Ве­ли­кая отка­зни­ца

Та­ма­ра сёми­на: «ни­ко­лай Крю­чков, узнав о том, что я отка­за­лась от съёмок в Гдр, отру­гал: «до­ча, ду­ра! по­е­ха­ла бы, за­ра­бо­та­ла де­нег, лю­стру бы се­бе ку­пи­ла!»

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Персона - Ан­дрей КОЛОБАЕВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Она ста­ла ми­ро­вой зна­ме­ни­то­стью в 22 го­да, ко­гда сыгра­ла Ка­тю­шу Ма­сло­ву в экра­ни­за­ции «Во­скре­се­ния» Льва Тол­сто­го. Сыгра­ла ра­спу­тную жен­щи­ну из пу­бли­чно­го до­ма так до­сто­вер­но и прон­зи­тель­но, что лу­чшие ре­жис­сёры на­пе­ре­бой ста­ли пре­дла­гать ей ро­ли кра­са­виц блу­дниц. Но актри­са всем отве­ти­ла: «Нет, хва­тит!» Так боль­ше ни одной и не сыгра­ла.

Во­схи­щён­но­му её игрой Фе­де­ри­ко Фел­ли­ни с хо­ду да­ла оцен­ку: «Вот оче­ре­дной но­вый зна­ко­мый – «ге­ни­аль­ный ре­жис­сёр». Не бо­лее то­го». Ита­льян­ской ки­но­ди­ве, «Ча­пли­ну в юб­ке», Джу­льет­те Ма­зи­не в ответ на её бур­ные ком­пли­мен­ты и со­жа­ле­ние, что да­же она так бле­стя­ще с этой ро­лью не спра­ви­лась бы, че­тве­ро­кур­сни­ца ВГИКА про­сто­ду­шно-искрен­не за­ме­ти­ла: «А я бы все ва­ши ро­ли пе­ре­и­гра­ла!» При­чём та­кие её ре­а­кции – не ма­ния ве­ли­чия и уж тем бо­лее не звёздная бо­лезнь. Про­сто та­ков сёмин­ский ха­ра­ктер. Та­ма­ра Пе­тров­на и Сёми­на-то по боль­шо­му счёту – из-за ха­ра­кте­ра. Бо­хо­но­ва – по ро­жде­нию, Про­ко­фье­ва – по па­спор­ту. А вот в знак бла­го­дар­но­сти пе­ред отчи­мом, Пе­тром Ва­си­лье­ви­чем, ко­то­рый в лю­бви и ла­ске выра­стил, всю жизнь под­дер­жи­вал, – «Сёми­на» – и то­чка! Ха­ра­ктер пря­мой, бе­ском­про­мис­сный, открытый на­сте­жь. Её пра­ви­ла – про­стые и по­ня­тные: играть толь­ко то, что хо­чет, и как под­ска­зыва­ет серд­це. Го­во­рить, что ду­ма­ет, нев­зи­рая на ли­ца. Стой­ко дер­жать уда­ры су­дьбы и не от­сту­пать ни на йо­ту от своих пра­вил.

Она и в ли­чной жи­зни та­кая. Ей всю жизнь при­пи­сыва­ли го­ло­во­кру­жи­тель­ные ро­ма­ны чуть ли не с ка­ждым её зна­ме­ни­тым пар­тнёром, но Та­ма­ра Пе­тров­на как истин­ная одно­люб­ка лю­би­ла толь­ко сво­е­го му­жа – Вла­ди­ми­ра Про­ко­фье­ва.

…Ни­ко­гда не за­бу­ду на­шу пер­вую встре­чу – ров­но 20 лет на­зад. Как она впор­хну­ла в на­шу ре­да­кцию – при пол­ном па­ра­де, вся сол­не­чная, то­нень­кая, вне­шне ве­сёлая, искря­ща­я­ся… Кол­ле­ги чуть го­ло­вы не свер­ну­ли от изум­ле­ния – са­ма Та­ма­ра Сёми­на как буд­то с экра­на со­шла. Толь­ко го­ды спу­стя она при­зна­лась, как же в тот пе­ри­од ей жи­лось тя­же­ло – выть хо­те­лось. То­гда ни­кто не знал (а она дер­жа­ла это в стро­жай­шей тай­не), что её лю­би­мый Во­ло­де­чка Про­ко­фьев тя­же­ло бо­лен и ме­ди­ки жить ему отве­ли от си­лы ме­сяц. Толь­ко Сёми­на ска­за­ла им: «Ещё по­смо­трим!» И, со­брав всю во­лю в ку­лак, бро­си­лась за­ра­ба­тывать день­ги на вра­чей, на ле­кар­ства… А где их взять, если шёл 1997 год, ки­но по­чти не сни­ма­ли, в Те­а­тре ки­но­актёра пла­ти­ли ко­пей­ки, на твор­че­ские ве­че­ра на­ро­дных ар­ти­стов на­род не хо­дил – пред­де­фол­тное было вре­мя, ша­хтёры ка­ска­ми сту­ча­ли, ра­бо­тя­ги жи­вым щи­том до­ро­ги пе­ре­го­ра­жи­ва­ли, жен­щи­ны на же­ле­зно­до­ро­жные пу­ти пе­ред по­е­зда­ми ло­жи­лись, ко­гда де­тей кор­мить было не­чем. Та­ма­ра Пе­тров­на ни­ко­гда не рас­ска­зыва­ет, как ей это уда­лось, но бла­го­да­ря её ста­ра­ни­ям муж вме­сто ме­ся­ца про­жил ещё 17 лет. Ко­гда его не ста­ло, она дол­го ви­деть ни­ко­го не мо­гла, отка­за­лась от ка­рье­ры, по­чти не выхо­ди­ла из до­ма. Толь­ко не­сколь­ко лет на­зад ото­шла, от­та­я­ла и, мо­жно ска­зать, за­ста­ви­ла се­бя вер­ну­ться в про­фес­сию.

я в де­да – три­жды Ге­ор­ги­ев­ско­го Ка­ва­ле­ра

– Та­ма­ра Пе­тров­на, вы окон­чи­ли шко­лу ра­бо­чей мо­ло­дёжи, по­сту­пи­ли в ка­луж­ский пе­дин­сти­тут. И вдруг одним ма­хом всё бро­си‑ ли и по­е­ха­ли по­сту­пать в ар­тис­тки. По­че­му?

– С ума сой­ти! Ме­ня ведь при­ня­ли в пе­дин­сти­тут без эк­за­ме­нов. И ма­ма ра­до­ва­лась, что я ни­ку­да не уе­ду. И Бу­лат Шал­во­вич Оку­джа­ва, ко­то­рый в ве­чер­ней шко­ле вёл у нас рус­ский язык и ли­те­ра­ту­ру… Все были уве­ре­ны, что я ста­ну пе­да­го­гом. И тут! По­друж­ка – со­вер­шен­но слу­чай­но, за ком­па­нию – при­ве­ла в драм­кру­жок при ка­луж­ском те­а­тре, я что-то про­чи­та­ла вслух. Пре­по­да­ва­тель вдруг и го­во­рит: «Де­во­чка, ка­кой пе­дин­сти­тут?! Те­бе на­до учи­ться на актри­су!» Не­дол­го ду­мая, за­би­раю до­ку­мен­ты из пе­дин­сти­ту­та, за­ни­маю 100 ру­блей у со­сед­ки, пи­шу за­пи­ску ма­ме: мол, не ищи, в ми­ли­цию не зво­ни. И – в Мо­скву.

– Вот это ха­ра­ктер! Отку­да та­кая дер‑ зость и ре­ши­мость?

– Ду­маю, это де­до­вы ге­ны. Мой дед по ма­ме, Ва­си­лий Фи­лип­по­вич Ко­ле­чкин,– ар­тист от при­ро­ды, ве­сель­чак, ба­ла­гур, ше­бу­тной, кра­са­вец не­о­быкно­вен­ный. Стра­ху и сом­не­ний во­об­ще не знал. Про­шёл все вой­ны, за­слу­жил три «Ге­ор­гия». В мою ба­бу­шку, Ма­рью Ива­нов­ну, он влю­бил­ся без па­мя­ти, ко­гда ей было 15 лет. Выкрал её, же­нил­ся, и про­жи­ли они вме­сте дол­гую сча­стли­вую жизнь. Отец-то мой на фрон­те в Ве­ли­кую Оте­че­ствен­ную по­гиб, и дед на­зывал ме­ня до­чкой. Мне было с ко­го при­мер брать.

