«Я И БЕЗ ЗА­ВИСТ­НИ­КОВ ЗНАЮ, ЧТО БЕЗ­ДА­РЕН»

Segodnya (National) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Алекс панченко

— Илья, се­го­дня вы один из са­мых до­ро­гих укра­ин­ских ху­дож­ни­ков. А у вас бы­ва­ли вре­ме­на, ко­гда вы бы­ли ни­щим и го­лод­ным?

— Мне дей­стви­тель­но при­хо­ди­лось бы­вать го­лод­ным — я ведь из очень «бла­го­по­луч­но небла­го­по­луч­ной» се­мьи. Ко­гда еще был жив мой дед, ака­де­мик, то у нас все бы­ло очень кру­то. Я обо­жаю его — от­лич­ный му­жик был. А вот мои ро­ди­те­ли бы­ли ти­пич­ны­ми детьми цве­тов — та­ки­ми се­бе со­вет­ски­ми хип­пи. Им все бы­ло до лам­поч­ки, в том чис­ле и мы с бра­том. Не­уди­ви­тель­но, что рос­ли мы, про­сто как два вол­чон­ка. И по­ка па­па с ма­мой хип­по­ва­ли, нас под­карм­ли­ва­ли сер­до­боль­ные со­се­ди.

Это уже по­том, ко­гда суд ли­шил ма­му ма­те­рин­ских прав, за на­ше вос­пи­та­ние взя­лась ба­буш­ка. По­че­му не отец? Ну, он на­шел се­бе но­вую жен­щи­ну, и ему снова ста­ло не до нас. По­это­му, по­верь­те, я очень хо­ро­шо знаю, что та­кое оста­вать­ся со­всем без еды.

Да­же та­кую ис­то­рию мо­гу вспом­нить: я жил в спаль­ном рай­оне, обыч­ная ки­ев­ская окра­и­на, и так вы­шло, что у ме­ня на ру­ках на вре­мя ока­зал­ся мла­де­нец. Не

чу­жой, по­нят­ное де­ло, а ко­го-то из род­ствен­ни­ков — у ма­мы же тол­па се­стер бы­ла, ко­то­рые то­же хип­по­ва­ли. Так вот, тот ре­бе­нок в ка­кой-то мо­мент на­чал страш­но пла­кать. И я по­нял: он яв­но хо­чет есть, а денег у ме­ня ну во­об­ще нет. В об­щем, я на­шел па­ру бу­ты­лок, сдал их и на вы­ру­чен­ные сред­ства при­об­рел суп­чик. Но ку­пил по неопыт­но­сти па­кет­ный суп хар­чо! Ро­жа, ко­неч­но, по­сле это­го суп­чи­ка у ре­бен­ка бы­ла та еще! — До то­го, как вы ста­ли ху­дож­ни­ком, кем успе­ли по­ра­бо­тать?

— Я де­лал для фар­цов­щи­ков па­ле­ные аме­ри­кан­ские ве­щи. До­воль­но смеш­но де­ла­лись зна­ме­ни­тые «ва­рен­ки»: брал­ся ва­лик, ко­то­рым сте­ны кра­сят, на него на­ка­ты­ва­лась ве­рев­ка, все это де­ло опус­ка­лось в хлор­ку — и на шта­ны. Это, ко­неч­но, под­лая шту­ка, по­то­му что джин­сы раз­ва­ли­ва­лись по­сле пер­вой же стир­ки, но у ме­ня бы­ли де­ти, по­это­му вы­бо­ра осо­бо не бы­ло. Это дав­но бы­ло, ко­гда я еще жил с пер­вой же­ной.

