Ве­чный Штир­лиц

Как ве­ли­кий со­вет­ский актёр вя­че­слав ти­хо­нов при жи­зни стал ле­ген­дой и ге­ро­ем анек­до­тов

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - История Успеха - Ан­дрей КОЛОБАЕВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Вя­че­слав Ти­хо­нов про­жил без пре­у­ве­ли­че­ния яр­кую жизнь – в ней были и зна­ко­вые ро­ли, и не­быва­лая зри­тель­ская лю­бо­вь, ко­то­рой ма­ло кто из актёров мо­жет по­хва­ста­ться. Ред­чай­ший слу­чай – его обо­жа­ли и вла­сти, и на­род, и – че­го уж «гре­ха таить» – слав­ные со­вет­ские спец­слу­жбы, осо­бен­но ГРУ и КГБ. О нём при жи­зни хо­ди­ли ле­ген­ды, а о его ле­ген­дар­ном Штир­ли­це – анек­до­ты. Были и во­схи­ти­тель­ные жен­щи­ны – до­ста­то­чно ска­зать, что пер­вой же­ной актёра была ве­ли­кая Нон­на Мор­дю­ко­ва. По­чти все его пар­тнёр­ши при­зна­ва­лись, что «ме­чта­ли «играть лю­бов­ные сце­ны с са­мим Ти­хо­но­вым». Одна из кра­си­вей­ших актрис на­ше­го ки­но – Ири­на Ал­фёро­ва как-то обмол­ви­лась, что была без­на­дёжно влю­бле­на в кра­сав­ца Ти­хо­но­ва. Зна­ме­ни­тая Шу­ро­чка Аза­ро­ва из «Гу­сар­ской бал­ла­ды», она же Ла­ри­са Ива­нов­на Го­луб­ки­на, не­дав­но мне по се­кре­ту ска­за­ла, что в юно­сти ни один муж­ской экран­ный образ не тро­нул её серд­це, по­ка она не уви­де­ла сы­гран­но­го Вя­че­сла­вом Ва­си­лье­ви­чем офи­це­ра рус­ско­го фло­та в филь­ме «Ма­ксим­ка»: «Глаз было не отве­сти!» Ещё бы – ари­сто­кра­ти­че­ский про­филь, пра­виль­ные чер­ты ли­ца, вро­ждён­ная стать, ин­тел­ли­ген­тность, «ту­ман­ный» за­га­до­чный взгляд, спосо­бный све­сти с ума ко­го уго­дно. Уж не го­во­ря о его ма­стер­ском уме­нии так мол­чать в ка­дре, что это бу­кваль­но при­ко­выва­ло зри­те­лей к экра­ну! За эту спосо­бность «дру­жи­ще Мюл­лер» – кол­ле­га Ти­хо­но­ва по «Сем­над­ца­ти мгно­ве­ни­ям ве­сны» Ле­о­нид Бро­не­вой на­зывал его «со­вет­ским Ро­бер­том Тей­ло­ром». А ре­жис­сёр Марк За­ха­ров го­во­рил: «Ти­хо­нов обла­дал ги­пно­ти­че­ским да­ром. Ко­гда его ли­цо по­яв­ля­лось в ка­дре кру­пным пла­ном, все смо­тре­ли на не­го, открыв рты. Это было не­что осо­бен­ное, уди­ви­тель­ное и уни­каль­ное…»

При всём этом Ти­хо­нов не был та­ким уж ба­лов­нем су­дьбы. Он пе­ре­жил и го­ды про­стоя с хро­ни­че­ским без­де­не­жьем (до­хо­ди­ло до то­го, что при­хо­ди­лось сда­вать сте­кло­та­ру и ма­ку­ла­ту­ру!), и по­рыв «нав­се­гда пор­вать с ки­но», и ли­чные тра­ге­дии – их с Нон­ной Мор­дю­ко­вой 40-ле­тний сын Вла­ди­мир скон­чал­ся в 1990 го­ду от пе­ре­до­зи­ров­ки нар­ко­ти­ков, что, как го­во­рят, и при­ве­ло в ито­ге к уе­ди­не­нию Вя­че­сла­ва Ва­си­лье­ви­ча. В этой бе­де он ви­нил пре­жде все­го се­бя: «Не до­смо­трел. Не убе­рёг». Но он не толь­ко не сло­мал­ся – до са­мо­го по­сле­дне­го дня оста­вал­ся че­ло­ве­ком и актёром с без­уко­ри­знен­ной ре­пу­та­ци­ей. Не па­чкал­ся съём­ка­ми в ре­кла­ме и в дни пре­двыбор­ных ба­та­лий быть «укра­ше­ни­ем» лю­бой из сра­жа­ю­щи­хся за изби­ра­те­ля пар­тий отка­зывал­ся ка­те­го­ри­че­ски: «Я ни­ко­гда в жи­зни не стре­мил­ся быть пар­тий­ным актёром».

