­лу­чил­ся.

— А сын Ва­ле­рий не мог взять на се­бя за­бо­ты по про­дви­же­нию кар­ти­ны?

— Нет, он не хо­тел участ­во­вать в этом про­ек­те. Он очень пе­ре­жи­ва­ет, что я сде­лаю что-то не то. Так бы­ло, ко­гда я сня­ла свою кар­ти­ну «Же­на Ста­ли­на» и по­лу­чи­ла за нее мно­го за­пад­ных на­град. Но по­ка я ее не за­кон­чи­ла, сын очень пе­ре­жи­вал, что бу­дет про­вал. А ко­гда при­е­хал недав­но из Аме­ри­ки, то пер­вое, что сде­лал — по­смот­рел наш ма­те­ри­ал и ска­зал: «Ма­ма, окей, ма­те­ри­ал хо­ро­ший!». Он рев­ност­но от­но­сит­ся к то­му, что я де­лаю, по­то­му что по­ни­ма­ет — мой по­зор бу­дет и его по­зо­ром! Хо­тя по­сле то­го, как он снял «От­те­пель», кто и что мо­жет ему при­пи­сать?

Не мо­гу ска­зать, что мы мно­го в сы­на вложили — Ва­ле­ра рос как тра­ва, мы бы­ли по­сто­ян­но за­ня­ты. По­сле 9 клас­са он объ­явил нам, что в 10-й не пой­дет. Сам на­шел ра­бо­чую шко­лу, по­лу­чил ат­те­стат, за­тем по­сту­пал во ВГИК, но его ни­кто не брал. Да­же Ро­лан Бы­ков не взял его из-за то­го, что он, как все го­во­ри­ли, сы­но­чек То­до­ров­ско­го. Его приютила на сце­нар­ные кур­сы пе­да­гог Па­ра­мо­но­ва. А че­рез год он уже ехал в по­ез­де в Ри­гу и вез ту­да свой сце­на­рий, ко­то­рым за­ин­те­ре­со­ва­лась мест­ная сту­дия. Пом­ню, ко­гда

С Ря­за­но­вым по­сле смер­ти Пет­ра не об­ща­ем­ся из-за его же­ны Эм­мы

про­во­жа­ла его на пер­роне, про­си­ла толь­ко об од­ном: «Ва­ле­ра, ко­гда при­е­дешь в Ри­гу, сни­ми шап­ку с пом­по­ном — в ней ты вы­гля­дишь 15-лет­ним». Сце­на­рий у него взя­ли, но преж­де чем Ва­ле­ра стал ре­жис­се­ром, он мно­го лет пи­сал сце­на­рии. А в осталь­ном он был аб­со­лют­но са­мо­сто­я­тель­ным, де­нег мы ему кар­ман­ных не да­ва­ли — их про­сто не бы­ло. Не мо­гу ска­зать, что сра­зу бы­ло вид­но, что в нем есть та­лант, нет — он был нор­маль­ным па­ца­ном, же­нил­ся в 19 лет. Он дол­жен был за­ра­ба­ты­вать, по­это­му очень бы­ст­ро стал от­дель­ной еди­ни­цей. Петр Ефи­мо­вич им гор­дил­ся! Да и Ва­ле­ра тряс­ся над от­цом, знал, что я са­мо­сто­я­тель­ная, а отец у нас был на­ив­ным, не де­ло­вым че­ло­ве­ком. Ва­ле­ра в сво­ей «От­те­пе­ли» ге­роя прак­ти­че­ски пи­сал с от­ца, хо­тя Петр и во­е­вал на фрон­те, а пер­со­наж филь­ма не по­шел в ар­мию. Де­воч­ку же сын спи­сал с ме­ня. Я то­же бы­ла ху­день­кой, с тон­кой та­ли­ей, у ме­ня бы­ла крас­ная хол­що­вая юб­ка-аба­жур, из-под ко­то­рой был ви­ден бе­лый кру­жев­ной «подъ­юб­ник». Ва­ле­ра это за­пом­нил и вклю­чил в фильм.

— Ваш сын ро­дил­ся че­рез год по­сле то­го, как вы по­же­ни­лись с Пет­ром Ефи­мо­ви­чем. А у вас бы­ли мыс­ли еще за­ве­сти де­тей? Не меч­тал ли Петр Ефи­мо­вич о доч­ке?

