«ИДЕЯ С ЖЕН­СКОЙ БО­РО­ДОЙ ПРИ­ШЛА МНЕ В 22 ГО­ДА»

По­бе­ди­тель­ни­ца «Ев­ро­ви­де­ния» Кон­чи­та Вурст — об от­но­ше­ни­ях с Ла­гер­фель­дом и сво­ей жиз­ни вне сце­ны

Segodnya (National) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - АН­НА ШКОЛЬ­НАЯ

Зай­дя в гри­мер­ку Двор­ца «Укра­и­на», я нем­но­го рас­те­ря­лась. Пе­ре­до мной си­де­ла кра­си­вая ухо­жен­ная де­вуш­ка с то­че­ной фи­гур­кой и длин­ны­ми рес­ни­ца­ми, но... с бо­ро­дой. «Hello, my name is Conchita, and what is your name?» («При­вет, мое имя Кон­чи­та, как зо­вут вас?»), — об­ра­ти­лась ко мне по­бе­ди­тель­ни­ца «Ев­ро­ви­де­ния» и про­тя­ну­ла по-муж­ски ру­ку в знак при­вет­ствия. Го­лос и ма­не­ры ар­ти­ста аб­со­лют­но со­от­вет­ство­ва­ли жен­ско­му об­ра­зу, по­это­му несколь­ко раз во вре­мя ин­тер­вью я чув­ство­ва­ла нелов­кость от про­ис­хо­дя­ще­го, ведь до кон­ца не по­ни­ма­ла, кто все та­ки сей­час пе­ре­до мной си­дит — де­вуш­ка или па­рень. По­это­му при пе­ре­во­де на­ше­го раз­го­во­ра на рус­ский язык столк­ну­лась с про­бле­мой — в ан­глий­ском не су­ще­ству­ет раз­ли­чия в гла­го­лах муж­ско­го и жен­ско­го ро­да, а в на­шем язы­ке оно есть. По­это­му ино­гда на мои во­про­сы от­ве­ча­ла Кон­чи­та, а ино­гда — ее со­зда­тель, То­мас Ной­вирт.

— Это ваш пер­вый при­езд в Укра­и­ну. Уда­лось нем­но­го по­зна­ко­мить­ся с го­ро­дом?

— К со­жа­ле­нию, нет. Я при­е­ха­ла все­го на 24 ча­са в Ки­ев. Ме­ня при­гла­си­ли на съем­ки ва­ше­го юмо­ри­сти­че­ско­го шоу, и боль­ше вре­ме­ни мне ни на что не вы­де­ли­ли. Ме­ня дол­го уго­ва­ри­ва­ли при­е­хать, по­чти пол­го­да, но я так ра­да на­ко­нец­то ока­зать­ся в Ки­е­ве.

— Вы сле­ди­те за но­во­стя­ми в на­шей стране? Во­об­ще смот­ри­те те­ле­ви­зор?

— Ко­неч­но, я смот­рю те­ле­ви­зор и сле­жу за но­во­стя­ми в Укра­ине, посколь­ку их об­суж­да­ют по все­му ми­ру. Уж по­верь­те мне, я знаю, о чем го­во­рю. Сей­час у ва­шей стра­ны тя­же­лые вре­ме­на и до сих пор огром­ный кон­фликт на­хо­дит­ся на ста­дии ре­ше­ния. Но я ве­рю, ва­ша стра­на со всем спра­вит­ся.

— Сколь­ко вам бы­ло лет, когда вас впер­вые по­се­ти­ла идея со­зда­ния об­ра­за жен­щи­ны с бо­ро­дой?

— Я ду­маю, что впер­вые я на­кра­сил­ся и на­дел пла­тье, когда мне бы­ло 14 лет. Но то­гда я еще не ду­мал о бо­ро­де, и не пе­ре­оде­вал­ся по­сто­ян­но. В 2011 го­ду я од­на­ж­ды уви­дел свое от­ра­же­ние в зер­ка­ле, и так се­бе по­нра­вил­ся. У ме­ня бы­ла ще­ти­на, на­кра­шен­ные гла­за, и я по­нял, что еще ни­ко­гда так хо­ро­шо не вы­гля­дел.

