Тор­же­ство пле­се­ни

По­че­му зи­наи­ду ер­мо­лье­ву весь мир знал как ма­дам пе­ни­цил­лин?

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - История Открытий - Ан­на Заи­ки­на Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Так уж сло­жи­лось, что в исто­рии ми­ро­вой на­у­ки Зи­наи­да Вис­са­ри­о­нов­на Ер­мо­лье­ва все­гда бу­дет в те­ни но­бе­лев­ских ла­у­ре­а­тов Але­ксан­дра Фле­мин­га, Эрн­ста Чей­на и Го­вар­да Фло­ри. Имен­но этим выда­ю­щим­ся учёным – за­ме­тим, что впол­не спра­ве­дли­во, – при­пи­сыва­е­тся за­слу­га открытия ан­ти­би­о­ти­ков. Одна­ко по­че­му Зи­наи­ду Ер­мо­лье­ву, чьи ра­бо­ты были ши­ро­ко изве­стны за ру­бе­жом, весь мир знал под про­зви­щем Ма­дам Пе­ни­цил­лин?

В 1936 го­ду, на Вто­ром ме­жду­на­ро­дном кон­грес­се ми­кро­би­о­ло­гов в Лон­до­не, шо­тланд­ский про­фес­сор Але­ксандр Фле­минг про­де­мон­стри­ро­вал кол­ле­гам прин­ци­пи­аль­но но­вое ле­кар­ствен­ное ве­ще­ство – пе­ни­цил­лин. Пе­ни­цил­лин тво­рил чу­де­са. В ча­шке Пе­три во­круг ка­пель­ки пе­ни­цил­ли­на, слов­но па­ра­ли­зо­ван­ные, за­мер­ли смер­то­но­сные ми­кро­бы. Фле­минг был уве­рен, что на­шёл способ бо­рьбы с во­збу­ди­те­ля­ми мас­сы опа­сных бо­ле­зней. Но до­клад был встре­чен с хо­ло­дным без­ра­зли­чи­ем. Толь­ко че­рез три го­да, ко­гда на­ча­лась Вто­рая ми­ро­вая вой­на, рав­но­ду­шно во­с­при­ня­тый учёным ми­ром пе­ни­цил­лин по­тре­бо­вал­ся де­ся­ткам тысяч ра­не­ных, чьи жи­зни были под угро­зой из-за тя­жёлых ин­фе­кци­он­ных осло­жне­ний. На­ча­лась не­ви­дан­ная пе­ни­цил­ли­но­вая гон­ка, в ко­то­рую были втя­ну­ты ми­ро­вые дер­жа­вы.

«Для по­бе­ды во Вто­рой ми­ро­вой вой­не пе­ни­цил­лин сде­лал боль­ше, чем мно­го­чи­слен­ные ди­ви­зии» – так было ска­за­но при вру­че­нии Но­бе­лев­ской пре­мии по фи­зи­о­ло­гии и ме­ди­ци­не Фле­мин­гу, Чей­ни и Фло­ри. По­жа­луй, это кра­си­вое пре­у­ве­ли­че­ние, но не­сом­нен­но, что пер­вый в ми­ре ан­ти­би­о­тик спас боль­ше жи­зней, чем лю­бое дру­гое ле­кар­ство. Да, ещё стоит отме­тить, что учёные отка­за­лись за­па­тен­то­вать пе­ни­цил­лин, тем са­мым по­да­рив его че­ло­ве­че­ству.

