«недав­но за­ста­вил сво­их ар­ти­стов ски­нуть 50 кг»

Segodnya (National) - - ИНТЕРВЬЮ НЕДЕЛИ - алекс пан чен­ко ( фо­то из ар­хи­ва м. ту­рец­ко­го)

Ки­е­взна­ме­ни­тый хор­мей­стер по­се­тил в свя­зи с 75-й го­дов­щи­ной тра­ге­дии Ба­бье­го Яра — по­чтить па­мять по­гиб­ших ев­ре­ев. При­е­хал Турецкий все­го на один день, и мы, ко­неч­но же, не мог­ли про­пу­стить этот ви­зит.

О ЦЕ­ЛИ ПРИЕЗДА «Из уст сво­ей ма­те­ри я узнал ди­кую ис­то­рию: всю ее се­мью, всех ее род­ствен­ни­ков — сест­ру, мать, бра­тьев, дядь и теть — на­ци­сты вы­ве­ли под ко­рень... Это бы­ло не в Укра­ине, не в Яру — в Бе­ла­ру­си, в Пу­хо­ви­чах, что в 60-ти ки­ло­мет­рах от Мин­ска. Нем­цы за­ко­па­ли их жи­вьем. Са­ма же она уце­ле­ла по­то­му, что ее за во­семь ме­ся­цев до вой­ны отец увез в Моск­ву. Сде­лал ей пред­ло­же­ние и же­нил­ся — лю­бовь спас­ла.

Так что ко­гда ме­ня по­зва­ли в Ки­ев, я ни ми­ну­ты не раз­ду­мы­вал и сра­зу со­гла­сил­ся. Тем бо­лее что во мне жи­вет ка­кое-то внут­рен­нее кар­ми­че­ское ощу­ще­ние, что я за всю по­гиб­шую се­мью те­перь дол­жен от­ра­ба­ты­вать. Толь­ко раз­ни­ца в том, что ме­ня это не «да­вит», как да­ви­ло мою ма­му. Эта боль с ней всю жизнь бы­ла, не от­пус­ка­ла. При сло­ве «Бе­ла­русь» у нее сле­зы тек­ли... Но эта же боль ее и за­ка­ли­ла!

Ко­гда она мне со­об­ща­ла, что моя пер­вая же­на по­гиб­ла в ав­то­ка­та­стро­фе, то я по­чув­ство­вал, что ее им­мун­ный ста­тус та­кой вы­со­кий, что она, по­сле то­го что с ней уже бы­ло, лю­бую тра­ге­дию пе­ре­жи­вет. Мне то­гда бы­ло 27 лет — у ме­ня ма­лень­кая дочь на ру­ках, у ме­ня шок и сту­пор. А вот у нее шо­ка не бы­ло...»

О СПАСИТЕЛЬН­ОМ ЮМОРЕ «Я ма­ло то­го что ев­рей, так еще и му­зы­кант. Не­уди­ви­тель­но, что в 70-х го­дах, а мы то­гда жи­ли в ком­му­нал­ке, мне за мое про­ис­хож­де­ние ча­стень­ко до­ста­ва­лось. Я иг­рал на флей­те, и за мной го­нял­ся со­сед с кри­ка­ми: «Ах ты ж ма­лень­кий...» — и даль­ше тьма непе­чат­ных слов. Спа­са­ло то, что мои ро­ди­те­ли, мой стар­шим брат и я ста­ра­лись не за­цик­ли­вать­ся на этом, а пе­ре­во­дить все в плос­кость юмо­ра. Не ухо­дить в дра­му, а пре­вра­щать весь этот нега­тив в са­ти­ру. И это спа­са­ло.

