По­че­му Бре­жнев бо­ял­ся Ко­сыги­на

Мно­же­ство но­вых по­дро­бно­стей и ма­лои­зве­стных фа­ктов о че­ло­ве­ке, ко­то­ро­го ста­лин на­зывал «ари­фмо­ме­тром», хру­щёв не до­пу­скал к вла­сти, а Бре­жнев бо­ял­ся как огня…

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Персона - Але­ксей БОГОМОЛОВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Са­мый боль­шой по вре­ме­ни пе­ри­од Але­ксею Саль­ни­ко­ву при­шлось тру­ди­ться ря­дом с Але­ксе­ем Ни­ко­ла­е­ви­чем Ко­сыги­ным, гла­вой Пра­ви­тель­ства СССР и чле­ном По­лит­бю­ро ЦК КПСС. Пя­тнад­цать лет – это боль­шой срок, за ко­то­рый впол­не мо­жно узнать че­ло­ве­ка, осо­бен­но если на­хо­ди­ться с ним ря­дом по­чти по­сто­ян­но.

Ко­гда я в 2010 го­ду ор­га­ни­зо­вал встре­чу с со­тру­дни­ка­ми охра­ны Ко­сыги­на, они уди­ви­ли ме­ня в пер­вую оче­редь тем, что до се­го вре­ме­ни со­хра­ни­ли искрен­нюю пре­дан­ность сво­е­му по­до­пе­чно­му. Ка­ждый год в день его ро­жде­ния они соби­ра­ю­тся вме­сте и при­хо­дят к Крем­лёв­ской сте­не с цве­та­ми. Во вре­мя на­шей бе­се­ды их сло­ва о Ко­сыги­не были про­ни­кну­ты искрен­ней лю­бо­вью и ува­же­ни­ем. Мне при­шлось до­воль­но мно­го об­ща­ться с со­тру­дни­ка­ми «де­вя­тки», и их мне­ния о ру­ко­во­ди­те­лях отнюдь не все­гда были по­ло­жи­тель­ными. Бо­лее то­го, не­ко­то­рые при­вычки и ли­чные ка­че­ства охран­ни­ки счи­та­ли не­при­ем­ле­мыми для ру­ко­во­ди­те­ля. В слу­чае с Ко­сыги­ным всё было ина­че.

я до­воль­но дол­го Был в опа­ле

По­сле смер­ти Хру­щёва я до­воль­но дол­го был в опа­ле. Да и все со­тру­дни­ки охра­ны Ни­ки­ты Сер­ге­е­ви­ча в той или иной ме­ре по­стра­да­ли. Ра­с­пре­де­ли­ли нас по ра­зным по­дра­зде­ле­ни­ям, что­бы «не ма­я­чи­ли». Одна­жды я встре­ча­юсь с Ана­ста­сом Ми­ко­я­ном. Он го­во­рит: «Что-то те­бя ред­ко ви­дно? Кто это?» и паль­цем на­верх по­ка­зыва­ет. Я по­нял во­прос, го­во­рю: «Да, всё нор­маль­но». Он: «Кто это?» Я сно­ва: «Да всё нор­маль­но, Ана­стас Ива­но­вич». Он го­во­рит: «Мне очень при­я­тно те­бя ви­деть». А сам он, прав­да, то­же уже по­чти не у дел был, по­сколь­ку дру­жил с Хру­щёвым…

Я за­ни­мал­ся, как го­во­рят, «ра­бо­той с до­ку­мен­та­ми» око­ло го­да, на­вер­ное. По­том при­шёл к нам но­вый на­чаль­ник управ­ле­ния, Ан­то­нов. А у нас в управ­ле­нии ра­бо­та­ло до­воль­но мно­го жен­щин. Он же, как ра­звед­чик, лю­бил с жен­щи­на­ми ра­зго­ва­ри­вать, счи­тал, что у жен­щи­ны мо­жно всё выпытать, все слу­же­бные взаи­мо­о­тно­ше­ния выя­снить. То, что му­жи­ки на­чаль­ни­ку не рас­ска­жут, жен­щи­ны сбол­тнут. И одна­жды одна да­ма, Чи­стя­ко­ва её фа­ми­лия, ска­за­ла: «У нас есть Але­ксей Саль­ни­ков, он ра­бо­тал не­по­сред­ствен­но с Хру­щёвым, всё в опа­ле си­дит и си­дит». А тот, как на­сто­я­щий про­фес­си­о­нал, сре­а­ги­ро­вал. И я на­чал по­ти­хонь­ку всплывать. Так и по­пал к Ко­сыги­ну. Вышел на ра­бо­ту и опять по­шёл в го­ру. Ан­то­нов пре­кра­сно по­ни­мал, что для по­дго­тов­ки со­тру­дни­ка к выпол­не­нию та­ких обя­зан­но­стей, как у ме­ня, ну­жно мно­го лет. И не факт, что эта по­дго­тов­ка бу­дет уда­чной. По­это­му, ви­ди­мо, и дал мне «зе­лёный свет». А мо­гли бы ме­ня про­сто за­быть или уво­лить…

Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич знал ме­ня по ра­бо­те у Хру­щёва, я то­же имел пред­став­ле­ние о том, что он за че­ло­век. Но всё рав­но при­хо­ди­лось при­ти­ра­ться друг к дру­гу. Для со­тру­дни­ка, за­ни­ма­ю­ще­го­ся глу­бо­ко ли­чными де­ла­ми и обе­спе­чи­ва­ю­ще­го са­мые не­о­бычные ну­жды ру­ко­во­ди­те­ля, пол­ный кон­такт и взаи­мо­по­ни­ма­ние не­об­хо­ди­мы. Я пом­ню слу­чаи, ко­гда у дру­гих ру­ко­во­ди­те­лей офи­це­ры охра­ны, выпол­няв­шие по­до­бные моим фун­кции, ме­ня­лись по не­сколь­ко раз. Со вре­ме­нем Ко­сыгин ме­ня изу­чил и до­ве­рял мне. На­при­мер, че­мо­дан с его ли­чными ве­ща­ми мог открывать толь­ко я. Если ле­жат но­со­вые пла­тки, на­при­мер, и их ну­жно по­сти­рать, он дол­жен най­ти их чи­стыми и имен­но там, где они ле­жа­ли. То­чно так же и с осталь­ными ве­ща­ми. Вы по­про­буй­те взять свой че­мо­дан с ве­ща­ми, выва­лить из не­го всё, а по­том со­брать за­но­во, но так, что­бы ка­ждая ве­щь ле­жа­ла имен­но там, где была до это­го. По­лу­чи­тся? Сом­не­ва­юсь…

на­па­де­ние на ко­сыги­на в ка­на­де

В отли­чие от мно­гих дру­гих со­вет­ских ру­ко­во­ди­те­лей, Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич оде­вал­ся со вку­сом, хо­тя и не­сколь­ко кон­се­рва­тив­но. Ко­стю­мы си­де­ли на нём хо­ро­шо, про­блем с по­ход­кой у не­го не было, так что вы­гля­дел он все­гда пре­зен­та­бель­но. Ко­стю­мы ему, как и дру­гим ру­ко­во­ди­те­лям, ши­ли на за­каз в ате­лье на Ку­ту­зов­ском, а за­крой­щи­ки сни­ма­ли мер­ки на ра­бо­те. Обу­вь он, в отли­чие от Хру­щёва, лю­бил не на ми­кро­пор­ке, а на ко­жа­ной по­до­шве, бо­лее эле­ган­тную и лёг­кую. Ши­ли бо­тин­ки ему в на­шем ате­лье на «Ки­ров­ской», в Ком­со­моль­ском пе­ре­ул­ке. Ко­сыгин ча­сто спра­ши­вал ме­ня, ка­кой ко­стюм ему идёт, ка­кой не идёт, ка­кая ру­ба­шка под­хо­дит лу­чше. Но были и дру­гие ню­ан­сы, за ко­то­рыми мне при­хо­ди­лось сле­дить…

При на­шей ра­бо­те ну­жно было изу­чать своих охра­ня­е­мых, их ха­ра­ктер, при­вычки. Ко­сыгин, на­при­мер, очень не лю­бил, что­бы око­ло не­го ма­я­чи­ли, кру­ти­лись. При­выкал к то­му, что всё де­лал один зна-

ко­мый до­ве­рен­ный че­ло­век. И до­ма­шние зна­ли эту его осо­бен­ность. Как-то раз я по­гла­дил ему ко­стюм и со­брал­ся отне­сти. Тут за­хо­дит Ни­ко­лай Ни­ко­ла­е­вич Ка­ра­сёв, на­чаль­ник охра­ны, хва­та­ет ко­стюм и не­сёт. А Лю­дми­ла, до­чка, уви­де­ла и го­во­рит: «Ни­ко­лай Ни­ко­ла­е­вич, ты что, гла­дил этот ко­стюм, что не­сёшь его? Кто гла­дил, тот пусть и за­но­сит!» Ко­не­чно, очень не­про­сто было с ни­ми.

В жи­зни пер­вых лиц го­су­дар­ства ка­ждая ме­ло­чь при­о­бре­та­ет зна­че­ние. Ведь они пред­став­ля­ют свою стра­ну, и по ним, в том чи­сле по их ви­ду, ча­сто су­дят об об­щем уров­не. А ме­ло­чей было мно­го… Как-то раз мы были на Ку­бе. В ре­зи­ден­цию Ко­сыги­на дол­жен был при­е­хать Фи­дель Ка­стро. И вдруг по­яв­ля­е­тся рас­стро­ен­ный Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич и го­во­рит мне: «Алёша, дол­жен Фи­дель при­е­хать, а я се­бе пя­тно по­са­дил на све­тлых брю­ках!» Я отве­чаю: «Да­вай­те я быстрень­ко сде­лаю!» Он снял брю­ки, я их за­брал, по­сти­рал, бор­жом­чи­ком, по­ро­шком, по­том быстро под утюг. При­нёс, он их на­дел, вышел и го­во­рит до­че­ри, со­про­во­ждав­шей его во вре­мя ви­зи­та: «А прав­да у нас Алёша хо­ро­ший?» Лю­дми­ла го­во­рит: «Да, да, он и за мной уха­жи­ва­ет, пла­тья мне гла­дит для при­ёмов». Так что при­хо­ди­лось быть ма­сте­ром на все ру­ки.