— А когда вы впер­вые по­чув­ство­ва­ли, что вы — де­вуш­ка, а не па­рень?

— Пой­ми­те, я — дрэг-ар­тист (муж­чи­на, ис­поль­зу­ю­щий жен- ский об­раз, как наш Да­нил­коСер­дюч­ка), а не транс­сек­су­ал. В сво­ей по­все­днев­ной жиз­ни я — муж­чи­на и толь­ко на сцене я со­здаю об­раз непре­взой­ден­ной Ди­вы. Я ни­ко­гда се­бя не чув­ство­вал на­сто­я­щей жен­щи­ной. Я все­гда про­сто пе­ре­оде­ва­юсь и со­здаю об­раз, ис­то­рию, ха­рак­тер сво­ей Кон­чи­ты.

— И кто вас на­зы­ва­ет ва­шим на­сто­я­щим име­нем То­мас?

— Когда я без ма­ки­я­жа и в сво­ей одеж­де, ме­ня все на­зы­ва­ют То­мом. Но когда я пе­ре­оде­ва­юсь, все иг­ра­ют по мо­им пра­ви­лам и об­ра­ща­ют­ся ко мне не ина­че, как Кон­чи­та.

— Сколь­ко вре­ме­ни вам тре­бу­ет­ся для пе­ре­во­пло­ще­ния?

— Для то­го что­бы на­кра­сить­ся, у ме­ня ухо­дит час. Па­рик у ме­ня все­гда в от­лич­ном со­сто­я­нии, по­это­му на при­чес­ку я вре­ме­ни не тра­чу (улы­ба­ет­ся).

— Помни­те свое пер­вое вы­ступ­ле­ние пе­ред пуб­ли­кой?

— Ко­неч­но. Я вы­рос в ма­лень­ком по­сел­ке в Ав­стрии, где на каж­дые празд­ни­ки де­ти по­ка­зы­ва­ли спек­так­ли или ка­ки­е­то от­дель­ные но­ме­ра. Мне бы­ло лет семь, когда я впер­вые вы­шел на сце­ну. Это бы­ло в школь­ном спек­так­ле, я пом­ню, что очень хо­тел имен­но петь, а не чи­тать сти­хи.

— Ка­кая про­фес­сия, кро­ме ар­ти­ста, вас при­вле­ка­ет боль­ше все­го?

— Я ду­маю, по­чти все ро­ди­те­ли, когда узна­ют, что их ре­бе­нок хо­чет стать ар­ти­стом, уго­ва­ри­ва­ют его вна­ча­ле по­лу­чить се­рьез­ную про­фес­сию. Так бы­ло и со мной, по­это­му я окон­чил спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ную Шко­лу мо­де­лье­ров и те­перь умею сам со­зда­вать и мо­де­ли­ро­вать одеж­ду.

— Ес­ли так слу­чит­ся, что ва­ша ка­рье­ра за­кон­чит­ся, бу­де­те со­зда­вать одеж­ду?

—Я на­де­юсь, что мне не при­дет­ся вы­би­рать, хо­тя я по­ни­маю, что шоу-бизнес очень быст­ро ме­ня­ет­ся. Те­бе ни­кто не даст га­ран­тию, что ты бу­дешь успеш­ным всю свою жизнь. Му­зы­ка — это лю­бовь всей мо­ей жиз­ни, но я до сих пор люб­лю и увле­ка­юсь мо­дой. По­это­му я не ис­клю­чаю, что когда-ни­будь вы за­ме­ти­те ме­ня и в мод­ной ин­ду­стрии.

— Как ва­ши ро­ди­те­ли от­нес­лись к то­му, что вы ре­ши­ли из­ме­нить свою жизнь?