– К твор­че­ско­му кон­кур­су были го­то­вы? – Да отку­да?! Зна­ла толь­ко ба­сню Крыло­ва «Осёл и со­ло­вей». Ещё ну­жно было выу­чить 11 стро­чек про­зы. За­крыла гла­за, ткну­ла паль­цем в кни­жную пол­ку – и – ка­кой ужас – «Мо­ло­дая гвар­дия»! Мне бы про лю­бо­вь, кин­жал, страсть… А тут – вой­на, тан­ки, взрыва­ют, ве­ша­ют. Я за­пла­ка­ла и ста­ла учить 11 стро­чек о зна­ком­стве Лю­бы Шев­цо­вой с Се­ре­жёй Тю­ле­ни­ным…

А даль­ше ещё ин­те­ре­снее. В Мо­скву-то я при­е­ха­ла по­сле бес­сон­ной но­чи – го­то­ви­лась. Вышла на вок­за­ле – дождь как из ве­дра… За­ска­ки­ваю в пер­вый по­пав­ший­ся трол­лей­бус и тут же мёр­твым сном за­сыпаю. На ко­не­чной оста­нов­ке ме­ня ра­збу­дил во­ди­тель: «Де­ву­шка, выхо­ди­те, а то ми­ли­цию вызо­ву». Стою на оста­нов­ке мо­края-пре­мо­края, во­ло­сы ло­хма­тые, не­чёса­ные, вся ра­зне­сча­стная, ку­да ид­ти, не знаю. В ар­тис­тки при­е­ха­ла по­сту­пать! То есть зре­ли­ще ещё то! По­во­ра­чи­ваю за угол и вдруг чи­таю на фа­са­де до­ма: «Все­со­ю­зный го­су­дар­ствен­ный ин­сти­тут ки­не­ма­то- гра­фии». Не ве­рю гла­зам своим!

– По‑мо­е­му, та­кое быва­ет толь­ко в ки­но. Фор­ту­на?

– Да «оче­ви­дное-не­ве­ро­я­тное»! Но как ока­за­лось, до­ку­мен­ты у аби­ту­ри­ен­тов уже не при­ни­ма­ли – был пе­ре­бор. Что де­лать? Иду по ко­ри­до­ру и на пол­ном се­рьёзе ду­маю: за­вер­бу­юсь-ка я на Даль­ний Во­сток, на Кам­ча­тку, бу­ду на тра­у­ле­ре ло­вить рыбу. Ма­ме по­том на­пи­шу. А нав­стре­чу – Ким Ата­ше­со­вич Тав­ри­зян, де­кан актёр­ско­го фа­куль­те­та. Уви­дел ме­ня, бре­ду­щую в та­ком за­тра­пе­зном ви­де. Узнал, в чём де­ло, при­вёл обра­тно в при­ём­ную ко­мис­сию: «Во­зьми­те у этой не­сча­стной до­ку­мен­ты. На неё же без слёз смо­треть не­во­змо­жно!»

Пер­вое вре­мя я в об­ще­жи­тии без ма­тра­са в угол­ке на по­лу спа­ла. Во, кайф! Со­сед­ки­ных де­нег по­чти не оста­лось. Я по­ку­па­ла боль­шой ба­тон, ра­зре­за­ла на то­ню­сень­кие лом­ти­ки и ела стро­го по лом­ти­ку в день, за­пи­вая огром­ным ко­ли­че­ством во­ды. И всё вре­мя иска­ла объяв­ле­ния – за­вер­бо­ва­ться, что­бы де­нег за­ра­бо­тать. – За­чем? – Вдруг про­ва­люсь с тре­ском! Ку­да я до­мой с та­ким по­зо­ром. Ну ду­ра пол­ная! А всту­пи­тель­ный эк­за­мен – это пе­сня. Го­ло­сок у ме­ня был то­нень­кий-то­нень­кий, пи­скля­вый-пре­пи­скля­вый, и го­во­ри­ла я очень быстро, по­чти ско­ро­го­вор­кой. По­это­му «Осёл и со­ло­вей» и те 11 стро­чек так рас­сме­ши­ли ко­мис­сию, что ме­ня при­ня­ли.

– Ещё сту­ден­ткой вы сыгра­ли Ка­тю­шу Ма­сло­ву в эпо­халь­ной лен­те «Во­скре­се­ние» по ро­ма­ну Льва Тол­сто­го. Кста­ти, как ре­жис‑ сёр Ми­хаил Швей­цер вас на­шёл?

– Это его же­на – Со­фья Абра­мов­на Миль­ки­на – ме­ня «отко­па­ла». Она очень лю­би­ла наш курс во ВГИКЕ и при­хо­ди­ла смо­треть на­ши уче­бные ра­бо­ты. А я на кур­се шла как ко­ме­дий­ная и остро­ха­ра­ктер­ная. И игра­ла то­гда, по-мо­е­му, сва­ху в «Же­нить­бе». Со­фья Абра­мов­на что-то во мне угля­де­ла и по­со­ве­то­ва­ла Швей­це­ру ме­ня по­про­бо­вать. А пе­ре­про­бо­вал­ся на Ка­тю­шу Ма­сло­ву то­гда весь Со­вет­ский Со­юз – все на­ши звёзды, по­ло­ви­на МХАТА. По­том оста­лось нас трое – уже гре­мев­шие на весь мир Зи­наи­да Ки­ри­ен­ко, Та­тья­на Са­мой­ло­ва и я, ни­ко­му не изве­стная че­тве­ро­кур­сни­ца, у ко­то­рой за пле­ча­ми толь­ко «Два Фёдо­ра» и «Всё на­чи­на­е­тся с до­ро­ги». По­это­му у ме­ня не было ил­лю­зий, я да­же не сом­не­ва­лась, что ме­ня не утвер­дят. Но худ­со­вет про­го­ло­со­вал за ме­ня еди­но­гла­сно. Быва­ет же!

– Как вы оце­ни­ва­ли прои­схо­дя­щее? – А я, если че­стно, тол­ком не по­ни­ма­ла, что прои­схо­дит. Тем бо­лее что бу­кваль­но сра­зу на ме­ня сва­ли­лись та­кие испыта­ния, о ко­то­рых я и ду­мать не ду­ма­ла. Во-пер­вых, я Швей­це­ру сов­ра­ла, что умею ку­рить, хо­тя ни­ко­гда в жи­зни па­пи­ро­сы в ру­ках не дер­жа­ла. Но это что! В ро­ма­не у Льва Тол­сто­го Ка­тю­ша сов­сем не ху­дышка, а я то­гда ве­си­ла 43 кг. Ми­хаил Абра­мо­вич ска­зал: «На­би­рай ещё хо­тя бы во­се­мь!» За мой откорм взя­лось всё об­ще­жи­тие. Всё са­мое ка­ло­рий­ное, по­дго­рев­шее или не­ну­жное сра­зу не­сли мне: «Ешь, Сёма, по­прав­ляй­ся!» Я упле­та­ла всё без ра­збо­ра. Все учи­ли, как по­прав­ля­ться. Пом­ню, кто-то при­нёс «ге­ни­аль­ный» ре­цепт: пол­ста­ка­на пи­ва и по­ло­ви­на мо­ло­ка. С тех пор пи­во да­же ви­деть не мо­гу! По­том, ко­гда уже на­ча­лись съём­ки, ме­ня за ру­чку во­ди­ли есть во­се­мьде­вять раз на дню, что­бы я, не дай бог, не по­ху­де­ла. Но кон­сти­ту­ция выру­чи­ла: ко­гда хоть чуть по­прав­люсь – у ме­ня пер­вым де­лом «щёки из-за ушей».

– В 22 го­да вы по­лу­чи­ли Гран‑при ФИПРЕССИ на XV Ме­жду­на­ро­дном ки­но‑ фе­сти­ва­ле в Ло­кар­но, были при­зна­ны луч‑ шей актри­сой на Ме­жду­на­ро­дном ки­но­фе‑ сти­ва­ле в ар­ген­тин­ском Мар‑дель‑пла­та и лу­чшей актри­сой 1962 го­да в СССР… Ка­кой‑ то за­пре­дель­ный все­лен­ский уро­вень! Что изме­ни­лось в ва­шей жи­зни?