Вы пом­ни­те, был изве­стный слу­чай, ко­гда в Ка­на­де, в От­та­ве, во вре­мя про­гул­ки с пре­мьер-ми­ни­стром Трю­до ка­кой­то ху­ли­ган бро­сил­ся к Ко­сыги­ну и схва­тил его за груд­ки? На­ши со­тру­дни­ки, прав­да, быстро его бло­ки­ро­ва­ли то­гда. Вме­сте с ка­над­ским пре­мье­ром Але­ксея Ни­ко­ла­е­ви­ча отве­ли в зда­ние пар­ла­мент­ско­го ком­пле­кса, где у Трю­до был свой ка­би­нет. Боль­ше все­го наш гла­ва пра­ви­тель­ства пе­ре­жи­вал, что у не­го на пи­джа­ке две пу­го­ви­цы отор­ва­ли. Я по­том соб­ствен­но эти пу­го­ви­цы и при­ши­вал, бла­го всё, что ну­жно, было у ме­ня с со­бой…

На вся­кий слу­чай при­хо­ди­лось во­зить с со­бой мно­гое. Во вре­мя ви­зи­та в Аф­га­ни­стан для встре­чи с ко­ро­лём Ко­сыгин дол­жен был быть в чёр­ном ко­стю­ме. Но брю­ки ока­за­лись ве­ли­ко­ва­ты. Он мне го­во­рит: «У те­бя под­тя­жек нет?» А у ме­ня в че­мо­да­не на вся­кий слу­чай ле­жа­ли, хо­тя Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич их обычно не но­сил. По­том Клав­дия Ан­дре­ев­на, су­пру­га Ко­сыги­на, ме­ня на одном ме­ро­при­я­тии уви­де­ла и го­во­рит: «Алёша, спа­си­бо те­бе, что ты Але­ксея Ни­ко­ла­е­ви­ча выру­чил!» Зна­чит, и ей он это рас­ска­зал.

де­во­чки, я Злая, ко Мне не под­хо­ди­те!

Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич Ко­сыгин рас­ска­зывал мне о том, как на­ча­лась его се­мей­ная жизнь. Он учил­ся в Пи­те­ре в Ин­сти­ту­те лёг­кой про­мышлен­но­сти. И имен­но там по­зна­ко­мил­ся с бу­ду­щей су­пру­гой Клав­ди­ей Ан­дре­ев­ной. Ко­сыгин был из бе­дной се­мьи, отец у не­го ку­знец, мать умер­ла при ро­дах. Ну и влю­би­лись они друг в дру­га. Она го­во­рит ро­ди­те­лям: «Хо­чу за не­го за­муж!» А те – ка­те­го­ри­че­ски про­тив. Они име­ли ка­кое-то обра­зо­ва­ние. По-мо­е­му, ин­же­не­ра­ми были. И вот он по ра­с­пре­де­ле­нию уе­зжа­ет на Се­вер на пра­кти­ку. Она узна­ла, ку­да его ра­с­пре­де­ли­ли, – и сле­дом за ним. И там они со­шлись «пра­кти­ку про­во­дить». И при­е­зжа­ют по­сле пра­кти­ки, а она уже бе­ре­мен­на. Лю­дми­ла у неё в жи­во­ти­ке. Ро­ди­те­лям де­ва­ться не­ку­да, да­ли ра­зре­ше­ние. Вот так Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич и же­нил­ся.

Ко­сыгин очень лю­бил свою су­пру­гу и при удо­бном слу­чае все­гда под­чёр­ки­вал её высо­кий ин­тел­ле­кту­аль­ный и про­фес­си­о­наль­ный уро­вень. Го­во­рил мне: «Алёша, а ты зна­е­шь, что, ко­гда Клав­дия Ан­дре­ев­на ра­бо­та­ла на вер­фи, ей ге­не­ра­лы честь от­да­ва­ли?» Клав­дия Ан­дре­ев­на была сво­е­обра­зная жен­щи­на. Высо­кая, кра­си­вая. А до­ма хо­ди­ла по-про­сто­му, в спор­тив­ных шта­нах. И пре­кра­сно кон­тро­ли­ро­ва­ла свой не­про­стой ха­ра­ктер. При­е­зжа­ет ино­гда до­мой и кри­чит об­слу­ге: «Де­во­чки, я злая, ко мне не под­хо­ди­те!» Про­хо­дит ка­кое-то вре­мя, она кри­чит: «Де­во­чки, от ме­ня ото­шло!»

Она, кста­ти, вно­си­ла се­рьёзный вклад в ра­бо­ту сво­е­го су­пру­га. И её дей­ствия по «жен­ской про­грам­ме», ко­гда жёны пер­вых лиц об­ща­ю­тся ме­жду со­бой, ча­сто име­ли боль­шое зна­че­ние. Одна­жды, ко­гда мы были в Каи­ре, су­пру­га Але­ксея Ни­ко­ла­е­ви­ча встре­ча­лась там с же­ной Пре­зи­ден­та Еги­пта На­се­ра. Та до­воль­но хо­ро­шо по­ни­ма­ла по-рус­ски. И, ко­гда они при­е­ха­ли в ре­зи­ден­цию, что­бы отпра­ви­ться вме­сте на Кра­сное мо­ре, я их обе­спе­чил ви­ном «Лыхны», кон­фе­та­ми, за­ку­ска­ми – в об­щем, всем не­об­хо­ди­мым. Они про­во­ди­ли там свои пе­ре­го­во­ры, по­сле ко­то­рых она го­во­рит: «Алёша, мы с то­бой сде­ла­ли се­го­дня боль­ше, чем МИД!»

Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич был, как сей­час го­во­рят, тру­до­го­ли­ком. В отли­чие от Бре­жне­ва и дру­гих, он мог за­си­де­ться в Крем­ле до по­здне­го ве­че­ра. Клав­дия Ан­дре­ев­на то­гда ему зво­нит: «Алёша! Я оде­ва­юсь, иду к про­хо­дной!» Он быстрень­ко соби­ра­е­тся и едет…

В 1968 го­ду Клав­дия Ан­дре­ев­на тя­же­ло за­бо­ле­ла и ве­сной сле­гла. Ле­чи­лась она в Крем­лёв­ской боль­ни­це, и по­чти ме­сяц Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич ездил к ней, да­же но­че­вал там. То есть с ра­бо­ты – в боль­ни­цу, а утром от­ту­да – на ра­бо­ту. А 1 мая уе­хал на де­мон­стра­цию и па­рад, где ему и со­об­щи­ли, что она умер­ла. На­ши со­тру­дни­ки го­во­ри­ли, что у не­го на ли­це ни один му­скул не дро­гнул. За­то по­том, в боль­ни­це, он дал во­лю сле­зам…

Па­мять о Клав­дии Ан­дре­ев­не он хра­нил бе­ре­жно, все­гда про­сил по­ло­жить ему в че­мо­дан ру­ба­шку, ко­то­рую она ему по­да­ри­ла, хо­тя и не на­де­вал её. И пе­ре­жи­вал, ко­не­чно. Во­зв­ра­щал­ся с ра­бо­ты он одним мар­шру­том: из Крем­ля на ма­ши­не пол­ки­ло­ме­тра до по­чтам­та на Но­вом Ар­ба­те, а по­том – пе­шком до бу­ло­чной око­ло ки­но­те­а­тра «Октя­брь», где по­ку­пал до­мой по­ло­вин­ку бо­ро­дин­ско­го хле­ба. Шёл, кста­ти, с одним-дву­мя охран­ни­ка­ми, не прив­ле­кая к се­бе вни­ма­ния. А на ма­ши­не из Крем­ля ехал, что­бы не про­хо­дить пе­шком ули­цу Гра­нов­ско­го (сей­час это Ро­ма­нов пе­ре­у­лок), где они с Клав­ди­ей Ан­дре­ев­ной мно­го лет жи­ли…

вот ты, алёша, Ме­ня ру­гал, а я не слу­шал­ся…

Ни­ка­кой спе­ци­аль­ной ди­е­ты Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич не со­блю­дал, ел в прин­ци­пе всё. Ра­зве что свои пи­ще­вые при­вычки у не­го были. Утром все­гда ел ка­ши, осо­бен­но лю­бил гер­ку­ле­со­вую. С ва­ре­ньем, с ма­слом. У не­го, как ни у ко­го, где бы ни был, на зав­трак – ов­сян­ка. Я при­у­чил Хру­щёва и Ко­сыги­на пить на­ту­раль­ные све­же­выжа­тые со­ки. Ко­не­чно, та­ких со­ко­выжи­ма­лок, как те­перь, не было, так что при­хо­ди­лось выкру­чи­ва­ться.

Апель­си­ны – ру­ка­ми выжи­ма­ли. Два­жды в день, в 11 и 17 ча­сов, я поил их со­ком. Кто бы там ни был у них в это вре- мя. Ко­не­чно, если не ко­роль ка­кой или ко­ро­ле­ва, а кто-то обычный, ми­нистр, на­при­мер, я на двоих сок при­но­сил. А если кто-то су­пер­ва­жный, то про­сто ста­вил в ком­на­те от­дыха. Чле­нов се­мьи то­же поил. Смо­ро­ди­но­вым со­ком, ви­но­гра­дным.

На офи­ци­аль­ных при­ёмах Ко­сыгин ел кра­си­во, как по­ло­же­но по эти­ке­ту. Были ино­гда мо­мен­ты, ко­то­рые ста­ви­ли его в ту­пик, на­при­мер, ко­гда осе­нью 1971 го­да в От­та­ве на за­ку­ску им с ка­над­ским пре­мье­ром по­да­ли устриц. Но спра­вил­ся ведь… А вот ко­гда он был один, до­ма, то лю­бил есть по-про­сто­му, ру­ка­ми. И мя­со, и ово­щи то­же…

Во вре­мя за­ру­бе­жных по­е­здок все про­ду­кты при­хо­ди­лось на вся­кий слу­чай во­зить с со­бой. Я с Ко­сыги­ным ездил по ази­ат­ским и афри­кан­ским стра­нам, там стра­шно есть, да и не­че­го ино­гда. Так что при­хо­ди­лось огра­ни­чи­ва­ться чем-то зна­ко­мым. Но у ме­ня с со­бой тер­мос все­гда был. Зай­дём где-ни­будь ру­ки по­мыть, а за эти 10–15 ми­нут он хоть чуть-чуть, но сво­е­го чи­стень­ко­го съест. Что­бы кто-то за­ду­мывал его умышлен­но отра­вить – вряд ли, но отра­ви­ться не­зна­ко­мой едой мо­жно за­про­сто.