Вы­ру­ча­ло и по­ни­ма­ние то­го, что в вой­ну бы­ло ху­же — а Турецкий. сей­час это так, цве­точ­ки. Ну а ко­гда по­яви­лись ли­ца кав­каз­ской на­ци­о­наль­но­сти, то от нас со­всем от­ста­ли (сме­ет­ся). Ав на­ше вре­мя все скон­цен­три­ро­ва­лись на ми­ро­вом тер­ро­риз­ме, ко­то­рый с ев­ре­я­ми ни­как не свя­зан. Нас се­го­дня, на­обо­рот, ува­жа­ют — и я это хо­ро­шо чув­ствую. По­то­му что древ­ний на­род, по­то­му что уме­ем за се­бя по­сто­ять. Ак­цен­ты сме­сти­лись — рань­ше, ко­гда мою мать спра­ши­ва­ли, кто она по на­ци­о­наль­но­сти, на­чи­на­лись вы­кру­чи­ва­ния: «Бе­ло­рус­ка». Се­го­дня та­кой про­бле­мы нет. Я ведь был же­нат на рус­ской де­вуш­ке. Мог спо­кой­но по­ме­нять за­пись о на­ци­о­наль­но­сти в пас­пор­те. Но я это­го не де­лал. Не по­то­му что ге­рой — про­сто как-то не ко­шер­но от­ка­зы­вать­ся от сво­ей «про­пис­ки».

О 90-Х ГО­ДАХ «Это бы­ло слож­ное вре­мя. Я — один, на ру­ках — вось­ми­лет­няя доч­ка-ма­лыш­ка. Стра­на в пол­ной про­стра­ции, де­нег нет... Я пом­ню, как объ­яс­нял до­че­ри: «Я не вла­дею за­во­да­ми и неф­тя­ны­ми выш­ка­ми. Я умею из­вле­кать из се­бя лишь зву­ки, ко­то­рые еще как-то нуж­но про­дать». И в тот мо­мент я был удив­лен, услы­шав бо­лее чем вз­рос­лый от­вет вось­ми­лет­ней де­воч­ки: «Петь. Это то, что у те­бя по­лу­ча­ет­ся, и то, что при­но­сит лю­дям во­круг те­бя ра­дость».

О НА­ЗВА­НИИ ХОРА «Ко­гда-то это был Хор при Мос­ков­ской хо­раль­ной си­на­го­ге. Мы вос­ста­нав­ли­ва­ли иудей­скую хра­мо­вую му­зы­ку. По­том ста­ло по­нят­но, что наш ре­пер­ту­ар не укла­ды­ва­ет­ся в уз­ко­на­ци­о­наль­ные рам­ки. Да и в кол­лек­ти­ве со­бра­лись лю­ди раз­ных на­ци­о­наль­но­стей. Ду­ма­ли, как же на­звать.

Сло­во «хор» — неком­мер­че­ское. Но я ре­шил, что из­ме­ню от­но­ше­ние пуб­ли­ки к это­му сло­ву. По­это­му «хор» в на­зва­нии оста­вил. А по­том по­ду­мал: ес­ли есть Мастер­ская Фо­мен­ко, Ба­лет Эйф­ма­на, то по­че­му не мо­жет су­ще­ство­вать «Хор Ту­рец­ко­го»?

О РИСКЕ СПЕКУЛЯЦИИ «Ко­гда кол­лек­тив, что на­зы­ва­ет­ся, на­рас­хват, и его хо­тят слы­шать и ви­деть сра­зу в несколь­ких го­ро­дах, то очень слож­но не на­чать спе­ку­ли­ро­вать на этом. Ну, зна­е­те, взять и со­здать «Хор Ту­рец­ко­го», но без Ту­рец­ко­го. Или «Хор Ту­рец­ко­го» с до­пис­кой ма-а-ахонь­ки­ми та­ки­ми бук­воч­ка­ми «дубль»...

Все это, ко­неч­но, мож­но. Но ведь мож­но и в бо­тин­ках спать в кро­ва­ти — вот толь­ко за­чем... По­то­му еще мно­го лет на­зад я вы­вел для се­бя од­ну про­стую фор­му­лу: «Из­бавь се­бя от по­нят­но­го же­ла­ния за­ра­бо­тать на всем, на чем толь­ко мож­но, и то­гда ты не вый­дешь в ти­раж». Это та­кая ман­тра, ес­ли хо­ти­те.