– Ни­че­го. Про­сто ра­до­ва­лась, что здо­ро­во сыгра­ла и всем так пон­ра­ви­лось. Ещё, пом­ню, при­ду­ма­ла игру, ко­то­рая до­став­ля­ла мне не­опи­су­е­мое удо­воль­ствие. Быва­ло, иду, а лю­ди обо­ра­чи­ва­ю­тся: «Как же вы по­хо­жи на актри­су, сы­грав­шую Ка­тю­шу Ма­сло­ву». «А как фильм на­зыва­е­тся?» – «наив­но» спра­ши­ва­ла я. «Во­скре­се­ние».– «Ой! Обя­за­тель­но по­смо­трю».

– Прав­да, что в Мар‑дель‑пла­та вас но­си­ли на ру­ках, за­бра­сыва­ли цве­та­ми?

– Не толь­ко в Ар­ген­ти­не. И в Ита­лии, и в Бра­зи­лии, и в Еги­пте, и в ГДР… В Япо­нии – удо­стои­ли ти­ту­ла «На­ро­дное до­сто­я­ние

Стра­ны во­схо­дя­ще­го солн­ца». Мы не зна­ли языка, но мы ве­зде по­ни­ма­ли друг дру­га.

– Но как? – Это не­о­бъя­сни­мо. Пом­ню, в Бра­зи­лии, ку­да мы езди­ли вме­сте с Але­ксе­ем Ба­та­ло­вым, же­на бра­зиль­ско­го пре­зи­ден­та спро­си­ла у Лёши: «Па­че­му па ру­ски та­кая ти­хая лу­бов?» А Ба­та­лов, ко­то­рый ездил ту­да с «Да­мой с со­ба­чкой», отве­чал: «Вы по­смо­три­те на Та­ма­ру – ка­кая у её Ка­тю­ши лю­бо­вь! Все ва­ши Кар­ме­ны ей да­же в по­дмётки не го­дя­тся!»

В Ита­лии я по­зна­ко­ми­лась с Фе­де­ри­ко Фел­ли­ни, чуть по­зже – и с его су­пру­гой актри­сой Джу­льет­той Ма­зи­ной. Она мне по­да­ри­ла свою фо­то­гра­фию с над­пи­сью, пол­ную бур­ных во­стор­гов по по­во­ду встре­чи «с Та­кой Актри­сой». Ска­за­ла: «Я всю жизнь ме­чта­ла сня­ться в ро­ли Ка­тю­ши Ма­сло­вой, но, уви­дев вас, Та­ма­ра, да­же не ме­чтаю. По­то­му что всё рав­но лу­чше не сы­граю!» Для ме­ня это наи­высшая оцен­ка кол­ле­ги. Я ей отве­ти­ла: «Си­ньо­ра, я-то как вам за­ви­дую. Фел­ли­ни! Та­кой ре­жис­сёр – это по­да­рок су­дьбы во всех смыслах. Один фильм «До­ро­га» че­го стоит. А «Но­чи Ка­би­рии»! И всё-та­ки, – ска­за­ла я Джу­льет­те со свой­ствен­ной мне пря­мо­той, – гля­дя на ва­ши ро­ли, я бы все их пе­ре­и­гра­ла». (Сме­ётся.)

– Обла­да­тель пя­ти пре­мий «Оскар» и «Зо­ло­той паль­мо­вой ве­тви» Канн­ско­го ки­но‑ фе­сти­ва­ля Фел­ли­ни прои­звёл на вас впе­чат‑ ле­ние?

– Сей­час-то я по­ни­маю, что это ре­жис­сёр ве­ка. А то­гда… Сва­ли­ва­е­тся на те­бя ка­кое-то жу­ткое сча­стье, и ты не по­ни­ма­е­шь ве­ли­чия со­бытия. И отно­си­шься бу­дни­чно: вот оче­ре­дной твой но­вый зна­ко­мый – «ге­ни­аль­ный ре­жис­сёр». Не бо­лее то­го. На па­мять Фе­де­ри­ко по­да­рил мне пла­стин­ку-ги­гант с му­зыкой к его филь­му «Во­се­мь с по­ло­ви­ной».

– Что для со­вет­ской актри­сы озна­ча­ло по­лу­че­ние пре­сти­жней­ше­го Гран‑при?

– А ни­че­го. По­чётная гра­мо­та. В де­не­жном экви­ва­лен­те – ноль. Но тут ва­жнее дру­гое. Ни один из на­ших актёров, уе­зжая в те го­ды за гра­ни­цу, ни­ко­гда да­же и не ду­мал о ка­ком-то де­не­жном во­зна­гра­жде­нии. Все были без­мер­но сча­стли­вы, что пред­став­ля­ют свою стра­ну свои­ми лу­чши­ми кар­ти­на­ми. А филь­мы 1960-х были дей­стви­тель­но хо­ро­шие – до­брые, че­ло­ве­чные, про­стые. И ныне­шние зри­те­ли в основ­ном ме­ня пом­нят по ним. До сих пор при встре­че бла­го­да­рят за мои ро­ли. Вот эта «на­ро­дная» на­гра­да для ме­ня ва­жнее лю­бых Гран-при.

«сни­ма­ться За Гра­ни­цей не Мо­жет»

– Вас ме­чта­ли взять в свои труп­пы лу­чшие те­а­тры стра­ны. Глав­ный ре­жис­сёр Ма­ло­го те­а­тра Бо­рис Ра­вен­ских го­тов был «бро­сить к но­гам Сёми­ной весь клас­си­че­ский ре­пер­ту‑ ар». По­че­му отка­за­лись?

– При­гла­шая ме­ня во МХАТ, Ал­ла Кон­стан­ти­нов­на Та­ра­со­ва прои­зне­сла фра­зу: «На­ко­нец-то по­яви­лась актри­са мне на сме­ну». И дей­стви­тель­но, Ра­вен­ских упор­но звал ме­ня в Ма­лый: мол, пусть Сёми­на игра­ет всё что за­хо­чет. А Та­ма­ра Сёми­на… не по­шла. Де­ло вот в чём. Ме­ня зва­ли сра­зу по­сле съёмок пер­вой се­рии «Во­скре­се­ния». Роль тру­дная, тре­бу­ет пол­но­го по­гру­же­ния и по­свя­ще­ния ей всей се­бя без оста­тка. Съёмо­чный пе­ри­од – длин­ный. И однов­ре­мен­но с этим вхо­дить в ре­пер­ту­ар МХАТА или Ма­ло­го… Я встре­ти­лась с Ми­хаи­лом Ива­но­ви­чем Ца­рёвым (на­ро­дный ар­тист СССР, ди­ре­ктор Ма­ло­го те­а­тра. – Ред.) и ска­за­ла, что быть эта­кой «пе­ре­лётной пти­чкой», «Фи­га­ро здесь, Фи­га­ро там» я не мо­гу се­бе по­зво­лить. Сли­шком обо­жаю клас­си­че­ский те­атр и очень се­рьёзно отно­шусь к сце­не. По­это­му я отне­сла свою тру­до­вую книж­ку в Те­атр ки­но­актёра.

– Не жа­ле­е­те о не­со­сто­яв­ший­ся ка­рье­ре в одном из этих ве­ли­ких ака­де­ми­че­ских теа‑ тров?

– Нет. Так уж жизнь по­вер­ну­лась, что я ста­ла ки­но­актри­сой. И мне не стыдно ни за одну свою роль в ки­но.

– Это прав­да, что по­сле «Во­скре­се­ния» на вас сва­ли­лись чуть ли не все ро­ли «пад­ших жен­щин» ми­ро­во­го ре­пер­ту­а­ра?

