Как тар­ту­фель стал «вто­рым хле­бом»

Ан­дрей бо­ло­тов на­учил рос­сию пра­виль­но выра­щи­вать и го­то­вить кар­то­шку и по­ми­до­ры

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - История Открытий - Ви­ктор МИШЕЦКИЙ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Всле­ду­ю­щем го­ду испол­ни­тся 280 лет со дня ро­жде­ния Ан­дрея Ти­мо­фе­е­ви­ча Бо­ло­то­ва. Он изве­стен как фи­ло­соф-мо­ра­лист, но основ­ное его со­чи­не­ние, «Жизнь и при­клю­че­ния Ан­дрея Бо­ло­то­ва, опи­сан­ные им са­мим для своих по­том­ков», че­ло­ве­ку сов­ре­мен­но­му мо­жет по­ка­за­ться ди­да­кти­чным и ску­чно­ва­тым. Впро­чем, глав­ное в на­сле­дии Бо­ло­то­ва – не све­де­ния о сов­ре­мен­ни­ках и по­дро­бно­сти цар­ство­ва­ния двух им­пе­ра­триц (Ели­за­ве­ты Пе­тров­ны и Ека­те­ри­ны II) и им­пе­ра­то­ра Пе­тра III. По­том­ки во­зда­ют ему хва­лу сов­сем по дру­гой при­чи­не – имен­но Бо­ло­тов внёс ре­ша­ю­щий вклад в то, что кар­то­фель стал в Рос­сии «вто­рым хле­бом». Впер­вые Ан­дрей Бо­ло­тов уви­дел кар­то­фель в Во­сто­чной Прус­сии. Пре­жде он уже слышал о «зем­ля­ных ябло­ках», по­па­дав­ших, одна­ко, в Рос­сии на стол ли­шь к из­бран­ным. Озна­ко­мив­шись с прус­ским опытом выра­щи­ва­ния этой сель­ско­хо­зяй­ствен­ной куль­ту­ры, Ан­дрей Ти­мо­фе­е­вич по­нял – за кар­то­фе­лем боль­шое бу­ду­щее…

Со мно­ги­ми ра­сте­ни­я­ми, при­плыв­ши­ми из Но­во­го Све­та, во­зни­кла пу­та­ни­ца. Это сей­час нам ка­же­тся, что были они в Све­те Ста­ром все­гда. Впро­сак по­па­да­ли мно­гие. На­при­мер, в по­эме Але­ксея Тол­сто­го «Князь Се­ре­бря­ный» есть кра­си­вое опи­са­ние скло­ня­ю­щи­хся под­сол­ну­хов, хо­тя прои­схо­дя­щие в по­эме со­бытия слу­чи­лись зна­чи­тель­но рань­ше, чем в Ев­ро­пе по­яви­лось это столь при­вычное ныне ра­сте­ние. Или, ска­жем, в те­ле­се­ри­а­ле «Ма­стер и Мар­га­ри­та» у Пон­тия Пи­ла­та – ана­нас на блю­де. Фи­ни­кий­цы, что ли, при­ве­зли че­рез Атлан­ти­ку? Ше­ва­лье де Еон в дру­гом се­ри­а­ле («Пе­ром и шпа­гой») ла­ко­ми­тся в Мо­скве XVIII ве­ка по­ми­дор­чи­ка­ми, хо­тя в те вре­ме­на то­ма­ты выра­щи­ва­ли исклю­чи­тель­но как де­ко­ра­тив­ное ра­сте­ние, а пло­ды счи­та­лись ядо­ви­тыми. Близ­кий же род­ствен­ник то­ма­та, кар­то­фель, при­мер­но в это же вре­мя для тех, кто по не­зна­нию го­то­вил пло­ды, а не клу­бни, ока­зывал­ся ядо­ви­тым на са­мом де­ле.