Кста­ти, го­во­рят, что ви­ски по­мо­га­ет «укре­плять же­лу­док» в эк­зо­ти­че­ских стра­нах. Нет, это не так. Лу­чше все­го ми­нут за пя­тнад­цать до еды выпить све­же­выжа­то­го со­ка. То­гда в же­луд­ке обра­зу­е­тся же­лу­до­чный сок, ко­то­рый всё есте­ствен­ным обра­зом де­зин­фи­ци­ру­ет. А ви­ски не все­гда и не всем по­мо­га­ет.

Что ка­са­е­тся ал­ко­го­ля, у нас из вин исполь­зо­ва­ли гру­зин­ские «Тви­ши», «Ци­нан­да­ли» «Гур­джа­а­ни», «На­па­ре­у­ли», «Кин­дзма­ра­у­ли», «Ахме­та», «Те­ли­а­ни», мол­дав­ские кра­сные ви­на. Ал­ко­голь­ные на­пи­тки за­ку­па­ли че­рез спе­ци­аль­ную ор­га­ни­за­цию «Ку­рорт­торг», а по­том при­во­зи­ли на ба­зу. Вод­ки «Сто­ли­чная» и «Мо­сков­ская» были мо­сков­ско­го за­во­да. Ви­на про­ве­ря­лись, по па­ре бу­тылок из се­рии. Вра­чи про­ве­ря­ли, цвет, оса­док… Ино­гда, прав­да, быва­ли ка­зу­сы. Открыли бан­ку, а в ней оскол­ки сте­кла в ово­щных кон­сер­вах, рент­ген-то их не по­ка­зыва­ет. За­ру­бе­жные на­пи­тки пи­ли в основ­ном за гра­ни­цей.

Ко­сыгин в ко­нья­ках и ви­нах ра­зби­рал­ся. Во Фран­ции мы были и на за­во­дах, где шам­пан­ское де­ла­ли, он мог оце­нить ка­че­ство. Го­во­рят, что Ко­сыгин лю­бил мол­дав­ский ко­ньяк. Нет, не мол­дав­ский, а да­ге­стан­ский. Да­ге­стан­ский, на­сколь­ко я пом­ню, «Юби­лей­ный». Ко­гда мы езди­ли в ко­ман­ди­ров­ку, я все­гда за­ка­зывал не­сколь­ко бу­тылок это­го ко­нья­ка. Он да­рил его го­стям. А сам го­во­рил, что он ему на­по­ми­на­ет фран­цуз­ский «На­по­ле­он». Да­же, мо­жно ска­зать, ре­кла­ми­ро­вал его и фран­цу­зам да­рил. Очень тон­кий вкус был, при­я­тный. Кста­ти, мог на но­чь, как го­во­ри­тся, «зуб­ки по­по­ло­скать» ко­нья­чком.

Усле­дить за пер­выми ли­ца­ми и огра­ни­чить их в чём-то было сло­жной за­да­чей. Ино­гда они мо­гли и са­ми се­бе на­лить. Но за­ви­се­ло всё от ста­ту­са обе­да. Что­бы

Ко­сыгин на­пил­ся, что на­зыва­е­тся, до­пья­на, я не ви­дел. Но ино­гда быва­ло, что ув­ле­кал­ся. Ви­жу, что Але­ксею Ни­ко­ла­е­ви­чу хва­тит уже, го­во­рю ему, что, мо­жет быть, чай вме­сто ко­нья­ка на­лить, а он: «Сам ре­шу!» Ко­гда осе­нью 1980 го­да я на­ве­щал его в боль­ни­це, он го­во­рил: «Вот, Алёша, ты ме­ня ру­гал, а я те­бя не слу­шал­ся, те­перь слу­шать бу­ду…» Но то­гда уже по­здно было, к со­жа­ле­нию…

я За­брал для ко­сыги­на Бри­тву «жил­летт»

Осо­бой ро­ско­ши в по­е­зд­ках Ко­сыгин ни се­бе, ни об­слу­ге не по­зво­лял. По­че­му ино­гда мне в ко­ман­ди­ров­ках и го­то­вить при­хо­ди­лось? Ко­сыгин был очень эко­ном­ным. Едем в ко­ман­ди­ров­ку. Он: «Дай­те спи­сок! За­чем две сте­но­гра­фис­тки? Одну! За­чем столь­ко охра­ны?» Если я чи­слил­ся по на­шей дол­жно­сти, он ме­нял: «Со­тру­дник по осо­бым по­ру­че­ни­ям Пред­се­да­те­ля Со­ве­та Ми­ни­стров». Ме­ло­чёв­ка вро­де, но та­кая у не­го была осо­бен­ность…

На­счёт охра­ны он все­гда был очень ще­пе­ти­лен, по­ни­мал, что стоит это ме­ро­при­я­тие до­ро­го. Кста­ти, от­дель­но жён и де­тей пер­вых лиц не охра­ня­ли. Если кто­то из за­ру­бе­жных ли­де­ров в го­сти при­е­зжал, выде­ля­лись спе­ци­аль­ные лю­ди для охра­ны. Пер­вые ле­ди то­гда езди­ли в со­про­во­жде­нии на­ших со­тру­дни­ков. Ли­бо был с ни­ми ко­мен­дант да­чи и во­ди­тель, ли­бо выде­ля­ли ещё ко­го-то. Но это не спе­ци­аль­но при­кре­плён­ные…

Ко­ман­ди­ро­во­чные у нас были сле­ду­ю­щие: ба­зо­вый ра­змер – 11 дол­ла­ров в день. Но Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич, на­при­мер, за­чёр­ки­вал ци­фру и пи­сал 60%. И по­лу­ча­ли все по 5–6 дол­ла­ров, в за­ви­си­мо­сти от стра­ны. То­гда это, прав­да, было зна­чи­тель­но боль­ше, чем сей­час. Хо­ро­шие джин­сы, к при­ме­ру, мо­жно было ку­пить. У не­го у са­мо­го были та­кие же ко­ман­ди­ро­во­чные. Я это знаю по­то­му, что он ча­сто да­вал мне свои день­ги, что­бы я ку­пил его же­не, до­че­ри, вну­чке ка­кие-то ме­ло­чи. По­ма­ду, ту­а­ле­тную во­ду, на­при­мер.