опыт Древ­них еги­птян

Ино­гда скла­дыва­е­тся впе­ча­тле­ние, что пра­кти­че­ски всё уже было изве­стно древ­ним еги­птя­нам. Или ки­тай­цам. Откро­е­шь ста­тью, вой­дёшь на ка­кой-ни­будь сайт и на­тыка­е­шься на фра­зу, на­чи­на­ю­щу­ю­ся со слов «ещё древ­ние еги­птя­не…». Но в слу­чае с ан­ти­би­о­ти­ка­ми эти сло­ва не пу­стой звук. В Древ­нем Еги­пте дей­стви­тель­но су­ще­ство­ва­ла пра­кти­ка ле­че­ния гной­ных во­спа­ле­ний пу­тём при­кла­дыва­ния к ра­нам при­па­рок из за­пле­сне­ве­ло­го хле­ба. По­до­бный способ пра­кти­ко­ва­ли и древ­не­гре­че­ские вра­чи. Ин­дей­цы майя исполь­зо­ва­ли осо­бую зе­лёную пле­сень, спе­ци­аль­но выра­щен­ную на зёр­нах ку­ку­ру­зы. Впер­вые же эм­пи­ри­че­ский опыт ле­че­ния гной­но­го во­спа­ле­ния с по­мо­щью пле­се­ни был опи­сан зна­ме­ни­тым фи­ло­со­фом и вра­чом Ави­цен­ной в «Ка­но­не вра­че­бной на­у­ки» в на­ча­ле XI ве­ка.

Про­шла по­чти тыся­ча лет, и ли­шь в 1877 го­ду Луи Па­стер опи­сал яв­ле­ние ан­ти­би­о­за – «вой­ну» ме­жду ба­кте­ри­я­ми по­чвы и па­то­ген­ными ба­кте­ри­я­ми, во­збу­ди­те­ля­ми си­бир­ской язвы. Па­стер пред­по­ло­жил, что ан­ти­би­оз мо­жет стать осно­вой спе­ци­фи­че­ских ме­то­дов ле­че­ния. Идею об исполь­зо­ва­нии яв­ле­ния ан­та­го­ни­зма ми­кро­бов та­кже ра­зви­вал и Илья Ме­чни­ков, пре­дло­жив­ший упо­тре­блять мо­ло­чно­ки­слые ба­кте­рии, оби­та­ю­щие в про­сто­ква­ше, для по­дав­ле­ния вре­до­но­сных гни­ло­стных ба­кте­рий в ки­ше­чни­ке че­ло­ве­ка. Что же ка­са­е­тся по­ле­зных свойств пле­се­ни, то о них вспом­ни­ли та­кже во вто­рой по­ло­ви­не XIX ве­ка: Вя­че­слав Ма­нас­сеин и Але­ксей По­ло­те­бнов не­за­ви­си­мо друг от дру­га пи­са­ли об осо­бен­ных свой­ствах пле­се­ни. По­ло­те­бнов же, один из осно­ва­те­лей оте­че­ствен­ной дер­ма­то­ло­гии, в ра­бо­те 1873 го­да «Па­то­ло­ги­че­ское зна­че­ние пле­се­ни» по­ка­зал, что гри­бы из ро­да Penicillium спосо­бны за­дер­жи­вать ра­зви­тие во­збу­ди­те­лей ря­да ко­жных бо­ле­зней.

Де­ло слу­чая

«Ко­гда я про­снул­ся на рас­све­те 28 сен­тя­бря 1928 го­да, я, ко­не­чно, не пла­ни­ро­вал ре­во­лю­цию в ме­ди­ци­не своим открыти­ем пер­во­го в ми­ре ан­ти­би­о­ти­ка или ба­кте­рии-убий­цы. Но я по­ла­гаю, что имен­но это я и сде­лал», – пи­сал в днев­ни­ке Але­ксандр Фле­минг. Стро­го го­во­ря, пе­ни­цил­лин был открыт слу­чай­но.

Во вре­мя Пер­вой ми­ро­вой вой­ны Але­ксандр Фле­минг слу­жил во­ен­ным вра­чом и ни­как не мог сми­ри­ться с тем фа­ктом, что, да­же если опе­ра­ция про­хо­ди­ла успе­шно, ра­не­ные уми­ра­ли от на­чи­нав­шей­ся ган­гре­ны или се­пси­са. В 1918 го­ду Фле­минг вер­нул­ся в Лон­дон, в ба­кте­ри­о­ло­ги­че­скую ла­бо­ра­то­рию боль­ни­цы Свя­той Ма­рии, в ко­то­рой ра­бо­тал с 1906 го­да до са­мой сво­ей смер­ти. Здесь его за­да­тки ис­сле­до­ва­те­ля ещё в 1902 го­ду отме­тил Алм­рот Райт, врач, ра­зра­бо­тав­ший ва­кци­ну про­тив брю­шно­го ти­фа.