Кста­ти, кар­то­фе­лем впол­не мо­жно отра­ви­ться, если упо­тре­блять в пи­щу и клу­бни. Мно­гие ели «не­пра­виль­ную» кар­то­шку без по­след­ствий, но это не зна­чит, что ве­зе­ние бу­дет бе­ско­не­чным. Де­ло в том, что, ко­гда у кар­то­фе­ля на­чи­на­е­тся пе­ри­од ве­ге­та­ции и из «глаз­ков» по­яв­ля­ю­тся бе­лые или све­тло-роз­о­вые рос­тки, то ко­жу­ра и по­верх­ность клу­бня окра­ши­ва­ю­тся в зе­лёный цвет. Это си­гнал о том, что при­сут­ству­ет при­ро­дный яд, со­ла­нин.

Го­то­вый к ра­з­мно­же­нию кар­то­фель исполь­зу­ет со­ла­нин как ин­се­кти­цид, за­щи­ща­ясь та­ким обра­зом от вре­ди­те­лей. При упо­тре­бле­нии в пи­щу кар­то­фе­ля, в ко­то­ром со­дер­жа­ние со­ла­ни­на бо­лее 200 мг на 100 г про­ду­кта, мо­жет по­яви­ться за­тру­днён­ное дыха­ние, осла­бле­ние пуль­са, то­шно­та, рво­та, во­змо­жен по­нос, об­щая сла­бость, сон­ли­вость, ко­жа ис­су­ши­ва­е­тся, по­яв­ля­е­тся зуд. «Зе­лёным» кар­то­фе­лем, или, как его то­гда на­зыва­ли, тар­ту­фе­лем, отра­ви­лось не­ма­ло сол­дат и офи­це­ров рус­ско­го кор­пу­са в Во­сто­чной Прус­сии…

тре­тий из пер­вых

Ан­дрей Бо­ло­тов не мог, в си­лу об­ще­го со­сто­я­ния на­у­ки в то вре­мя, опре­де­лить, что кар­то­фель­ный яд имен­но со­ла­нин, одна­ко опи­сал вид ядо­ви­тых кар­то­фель­ных клу­бней и дал ре­ко­мен­да­ции по то­му, как избе­жать отрав­ле­ния. На­до, учил он, во-пер­вых, сре­зать глаз­ки и по­зе­ле­нев­шие учас­тки, выдер­жать кар­то­фель в хо­ло­дной во­де, во­ду слить, во-вто­рых, про­сто отка­за­ться от «зе­лёно­го» кар­то­фе­ля. Со­ве­то­вал до по­яв­ле­ния кар­то­фе­ля но­во­го уро­жая го­то­вить тра­ди­ци­он­ную для Рос­сии ре­пу…

…Ко­гда Пе­тер­бург­ская ака­де­мия на­ук опу­бли­ко­ва­ла в 1758 го­ду пер­вую в Рос­сии на­учную ста­тью о во­зде­лыва­нии кар­то­фе­ля – «О ра­зве­де­нии зем­ля­ных яблок», двад­ца­ти­ле­тний Ан­дрей Бо­ло­тов, сын мел­ко­по­ме­стно­го по­ме­щи­ка Але­ксин­ско­го уе­зда Туль­ской гу­бер­нии, уча­ство­вал в чи­не под­по­ру­чи­ка в Се­ми­ле­тней вой­не и по­зже нёс слу­жбу в за­ня­том рус­ски­ми вой­ска­ми Кёниг-сбер­ге. По­лу­чив чин по­ру­чи­ка, Бо­ло­тов был при­ко­ман­ди­ро­ван в ка­че­стве пе­ре­вод­чи­ка к на­ме­стни­ку Во­сто­чной Прус­сии Ни­ко­лаю Кор­фу. По­зже Бо­ло­тов за­ни­мал эту же дол­жность и при пре­ем­ни­ке Кор­фа, ге­не­рал-гу­бер­на­то­ре Ва­си­лии Су­во­ро­ве, сов­ме­щая слу­жбу с по­се­ще­ни­ем ле­кций про­фес­со­ров Кёнигс­берг­ско­го уни­вер­си­те­та. По­сле кон­чи­ны им­пе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты Пе­тров­ны Бо­ло­тов стал адъю­тан­том Кор­фа, на­зна­чен­но­го санкт-пе­тер­бург­ским ге­не­рал-по­ли­цмей­сте­ром. Не­за­дол­го до во­ца­ре­ния Ека­те­ри­ны II Бо­ло­тов вышел в от­став­ку в чи­не ка­пи­та­на, по­се­лил­ся в ро­до­вом име­нии Дво­ря­ни­но­во и за­нял­ся хо­зяй­ством, при­чём стре­мясь по­ста­вить его на на­учную осно­ву.