– О, да! Ме­ня за­сыпа­ли сце­на­ри­я­ми, где я дол­жна была играть толь­ко пьянь и рвань, ра­зно­го ро­да ро­ли, по­хо­жие на су­дьбу Ка­ти Ма­сло­вой. Вла­ди­мир Фе­тин при­гла­шал на роль Да­рьи в кар­ти­ну «Дон­ская по­весть». Открываю сце­на­рий, чи­таю: «В са­рае ле­жа­ла кра­си­вая, пья­ная жен­щи­на. По­дол её пла­тья был за­дран…» Мне пре­дла­га­ли сыграть гу­вер­нан­тку, со­бла­знён­ную ба­ри­ном, в кар­ти­не «Гу­ля­щая». И так да­лее. Но я на всю жизнь за­пом­ни­ла урок на­ше­го ма­сте­ра во ВГИКЕ Оль­ги Ива­нов­ны Пыжо­вой, ко­то­рая го­во­ри­ла: «В на­шем сло­жном де­ле ка­ждый день на­до искать се­бя но­вую»,– и от все­го отка­за­лась. Су­пру­ги Швей­цер по­со­ве­то­ва­ли: «Те­бе сей­час на­до сыграть роль сво­ей сов­ре­мен­ни­цы». В ре­зуль­та­те я по­е­ха­ла в Ле­нин­град играть ком­со­мол­ку ле­с­пром­хо­за Ари­ну в филь­ме Вла­ди­ми­ра Вен­ге­ро­ва «По­ро­жний рейс». А па­рал­лель­но ещё сня­лась в филь­ме «Кол­ле­ги» по по­ве­сти Ва­си­лия Аксёно­ва, ко­то­рый очень лю­блю. С Ли­ва­но­вым, Ла­но­вым и Ано­фри­е­вым, пе­сней «Па­лу­ба», ко­то­рую в те го­ды пе­ла вся стра­на.

– Ин­те­ре­сно, о ка­ких ро­лях вы ме­чта­ли в то вре­мя?

– В юно­сти у ме­ня была ме­чта – сня­ться во всех 16 ре­спу­бли­ках СССР по одной кар­ти­но­чке. –?! – Про­сто так. По­то­му что я жи­ву на этом ку­со­чке зем­ли и всех лю­блю. Но так и не по­лу­чи­лось… Вме­сто это­го мне пре­дла­га­ли сни­ма­ться где уго­дно – в Ита­лии, Ар­ген­ти­не, да­же в Еги­пте! Пред­став­ля­е­те, с мо­ей «мор­дой»-то… Толь­ко нем­цам при­шлось отка­зать два­жды, по­то­му что как раз в это вре­мя Швей­цер на­чал сни­мать в Кер­чи «Вре­мя, впе­рёд!» по Ка­та­е­ву. Ки­но­сту­дия «Де­фа» го­то­ва была при­сылать за мной са­мо­лёт в Кер­чь. Но я на­столь­ко без­ум­но была бла­го­дар­на Ми­хаи­лу Абра­мо­ви­чу за то, что он так по-кру­пно­му «ро­дил» ме­ня в «Во­скре­се­нии», что отка­за­лась. Кста­ти, Ни­ко­лай Афа­на­сье­вич Крю­чков, узнав об этом, отру­гал: «До­ча, ду­ра! По­е­ха­ла бы, за­ра­бо­та­ла де­нег, лю­стру бы се­бе ку­пи­ла!» А ко­гда при­гла­ша­ли на съём­ки в кап­стра­ны, я да­же рта не успе­ва­ла открыть – все­гда ря­дом со мной вдруг выра­стал че­ло­ве­чек в штат­ском и го­во­рил: «Она сни­ма­ться не мо­жет, так как стра­шно за­ня­та на Ро­ди­не». То же са­мое прои­схо­ди­ло со все­ми актри­са­ми, вые­зжав­ши­ми со свои­ми кар­ти­на­ми за ру­беж. Пре­дло­же­ний было очень мно­го, но нас ни­ко­гда ни­кто не спра­ши­вал…

Я и здесь отка­зыва­лась от съёмок, ко­гда в Те­а­тре ки­но­актёра ста­ла играть Ка­те­ри­ну в «Гро­зе», по­том в спе­кта­кле «Рус­ские лю­ди» по Си­мо­но­ву. Я сце­ну обо­жаю! Ва­лен­ти­на Ва­си­льев­на Се­ро­ва сра­зу ска­за­ла, что этот спе­ктакль для ме­ня. «Томк,– го­во­ри­ла она на ре­пе­ти­ции,– а я бы так игра­ла лю­бо­вь». «А я бу­ду играть вот так!» Мне де­ла­ли за­ме­ча­ния, что я «сли­шком се­ксу­аль­но» играю, что в те вре­ме­на было ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ще­но.

– Что зна­чит «играть се­ксу­аль­но» в стра‑ не, где «не было се­кса»?

– Ра­зу­ме­е­тся, толь­ко текс­том, гла­за­ми, го­ло­сом, пла­сти­кой… Ино­гда то­чно ска­зан­ная фра­за, ин­то­на­ция, па­у­за – и у зри­те­ля по­бе­жа­ли му­ра­шки по ко­же. Для то­го что­бы по­ка­зать на­сто­я­щую лю­бо­вь, актри­се вов­се не ну­жно де­мон­стри­ро­вать свои пре­ле­сти… Моя ге­рои­ня пе­ре­плыла ли­ман, лю­би­мый че­ло­век от­дал ей свой сол­дат­ский по­лу­шу­бок, она ше­пчет ему: «Он та-а-к… обни­ма­ет моё те­ло…» Я так по­да­ва­ла это со сце­ны, что в за­ле, за­таив дыха­ние, са­ми до­ри­со­выва­ли кар­ти­ну… Ко­гда ме­ня кри­ти­ко­ва­ли, мол, глав­ное в этой пье­се – бо­рьба с фа­ши­ста­ми, я отве­ча­ла: «Ни­че­го по­до­бно­го! Глав­ное в этой пье­се – лю­бо­вь. Она ста­ра­лась как мо­жно ско­рее выпол­нить при­каз ко­ман­ди­ра, что­бы по­ско­рее уви­деть его. И так ка­ждый сол­дат, мед­се­стра – все шли по­бе­ждать, что­бы на­ко­нец уви­деть лю­би­мую или лю­би­мо­го. Толь­ко бла­го­да­ря это­му и по­бе­ди­ли в вой­не!»

«КАК Жаль, Что Это всё – в Ки­но…»

– Та­ма­ра Пе­тров­на, а вы са­ми ко­гда впер­вые влю­би­лись?

– В че­твёр­том клас­се. Пом­ню, в ме­ня очень силь­но, как то­гда го­во­ри­ли, «втре­скал­ся» один маль­чик, у ко­то­ро­го был ве­ло­си­пед (не­ве­ро­я­тный де­фи­цит для тех лет!), а я лю­би­ла дру­го­го. При­чём лю­би­ла без­о­тве­тно, и для ме­ня это была стра­шная тра­ге­дия: пе­ре­жи­ва­ла без­ум­но. Маль­чик с ве­ло­си­пе­дом ка­тал ме­ня, все дев­чон­ки за­ви­до­ва­ли, по­то­му что он был очень кра­си­вый, в не­го были влю­бле­ны по уши все. Кро­ме ме­ня. А по­том уже по жи­зни так слу­чи­лось, что в ме­ня все влю­бля­лись… (Сме­ётся.) Да­же пре­по­да­ва­те­ли. В во­сьмом клас­се мне при­знал­ся в лю­бви учи­тель фи­зи­ки. Я сго­ра­ла от стыда и не зна­ла, как же быть – зав­тра урок. За­тем была шко­ла ра­бо­чей мо­ло­дёжи. В отли­чие от свер­стни­ков, у ме­ня не было ро­ман­ти­че­ских про­гу­лок под лу­ной, стра­стных по­це­лу­ев у по­дъе­зда – на ро­ма­ны про­сто вре­ме­ни не было: я учи­лась и ра­бо­та­ла и ни­че­го­шень­ки во­круг не за­ме­ча­ла. А в на­ча­ле 1990-х в До­ме ки­но… Пом­ню, сто­ят Бу­лат Шал­во­вич Оку­джа­ва и То­до­ров­ский Пётр Ефи­мо­вич. Оку­джа­ва го­во­рит: «Петь, как же я был в Том­ку влю­блён! Она моя уче­ни­ца и я… «ста­рый ко­зёл». Пётр Ефи­мо­вич вздо­хнул: «Да кто же в неё не был влю­блён?! И я…»

– Пар­тнёры в ки­но у вас были за­ме­ча‑ тель­ные. Шу­кшин – в «Двух Фёдо­рах», в том же «Во­скре­се­нии» – Ев­ге­ний Ма­тве­ев, Па­вел Мас­саль­ский, Ев­ге­ний Ле­о­нов – в «Кре­по­стной актри­се», Ва­дим Спи­ри­до­нов – в «Ве­чном зо­ве»…

– Этот спи­сок мо­жно про­дол­жать бе­ско­не­чно: Ли­ва­нов, Джи­гар­ха­нян, Ба­та­лов, Жжёнов, Но­ви­ков, Валь­ка Зуб­ков, Жо­ра Юма­тов, Юр­ский, Са­ша Де­мья­нен­ко, Фи­лип­пов, Не­вин­ный, Ев­сти­гне­ев… Всех их обо­жа­ла и обо­жаю!