Не­ко­то­рых ве­щей у нас про­сто не было, да­же в «Бе­рёз­ках». В Йе­ме­не, в ре­зи­ден­ции, где мы жи­ли, он гла­за­ми по­ка­зал мне на са­мый сов­ре­мен­ный ста­нок «Жил­летт». Я его из этой ре­зи­ден­ции про­сто за­брал. По­нял на­мёк, на­зыва­е­тся…

На­ли­чных де­нег ни­кто из пер­вых лиц с со­бой не но­сил. Пом­ню, как в Орен­бур­ге, где мы с Ко­сыги­ным были в ко­ман­ди­ров­ке, я го­во­рю: «Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич, там, в ма­га­зи­не орен­бург­ские пла­тки и но­ски есть». Он спра­ши­ва­ет: «Хо­ро­шие?» Я го­во­рю: «Да!» Он спра­ши­ва­ет ещё раз: «Хо­ро­шие?» «Да». «Отку­да ты зна­е­шь?» Я го­во­рю: «За ни­ми охо­тя­тся все, они ред­кие». Он спра­ши­ва­ет: «У те­бя день­ги есть с со­бой?» Я го­во­рю: «Есть». Он: «Во­зьми жен­щи­нам, я те­бе в Мо­скве от­дам». Я знал, что ну­жно троим по­ку­пать: Лю­дми­ле Але­ксе­ев­не, вну­чке Та­тья­не и же­не вну­ка На­та­ше. Ку­пил, а по­том в Мо­скве он мне эти день­ги от­дал.

Ко­сыги­ну я по­ку­пал ру­ба­шки, отре­зы тка­ни для ко­стю­мов. В Фин­лян­дии на Ро­жде­ство же­на по­сла спра­ши­ва­ет: «Что Ко­сыги­ну по­да­рить?» Я го­во­рю: «Но­со­чки тёплень­кие. И не­за­ме­тно, и при­я­тно».

Что ка­са­е­тся за­ра­бо­тной пла­ты пер­вых лиц, то всё было отла­же­но. Им кон­верт при­не­сут, они его в сейф по­ло­жат – и всё. А по­том, ко­гда до­мой по­е­дут, как-ни­будь за­бе­рут ку­чку ско­пив­ши­хся кон­вер­тов. Ко­сыгин, кста­ти, ча­сто сам за мно­гое ра­спла­чи­вал­ся. На­при­мер, ко­гда ре­монт да­чи в Ар­хан­гель­ском де­лал, он от­дал день­ги на ме­бель. Хо­тя дол­жна была ме­бель бе­спла­тная быть. Пар­тий­ные взно­сы са­ми не пла­ти­ли, про­сто их удер­жи­ва­ли из зар­пла­ты.

Се­го­дня ча­сто го­во­рят, что яко­бы пар­тий­ные ру­ко­во­ди­те­ли не зна­ли цен, не зна­ли, что сколь­ко стоит. Ко­сыги­на это то­чно не ка­са­лось. Он и по ра­бо­те всё знал, и в ма­га­зи­ны за­хо­дил, ино­гда да­же с за­ру­бе­жными го­стя­ми, с Ур­хо Кек­ко­не­ном, на­при­мер.

Ко­сыгин лю­бил ав­то­мо­би­ли, знал, сколь­ко они сто­ят, да­же умел во­дить ма­ши­ну, но ни­ко­гда не ездил сам. Ему ино­гда да­ри­ли транс­порт­ные сред­ства, но он по боль­шей ча­сти пе­ре­да­вал их к нам в Га­раж осо­бо­го на­зна­че­ния (ГОН). На не­го ли­чно был за­ре­ги­стри­ро­ван «Мер­се­дес», но на­хо­дил­ся он в ГОНЕ, и Ко­сыгин на нём ни­ко­гда не ездил. Су­дьба этой ма­ши­ны мне неи­зве­стна.