Неи­зве­стно, был ли зна­ком Бо­ло­тов с пер­вой ака­де­ми­че­ской ста­тьёй о кар­то- фе­ле, но вто­рую та­кую ста­тью 1767 го­да нов­го­род­ско­го гу­бер­на­то­ра Яко­ва Си­вер­са о ра­зве­де­нии зем­ля­ных яблок знал до­ско­наль­но. Си­верс по­ла­гал, что вне­дрять кар­то­фель сле­ду­ет без на­жи­ма, не так, как де­лал это Фри­дрих Ве­ли­кий, ко­то­рый в 1745 го­ду, что­бы за­ста­вить кре­стьян са­жать кар­то­фель, при­бег к во­ен­ной си­ле.

Соб­ствен­ная ста­тья Ан­дрея Бо­ло­то­ва о кар­то­фе­ле была на­пе­ча­та­на в тру­дах учре­ждён­но­го Ека­те­ри­ной II Воль­но­го эко­но­ми­че­ско­го об­ще­ства за 1770 год. Стро­го го­во­ря, бу­ду­чи тре­тьим, кто пи­сал о кар­то­фе­ле в Рос­сии, Ан­дрей Бо­ло­тов ока­зал­ся пер­вым, кто не толь­ко обо­сно­вал выго­ду выра­щи­ва­ния этой куль­ту­ры, но и пред­ска­зал тар­ту­фе­лю (кар­то­фе­лю) «бу­ду­щее ве­ли­кое и слав­ное». Ведь не­смо­тря на то, что его ра­бо­та была опу­бли­ко­ва­на по­сле ста­тьи Си­вер­са, ещё в Во­сто­чной Прус­сии Бо­ло­тов со­ста­вил «При­ме­ча­ния о тар­ту­фе­ле, или зем­ля­ных ябло­ках», где го­во­ри­лось сле­ду­ю­щее: «Кар­то­фе­ля за­ве­де­но здесь оба ро­да, а имен­но: один бе­лый кру­глый с нем­но­ги­ми ямо­чка­ми, а дру­гой кра­сный про­дол­го­ва­тый и со мно­ги­ми ямо­чка­ми. Пер­вый зо­вут здесь по боль­шей ча­сти ябло­ка­ми зем­ля­ными, на что они и по­хо­жи, а вто­рой не­ко­то­рые на­ча­ли зем­ля­ными гру­ша­ми име­но­вать, что для про­дол­го­ва­той их фи­гу­ры и сход­ствен­но».

тар­ту­фель и по­ми­дор­чи­ки

В Рос­сии Бо­ло­тов ока­зал­ся та­кже и пер­вым, кто ри­скнул по­про­бо­вать по­ми­до­ры. Их пре­жде выра­щи­ва­ли как де­ко­ра­тив­ное ра­сте­ние, а до то­го вре­ме­ни, ко­гда со­усы на осно­ве то­ма­тов ста­ли не­о­тъем­ле­мой ча­стью сре­ди­зем­но­мор­ской ку­хни, было ещё да­ле­ко. О по­ми­до­рах Ан­дрей Ти­мо­фе­е­вич пи­сал: «Яство же то име­ет вид кру­пных, глад­ких и очень кра­си­вых ябло­чек, цве­том кра­сных, буд­то сур­гу­чных или па­че сер­до­ли­ко­вых, а ино­гда и жел­то­ва­то­го ко­ле­ра, мо­жно без стра­ха упо­тре­блять в пи­щу, к осо­бли­во­му же вку­су и за­па­ху ко­то­рых сне­да­ю­щий лег­ко при­выка­ет».