Что же ка­са­ет­ся мо­е­го про­дю­сер­ско­го про­ек­та — кол­лек­ти­ва «SOPRANO Ту­рец­ко­го», то это есте­ствен­ное же­ла­ние раз­ви­вать­ся, по­ка­зать, что наш жанр воз­мо­жен и в та­ком во­пло­ще­нии. На этот раз в жен­ском».

Ко­гда ме­ня при­гла­си­ли в Ки­ев, я сра­зу со­гла­сил­ся при­ле­теть

О СВО­ИХ ДЕВУШКАХ «В 2009 го­ду я про­вел мас­штаб­ный ка­стинг и ото­брал де­вять де­ву­шек для но­во­го про­ек­та SOPRANO.

У каж­дой из ото­бран­ных мною де­ву­шек уни­каль­ный го­лос: от мец­цо до ко­ло­ра­тур­но­го со­пра­но — это уни­каль­ное яв­ле­ние. Для че­го я все это за­те­ял? Очень про­сто! Я хо­тел, что­бы в те­че­ние од­но­го кон­цер­та лю­ди мог­ли услы­шать аб­со­лют­но раз­ную му­зы­ку — от фольк­ло­ра и ре­тро­шля­ге­ров до клас­си­ки ро­ка и опе­ры. И, на мой вз­гляд, у ме­ня это по­лу­чи­лось!

Мои де­вуш­ки — по­тря­са­ю­щие ум­нич­ки. Что­бы вы по­ни­ма­ли: они зна­ют ки­тай­ский, ита­льян­ский, фран­цуз­ский, ан­глий­ский и укра­ин­ский язы­ки! То есть и на За­па­де, и на Во­сто­ке они спо­кой­но об­ща­ют­ся со зри­те­ля­ми на их род­ном язы­ке. А это сти­ра­ет все ба­рье­ры. Мо­мен­таль­но. Бо­лее то­го, ска­жу как есть — в при­ро­де про­сто не су­ще­ству­ет та­кой ком­по­зи­ции, ко­то­рую они не смог­ли бы ис­пол­нить! А еще они кра­са­ви­цы.

Я вы­би­рал та­ких во­ка­ли­сток, ко­то­рые, как и участ­ни­ки мо­е­го муж­ско­го хора, го­то­вы упор­но ра­бо­тать. Они не при­шли по­кра­со­вать­ся и ли­цом по­тор­го­вать. Я вы­би­рал толь­ко про­фес­си­о­на­лов, ко­то­рые не мо­гут жить без му­зы­ки, по­это­му мне с ни­ми лег­ко. Это за­ме­ча­тель­ный кол­лек­тив, и я вкла­ды­ваю в него всю свою ду­шу, как бы из­би­то это ни зву­ча­ло.

Един­ствен­ная слож­ность — от­сут­ствие ка­ких-ли­бо га­ран­тий. Я ведь пре­крас­но от­даю се­бе от­чет в том, что ос­нов­ное пред­на­зна­че­ние жен­щи­ны — быть ма­те­рью и хра­ни­тель­ни­цей до­маш­не­го оча­га. Та­ко­ва жизнь, это нор­маль­но, и я это по­ни­маю. Так что, ра­но или позд­но, кто-то бу­дет ухо­дить, а кто-то — при­хо­дить.

Кста­ти, в кол­лек­ти­ве уже есть две ма­мы. Бу­дучи со­лист­ка­ми, они успе­ли вый­ти за­муж,

Мои де­вуш­ки — ум­нич­ки: они зна­ют ки­тай­ский и фран­цуз­ский

«Участ­ни­ки мо­их кол­лек­ти­вов рев­ну­ют ме­ня друг к дру­гу»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.