В 1922 го­ду Фле­минг обна­ру­жил в но­со­вой сли­зи па­ци­ен­та, стра­дав­ше­го от хро­ни­че­ской про­сту­ды, ве­ще­ство, спосо­бное уни­что­жать не­ко­то­рые ба­кте­рии и на­зван­ное ли­зо­ци­мом. Он ду­мал, что най­де­но уни­вер­саль­ное ан­ти­ба­кте­ри­аль­ное сред­ство, но по­зже вер­нул­ся к ис­сле­до­ва­нию свойств пле­се­ни. За­ни­ма­ясь изу­че­ни­ем свойств ста­фи­ло­кок­ков, Фле­минг обна­ру­жил, что в одной из ча­шек Пе­три со ста­фи­ло­кок­ко­вой куль­ту­рой обра­зо­ва­лись пле­сне­вые гри­бы, уни­что­жив­шие ко­ло­нии ста­фи­ло­кок­ков, и ему уда­лось выде­лить актив­ное ве­ще­ство, ра­зру­ша­ю­щее ба­кте­ри­аль­ные кле­тки – пе­ни­цил­лин. То, что в ча­шке выро­сла пле­сень, и было де­лом слу­чая – про­сто ту­да со­вер­шен­но слу­чай­но, на­ру­шив чи­сто­ту эк­спе­ри­мен­та, по­па­ли пле­сне­вые спо­ры.

До 1939 го­да Але­ксан­дру Фле­мин­гу не уда­ва­лось выве­сти эф­фе­ктив­ную куль­ту­ру, а но­вый пре­па­рат был ве­сьма не­стой­ким. Ви­ди­мо, по­это­му его до­клад на кон­грес­се ми­кро­би­о­ло­гов не прои­звёл ожи­да­е­мо­го впе­ча­тле­ния. Кол­ле­ги уже зна­ли что пе­ни­цил­лин обла­да­ет уни­каль­ными свой­ства­ми, но не ве­ри­ли, что его мо­жно прои­зво­дить в про­мышлен­ных мас­шта­бах, не те­ряя по­ле­зных свойств пре­па­ра­та.

День­ги ро­кфел­ле­ра

Очи­стить пе­ни­цил­лин пыта­лись в 1940 го­ду би­о­хи­мик Чейн и ба­кте­ри­о­лог Фло­ри, но ра­звер­нуть прои­звод­ство в Ве­ли­ко­бри­та­нии не пред­став­ля­лось во­змо­жным. К то­му же в об­ста­нов­ке угро­зы втор­же­ния на­ци­стов ис­сле­до­ва­те­ли опа­са­лись, что открытый ими ан­ти­би­о­тик по­па­дёт в ру­ки вра­га. По­это­му ле­том 1941 го­да при под­держ­ке фон­да Ро­кфел­ле­ра Фло­ри и дру­гой би­о­хи­мик, Нор­ман Хи­тли, отпра­ви­лись в Со­е­ди­нён­ные Шта­ты, на­де­ясь заин­те­ре­со­вать ве­ду­щие фар­ма­цев­ти­че­ские ком­па­нии прои­звод­ством пе­ни­цил­ли­на. Ин­те­рес про­я­ви­ла Се­вер­ная ре­ги­о­наль­ная ис­сле­до­ва­тель­ская ла­бо­ра­то­рия Ми­ни­стер­ства сель­ско­го хо­зяй­ства США, ра­спо­ло­жен­ная в го­ро­де Пе­о­рия, штат Ил­ли­нойс. Имен­но там был отла­жен про­цесс, ко­то­рый за­тем лёг в осно­ву ши­ро­ко­мас­шта­бно­го про­мышлен­но­го прои­звод­ства пре­па­ра­та. К мар­ту 1942 го­да под эги­дой Управ­ле­ния на­учных ис­сле­до­ва­ний США было прои­зве­де­но не­боль­шое ко­ли­че­ство пе­ни­цил­ли­на, до­ста­то­чное для ле­че­ния пер­во­го па­ци­ен­та. К ию­ню 1942 го­да ещё 10 че­ло­век были выле­че­ны пре­па­ра­том, по­став­лен­ным ком­па­ни­ей «Мерк» (Merc & Co., Inc.), а 1 мар­та 1944 го­да фир­ма «Пфай­зер» открыла в Бру­кли­не (Нью­йорк) пер­вую ком­мер­че­скую фа­бри­ку по прои­звод­ству пе­ни­цил­ли­на.