— Нам да­же в го­ло­ву не при­хо­ди­ло за­ве­сти вто­ро­го — все

вре­мя бы­ли мыс­ли о том, как про­жить, как снять кино, как обес­пе­чить ре­бен­ка. Ино­гда я ду­маю о том, по­че­му так по­лу­чи­лось, но мы с Пет­ром об этом не го­во­ри­ли. Вот был Ва­ле­ра — и все! В на­шем по­ко­ле­нии по­чти у всех бы­ло по од­но­му ре­бен­ку. Сей­час у Ва­ле­ры трое сво­их де­тей, но вну­ки — как-то са­ми по се­бе, со мной они не близ­ки.

— Петр Ефи­мо­вич за­во­е­вал вас, как вы са­ми при­зна­ва­лись, за три дня. Что ста­ло ре­ша­ю­щим фак­то­ром: его на­по­ри­стость или маг­не­тизм?

— Я слы­ша­ла о То­до­ров­ском еще за несколь­ко лет до на­шей встре­чи — он уже то­гда был из­ве­стен, хо­рош со­бой, а в Одес­се его счи­та­ли же­ни­хом №1. Все де­воч­ки го­ро­да хо­те­ли вый­ти за него за­муж, и очень воз­му­ти­лись, ко­гда он же­нил­ся на мне. Мно­гие ведь бы­ли из хо­ро­ших, обес­пе­чен­ных се­мей, в ко­то­рых да­же в го­лод­ные го­ды хо­ро­шо кор­ми­ли. А я жи­ла в об­ще­жи­тии ин­же­не­ров мор­ско­го фло­та, у ме­ня ни­че­го не бы­ло. Отец ушел на пен­сию по­сле вой­ны, по­мо­гать мне осо­бо бы­ло нечем. Этим одес­ским де­воч­кам яи в под­мет­ки не го­ди­лась.

— Но он вы­брал вас.

— И у ме­ня бы­ло ощу­ще­ние, что ни ра­зу об этом не по­жа­лел. Хо­тя встре­ча на­ша бы­ла спон­тан­ной. В Одес­се у нас был эст­рад­ный ан­самбль — я там тан­це­ва­ла в той са­мой пыш­ной юбоч­ке, ко­то­рую по­ка­зал в сво­ей кар­тине Ва­ле­ра. Од­каж­ды Петр при­шел на ре­пе­ти­цию — ре­бя­та пе­ли его пес­ню, там он и об­ра­тил на ме­ня вни­ма­ние. Мы то­гда но­си­ли бо­ты по­верх ту­фель, и Петр уви­дел, как один одесский ком­по­зи­тор по­мо­гал мне на­де­вать на но­ги эти бо­ты. Сам он то­гда при­шел в опе­ра­тор­ской ро­бе. Но в сле­ду­ю­щий свой ви­зит уже при­лич­но одел­ся и на­чал за мной ак­тив­но уха­жи­вать, а по­том мы по­еха­ли вме­сте к его ро­ди­те­лям в Хер­сон.

— Рас­ска­зы­вая о сво­ей жиз­ни с То­до­ров­ским, вы от­ме­ча­ли, что Петр был ху­дож­ни­ком, а вы тя­ну­ли на се­бе весь быт, за­ра­ба­ты­ва­ли. Вас не воз­му­ща­ла роль до­быт­чи­ка?

— То­гда вре­ме­на бы­ли та­кие — очень ма­ло кто жил бо­га­то. Я по­ни­ма­ла, что муж та­лант­ли­вей ме­ня в де­сять раз, и ста­ра­лась де­лать все, что­бы у него бы­ла воз­мож­ность за­ни­мать­ся твор­че­ством в сво­ей про­фес­сии. А я в про­ме­жут­ках ны­ря­ла в этот омут, сни­ма­ла филь­мы. Мне мно­го в жиз­ни при­шлось на­тер­петь­ся, от­ча­сти по­то­му, что у Пет­ра Ефи­мо­ви­ча бы­ла та­кая чер­та: он ни о чем ни у ко­го не про­сил и был со­вер­шен­но неиз­во­рот­ли­вым. Так что мне все при­хо­ди­лось брать на се­бя. Вка­лы­ва­ла я по-чер­но­му, за­ра­ба­ты­ва­ла, мо­жет, и боль­ше ино­гда, но му­жа ведь при­гла­си­ли, к при­ме­ру, в Гол­ли­вуд по­лу­чать «Оскар» (за «Во­ен­но-по­ле­вой ро­ман»). При­чем по­зва­ли вме­сте с же­ной, но вме­сто ме­ня дол­жен был ле­теть че­ло­век из КГБ. Пе­ред са­мым отъ­ез­дом он по­зво­нил и ска­зал, что аме­ри­кан­цы ему от­ка­за­ли в ви­зе, хо­тя он для это­го ме­ро­при­я­тия смо­кинг по­шил. Ви­ди­мо, аме­ри­кан­цы по­ня­ли, ка­кой че­ло­век едет с То­до­ров­ским. Но ме­ня вме­сте с ним все рав­но бы не вы­пу­сти­ли.