— Мне бы­ло 17 лет, когда я впер­вые при­нял уча­стие в на­ци­о­наль­ном та­лант-шоу. Они бы­ли очень ра­ды за ме­ня, но по­ня­тия не име­ли, что мо­жет быть об­ще­го у ме­ня с шоу-бизнесом. Но посколь­ку у нас был до­го­вор, что я по­лу­чаю се­рьез­ную про­фес­сию, а по­том мо­гу де­лать все, что за­хо­чу, то они сми­ри­лись с тем, что я хо­чу вы­сту­пать на сцене

(улы­ба­ет­ся). Сей­час же мои ро­ди­те­ли уже при­вык­ли быть у всех на ви­ду, кро­ме то­го, они обо­жа­ют со­про­вож­дать ме­ня на крас­ных до­рож­ках.

— Как ва­ша род­ная стра­на по­здра­ви­ла вас с по­бе­дой на «Ев­ро­ви­де­нии»? Вы­де­ли­ли ка­кие-то день­ги, на­при­мер, или по­да­ри­ли квар­ти­ру?

— Нет, ко­неч­но, а что долж­ны бы­ли? (сме­ет­ся). По­сле «Ев­ро­ви­де­ния» по­бе­ди­тель по­лу­ча­ет толь­ко сла­ву, а не при­зы в де­неж­ном эк­ви­ва­лен­те. Мо­жет, я дол­жен ко­му-то по­зво­нить, что­бы мне по­да­ри­ли за мою по­бе­ду квар­ти­ру? Вы ме­ня сей­час оза­да­чи­ли, я не знал, что по­бе­да на кон­кур­се вклю­ча­ет в се­бя и это.

— В Кан­нах зна­ме­ни­то­сти вы­стра­и­ва­лись в оче­редь, что­бы сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся с Кон­чи­той. Встре­чей с ка­кой звез­дой вы гор­ди­тесь боль­ше все­го?

— Да, та­кое бы­ло, ведь ме­ня при­гла­си­ли на Ла­зур­ный бе­рег че­рез две неде­ли по­сле мо­ей по­бе­ды на «Ев­ро­ви­де­нии». В Кан­нах я впер­вые встре­ти­ла Ка­рин Ройт­фельд, ре­дак­то­ра фран­цуз­ской вер­сии жур­на­ла Vogue. Я ее боль­шая фа­нат­ка. Во­об­ще по сво­ей на­ту­ре я очень стес­ни­тель­ный че­ло­век и ред­ко когда мо­гу по­дой­ти са­ма к ко­му-то с прось­бой сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся. Но когда са­ма Ройт­фельд по­до­шла ко мне и по­про­си­ла о сов­мест­ной фо­то­гра­фии, я да­же рас­те­ря­лась. Так­же я пом­ню зна­ком­ство с непре­взой­ден­ной Ди­той фон Тиз, ка­кая же она кра­си­вая.

— Ва­ша жизнь силь­но из­ме­ни­лась по­сле по­бе­ды на «Ев­ро­ви­де­нии»?

— Она из­ме­ни­лась кар­ди­наль­но. Пред­ставь­те, что вы всю жизнь меч­та­ли раз­вле­кать зри­те­лей, иметь ты­ся­чи по­клон­ни­ков и да­рить свою му­зы­ку лю­дям, и в один пре­крас­ный день все это с ва­ми слу­ча­ет­ся. Я знаю, о чем го­во­рю, по­то­му что до это­го моя ка­рье­ра дол­гие го­ды сто­я­ла на ме­сте, и я не бы­ла зна­ме­ни­той. Вы не пред­став­ля­е­те, что это та­кое — по­се­щать впер­вые ка­кие-то стра­ны, где о те­бе уже мно­гие зна­ют, где в кур­се, чем ты за­ни­ма­ешь­ся, что по­ешь.

— Вы зна­ко­мы с глав­ны­ми за­ко­но­да­те­ля­ми мо­ды на­ше­го вре­ме­ни. Ка­кие они в ре­аль­ной жиз­ни?