До­чь по­дъе­са­у­ла

Ми­кро­би­о­лог Зи­наи­да Ер­мо­лье­ва не мо­гла рас­счи­тывать на фи­нан­со­вую под­держ­ку Ро­кфел­ле­ра. По­ми­мо та­лан­та ис­сле­до­ва­те­ля и зна­ний учёно­го, она по­ла­га­лась ли­шь на соб­ствен­ный эн­ту­зи­азм. Что впол­не объя­сни­мо – мно­гое, да­же сли­шком мно­гое в СССР де­ла­лось в пер­вую оче­редь с опо­рой на во­о­ду­шев­лён­ную ув­ле­чён­ность.

Зи­наи­да Ер­мо­лье­ва ро­ди­лась на ху­то­ре Фро­лов, Дон­ской обла­сти, в се­мье за­жи­то­чно­го ка­за­чье­го стар­ши­ны, по­дъе­са­у­ла Вис­са­ри­о­на Ва­си­лье­ви­ча Ер­мо­лье­ва. В 1915 го­ду Зи­наи­да окон­чи­ла с зо­ло­той ме­да­лью Ма­риин­скую жен­скую гим­на­зию в

Но­во­чер­кас­ске и по­сту­пи­ла на ме­ди­цин­ский фа­куль­тет Дон­ско­го уни­вер­си­те­та. Зи­наи­да с юно­сти лю­би­ла тан­цы и… ми­кро­би­о­ло­гию. А опре­де­ли­ться с про­фес­си­ей ей по­мо­гла про­чи­тан­ная кни­га – о лю­би­мом ком­по­зи­то­ре Пе­тре Ильи­че Чай­ков­ском, ко­то­рый, как и его мать, умер от хо­ле­ры. «Кар­ти­на жу­ткая: за­о­стрён­ные чер­ты ли­ца, за­пав­шие гла­за, си­не­ю­щие гу­бы и ушные ра­ко­ви­ны, хо­ло­де­ю­щее те­ло. Ко­жа те­ря­ет упру­гость и лег­ко соби­ра­е­тся в склад­ки, но­ги и ру­ки ста­но­вя­тся мор­щи­ни­стыми, как у дря­хло­го ста­ри­ка – так на­зыва­е­мый сим­птом ру­ки пра­чки. И гроб, по­чер­нев­ший от ед­кой изве­сти…»

Окон­ча­тель­ный выбор в поль­зу би­о­ло­гии Зи­наи­да сде­ла­ла на выпу­скном ба­лу, ко­гда за­зву­чал «Сен­ти­мен­таль­ный вальс» Чай­ков­ско­го, а се­рьёзную ис­сле­до­ва­тель­скую ра­бо­ту на­ча­ла ещё сту­ден­ткой.