Ино­гда рас­ска­зыва­ют о яко­бы «за­тра­тном» ув­ле­че­нии Але­ксея Ни­ко­ла­е­ви­ча. Я имею в ви­ду то, что ему при­пи­сыва­ют са­мую боль­шую в СССР кол­ле­кцию джа­зо­вых пла­сти­нок. На­счёт то­го, что Ко­сыгин силь­но ув­ле­кал­ся джа­зом – ле­ген­да. Лю­бил Шуль­жен­ко. Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич лю­бил клас­си­ку и джаз, но в жи­вом испол­не­нии. Во вся­ком слу­чае, игру на ро­я­ле сво­е­го зя­тя Джер­ме­на Гви­ши­а­ни до­ма с удо­воль­стви­ем слу­шал. У зя­тя пла­стин­ки то­чно были, он в своё вре­мя по мо­ло­до­сти да­же сам играл в ка­ком-то джа­зо­вом кол­ле­кти­ве…

оста­вьте Мне алёшу…

Я про­вёл ря­дом с Ко­сыги­ным пя­тнад­цать лет. Пре­кра­сно пом­ню тот мо­мент, ко­гда я по­нял, что он бу­дет выну­жден уй­ти со сво­е­го по­ста. Он, ещё не вос­ста­но­вив­шись по­сле ми­кроин­суль­та, слу­чив­ше­го­ся ле­том 1978 го­да, был выну­жден ездить в ко­ман­ди­ров­ки по та­ким стра­нам, что и здо­ро­во­му выдер­жать тру­дно: Ин­дия, Эфи­о­пия… И, вер­нув­шись в Мо­скву, бал­ло­ти­ро­вал­ся в де­пу­та­ты Вер­хов­но­го Со­ве­та. Обычно ру­ко­во­ди­те­лям его уров­ня пре­до­став­лял­ся для встре­чи с изби­ра­те­ля­ми Боль­шой те­атр. И по­зво­нил мне на­чаль­ник охра­ны: «Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич про­сит, что­бы ты был в Боль­шом те­а­тре». Иду с ра­бо­ты в те­атр. И по­че­му-то вспом­нил, что как-то по­да­рил Але­ксею Ни­ко­ла­е­ви­чу ко­ньяк в сте­клян­ном бо­чон­ке, ко­гда у не­го был день ро­жде­ния. А он, встре­тив ме­ня, го­во­рит: «Вот ко­гда я вы­здо­ров­лю, мы со­бе­рём­ся на да­че и ра­зо­пьём твою бу­тыло­чку!» На встре­чу при­е­хал Гри­шин, ещё не­сколь­ко че­ло­век из ру­ко­вод­ства. А пер­вый за­ме­сти­тель Ко­сыги­на Ти­хо­нов, ко­то­рый то­же был в за­ле, к сво­е­му па­тро­ну да­же не по­до­шёл. Та­кие ве­щи про­сто так не де­ла­ю­тся. В та­ких слу­ча­ях в Рос­сии го­во­рят: «Чу­ет ко­шка, чьё мя­со съе­ла».

Ти­хо­нов, ко­то­рый очень хо­тел стать пре­мье­ром, звёзд с не­ба, что на­зыва­е­тся, не хва­тал. Я пом­ню, при­е­ха­ла ав­стрий­ская де­ле­га­ция во гла­ве с кан­цле­ром, по­го­во­ри­ли они с Ти­хо­но­вым, го­сти са­дя­тся в ма­ши­ну, ра­зго­ва­ри­ва­ют. А мой друг-пе­ре­вод­чик пе­ре­во­дит мне сло­ва кан­цле­ра: «Был один на­сто­я­щий би­зне­смен, че­ло­век, с ко­то­рым мо­жно иметь де­ло, – это Ко­сыгин. Боль­ше та­ких, на­вер­ное, не бу­дет».

Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич пре­кра­сно по­ни­мал, что, кро­ме не­го, с на­шей эко­но­ми­кой в то вре­мя ни­кто спра­ви­ться не мог. Но по­ни­мал и то, что он не пер­вое ли­цо, а вто­рой че­ло­век в го­су­дар­стве. И вёл се­бя со­о­твет­ствен­но. Как-то мы были в Юго­сла­вии. Я при­сут­ство­вал на при­ёме в на­шем по­соль­стве. А по­сле при­ёма Ко­сыгин ме­ня спра­ши­ва­ет: «Те­бе при­ём пон­ра­вил­ся?» Я го­во­рю: «Всё пон­ра­ви­лось, кро­ме одно­го. Юго­сла­вы в вы­сту­пле­ни­ях хва­ли­ли вас за ра­зви­тие тор­гов­ли, бла­го­да­ри­ли за укре­пле­ние эко­но­ми­че­ских свя­зей, а вы, ко­гда вы­сту­па­ли, де­ла­ли ре­ве­ран­сы в сто­ро­ну Бре­жне­ва». Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич по­гля­дел на ме­ня и толь­ко при­ло­жил па­лец к гу­бам: «Мол­чи, мол». Ни­ко­лай Ва­си­льев, за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка охра­ны Хру­щёва, ко­гда то­го отпра­ви­ли на пен­сию, по­ра­бо­тал с ним, по­том по­слу­жил в 18-м от­де­ле­нии, а даль­ше стал ра­бо­тать у По­дгор­но­го. И вспо­ми­нал, что то­го бу­кваль­но бе­си­ло пре­вос- ход­ство Ко­сыги­на. На­при­мер, за Бре­жне­вым по про­то­ко­лу дол­жен ид­ти Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич, гла­ва пра­ви­тель­ства, а По­дгор­ный – сза­ди. Так он все­гда но­ро­вил впе­рёд Ко­сыги­на про­лезть. Рвал и ме­тал, что на­зыва­е­тся, ко­гда ему это не уда­ва­лось. А Ко­сыгин знал это и в прин­ци­пе вни­ма­ния на это не обра­щал. На са­мом де­ле Бре­жнев с По­дгор­ным Ко­сыги­на бо­я­лись, по­ни­мая, что ин­тел­ле­кту­аль­но он го­ра­здо выше их двоих вме­сте взя­тых, а уж по объёму на­ко­плен­ных эко­но­ми­че­ских зна­ний и уме­нию ими ра­спо­ря­жа­ться ему рав­ных не было.