С кар­то­фе­лем всё ока­за­лось как-ни­как сло­жнее, да и исто­рия «про­ни­кно­ве­ния» кар­то­фе­ля на по­ля оте­че­ства до­воль­но за­пу­тан­ная. По наи­бо­лее ра­с­про­стра­нён­ной вер­сии, царь Пётр, исполь­зуя толь­ко-толь­ко открытое окно в Ев­ро­пу, при­слал из Гол­лан­дии, пер­со­наль­но – фель­дмар­ша­лу Ше­ре­ме­те­ву, ме­шок кар­то­шки и при­каз не­ме­длен­но при­сту­пить к по­сад­кам. Не­сом­нен­но, что по­сад­ки были, но толь­ко не кар­то­фе­ля: ме­шок, как ча­сто быва­ет, ку­да-то за­про­па­стил­ся, кар­то­шка, ско­рее все­го, сгни­ла, Пётр Але­ксе­е­вич был силь­но во гне­ве. Но, по­ми­мо при­слан­но­го Ше­ре­ме­те­ву, был и дру­гой ме­шок. Он по­пал к пра­де­ду Пу­шки­на Абра­му Ган­ни­ба­лу, про­вед­ше­му опыты по се­ле­кции и – что не ме­нее ва­жно! – хра­не­нию кар­то­фе­ля. Бо­лее то­го – по­пу­ляр­ный сорт кар­то­фе­ля с фи­о­ле­то­вой ко­жу­рой, име­ну­е­мый в про­сто­ре­чии «си­не­глаз­кой», пре­кра­сно под­хо­дя­щий для вар­ки и за­пе­ка­ния, но в си­лу ра­зва­ри­сто­сти не лу­чший для жар­ки, пра­виль­но, по на­у­ке, сле­ду­ет на­зывать «Ган­ни­бал». Не ина­че это был тот са­мый «кра­сный про­дол­го­ва­тый» сорт, о ко­то­ром пи­сал по­зже Бо­ло­тов.

Прав­нук же ара­па Пе­тра Ве­ли­ко­го очень ува­жал при­го­тов­лен­ную осо­бым

спосо­бом кар­то­шку, хо­тя способ при­го­тов­ле­ния её, по су­ти, не­за­тей­лив. Для то­го что­бы при­го­то­вить кар­то­фель по ре­це­пту «на­ше­го все­го», на­до отва­рить в под­со­лен­ной во­де не­сколь­ко клу­бней в мун­ди­ре, осту­дить, снять ко­жу­ру, ра­спу­стить в ско­во­ро­де сли­во­чное ма­сло (чем боль­ше, тем лу­чше), на­ре­зать кар­то­фель, обжа­рить до зо­ло­ти­стой ко­ро­чки и по­да­вать с мел­ко на­шин­ко­ван­ными зе­лёным лу­ком и укро­пом.

Про­шло по­чти со­рок лет, ко­гда в Пе­тер­бур­ге, на Апте­кар­ском остро­ве, ста­ли выра­щи­вать кар­то­фель. Уро­жаи были не­ве­ли­ки, про­дукт до­рог, и по­зво­лить се­бе по­ла­ко­ми­ться кар­то­шкой мог ра­зве что все­силь­ный вре­мен­щик Би­рон. В ка­че­стве изыскан­но­го ку­ша­нья «зем­ля­ные ябло­ки» по­да­ва­лись гвар­дей­ским офи­це­рам – на­при­мер, в ав­гу­сте 1741 го­да на пра­здни­чный обед офи­це­ров Се­мёнов­ско­го пол­ка осо­бым ра­спо­ря­же­ни­ем ре­ген­тши Ан­ны Ле­о­поль­дов­ны было выде­ле­но «тар­ту­фе­ля по че­твер­ти фун­та». Это по­зже Ека­те­ри­на II про­ве­ла че­рез Се­нат указ, по ко­то­ро­му на­се­ле­нию пред­пи­сыва­лось пов­се­ме­стно са­жать кар­то­шку, за­ве­зён­ную из Фран­ции и ра­зо­слан­ную по стра­не вме­сте с ру­ко­вод­ством по её ра­зве­де­нию, оза­глав­лен­ным «На­став­ле­ние о ра­зве­де­нии зем­ля­ных яблок, по­те­тес име­ну­е­мых». Впро­чем, пред­пи­са­ние пред­пи­са­ни­ем, но выра­щи­вать кар­то­фель и не хо­те­ли, и не уме­ли.