– Го­во­рят, су­пруг вас очень силь­но рев­но‑ вал к ва­шей сла­ве. Ве­ро­я­тно, по отно­ше­нию к ва­шим пар­тнёрам рев­ность утраи­ва­лась?

– Это по­на­ча­лу Во­ло­дя ме­ня к успе­ху рев­но­вал, по­том мы вме­сте это успе­шно пе­ре­жи­ли. А к пар­тнёрам? Да, при­зна­юсь: у ме­ня был тыся­ча и один бур­ный ро­ман. Мо­жет, и боль­ше, не счи­та­ла. (Сме­ётся.) Там та­кие шекс­пи­ров­ские стра­сти ки­пе­ли – не пе­ре­дать… Бо­лее то­го, открою вам стра­шную тай­ну: Я це­ло­ва­лась с Ми­хал­ко­вым, Лю­бо­вь к Ни­ки­те не тая, Спа­ла с кра­сав­цем Ку­рав­лёвым, Бер­не­су изме­ня­ла я, На пля­же с Ду­ро­вым ле­жа­ла, Пи­ла с Ма­тве­е­вым ви­но, А от Ни­ку­ли­на ро­жа­ла… Как жаль, что это всё – в ки­но.

– Не­у­же­ли ни­ко­гда все­рьёз не «те­ря­ли го­ло­ву» на съёмо­чной пло­щад­ке? Не­ко­то­рые ва­ши кол­ле­ги счи­та­ют, что это чуть ли не не­о­тъем­ле­мая часть про­фес­сии: мол, ина­че зри­тель не по­ве­рит!

– А вот я по этой ча­сти не «про­фес­си­о­нал­ка»! Всё было на­о­бо­рот – в ме­ня влю­бля­лись. Во вре­мя съёмок в «Двух Фёдо­рах» Ва­ся Шу­кшин да­же за­муж звал… Мно­гие, кто вро­де как в шу­тку, кто очень да­же все­рьёз, «по­дби­ва­ли кли­нья». По­том по­ни­ма­ли, что бе­спо­ле­зно. Го­во­ри­ли: «За­кру­тить с Том­кой? До­хлый но­мер. Она же па­цан­ка, с ней лу­чше дру­жить!» Все ви­де­ли, ка­кая у нас лю­бо­вь с Во­ло­дей Про­ко­фье­вым, моим одно­кур­сни­ком по ВГИКУ. И Во­ло­дя пре­кра­сно знал, что мне ни­кто, кро­ме не­го, не ну­жен. Хо­тя по­на­ча­лу я его тер­петь не мо­гла!

– По­че­му? – На уро­ках по тан­цам нас ча­сто ста­ви­ли в па­ру с Во­ло­дей. И я силь­но зли­лась на не­го, по­то­му что он всё вре­мя не по­па­дал в такт, а за­ме­ча­ния от пе­да­го­гов по­лу­ча­ла я. Тре­бо­ва­ла: «Дай­те мне дру­го­го пар­тнёра!» А по­том мы всем кур­сом по­е­ха­ли в Ка­зах­стан, на це­ли­ну. Я при­е­ха­ла по­зже, как-то по­шла гу­лять по ка­за­хской сте­пи и на ка­ком-то обрыве уви­де­ла Про­ко­фье­ва, ко­то­рый сто­ял в ра­зве­ва­ю­щем­ся пла­ще – бо­же­ствен­ная фи­гу­ра атле­та, весь из се­бя хо­рош. Мы встре­ти­лись взгля­да­ми… Вот с это­го всё и на­ча­лось. Ро­ман­ти­ка – сте­пь, за­ка­ты… Мы по­же­ни­лись ещё на вто­ром кур­се. Были на­сто­я­щи­ми дру­зья­ми, до­ве­ря­ли друг дру­гу – были как еди­ное це­лое. Быва­ло да­же, но­ча­ми си­де­ли и ра­зби­ра­ли, как мне играть лю­бов­ные сце­ны, ко­то­рых у ме­ня все­гда было мно­го.

– На­сколь­ко я знаю, Вла­ди­мир Про­ко­фьев был по­тря­са­ю­щим ма­сте­ром ду­бля­жа (его так и на­зыва­ли – «ко­роль ду­бля­жа»!), а в ки­но по­чти не сни­мал­ся.

– Не хо­тел. За­то ка­кой у не­го был тембр! Во­ло­дя 30 лет ду­бли­ро­вал филь­мы на Ки­но­сту­дии име­ни Горь­ко­го – пра­кти­че­ски все ми­ро­вые звёзды ко­гда-то го­во­ри­ли его го­ло­сом. Ко­гда с ним слу­чи­лась бе­да – ин­сульт, – вра­чи мне че­стно ска­за­ли: ме­ся­ца не про­тя­нет. Но я ему про­дли­ла жизнь на 17 лет. Во­ло­дя два го­да не до­жил до на­шей зо­ло­той сва­дьбы.

у Бан­ди­та отня­ла нож и пи­сто­лет

– Вы ча­сто со­вер­ша­е­те аван­тюр­ные, опро­ме­тчи­вые по­сту­пки?

– Как-то не за­ду­мыва­лась. Это по­том го­во­рят: ты что, не­нор­маль­ная? Отка­за­лась от трёхком­на­тной квар­ти­ры – взя­ла дву­хком­на­тную. По­счи­та­ла, что трёхком­на­тная ко­му-то ва­жнее, чем нам вдво­ём с Во­ло­дей. Отка­зыва­лась от та­ких ро­лей, что у моих кол­лег во­ло­сы дыбом вста­ва­ли: актри­сы ме­чта­ют о них всю жизнь, а Сёми­на – ни в ка­кую. По­мо­га­ла лю­дям, выта­ски­ва­ла на экра­ны, про­си­ла ре­жис­сёров: «Пусть вме­сто ме­ня сыгра­ет эта ар­тис­тка! Ей так пло­хо, её ни­кто не сни­ма­ет…» На роль в кар­ти­не «Гу­ля­щая» вме­сто се­бя по­ре­ко­мен­до­ва­ла Лю­сю Гур­чен­ко. И она с удо­воль­стви­ем сня­лась! Мно­гих я про­сто «по­ро­ди­ла». На­при­мер, Лю­дми­лу Чур­си­ну. Я отка­за­лась от «Дон­ской по­ве­сти», «Жу­ра­ву­шки», «Угрюм-ре­ки». А по­том на «Мо­сфиль­ме» мне пе­ре­да­ли её сло­ва: «Сёми­на, опять, ко­не­чно, отка­за­лась. Зна­чит, сни­ма­ться бу­ду я!» Ни одна по­том не ска­за­ла спа­си­бо. Так что я во всех смыслах не­пра­виль­ная ар­тис­тка: де­лаю по­дар­ки, ко­то­рые не на­до де­лать ар­тис­тке.

Кста­ти, вспом­ни­ла на те­му соб­ствен­ных «аван­тюр» за­бав­ный слу­чай! Ко­гда мы в 1960-х сни­ма­ли в Кер­чи «Вре­мя, впе­рёд!», я да­же обе­зо­ру­жи­ла бан­ди­та… Иду по ули­це и ви­жу: толь­ко что, ви­ди­мо, отси­дев­ший ме­стный ав­то­ри­тет ра­зго­ва­ри­ва­ет на по­вышен­ных то­нах с дву­мя на­ши­ми актёра­ми. В одной ру­ке у не­го нож, а в дру­гой – пи­сто­лет. И тут я, как кор­шун, ки­ну­лась на не­го, та­кую ти­ра­ду выда­ла, ора­ла на всю Кер­чь та-акое – язык не по­вер­нётся по­вто­рить. Уж не пом­ню как, но и нож, и пи­сто­лет ока­за­лись у ме­ня в ру­ках. Объя­сне­ния это­му по­сту­пку нет. Бан­дю­га за­про­сто мне мог бы мор­ду на­бить. А он и не пи­кнул – от не­о­жи­дан­но­сти да­ра ре­чи ли­шил­ся. Я ско­ман­до­ва­ла: «Ре­бя­та, за мной!» И спо­кой­но по­шла… По­том мне в го­сти­ни­це го­во­ри­ли: «Том­ка, факт – те­бя зав­тра убьют!» «Ни хре­на», – отве­чаю. Отку­да та­кая уве­рен­ность? На сле­ду­ю­щий день при­ка­ти­ли, так я от­да­ла не сра­зу, по­том…

– При ва­шем ха­ра­кте­ре у вас, на­вер­ное, все­гда было мно­го не­дру­гов, не­до­бро­же­ла­те‑ лей?