— А прав­да, что день­ги на «Интердевоч­ку» ему да­ли шве­ды?

— Не со­всем так. Кни­гу, по ко­то­рой был на­пи­сан сце­на­рий, на­пи­сал друг Пет­ра, Вла­ди­мир Ку­нин. Ко­гда я про­чла книж­ку, тут же ска­за­ла: «Пе­тя, это нуж­но снять!». Он воз­му­тил­ся: «Я что, бу­ду про про­сти­тут­ку кино сни­мать?» — «Бу­дешь», — от­ве­ти­ла я. То­до­ров­ский в ду­ше был та­ким де­ре­вен­ским пар­нем из глу­бин­ки, в этом от­но­ше­нии ни­че­го не по­ни­мал и счи­тал, что ин­тер­де­воч­ка долж­на быть тол­стой сись­ка­стой ба­бой. Он не очень хо­тел все это сни­мать… То­гда я по­шла в Го­с­ки­но, а они ме­ня по­сла­ли к Вла­ди­ми­ру До­ста­лю, ко­то­рый на тот мо­мент был ди­рек­то­ром Мос­филь­ма. Он за­брал сце­на­рий и спросил: «А кто вы во­об­ще та­кая?». На мое за­яв­ле­ние, что я бу­ду про­дю­се­ром, ска­зал: «Хо­ти­те быть про­дю­се­ром, ез­жай­те в Гол­ли­вуд!». В об­щем, от­стра­нил он ме­ня от про­ек­та. Но мы все рав­но не от­сту­пи­ли и по­шли в швед­ское по­соль­ство. Там к нам по­до­шел мо­ло­дой па­рень, еще сту­дент, сын астро­нав­та-пи­са­те­ля Эдви­на Ол­дри­на. Я ска­за­ла, что как раз он нам и ну­жен, рас­ска­за­ла ему всю эту ис­то­рию о книж­ке, и что сни­мать нуж­но в Шве­ции, и нуж­ны швед­ские день­ги. Че­рез неде­лю он по­зво­нил: «Есть столь­ко, сколь­ко вам нуж­но — $120 ты­сяч». Ока­за­лось, что день­ги на этот фильм дал про­да­вец бы­ков.

— А за­чем он это сде­лал? Лю­бил кар­ти­ны Пет­ра Ефи­мо­ви­ча?

— Он его да­же не знал. То­гда мы еще не по­ни­ма­ли, что обыч­ный биз­нес­мен-мил­ли­о­нер мо­жет вло­жить день­ги в кино. А по­том он по­лю­бил Пет­ра Ефи­мо­ви­ча, они по­дру­жи­лись. Но за вре­мя съе­мок филь­ма у это­го оли­гар­ха слу­чи­лась непри­ят­ность — его по­са­ди­ли в тюрь­му за неупла­ту на­ло­гов. И кар­ти­на оста­но­ви­лась. Най­ти ин­ве­сто­ра, что­бы про­дол­жить съем­ки кар­ти­ны, не мог ни­кто. Но вско­ре я слу­чай­но узна­ла об од­ной жен­щине, ко­то­рая бы­ла за­му­жем за шве­дом, про­дав­цом ча­сов, и по­про­си­ла, что­бы ее муж сде­лал мне при­гла­ше­ние, что­бы я мог­ла вы­ехать за гра­ни­цу (то­гда это бы­ло про­ще, чем до­би­вать­ся это­го офи­ци­аль­но). В об­щем, ко­гда я при­е­ха­ла в Шве­цию, в

ру­ках у ме­ня был те­ле­фон про­дав­ца бы­ков, ко­то­рый раз­до­был Петр. Швед­ско­го язы­ка я не зна­ла, объ­яс­нить­ся не мог­ла. И этот про­да­вец ча­сов по­зво­нил в тюрь­му и ска­зал, что ря­дом с ним же­на То­до­ров­ско­го, ко­то­рая об­ра­ща­ет­ся за по­мо­щью. В ито­ге он про­дик­то­вал по те­ле­фо­ну код сво­е­го сче­та, и мы смог­ли дос­нять кар­ти­ну.

— Ко­гда фильм по­лу­чил огром­ный успех, этот про­да­вец бы­ков не по­тре­бо­вал от вас ка­ких-то про­цен­тов от про­ка­та?

— Нет-нет. Он про­сто устро­ил пре­мье­ру в Сток­голь­ме и опла­тил при­езд То­до­ров­ско­му.