В цар­ство­ва­ние Ека­те­ри­ны, её сына и вну­ка не­до­воль­ство кре­стьян кар­то­фе­лем было под­спу­дным, в открытые бун­ты не пе­ре­ра­ста­ло. Толь­ко Ни­ко­лай I, по его соб­ствен­но­му при­зна­нию су­ще­ство­вав­ший «для упо­ря­до­че­ния об­ще­ствен­ной сво­бо­ды и пре­до­тв­ра­ще­ния зло­у­по­тре­бле­ния оной», стол­кнул­ся с пря­мым не­по­ви­но­ве­ни­ем ав­гу­стей­шей во­ле. И что­бы пре­кра­тить уни­что­же­ние кре­стья­на­ми по­се­вов и изби­е­ние при­слан­ных са­жать кар­то­фель упол­но­мо­чен­ных, был выну­жден по­сылать ка­ра­тель­ные отря­ды и да­же от­да­вать при­каз стре­лять по бун­тов­щи­кам кар­те­чью. Кар­те­чь ока­за­лась бо­лее ве­со­мым ар­гу­мен­том, чем тру­ды Ан­дрея Бо­ло­то­ва.

Прав­да, су­ще­ству­ет и дру­гая вер­сия, исклю­ча­ю­щая роль Пе­тра Ве­ли­ко­го. Яко­бы кар­то­фель по­пал в Рос­сию от ан­гли­чан, ведь в на­ча­ле XVII ве­ка един­ствен­ным пор­том, че­рез ко­то­рый шла тор­гов­ля Рос­сии с Ев­ро­пой, был Ар­хан­гельск, а в Ар­хан­гель­ске гла­вен­ство­ва­ли ан­глий­ские ку­пцы. Ан­гли­ча­не были пре­кра­сно осве­дом­ле­ны, что та­кое кар­то­фель. Бо­лее то­го, кар­то­фель изна­чаль­но был ра­сте­ни­ем «длин­но­го дня», ведь его ро­ди­ной счи­та­е­тся Пе­ру. Не­у­ди­ви­тель­но, что он пре­кра­сно при­жил­ся в Испа­нии и Ита­лии. Ан­гли­ча­нам при­шлось по­ста­ра­ться, но уси­лия не про­па­ли да­ром – на Ту­ман­ном Аль­би­о­не по­явил­ся кар­то­фель «ко­ро­тко­го дня», впол­не под­хо­дя­щий для про­хла­дно­го ле­та. Вот он-то мог по­пасть к нов­го­род­ским кре­стья­нам. Не без уча­стия гу­бер­на­то­ра Си­вер­са.

К сло­ву, из ев­ро­пей­цев пер­выми на кар­то­шку пе­ре­шли ир­ланд­цы. В XVII ве­ке ан­глий­ские ко­ло­ни­за­то­ры на­ча­ли отъём па­хо­тных зе­мель под па­ст­би­ща, по­се­му за­ви­си­мость от кар­то­фе­ля как бе­дных, так и бо­га­тых ир­ланд­цев ста­ла пов­се­ме­стной. Стре­мясь най­ти лу­чшую жизнь за пре­де­ла­ми Изум­ру­дно­го остро­ва, ир­ланд­цы бра­ли с со­бой ме­шок кар­то­шки. По­это­му на но­вых тер­ри­то­ри­ях, пред­ше­ство­вав­ших ныне­шним США, кар­то­фель по­явил­ся не из Южной Аме­ри­ки, где его ро­ди­на, а из Ев­ро­пы, из Ир­лан­дии.