«хо­лер­ный» Эк­спе­ри­мент на се­бе

Клас­си­че­ский во­збу­ди­тель хо­ле­ры уже был хо­ро­шо изу­чен, но мо­ло­до­го учёно­го ин­те­ре­со­ва­ло пред­по­ло­же­ние о су­ще­ство­ва­нии хо­ле­ро­по­до­бных ви­бри­о­нов, ко­то­рые та­кже мо­гли вызывать смер­тель­ную бо­лезнь. Во вре­мя вспышки хо­ле­ры в Ро­сто­ве-на-до­ну в 1922 го­ду она смо­гла выде­лить из ор­га­ни­зма боль­но­го све­тя­щий­ся хо­ле­ро­по­до­бный ви­бри­он (по­зже на­зван­ный в её честь) – и по­ста­ви­ла эк­спе­ри­мент на се­бе. Ри­скуя жи­знью ра­ди бу­ду­ще­го спа­се­ния тысяч лю­дей, Ер­мо­лье­ва вве­ла се­бе со­дер­жа­щий ви­бри­о­ны пре­па­рат, и этот эк­спе­ри­мент чуть не при­вёл к ле­таль­но­му исхо­ду. «Опыт едва не кон­чил­ся тра­ги­че­ски, до­ка­зал, что хо­ле­ро­по­до­бные ви­бри­о­ны, на­хо­дясь в ки­ше­чни­ке че­ло­ве­ка, мо­гут прев­ра­ща­ться в истин­ные хо­лер­ные ви­бри­о­ны, вызыва­ю­щие за­бо­ле­ва­ние», – отме­ти­ла она в про­то­коль­ных за­пи­сях.

Зи­наи­де Ер­мо­лье­вой уда­лось под­твер­дить ра­зли­чия в ин­ди­ви­ду­аль­ной устой­чи­во­сти к хо­лер­ной ин­фе­кции, изу­чить ме­ха­низм выра­бо­тки им­му­ни­те­та и ра­зра­бо­тать ме­то­ды ди­а­гно­сти­ки для опре­де­ле­ния хо­лер­ных и хо­ле­ро­по­до­бных ви­бри­о­нов. Та­кже ею были пре­дло­же­ны спосо­бы обез­за­ра­жи­ва­ния во­ды от хо­лер­ных и хо­ле­ро­по­до­бных ви­бри­о­нов с по­мо­щью оста­то­чно­го хло­ра, ко­то­рые ле­гли в осно­ву со­вет­ских са­ни­тар­ных норм и при­ме­ня­ю­тся по сей день.

В 1939 го­ду Ер­мо­лье­ва была ко­ман­ди­ро­ва­на в Сре­днюю Азию, на про­фи­ла­кти­ку на­чи­на­ю­щей­ся хо­лер­ной эпи­де­мии, где она успе­шно при­ме­ни­ла ком­пле­ксный, ею по­лу­чен­ный ба­кте­ри­о­фаг, эф­фе­ктив­ный не толь­ко при хо­ле­ре, но та­кже при брю­шном ти­фе и ди­фте­рии. За ра­зра­бо­тку это­го ба­кте­ри­о­фа­га Зи­наи­да Ер­мо­лье­ва была удо­сто­е­на зва­ния про­фес­со­ра, а кол­ле­ги ста­ли на­зывать её «ха­нум».

Выда­ю­щи­хся пра­кти­че­ских ре­зуль­та­тов в сво­ём про­ти­во­сто­я­нии хо­ле­ре Зи­наи­да Ер­мо­лье­ва до­сти­гла в 1942 го­ду, ко­гда по­сту­пи­ли тре­во­жные со­об­ще­ния о вспышке бо­ле­зни под Ста­лин­гра­дом. Мо­жно ска­зать, что би­тву за Ста­лин­град ве­ли не толь­ко со­вет­ские вой­ска, но и учёные. Ту­да в сро­чном по­ряд­ке были отправ­ле­ны ве­ду­щие ми­кро­би­о­ло­ги и эпи­де­ми­о­ло­ги во гла­ве с Ер­мо­лье­вой. Эше­лон, в ко­то­ром ве­зли ба­кте­ри­о­фа­ги – ви­ру­сы, по­ра­жа­ю­щие во­збу­ди­те­ля хо­ле­ры,– по­пал под бом­бёж­ку, и боль­шая часть цен­ней­ших пре­па­ра­тов была уни­что­же­на. Учёным при­шлось в по­два­ле одно­го из до­мов вос­ста­нав­ли­вать уни­что­жен­ное, и хо­лер­ный фаг еже­днев­но вме­сте с хле­бом ра­зда­ва­ли жи­те­лям Ста­лин­гра­да, а во­ду хло­ри­ро­ва­ли по ме­то­ду Ер­мо­лье­вой, бла­го­да­ря че­му на­сту­пле­ние хо­ле­ры в Ста­лин­гра­де уда­лось оста­но­вить.