Пер­вым про­тив­ни­ком Ко­сыги­на был Ти­хо­нов, а вто­рым че­ло­ве­ком, ко­то­рый пов­ли­ял на от­став­ку Але­ксея Ни­ко­ла­е­ви­ча, был Ки­ри­лен­ко, че­ло­век близ­кий к Бре­жне­ву. Уже в боль­ни­це на Ми­чу­рин­ском Ко­сыгин при мне спра­ши­вал се­бя вслух: «Что я ему сде­лал? Что сде­лал?»

В тот ко­ро­ткий пе­ри­од 1980 го­да, ко­гда Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич был на пен­сии, мы были в Ин­дии с Бре­жне­вым. У ме­ня было нем­но­го де­нег, ко­ман­ди­ро­во­чных, а я знал, что Ко­сыгин очень лю­бит ко­ко­со­вые пе­че­нья. Ку­пил их, да ещё су­пру­га на­ше­го по­сла мне не­боль­шой за­пас да­ла. При­е­зжаю, зво­ню Лю­дми­ле Але­ксе­ев­не: «Я из Ин­дии при­е­хал, Але­ксею Ни­ко­ла­е­ви­чу к чаю лю­би­мые пе­че­нья при­вёз». Она го­во­рит: «Спа­си­бо те­бе. Я сей­час ма­ши­ну при­шлю». А по­том и сам Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич ме­ня по­бла­го­да­рил. Он был на пен­сии, уже не мой хо­зяин, но я его лю­бил и ува­жал.

Ко­гда Ко­сыгин стал пен­си­о­не­ром, Ка­ра­сёва, на­чаль­ни­ка охра­ны, от не­го убра­ли, остал­ся он один. И за не­сколь­ко дней до смер­ти по­про­сил ме­ня при­йти. Го­во­рит: «Алёша, Ка­ра­сёва от­би­ра­ют, по­мо­щник то­же со мной ра­бо­тать не за­хо­тел. Алёша, ты со­гла­си­шься со мной оста­ться? Мы с то­бой бу­дем гу­лять, в те­атр ездить. Всё вре­мя бу­дем вме­сте. Лю­дми­ла Але­ксе­ев­на и все чле­ны се­мьи очень бу­дут ра­ды. Я, прав­да, го­во­рил Ко­ро­лёву (на­чаль­ник 9-го управ­ле­ния КГБ.– Ред.): «Оста­вьте мне Алёшу», а тот отве­ча­ет: «Он те­перь у нас боль­шой на­чаль­ник!» Я-то ведь слу­жил в «де­вя­тке» и ду­маю: «При­дётся мне из КГБ уво­ли­ться, пе­ре­хо­дить на гра­ж­дан­ку, в си­сте­му Сов­ми­на». Те­ма для ра­змышле­ний была, а вре­ме­ни нет. И я го­во­рю: «Але­ксей Ни­ко­ла­е­вич, на­счёт на­чаль­ни­ка, не слу­шай­те, я со­гла­сен!» И бу­кваль­но счи­та­ных дней не хва­ти­ло для то­го, что­бы ме­ня пе­ре­ве­сти.

Ко­не­чно похо­ро­ны Ко­сыги­на не были та­ки­ми тай­ными, как хру­щёв­ские, ку­да да­же его близ­ким не всем уда­лось по­пасть. Но, по­сколь­ку умер он на­ка­ну­не дня ро­жде­ния Бре­жне­ва, 18 де­ка­бря 1980 го­да, те­ло три дня про­ле­жа­ло в мор­ге. И ни­кто не со­об­щал ни нам, ни ро­дным о том, где бу­дут ор­га­ни­зо­ва­ны похо­ро­ны. Ска­за­ли толь­ко 21 де­ка­бря, ко­гда вся стра­на уже об этом зна­ла из со­об­ще­ний «Го­ло­са Аме­ри­ки». А на про­ща­ние с Але­ксе­ем Ни­ко­ла­е­ви­чем, ор­га­ни­зо­ван­ное в Цен­траль­ном До­ме Со­вет­ской ар­мии, при­шло не­сколь­ко сот тысяч че­ло­век… n

Фо­то из ар­хи­ва Але­ксея Саль­ни­ко­ва

зять ко­сыги­на джер­мен гви­ши­а­ни и его же­на лю­дми­ла ко­сыги­на (сле­ва) и але­ксей ко­сыгин с охра­ной и об­слу­гой. крым

ко­сыгин осма­три­ва­ет пер­вый эк­зем­пляр ав­то­мо­би­ля ваз-2103

але­ксей ко­сыгин на гор­ной про­гул­ке в со­про­во­жде­нии охра­ны. ки­сло­водск

ку­ку­ру­зу выра­щи­вал не толь­ко хру­щёв, но и ше­вар­дна­дзе. аб­ха­зия, ко­нец 1970-х

пред­се­да­тель со­ве­та ми­ни­стров с со­тру­дни­ка­ми «де­вя­тки» на при­ва­ле

але­ксей саль­ни­ков. в те го­ды аэро­порт «вну­ко­во -2» вы­гля­дел по­про­ще

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.