су­хие бу­льо­ны бо­ло­то­ва

Ещё в Прус­сии Бо­ло­тов отме­тил, что кар­то­фель хо­ро­шо ра­стёт на пе­сча­ных по­чвах. Отме­чая, что «пе­сок де­ла­ет ему ве­ли­кое вспо­мо­ще­ство­ва­ние», у се­бя, в Дво­ря­ни­но­ве, Бо­ло­тов са­жал кар­то­фель в спе­ци­аль­но по­дго­тов­лен­ную по­чву: «Ве­лел я при­везть с ре­чки кру­пно­го и се­ро­го пе­ску и по одно­му во­зу на не­боль­шую гря­ду по­ло­жить и пе­ре­ме­шать с зем­лёю, да­бы она че­рез то сде­ла­лась рыхлее, и от то­го ро­ди­лось на сих гряд­ках кар­то­фе­ля го­ра­здо бо­лее, не­же­ли на про­чих гряд­ках, на коих пе­ску не было, где они го­ра­здо и мель­че были…»

Ва­жней­шим открыти­ем Бо­ло­то­ва было то, что он опре­де­лил, как мо­жно са­жать кар­то­фель – и це­лыми клу­бня­ми, и ре­за­ными: ра­зре­зая клу­бни кар­то­фе­ля, мо­жно зна­чи­тель­но уве­ли­чить ко­ли­че­ство по­са­до­чно­го ма­те­ри­а­ла, «так как из ка­ждой до­ли да­же с одним глаз­ком выра­ста­ет куст».

При­сталь­ное вни­ма­ние Бо­ло­тов уде­лял бо­рьбе с сор­ня­ка­ми и вре­ди­те­ля­ми кар­то­фе­ля. Он ре­ко­мен­до­вал про­во­дить бо­ро­но­ва­ние, да­же по­сле по­яв­ле­ния всхо­дов, оку­чи­ва­ние, при­чём под­чёр­ки­вал, что «хо­ро­ший хо­зяин оку­ча­ет два­жды». Ре­ко­мен­да­ции Бо­ло­то­ва по сбо­ру уро­жая со­хра­ня­ют свою акту­аль­ность и по сей день. Он на­стаи­вал, что на­до дать ма­кси­маль­но ра­зви­ться уро­жаю, что уби­рать кар­то­фель на­до сра­зу же по­сле то­го, как от за­мо­роз­ков по­ги­бнет бо­тва. Изв­ле­чён­ные клу­бни не­об­хо­ди­мо про­су­шить и рас­сор­ти­ро­вать – мел­кие на корм ско­ту, сре­дние как по­сев­ной ма­те­ри­ал, кру­пные – «на стол». При этом есть все осно­ва­ния по­ла­гать Бо­ло­то­ва пер­во­о­ткрыва­те­лем кар­то­фель­ных чи­псов: под­су­ши­вая хо­ро­шо про­жа­рен­ные тон­кие, кру­то по­со­лен­ные лом­ти­ки, Бо­ло­тов по­чти на пя­тьде­сят лет опе­ре­дил ше­фпо­ва­ра Джор­джа Кра­ма, ко­то­рый, как счи­та­е­тся офи­ци­аль­но, пер­вым при­го­то­вил чи­псы в 1853 го­ду в Са­ра­то­га­с­прингс, штат Нью-йорк.

К сло­ву, Бо­ло­тов на сто лет опе­ре­дил и зна­ме­ни­то­го швей­цар­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля Юли­у­са Маг­ги, пер­во­го прои­зво­ди­те­ля бу­льон­ных ку­би­ков. Де­ло в том, что ча­сто вые­зжав­ший из Дво­ря­ни­но­ва Бо­ло­тов брал с со­бой в ка­че­стве до­ро­жно­го про­ви­ан­та при­го­тов­лен­ные под его ру­ко­вод­ством су­хие бу­льо­ны: выпа­рен­ные до со­сто­я­ния хо­лод­ца су­пы де­ли­лись на не­боль­шие пор­ции и высу­ши­ва­лись в тря­пи­це. Оста­ва­лось ли­шь за­лить «ку­бик Бо­ло­то­ва» ки­пя­тком и обед был го­тов к упо­тре­бле­нию.