кто Цен­нее Для на­у­ки?

По­сле не­сколь­ких лет ра­бо­ты в Се­ве­ро­кав­каз­ском ба­кте­ри­о­ло­ги­че­ском ин­сти­ту­те, где она за­ве­до­ва­ла ба­кте­ри­о­ло­ги­че­ским от­де­ле­ни­ем, Зи­наи­да Ер­мо­лье­ва в 1925 го­ду пе­ре­е­зжа­ет в Мо­скву и во­зглав­ля­ет от­дел би­о­хи­мии ми­кро­бов в Би­о­хи­ми­че­ском ин­сти­ту­те (сей­час им. А.Н. Ба­ха). Здесь же она по­зна­ко­ми­лась со своим пер­вым му­жем, ми­кро­би­о­ло­гом Львом Зиль­бе­ром. Их ме­до­вый ме­сяц был ве­сьма «ро­ман­ти­чен», они про­ве­ли его на ста­жи­ров­ке в ин­сти­ту­те Па­сте­ра.

Лев Зиль­бер в 1945 го­ду стал ла­у­ре­а­том Ста­лин­ской пре­мии и был, по­жа­луй, един­ствен­ным из по­дверг­ши­хся ре­прес­си­ям учёных, пе­ред кем Ста­лин ли­чно изви­нил­ся за «допу­щен­ные пе­ре­ги­бы». Все­го Зиль­бе­ра аре­сто­выва­ли три­жды. Пер­вый раз по­сле то­го, как он ру­ко­во­дил по­дав­ле­ни­ем вспышки чу­мы в На­гор­ном Ка­ра­ба­хе в 1930 го­ду. То­гда Зиль­бе­ра пред­ста­ви­ли к ор­де­ну Кра­сно­го Зна­ме­ни, но вско­ре аре­сто­ва­ли по обви­не­нию в ди­вер­сии с це­лью за­ра­зить чу­мой на­се­ле­ние Азер­бай­джа­на, и в за­клю­че­нии он про­вёл че­тыре ме­ся­ца. В 1937 го­ду Лев Зиль­бер был ру­ко­во­ди­те­лем Даль­не­во­сто­чной эк­спе­ди­ции Нар­ком-здра­ва СССР, ко­то­рая изу­ча­ла неи­зве­стное ин­фе­кци­он­ное за­бо­ле­ва­ние цен­траль­ной нерв­ной си­сте­мы. В хо­де ра­бо­ты Зиль­бе­ру уда­лось опре­де­лить при­ро­ду за­бо­ле­ва­ния, пе­ре­но­счи­ком во­збу­ди­те­ля ко­то­ро­го были кле­щи, а имен­но выя­снить, что это сво­е­обра­зная фор­ма кле­ще­во­го эн­це­фа­ли­та. Вско­ре по­сле во­зв­ра­ще­ния он был аре­сто­ван по до­но­су – яко­бы за на­ме­ре­ние за­ра­зить жи­те­лей Мо­сквы эн­це­фа­ли­том и са­бо­таж ра­зра­бо­тки ле­кар­ствен­ных средств для бо­рьбы с бо­ле­знью. На­хо­дясь в за­клю­че­нии, Зиль­бе­ру уда­лось по­лу­чить из яге­ля дрож­же­вой пре­па­рат про­тив пел­ла­гры и спа­сти жи­зни со­тням за­клю­чён­ных, уми­рав­шим от ави­та­ми­но­за. По­лу­чен­ное ав­тор­ское сви­де­тель­ство чи­сли­лось за НКВД. И на­ко­нец, в 1940 го­ду Зиль­бе­ра аре­сто­ва­ли за отказ ра­бо­тать над ба­кте­ри­о­ло­ги­че­ским ору­жи­ем. Он тру­дил­ся в «ша­ра­шке», где в хо­де эк­спе­ри­мен­тов над мыша­ми и крыса­ми, ко­то­рых ему ло­ви­ли за­клю­чён­ные за ма­хор­ку, сфор­му­ли­ро­вал но­вую кон­це­пцию прои­схо­жде­ния ра­ко­вых опу­хо­лей.