– На­вер­ное, и это очень хо­ро­шо. Мо­гу по­слать за­про­сто. Прав­да, де­лаю это ин­тел­ли­ген­тно, мяг­ко. Одна­жды при­шлось отпра­вить ку­да подаль­ше це­лую при­ём­ную ко­мис­сию рай­ко­ма пар­тии. А ра­зве не ма­разм? Актёры в со­ста­ве со­вет­ской де­ле­га­ции едут на ме­жду­на­ро­дный ки­но­фе­сти­валь, а ко­мис­сия из взро­слых, со­ли­дных лю­дей за­да­ёт им ду­ра­цкие во­про­сы: оце­ни­ва­ют, до­стоин ли, не по­сра­ми­шь ли ро­ди­ну со­ци­а­ли­зма. А во­про­си­ки ка­ко­вы: кто пер­вое ли­цо ком­пар­тии в этой стра­не, сколь­ко ор­де­нов у та­мо­шне­го ком­со­мо­ла, за что по­лу­че­ны и так да­лее. И от этих лю­дей за­ви­сит, выпу­стят те­бя за гра­ни­цу или нет. Пол­ное ощу­ще­ние, что ты – в па­ла­те су­ма­сшед­ших. Ну я и выска­за­ла им всё, что ду­маю по это­му по­во­ду… (Сме­ётся.)

– Ор­гвыво­ды по­сле­до­ва­ли? Ра­зве мо­жно выпу­скать за кор­дон актри­су, ко­то­рая не зна­ет та­ких «ва­жных» ве­щей?

– Са­мое стран­ное, что в тот раз ме­ня из спи­ска де­ле­га­ции не вычер­кну­ли. Не­вые­здной я ста­ла чуть по­зже, ко­гда отка­за­лась пе­ре­спать с ка­гэбэшни­ком, ко­то­рый во Фран­ции был к нам при­став­лен, а тот «на­сту­чал» на­верх: «Сёми­на на­ру­ши­ла ко­декс строи­те­ля ком­му­ни­зма – пу­бли­чно во­схи­ща­лась до­сти­же­ни­я­ми за­гни­ва­ю­ще­го За­па­да». А всё было сов­сем на­о­бо­рот, по­то­му что во вре­мя той по­е­зд­ки в Па­риж на­до мной взя­ла шеф­ство ли­чно Изоль­да Изви­цкая…

– Зна­ме­ни­тая Ма­рю­тка из филь­ма Гри­го­рия Чу­храя «Со­рок пер­вый», взяв­ше­го приз на X Канн­ском ки­но­фе­сти­ва­ле…

– Объе­хав­шая к то­му вре­ме­ни уже пол­ми­ра. А уж она, как там ве­сти се­бя, зна­ла пре­кра­сно. Пом­ню, спу­ска­ем­ся с ней по тра­пу в па­риж­ском аэро­пор­ту, и пер­вое, что она прои­зне­сла, бро­сив том­ный взгляд по сто­ро­нам: «Па­ра­зи­ты! Как же они на­сквозь про­гни­ли!» Мы всей де­ле­га­ци­ей хо­ди­ли по Мон­мар­тру и Ели­сей­ским По­лям, во­стор­жен­но гла­зе­ли на ви­три­ны ма­га­зи­нов изя­щной жен­ской оде­жды и все­мир­но изве­стных пар­фю­мер­ных брен­дов. И она, не­ве­ро­я­тная кра­са­ви­ца, с оча­ро­ва­тель­ной улыб­кой на устах, во­скли­ца­ла так, что­бы все слыша­ли: «Ра­зве это ду­хи? Ра­зве та­кой ко­стюм и паль­то мо­жет на­де­вать нор­маль­ная жен­щи­на?» Ко­не­чно, всё пре­дна­зна­ча­лось в основ­ном для ме­ня,

что­бы я со своим ха­ра­кте­ром, не дай бог, не по­ка­за­ла сво­е­го во­стор­га и не ля­пну­ла ли­шне­го. А на са­мом де­ле мы схо­ди­ли с ума от все­го, что ви­де­ли, на­чи­ная с обыкно­вен­ной ко­сын­ки, уж не го­во­рю о на­шем мно­го­стра­даль­ном жен­ском бе­лье! Ко­гда на оче­ре­дной ки­но­фе­сти­валь в Мо­скву при­е­хал Же­рар Фи­лип и ему по­ка­за­ли на­ше жен­ское бе­льё в ка­ком-то ма­га­зи­не, он с изум­ле­ни­ем прои­знёс: «Бо­же мой, не­у­же­ли с та­ким бе­льём в этой стра­не во­змо­жна та­кая ро­жда­е­мость?!»

«у нас очень Мно­гие не Мо­гли оста­но­ви­ться»

– Та­ма­ра Пе­тров­на, ин­те­ре­сна ва­ша соб‑ ствен­ная оцен­ка. Вам как актри­се уда­лось ре­а­ли­зо­ва­ться пол­но­стью?

– Нет, ко­не­чно! Я и до­ли то­го, что умею, не сыгра­ла. Хо­те­ла, мо­гла, но… Да­же знаю при­чи­ну, по­че­му так по­лу­чи­лось.

– Де­ду­шкин ха­ра­ктер? – Не толь­ко. Кое-ко­му пе­ре­шла до­ро­гу, кое-ко­му не уго­ди­ла. Кое-ко­му отка­за­ла…

– Во взаим­но­сти? – Ну да, отка­за­лась ле­чь в по­стель! Зна­е­те, сколь­ко я, осо­бен­но в мо­ло­до­сти, отка­зыва­лась от ши­кар­ных по­дар­ков, по­сыла­ла ку­да подаль­ше ми­ни­стров и про­чих на­вяз­чи­вых все­силь­ных уха­жёров, пре­дла­гав­ших мне «го­ры зла­тые»?! Было про­тив­но! У ме­ня ведь дру­гая про­фес­сия! На мой отказ они мне, быва­ло, пря­мо гля­дя в гла­за, го­во­ри­ли: «Не бои­шься оста­ться без про­фес­сии? Стоит ше­вель­нуть паль­цем – и ни один ре­жис­сёр те­бя сни­мать не бу­дет! А че­рез па­ру лет те­бя про­сто за­бу­дут. Да­же зри­те­ли!» Сна­ча­ла я не ве­ри­ла, что та­кое во­змо­жно. Ко­му на­до из-за ме­ня, актри­сы, устраи­вать этот «спе­ктакль», «пе­ре­крывать мне ки­сло­род» в мас­шта­бе Го­ски­но? Но в на­ча­ле 1980-х я на се­бе ощу­ти­ла, что мне дей­стви­тель­но мстят.