Ко­не­чно же, Ан­дрей Бо­ло­тов про­сла­вил­ся не толь­ко свои­ми успе­ха­ми в кар­то­фе­ле­вод­стве. Бо­ло­тов со­ста­вил пер­вое оте­че­ствен­ное опи­са­ние сор­ных, ле­кар­ствен­ных и куль­тур­ных ра­сте­ний – осо­бен­но в ра­бо­те «Ру­ко­вод­ство к по­зна­нию ле­кар­ствен­ных трав» 1781 го­да. А в ста­тье 1771 го­да «О ра­зде­ле­нии по­лей» Ан­дрей Ти­мо­фе­е­вич впер­вые пре­дло­жил вво­дить се­во­обо­рот, но осо­бую лю­бо­вь пи­тал к са­до­вод­ству. Стро­го го­во­ря, Бо­ло­тов стал пер­вым рус­ским учёным­по­мо­ло­гом, опи­сал бо­лее ше­сти­сот сор­тов яблонь, и счи­та­е­тся, что имен­но Ан­дрей Бо­ло­тов, как ми­ни­мум – в об­щих чер­тах, опи­сал яв­ле­ние и про­цесс ги­бри­ди­за­ции.

В со­о­твет­ствии с клас­са­ми клас­си­фи­ка­ции Кар­ла Лин­нея он опу­бли­ко­вал и пер­вый в Рос­сии труд по си­сте­ма­ти­ке ра­сте­ний – «Бо­та­ни­че­ские при­ме­ча­ния о клас­сах трав».

Но сколь­ко бы тру­дов и дней ни по­свя­тил Ан­дрей Ти­мо­фе­е­вич Бо­ло­тов сель­ско­му хо­зяй­ству, он во­шёл в рус­скую исто­рию как учёный-эн­ци­кло­пе­дист. Во­змо­жно, не та­кой уни­вер­саль­ный, как Ло­мо­но­сов, но на­прав­ле­ния его иска­ний были са­мыми ра­зно­сто­рон­ни­ми. На­при­мер, Бо­ло­тов, вдо­хнов­лён­ный опыта­ми Ме­сме­ра, на­пи­сал труд «Об эле­ктри­ци­зьме и о ле­че­нии оным ра­зных бо­ле­зней». Он про­я­вил се­бя и как уме­лый адми­ни­стра­тор, ко­гда, по ре­ко­мен­да­ции Воль­но­го эко­но­ми­че­ско­го об­ще­ства и по пред­став­ле­нию кня­зя Сер­гея Га­га­ри­на, управ­лял соб­ствен­ными во­ло­стя­ми им­пе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II, Бо­го­ро­ди­цкой и Бо­бри­ков­ской.

За тру­ды по управ­ле­нию во­ло­стя­ми Бо­ло­тов был удо­сто­ен Высо­чай­ше­го бла­го­во­ле­ния и по­лу­чил чин кол­леж­ско­го асес­со­ра.

В Бо­го­ро­ди­цкой во­ло­сти Бо­ло­тов про­вёл бо­лее двад­ца­ти лет. В име­нии гра­фов Бо­брин­ских, са­мо­го Але­ксея Бо­брин­ско­го, вне­бра­чно­го сына Ека­те­ри­ны II и Гри­го­рия Ор­ло­ва, и его по­том­ков, Бо­ло­тов со­здал пер­вый в Рос­сии пей­за­жный парк, сов­ме­стно с ар­хи­те­кто­ром Ива­ном Ста­ро­вым со­здал ге­не­раль­ный план пе­ре­пла­ни­ров­ки го­ро­да, в ко­то­ром ули­цы лу­ча­ми ра­схо­дя­тся от ра­спо­ло­жен­но­го на во­звышен­но­сти гра­фско­го двор­ца.

Отец де­вя­те­рых де­тей, Ан­дрей Бо­ло­тов пе­ре­жил всех, кро­ме одно­го из сыно­вей. Скон­чал­ся, не до­жив трёх дней до 95 лет, в 1833 го­ду. До са­мой кон­чи­ны, по­чти пол­но­стью утра­тив зре­ние и слух, Бо­ло­тов ка­ждый день выхо­дил в свой сад и, не­смо­тря на утра­ты, го­во­рил бли­жним, что чув­ству­ет се­бя сча­стли­вым.

ре­про­ду­кция гра­вю­ры кон­ца XIX ве­ка «ав­то­порт­рет ан­дрея ти­мо­фе­е­ви­ча бо­ло­то­ва в сво­ём ра­бо­чем ка­би­не­те»

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.