А ко­гда я на­чал ту­со­вать со вто­рой же­ной, то умуд­рил­ся по­пасть в ре­кла­му. При­чем устро­ил­ся я ту­да ра­бо­тать арт-ди­рек­то­ром. Прав­да, уже очень ско­ро ме­ня от­ту­да вы­гна­ли, как, впро­чем и ото­всю­ду. По­че­му вы­гна­ли? Так ведь я ж ни фи­га не де­лал! Я во­об­ще все это нена­ви­дел. Не ве­рил, на­при­мер, что один сти­раль­ный по­ро­шок мо­жет быть луч­ше дру­го­го. Ко­гда дом­ра­бот­ни­ца с мо­ей же­ной об­суж­да­ют какое-то оче­ред­ное сред­ство, ме­ня это про­сто с ног сши­ба­ет. И все со­труд­ни­ки у ме­ня ле­жа­ли с бо­ду­на на сто­лах и ни чер­та не де­ла­ли. Это был спе­ци­аль­ный под­коп с мо­ей сто­ро­ны под ре­клам­ное агент­ство. Я был су­пера­ген­том для то­го, что­бы раз­ру­шить эту гни­лую си­сте­му из­нут­ри! Прав­да, у ме­ня так ни­че­го и не вы­шло.

— Од­на­ж­ды вы ска­за­ли, что у вас мно­го за­вист­ни­ков...

— Это так. Но моя фиш­ка в том, что я и без них знаю, что без­да­рен. По­верь­те, худ­ше­го судьи се­бе, чем я сам, не най­ти. А во­об­ще, вся за­висть — от внут­рен­ней неустро­ен­но­сти. У лю­дей в при­ро­де быть несчаст­ны­ми. У ме­ня есть зна­ко­мый оли­гарх, у ко­то­ро­го был один из пер­вых ше­сти­со­тых «мер­сов» в Ки­е­ве, он был од­ним из глав­ных ту­сов­щи­ков, у него бы­ли са­мые кру­тые де­ви­цы. Так вот, он взял и спе­ци­аль­но спу­стил все свое со­сто­я­ние. Сей­час му­жик ка­та­ет­ся на трам­ва­ях и счаст­лив до невоз­мож­но­сти! К че­му я это? Не знаю, но ис­то­рия класс­ная.

— Это прав­да, что вы не ра­бо­та­е­те с укра­ин­ски­ми га­ле­ре­я­ми, по­то­му что они жут­ко жад­ные?

— Они от­жи­ма­ют се­бе 50% от про­дан­ной кар­ти­ны. Но это все­мир­ная схе­ма. Раз­ли­чие в том, что на За­па­де га­ле­рея за­ин­те­ре­со­ва­на в том, что­бы про­мо­ути­ро­вать ху­дож­ни­ка, она очень мно­го средств вкла­ды­ва­ет в из­да­ние его ка­та­ло­гов, еще во что-то. Га­ле­рея все вре­мя ра­бо­та­ет на пи­ар ху­дож­ни­ка — как ре­клам­ное агент­ство прак­ти­че­ски. А на­ши га­ле­реи спо­кой­но бе­рут свои 50%, но при этом ни­че­го не де­ла­ют. С дру­гой сто­ро­ны, у нас, в прин­ци­пе, дей­ству­ю­щих га­ле­рей не так уж и мно­го. А ес­ли го­во­рить о ми­ро­вом уровне, то во­об­ще ни од­ной. По­то­му и ра­бо­тать с ни­ми про­сто нет смыс­ла.

— То есть вы са­ми про­да­е­те свои ра­бо­ты?

— У ме­ня есть эн­ное ко­ли­че­ство кол­лек­ци­о­не­ров на За­па­де, в Рос­сии и тут — сла­ва Бо­гу, они ино­гда у ме­ня что-то за­ка­зы­ва­ют, и я им очень за это бла­го­да­рен.

— А вам слу­ча­лось про­да­вать свои ра­бо­ты, про­сто стоя на ули­це? Как те же ху­дож­ни­ки, что на Ан­дре­ев­ском спус­ке сто­ят?

— Кар­ти­ны — нет. А вот ру­баш­ки... Од­на­ж­ды я с при­я­те­лем на­шил ру­ба­шек из ба­ти­ка и по­том про­да­вал их — как раз стоя на Ан­дре­ев­ском.

Все со­труд­ни­ки у ме­ня веч­но ва­ля­лись на сто­лах с бо­ду­на Од­на­ж­ды ме­ня из­би­ли за мои шта­ны со звез­да­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.