– Как это про­яв­ля­лось? – Зо­вут на глав­ную роль в Ки­ев, уго­ва­ри­ва­ют изо всех сил: «Толь­ко при­е­зжай, бу­де­шь жить как ко­ро­ле­ва!» Со­гла­ша­юсь. И вдруг они исче­за­ют, а че­рез ме­сяц узнаю, что вме­сто ме­ня уже игра­ет дру­гая актри­са. И всё по­вто­ря­е­тся – раз, два, три, че­тыре… А са­мое оби­дное во всей этой си­ту­а­ции, что… «А го­ды ле­тят, а го­ды, как пти­цы, ле­тят!» В пе­сок ушло хо­ро­шее вре­мя! Одна­жды от без­ысхо­дно­сти и бес­си­лия что­ли­бо изме­нить я сду­ру да­же… на­пи­лась с го­ря. Пер­вый и по­сле­дний раз в жи­зни. Не выдер­жа­ла! … 1978 год. По­сле пре­мье­ры во­ен­ной дра­мы «Ма­терь че­ло­ве­че­ская» (на съём­ках ко­то­рой са­ма не знаю, как выжи­ла, на­столь­ко они были сло­жными и фи­зи­че­ски, и мо­раль­но) ав­тор сце­на­рия, пи­са­тель Ви­та­лий За­кру­ткин ска­зал: «Та­ма­ра, све­тит те­бе Ле­нин­ская пре­мия как ми­ни­мум. Го­то­вься!» Все во­стор­га­лись, осыпа­ли ком­пли­мен­та­ми, го­во­ри­ли, что я со­вер­ши­ла гра­ж­дан­ский и про­фес­си­о­наль­ный по­двиг. Но – ми­мо! За «Ве­чный зов» обе­ща­ли Го­су­дар­ствен­ную пре­мию. Опять ми­мо! Вско­ре зво­нок из Го­ски­но: вас и Ро­ла­на Быко­ва бу­дем вы­дви­гать на зва­ние «На­ро­дный ар­тист СССР». Быко­ву да­ют, ме­ня – опять про­ка­ти­ли. Как буд­то спе­ци­аль­но дра­знят, изде­ва­ю­тся… Так ста­ло оби­дно – за се­бя, за ро­ли свои! Мой пар­тнёр по «Ве­чно­му зо­ву» Ва­дик Спи­ри­до­нов го­во­рит: «Том­ка, а ты по­шли их ку­да подаль­ше… Они все вме­сте взя­тые ми­зин­ца тво­е­го не сто­ят!» Я так и сде­ла­ла: по­зво­ни­ла и выска­за­ла всё что на­бо­ле­ло. Не сте­сня­ясь в выра­же­ни­ях! Выпи­ла за ве­чер це­лую бу­тыл­ку вод­ки. Ма­ма до­ро­гая! На­у­тро мне было так пло­хо… И ко­му я что-то до­ка­за­ла? Толь­ко са­мой се­бе ху­же сде­ла­ла. С то­го дня ка­пли спир­тно­го в рот не бе­ру.

– В со­вет­ские вре­ме­на исполь­зу­е­мый в ка­че­стве «ан­ти­де­прес­сан­та» ал­ко­голь ра­зру‑ шил ка­рье­ру и унёс не­ма­ло жи­зней про­слав‑ лен­ных актёров…

– Да, то­гда у нас очень мно­гие так иска­ли спа­се­ния, и мно­гие, к со­жа­ле­нию, уже не мо­гли оста­но­ви­ться. Изоль­да Изви­цкая, Юр­ка Бо­га­тырёв, Ва­ська Шу­кшин, Ма­рис Ли­е­па… А вот Жор­ка Бур­ков, ко­то­ро­го по его ро­лям счи­та­ли бе­с­про­све­тным про­пой­цей, на­о­бо­рот. Ко­гда Ва­ська Шу­кшин умер, Бур­ков так пе­ре­пу­гал­ся – и пить, и ку­рить пе­ре­стал. В по­сле­дней кар­ти­не, где мы с ним сни­ма­лись, всё го­во­рил: «Том, ну что ты всё ку­ри­шь! Ты та­кая кра­си­вая, ка­ко­го хре­на те­бе это на­до, брось. Я два го­да уже не ку­рю». «Вот, – отшу­чи­ва­лась, – здо­ро­вень­ким и по­мрёшь!» По­шу­ти­ли. А он вско­ре и умер. Что-то до­ста­вал с ан­тре­со­ли и упал, сло­мал кре­стец. Как мне по­том хи­рург объя­снил, Жор­кин слу­чай ред­чай­ший – один на не­сколь­ко тысяч та­ких пе­ре­ло­мов. Не­ле­пей­шая смерть…

– Как вы ду­ма­е­те, по­че­му у нас так по­ве‑ лось: мно­же­ство лю­би­мых на­ро­дом актёров уми­ра­ют в ни­ще­те или жи­вут, за­бытые все­ми?

– А у нас как та­лант, так обя­за­тель­но дра­ма­ти­че­ско-тра­ге­дий­ная су­дьба! Все кол­ле­ги по­ют ди­фи­рам­бы, но – за­ме­тьте – с ка­ким удо­воль­стви­ем их хо­ро­нят. И толь­ко у крышки гро­ба мо­жно услышать: «Ой, кто же от нас ушёл! Ко­го мы по­те­ря­ли!!! Ка­кой та­лант, ка­кая глыба… Он (она) мо­гли бы ещё та-акое сыграть!» Ка­ко­го хре­на не да­ва­ли при жи­зни?! Кто ме­шал играть и быть зве­здой ми­ро­во­го мас­шта­ба Майе Бул­га­ко­вой? Кто? Ни­ко­гда не за­бу­ду, как в октя­бре 1994-го я при­шла на её па­ни­хи­ду в Бе­лом за­ле До­ма ки­но. (Майя Бул­га­ко­ва ра­зби­лась на ма­ши­не 1 октя­бря 1994 го­да. – Ред.) По­ти­хо­не­чку по­до­шла к гро­бу Май­ки и го­во­рю: «Май, при­го­то­вься! Сей­час бу­дет са­мый лу­чший твой твор­че­ский ве­чер. Умо­ляю, не рас­смей­ся!» Ла­ри­са Ше­пи­тько её во­зне­сла, един­ствен­ный ре­жис­сёр, ко­то­рый дал ей глав­ную роль в филь­ме «Крылья». И как она там сыгра­ла! А как она пе­ла?! Ка­кая там к чёр­ту Эдит Пи­аф… Если бы Майе да­ли за­петь с экра­на, Пи­аф на ро­ди­не на­зыва­ли бы «фран­цуз­ской Майей Бул­га­ко­вой». Та­ко­го дра­ма­ти­зма, та­ко­го тра­ги­зма актри­са – глыби­на. А что она игра­ла у нас? Ве­чно пла­чу­щая ску­ля­щая тётка или юро­ди­вая… И так из кар­ти­ны в кар­ти­ну. Она го­во­ри­ла: «Да хрен с ни­ми! А жить-то как-то на­до…» Да, и она по­сыла­ла всех будь здо­ров, но все зна­ли Майю как уди­ви­тель­ную актри­су! А Ан­дров­ская! А Оку­нев­ская! А ве­ли­ко­ле­пная Фаи­на Ра­нев­ская ра­зве со­сто­я­лась в ки­но?! Да, ха­ра­ктер не са­хар! Чуть что – всем до­ста­ва­лось по пол­ной… Всю жизнь иска­ла сво­е­го ре­жис­сёра. Её спра­ши­ва­ли: «На­шли?» – «На­шла, де­тка, на­шла». «Ну и кто же это?» – «Пу­шкин!»

Или Ва­дик Спи­ри­до­нов, ко­то­ро­го я без ума лю­би­ла в «Ве­чном зо­ве». В жи­зни мы дру­жи­ли се­мья­ми. Тра­ге­дия Ва­ди­ма в том, что ему мно­го обе­ща­ли и ча­сто обма­ныва­ли. А умер-то он отче­го? Он не выдер­жал ожи­да­ния. Про­бо­вал­ся на глав­ную роль в бе­ло­рус­ском филь­ме «Всё впе­ре­ди». Ре­жис­сёр при­вёз про­бы к не­му до­мой, что­бы его же­на Ва­ля и ма­ма Зи­наи­да Афа­на­сьев­на по­смо­тре­ли. Валь­ка мне то­гда ска­за­ла: «То­мо­чка, я зна­ла, что Вадь­ка – по­тря­са­ю­щий ар­тист, но что­бы до та­кой сте­пе­ни… Это бу­дет открыти­ем в ки­не­ма­то­гра­фе, та­кой бу­дет взрыв не­ве­ро­я­тный!» Ва­дим ждал, ко­гда его утвер­дят на роль, с ав­гу­ста по де­ка­брь. Нер­вы на пре­де­ле… Ти­ши­на! И он в кон­це кон­цов ска­зал: «Да по­шли вы все!..» Ко­гда че­рез три дня при­шла те­ле­грам­ма с вызо­вом на съём­ки, Ва­дим про­бе­жал её гла­за­ми – и серд­це не выдер­жа­ло.

«ан­фи­са, по­де­лись опытом»

– Не бу­дем о гру­стном. Про ка­кой пе­ри­од сво­ей ки­но­шной жи­зни вы мо­гли бы ска­зать: «Он са­мый сча­стли­вый»?