Осво­бо­ди­ли Зиль­бе­ра в 1944 го­ду, бла­го­да­ря про­ше­нию, на­прав­лен­но­му на имя Ста­ли­на Зи­наи­дой Ер­мо­лье­вой, Ни­ко­ла­ем Бур­ден­ко и Ле­о­ном Ор­бе­ли, а та­кже бра­том Зиль­бе­ра – Ве­ни­а­ми­ном Ка­ве­ри­ным. Сам Зиль­бер счи­тал, что про­ше­ние, ско­рее все­го, не до­шло до адре­са­та, но вызва­ло пе­ре­по­лох в ка­би­не­тах НКВД.

Ко вре­ме­ни вто­ро­го аре­ста Ер­мо­лье­ва и Зиль­бер уже дав­но были в ра­зво­де, Ер­мо­лье­ва вышла за­муж за ми­кро­би­о­ло­га Але­ксея За­ха­ро­ва. Одна­ко и За­ха­ро­ва в фев­ра­ле 1938 го­да ре­прес­си­ро­ва­ли: он по­лу­чил при­го­вор «10 лет без пра­ва пе­ре­пи­ски» и был рас­стре­лян. Ер­мо­лье­ва пыта­лась осво­бо­дить своих му­жей, и За­ха­ро­ва, и Зиль­бе­ра, при­чём до 1940 го­да, ко­гда ей со­об­щи­ли, что За­ха­ров умер в тю­рем­ной боль­ни­це, она ду­ма­ла, что он жив.

В 1939 го­ду, в бла­го­дар­ность за спа­сён­ную жизнь до­че­ри, один из высо­ких чи­нов НКВД, та­кже не знав­ший, что За­ха­ров рас­стре­лян, пре­дло­жил Ер­мо­лье­вой по­мо­щь в осво­бо­жде­нии му­жа. Ер­мо­лье­ва отве­ти­ла, что осво­бо­ждать на­до Зиль­бе­ра, и по­ясни­ла: «Лев Зиль­бер ну­жен на­у­ке…»

ма­дам пе­ни­цил­лин

О сен­са­ци­он­ных ре­зуль­та­тах ра­бо­ты Фло­ри по про­мышлен­но­му прои­звод­ству пе­ни­цил­ли­на ста­ло изве­стно в СССР (в основ­ном че­рез за­ру­бе­жную аген­ту­ру). Ещё в на­ча­ле вой­ны Нар­ком­здрав за­ка­зал в Ан­глии штамм Але­ксан­дра Фле­мин­га, но за­каз ни­как не выпол­ня­ли, и в Со­вет­ском Со­ю­зе ре­ши­ли – ждать боль­ше нель­зя, тыся­ча­ми ги­бнут лю­ди, ну­жен свой пе­ни­цил­лин.

Для ра­зра­бо­тки оте­че­ствен­но­го пе­ни­цил­ли­на ве­сной 1942 го­да была со­з­да­на но­вая ла­бо­ра­то­рия на ба­зе Все­со­ю­зно­го ин­сти­ту­та эк­спе­ри­мен­таль­ной ме­ди­ци­ны, ра­бо­ту ко­то­рой во­згла­ви­ла Зи­наи­да Ер­мо­лье­ва. Ей пред­сто­я­ло в кра­тчай­шие сро­ки со­здать чу­до-ле­кар­ство. По­ра­зи­тель­но, но са­мая лу­чшая культура пле­се­ни, а, сле­до­ва­тель­но, и наи­бо­лее чи­стая культура пе­ни­цил­ли­на была по­лу­че­на из спор пле­се­ни, выра­щен­ных на сте­не бом­бо­у­бе­жи­ща одно­го из мо­сков­ских жи­лых до­мов. По­лу­чен­ный Ер­мо­лье­вой пе­ни­цил­лин был на­зван «кру­сто­зин ВИЭМ» и стал осно­вой для прои­звод­ства пер­во­го со­вет­ско­го пе­ни­цил­ли­на в про­мышлен­ных мас­шта­бах. Что­бы обе­спе­чить его выпуск, ла­бо­ра­то­рия Ер­мо­лье­вой ра­бо­та­ла в не­сколь­ко смен, за­ни­ма­ясь пра­кти­че­ски по­лу­ку­стар­ным изго­тов­ле­ни­ем пер­во­го ан­ти­би­о­ти­ка. Пре­па­ра­ты испытыва­ли на мышах, мор­ских свин­ках и кро­ли­ках. Ре­зуль­та­ты же пре­во­схо­ди­ли все ожи­да­ния.