— Они пре­крас­ны. С Кар­лом Ла­гер­фель­дом мы встре­ча­лись по­ка все­го раз, но один день я вы­де­лю осо­бен­но: он лич­но ме­ня фо­то­гра­фи­ро­вал для жур­на­ла. Мы все вре­мя бол­та­ли, пом­ню, он шу­тил, что мы мо­жем го­во­рить на немец­ком, что­бы боль­ше ни­кто из твор­че­ской груп­пы нас не мог по­нять (улы­ба­ет­ся). Он от­лич­но зна­ет не­мец­кий язык, по­это­му нам бы­ло ве­се­ло. Мне по­нра­ви­лось, что на­ши раз­го­во­ры ка­са­лись не толь­ко съем­ки и ра­бо­ты, но и лич­ной жиз­ни — он мне рас­ска­зы­вал о сво­ем ко­те и о мно­гом дру­гом. — Кто ваш ку­мир в му­зы­ке? — Я обо­жаю ди­ву Шир­ли Бэс­си. Впер­вые я услы­шал ее чу­дес­ный го­лос, когда мне бы­ло лет пять или шесть. На тот мо­мент я был ма­лень­ким маль­чи­ком и не знал ан­глий­ско­го язы­ка. Я не по­ни­мал, о чем она по­ет, но уже был за­во­ро­жен ею до кон­чи­ков паль­цев.

— У вас есть пла­ны за­пи­сать с кем-то из су­пер­звезд ду­эт?

— Ко­неч­но, я бы хо­тел спеть вме­сте с Шир­ли, но я да­же бо­юсь о та­ком меч­тать. Так­же я меч­таю когда-ни­будь за­пи­сать ду­эт с Ле­ди Га­га, Бей­он­се, Адель, они же та­кие пре­крас­ные.

— Не мо­гу не спро­сить о ва­шей зна­ме­ни­той бо­ро­де. Не бы­ло же­ла­ния ее, в кон­це кон­цов, сбрить?

— Нет, по­то­му что в та­ком слу­чае я бу­ду вы­гля­деть лет на 12, а та­ким я се­бе не нрав­люсь. По­след­ний раз я из­бав­лял­ся от бо­ро­ды год на­зад, на Хэл­ло­уин. Я бы по­брил­ся и в этом го­ду на празд­ник, но вы же по­ни­ма­е­те, про­бле­ма в том, что бо­ро­де нуж­но вре­мя что­бы вы­рас­ти, а у ме­ня уже за­пла­ни­ро­ва­ны вы­ступ­ле­ния.

— Мо­жет ли мы ожи­дать, что Кон­чи­та когда-ни­будь ста­нет блон­дин­кой?

— Вряд ли, опять же все из-за бо­ро­ды, она же у ме­ня тем­ная, и не бу­дет гар­мо­ни­ро­вать со свет­лым цве­том во­лос. Хо­тя я по­ни­маю, что когда-ни­будь нач­ну се­деть, вот то­гда вы уви­ди­те, как Кон­чи­та ме­ня­ет цвет во­лос. — У вас есть про­дю­сер? — У ме­ня есть ко­ман­да, ко­то­рая мне по­мо­га­ет, но я сам все­гда ре­шаю, что мне де­лать, где вы­сту­пать. Я сам се­бе босс.

— В од­ном из ин­тер­вью вы го­во­ри­ли, что же­ни­лись. Это прав­да?

— Нет, я не же­нат. Это вы­шла за­муж моя Кон­чи­та — я при­ду­мал ей та­кую ис­то­рию, мне по­ка­за­лось это за­бав­ным.

Я так се­бе по­нра­вил­ся, когда уви­дел ще­ти­ну и ма­ки­яж Я сам се­бе босс,

кон­трак­та с про­дю­се­ром

у ме­ня нет

То­ма­су — 26 лет. А сколь­ко его Кон­чи­те, он скры­ва­ет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.