— Да­вай­те вспом­ним о ва­ших дру­зьях. То­до­ров­ский снял Зи­но­вия Герд­та в че­ты­рех кар­ти­нах. По­че­му не при­гла­шал его ча­ще?

— Гердт остал­ся хро­мым по­сле вой­ны — не во всех филь­мах мож­но бы­ло снять че­ло­ве­ка с та­ким яв­ным недо­стат­ком. Да и в че­ты­рех кар­ти­нах — это боль­шое де­ло. Для му­жа Гердт был очень близ­ким дру­гом. Петр был че­ло­ве­ком эмо­ций, из де­ре­вен­ской се­мьи, та­ким се­бе пло­хо об­ра­зо­ван­ным та­лан­том, а Гердт — не­ве­ро­ят­но об­ра­зо­ван. И он по­чув­ство­вал в Пет­ре что­то род­ствен­ное. Они не рас­ста­ва­лись, ко­гда бы­ли вме­сте на да­че. Гердт мно­го дал Пет­ру, и ко­гда Зя­ма ушел, он очень пе­ре­жи­вал. Но я на­де­юсь, что на том све­те они встре­ти­лись, и Пе­тя рас­ска­зы­ва­ет Зя­ме оче­ред­ной анек­дот.

— Та­тья­на Алек­сан­дров­на Гердт все­гда уго­ща­ла го­стей фир­мен­ным пи­ро­гом с ка­пу­стой. Бы­ло ли у вас ка­кое-то свое куль­то­вое блю­до?

— Я не боль­шая ку­ли­нар­ка. Пет­ру то­же бы­ло все рав­но, что есть. Наш зав­трак — ста­кан ко­фе или чая и ов­сян­ка. Са­мая обыч­ная ка­ша, при­го­тов­лен­ная на во­де, за­прав­лен­ная олив­ко­вым мас­лом и ку­соч­ком брын­зы.

— Вы жи­ве­те в Под­мос­ко­вье на да­че, ко­то­рую стро­и­ла Ма­ри­на Вла­ди. Рас­ска­жи­те о ней и о лю­би­мой кош­ке То­до­ров­ско­го — Силь­ве, она по­яв­ля­ет­ся с ва­ми на всех фо­то­гра­фи­ях.

— Да, я жи­ву в до­ме, по­стро­ен­ном Ма­ри­ной Вла­ди и Вла­ди­ми­ром Вы­соц­ким. Сей­час моя спаль­ня на­хо­дит­ся там, где у них бы­ла сау­на. Ком­на­ты боль­шие — 45 мет­ров, все от­де­ла­но де­ре­вом. Но я так и не пе­ре­бра­лась в ком­на­ту, в ко­то­рой спал Петр Ефи­мо­вич. Мне ка­жет­ся, что ес­ли пе­ре­бе­русь и ля­гу спать на ту боль­шую кро­вать, на ко­то­рой он спал один, бу­дучи уже силь­но боль­ным че­ло­ве­ком, я бу­ду не спать, а ждать, что он при­дет. Кста­ти, мы всю жизнь с ним спа­ли по­рознь — как-то так по­лу­ча­лось.

А кош­ке Силь­ве шесть лет — столь­ко же, сколь­ко мо­е­му вну­ку Илье. Она у нас по­яви­лась слу­чай­но. Ря­дом с до­мом гуляла бе­лая кош­ка с ры­жи­ми и чер­ны­ми пят­на­ми, она ро­ди­ла, и сто­рож нам при­нес ко­тен­ка. Петр Ефи­мо­вич обо­жал Силь­ву, и я ду­маю, что че­рез нее дер­жу с ним связь.

Ду­маю, на том све­те Пе­тя рас­ска­зы­ва­ет Герд­ту анек­до­ты

На «Оскар» с То­до­ров­ским от­прав­ля­ли со­труд­ни­ка КГБ

То­до­ров­ский про­жил вме­сте с же­ной 50 лет. Петр пред­ло­жил Ми­ре ру­ку и серд­це уже на тре­тий день зна­ком­ства

ИНТЕРВЬ Ю НЕДЕ­ЛИ : ВДО­ВА ТОДОРО ВСКО­ГО

Лю­би­мая кош­ка. По сло­вам Ми­ры, связь с му­жем дер­жит че­рез нее

Сын ре­жис­се­ра Ва­ле­рий

Гердт. Петр Ефи­мо­вич снял сво­е­го боль­шо­го дру­га в че­ты­рех филь­мах

«Ин­тер­де­воч­ка». Роль про­сти­тут­ки про­сла­ви­ла Яко­вле­ву

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.