– На­сто­я­щее сча­стье я испытыва­ла, ко­гда сни­ма­лась у Ио­си­фа Хей­фи­ца в филь­ме, ко­то­рый так и на­зывал­ся – «День сча­стья». Та­кая мо­щная актёр­ская ко­ман­да там со­бра­лась: Ни­ко­лай Афа­на­сье­вич Крю­чков, Ва­ля Зуб­ков, Але­ксей Ба­та­лов… Там «день сча­стья» все мы пе­ре­жи­ва­ли еже­днев­но. Рас­ста­ва­лись и пла­ка­ли. Кля­нусь! Ещё одно моё сча­стье – му­зыкаль­ный фильм «Кре­по­стная актри­са», в ко­то­ром по­на­ча­лу я и сни­ма­ться-то не хо­те­ла. Ра­зве мо­жно та­кое за­быть: лю­тая зи­ма, на гра­ду­сни­ке – ми­нус 30, а я прыгаю с не­су­щей­ся ка­ре­ты, бе­гу по по­яс в сне­гу… А мои пар­тнёры? Ев­ге­ний Ле­о­нов, Сер­гей Фи­лип­пов – это са­мые ве­ли­кие ко­ми­ки, ко­то­рых я ви­де­ла. Я от одно­го взгля­да на них па­да­ла от сме­ха. Сча­стье! А ра­зве не сча­стье се­ри­ал «Ве­чный зов» по однои­мён­но­му ро­ма­ну пи­са­те­ля Ана­то­лия Ива­но­ва и моя роль Ан­фи­сы? Я со сво­ей ге­рои­ней на­столь­ко сро­дни­лась, что един­ствен­ный раз в жи­зни се­рьёзно вме­ша­лась в ра­бо­ту ре­жис­сёров, че­го ни­ко­гда се­бе не по­зво­ля­ла.

– Ка­ким обра­зом? – По­ни­ма­е­те, мне весь ро­ман сра­зу без­ум­но пон­ра­вил­ся – от и до. Не пон­ра­ви­лось, что в кар­ти­ну не во­шла одна сце­на, без ко­то­рой Ан­фи­са не Ан­фи­са. Вот ка­дры про­шли: она встре­ча­ет без­но­го­го Ки­рья­на на вок­за­ле – и всё, на экра­не её боль­ше нет. При­сут­ству­ет толь­ко в сло­ве­сном порт­ре­те. Пе­тя Ве­лья­ми­нов (Кру­жи­лин) и Иван Ла­пи­ков (Пан­крат) ра­зго­ва­ри­ва­ют: «Ну как там Ан­фи­ска, не оби­жа­ет Ки­рья­на?» – «Ну что ты, ба­бу как по­дме­ни­ли!» А я про­чи­та­ла в ро­ма­не, что моя ге­рои­ня ка­ждый день при­хо­дит к ко­лод­цу за во­дой, и ба­бы её спра­ши­ва­ют: «Ан­фис, по­де­лись опытом. Как это вы без ног маль­чон­ку-то на­ла­ди­ли?» И та с при­су­щим ей юмо­ром отве­ча­ла: «Ба­бонь­ки, в этом де­ле-то но­ги – не глав­ное!» Сколь­ких тру­дов мне стои­ло, что­бы убе­дить Уско­ва и Кра­сно­поль­ско­го, что это не­об­хо­ди­мо вста­вить в уже отсня­тый се­ми­се­рий­ный фильм. Это – то­чка! Сня­ли. По­том бла­го­да­ри­ли: «Ка­кая ты ум­ни­чка!»

А та же «Ма­терь че­ло­ве­че­ская»… Очень до­ро­гая для ме­ня кар­ти­на! Она на­чи­на­е­тся с то­го, что на гла­зах мо­ей бе­ре­мен­ной ге­рои­ни фа­ши­сты по­ве­си­ли её му­жа и ма­лень­ко­го сына. И по­чти все 94 ми­ну­ты экран­но­го вре­ме­ни по­ка­зыва­ю­тся её мытар­ства… Сни­ма­ли в ста­ни­це Ве­шен­ской с сен­тя­бря по фев­раль. Это на­до было ви­деть! Зи­ма, уда­ри­ли мо­ро­зы, вся съёмо­чная груп­па ёжи­тся и ка­шля­ет в кур­тках на на­ту­раль­ном ме­ху, ту­лу­пах и ва­лен­ках, а я в ка­дре, и на мне из оде­жды – одно рва­ное си­тце­вое пла­тьи­шко. Если в пер­вые дни гри­мёры по­дри­со­выва­ли мне сса­ди­ны и кро­во­под­тёки, то вско­ре у ме­ня все свои по­яви­лись – не ху­же. Я же бе­га­ла бо­си­ком по сне­гу, пол­за­ла в гря­зи, ку­па­лась в сту­дёном До­ну… «Кра­со­та» у ме­ня была та­кая – без слёз не взгля­не­шь! И что са­мое уди­ви­тель­ное – да­же лёг­кой про­сту­ды избе­жа­ла. Как всё это выне­сла – чу­до, не ина­че!

– Прав­да, что ме­стные ста­ни­чни­ки за та­кие «изде­ва­тель­ства» над ва­ми хо­те­ли над ре­жис­сёром са­мо­суд устроить?

– (Сме­ётся.) Да, ве­шен­цы гро­зи­лись Лёню Го­лов­ню за одно ме­сто на стол­бе по­две­сить… Еле от­го­во­ри­ла. Вот они ме­ня, кста­ти, не толь­ко от ре­жис­сёра обе­ре­га­ли. Со всех кон­цов зем­ли ро­стов­ской ве­зли мёд, на­стой­ки це­ле­бные, сна­до­бья на­ро­дные от всех бо­ле­зней. Бла­го­да­ря лю­дям и выжи­ла. Сча­стье!

– Сей­час с кол­ле­га­ми по це­ху об­ща­е­тесь? – К со­жа­ле­нию, ред­ко. В основ­ном на рос­сий­ских ки­но­фе­сти­ва­лях, ку­да ме­ня при­гла­ша­ют и с удо­воль­стви­ем езжу. На «Амур­скую осень» или «Ки­но­шок». А так – нет вре­ме­ни. Ме­ня и до­ма-то тру­дно за­стать: то съём­ки, то озву­чка. Прав­да! По­рой ми­ну­ты ли­шней нет.

– Кста­ти, не­дав­но по­смо­трел ва­шу филь‑ мо­гра­фию и с удив­ле­ни­ем обна­ру­жил, что толь­ко за по­сле­дние пять лет вы сня­лись в 20 (!) филь­мах. Ощу­ще­ние, что ре­жис­сёры как сго­во­ри­лись и «за­ма­ли­ва­ют» пе­ред ва­ми дол­ги пред­ше­ствен­ни­ков.

– Пре­дло­же­ний дей­стви­тель­но в по­сле­днее вре­мя столь­ко, что ещё выби­раю. Ра­да, что в кар­ти­не «Охо­тни­ки за брил­ли­ан­та­ми» сыгра­ла не­за­быва­е­мую актри­су Зою Фёдо­ро­ву, ко­то­рую хо­ро­шо зна­ла. Ко­гда-то она ме­ня на­зыва­ла «до­чкой»! Не­дав­но от съёмок в се­ри­а­ле на 60 се­рий отка­за­лась. Мо­гу се­бе по­зво­лить!

Та­ма­ра сёми­на в ро­ли ана­ста­сии ба­тма­но­вой и дми­трий смир­нов (князь ан­дрей Ту­ман­ский). кадр из во­де­ви­ля ро­ма­на Ти­хо­ми­ро­ва «кре­по­стная актри­са». «лен­фильм». 1963

за­слу­жен­ная ар­тис­тка рос­сии Та­ма­ра сёми­на на все­со­ю­зном ки­но­фе­сти­ва­ле в ки­е­ве. сен­тя­брь. 1966

Та­ма­ра сёми­на и але­ксей ба­та­лов на съём­ках ме­ло­дра­мы ио­си­фа хей­фи­ца «день сча­стья». «лен­фильм». 1963

Та­ма­ра сёми­на (ка­тю­ша ма­сло­ва) и ев­ге­ний ма­тве­ев (князь дми­трий не­хлю­дов) в филь­ме «во­скре­се­ние» По ро­ма­ну льва Тол­сто­го. «мо­сфильм». 1960 – 1962

Та­ма­ра сёми­на в ро­ли оль­ги Тре­гу­бо­вой в опти­ми­сти­че­ской дра­ме со­фии миль­ки­ной и ми­хаи­ла швей­це­ра «вре­мя, впе­рёд!». «мо­сфильм». 1965

на­ро­дная ар­тис­тка рос­сии Та­ма­ра Пе­тров­на сёми­на на юби­лей­ном ве­че­ре в честь 25-ле­тия гиль­дии актёров ки­но рос­сии. мо­сква, дом ки­но, фев­раль. 2014

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.