При­мер­но в то же вре­мя в ин­сти­ту­те Пе­тра Ка­пи­цы ра­зра­бо­та­ли ме­тод ли­о­филь­ной су­шки, по­зво­ляв­ший по­лу­чать су­бли­ми­ро­ван­ные про­ду­кты, и по­это­му в ла­бо­ра­то­рии про­фес­со­ра Ер­мо­лье­вой уже мо­гли хра­нить пре­па­рат в ви­де су­хо­го по­ро­шка. Ер­мо­лье­ва до­би­лась то­го, что уже осе­нью 1943 го­да фарм­ко­ми­тет Нар­ком­здра­ва СССР ра­зре­шил при­ме­нять оте­че­ствен­ный пе­ни­цил­лин – кру­сто­зин. Сра­зу не­сколь­ко боль­ниц Мо­сквы по­лу­чи­ли его для кли­ни­че­ских испыта­ний и в те­че­ние двух ме­ся­цев де­таль­но изу­ча­ли эф­фе­ктив­ность ле­кар­ства на ра­не­ных. Одна­ко глав­ное испыта­ние было ещё впе­ре­ди.

В кон­це де­ка­бря 1943 го­да в со­ста­ве ан­гло-аме­ри­ка­но-ка­над­ской де­ле­га­ции в СССР при­ле­тел про­фес­сор Го­вард Фло­ри. Он при­вёз с со­бой свой зна­ме­ни­тый пе­ни­цил­лин и тест-штамм ста­фи­ло­кок­ка – ме­жду­на­ро­дный стан­дарт опре­де­ле­ния актив­но­сти пе­ни­цил­ли­на. Со­сто­я­лась исто­ри­че­ская про­вер­ка двух штам­мов: ан­глий­ско­го и со­вет­ско­го. К удив­ле­нию Фло­ри и всей де­ле­га­ции, со­вет­ский штамм по актив­но­сти ни­чуть не усту­пал ан­глий­ско­му.

По­сле вой­ны Зи­наи­да Ер­мо­лье­ва во­згла­ви­ла ВНИИ пе­ни­цил­ли­на, с 1952 го­да – ка­фе­дру ми­кро­би­о­ло­гии и ла­бо­ра­то­рию но­вых ан­ти­би­о­ти­ков Цен­траль­но­го ин­сти­ту­та усо­вер­шен­ство­ва­ния вра­чей, осно­ва­ла жур­нал «Ан­ти­би­о­ти­ки» и ста­ла его пер­вым ре­да­кто­ром. Под её ру­ко­вод­ством были ра­зра­бо­та­ны дру­гие ан­ти­би­о­ти­ки: ле­во­ми­це­тин, стре­пто­ми­цин, про­ти­во­ви­ру­сный пре­па­рат ин­тер­фе­рон.

Ав­тор уди­ви­тель­ных открытий, бо­лее пя­ти­сот на­учных тру­дов и ше­сти мо­но­гра­фий Зи­наи­да Вис­са­ри­о­нов­на Ер­мо­лье­ва скон­ча­лась в де­ка­бре 1974 го­да.

Для по­бе­ды во Вто­рой ми­ро­вой вой­не пе­ни­цил­лин сде­лал боль­ше, чем мно­го­чи­слен­ные ди­ви­зии

в вой­нах XX ве­ка скром­ная Пле­сень По­мо­гла сбе­ре­чь мил­ли­о­ны сол­дат­ских жи­зней

зи­наи­да ер­мо­лье­ва – со­зда­тель чу­до-ле­карств

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.