По­сле­дние го­ды Вя­че­слав Ва­си­лье­вич жил на сво­ей да­че на Ни­ко­ли­ной Го­ре пра­кти­че­ски за­твор­ни­ком – жур­на­ли­сты его так и про­зва­ли – Ве­ли­кий Отшель­ник. В го­род выби­рал­ся не­ча­сто, но те­ле­фон­ную труб­ку изред­ка по­дни­мал. Одна­ко все по­пытки (в том чи­сле не­о­дно­кра­тные мои) взять у не­го боль­шое откро­вен­ное ин­тер­вью на­тыка­лись на же­ле­зо­бе­тон­ную сте­ну. Мол­чал как Штир­лиц! Про­шлое во­ро­шить не хо­тел, а сво­е­го бу­ду­ще­го в но­вом рос­сий­ском ки­но он не ви­дел. «Очень мно­го сил и энер­гии отни­ма­ют все эти во­спо­ми­на­ния. А про­сто бол­тать о том, что было, я не умею». Жил вну­ка­ми – Ге­ор­ги­ем и Сла­вой, и – во­спо­ми­на­ни­я­ми.

А вспом­нить Вя­че­сла­ву Ва­си­лье­ви­чу было что.

во вгике За­бра­ко­ва­ли За «не­фо­то­ге­ни­чность»

Ро­дил­ся бу­ду­щий «ари­сто­крат князь Бол­кон­ский» в се­мье ме­ха­ни­ка по ре­мон­ту тка­цких стан­ков и во­спи­та­тель­ни­цы дет­ско­го са­да, в Па­влов­ском По­са­де Мо­сков­ской обла­сти – 8 фев­ра­ля 1928 го­да. Рос в ра­бо­чей сре­де, сре­ди про­стых лю­дей, и был обычным маль­чи­шкой, плоть от пло­ти сво­е­го по­ко­ле­ния. Если чем и отли­чал­ся от свер­стни­ков, то ра­зве что сво­ей за­стен­чи­во­стью, ро­ман­ти­чно­стью и ме­чта­тель­но­стью. В шко­ле лю­бил ма­те­ма­ти­ку, фи­зи­ку и исто­рию. Но вме­сте с тем, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, «ещё как лю­бил по­бу­зить». Рас­ска­зывал: «Нас не столь­ко шко­ла во­спи­тыва­ла, сколь­ко ули­ца. Маль­чи­ше­ское брат­ство, дво­ро­вая ро­ман­ти­ка, сво­е­обра­зный не­гла­сный «ко­декс че­сти», ко­то­ро­му хо­че­шь не хо­че­шь, а при­хо­ди­лось со­о­твет­ство­вать – вре­мя было та­кое! Ябло­ки из чу­жих са­дов во­ро­ва­ли, ку­ри­ли, на­кол­ки се­бе выка­лыва­ли – то­гда все хо­ди­ли с на­кол­ка­ми, мо­дно было. И я се­бе выко­лол – «Сла­ва». Са­мое сме­шное, что с этой та­туи­ров­кой при­шлось и Штир­ли­ца, и двух кня­зей играть…»

Дет­ство за­кон­чи­лось с на­ча­лом Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Шко­лу, где учил­ся Ти­хо­нов, пе­ре­о­бо­ру­до­ва­ли под во­ен­ный го­спи­таль, и отец, что­бы сын не шлял­ся без де­ла на ули­це, опре­де­лил его в «ре­ме­слу­ху» – ре­ме­слен­ное учи­ли­ще. 13-ле­тний Сла­ва быстро выу­чил­ся на то­ка­ря, по­сту­пил на во­ен­ный за­вод, где на­рав­не со взро­слыми выпол­нял обо­рон­за­каз – тру­дил­ся для фрон­та и для по­бе­ды. «Я сто­ял у то­кар­но­го стан­ка и за­пах го­ре­ло­го ма­сла и ме­тал­ли­че­ской струж­ки – осо­бый та­кой за­пах – до сих пор не за­был, – с гор­до­стью вспо­ми­нал то тру­дное вре­мя актёр.– Мы, па­ца­ны, с удо­воль­стви­ем выпол­ня­ли за­да­ния, ко­то­рые по­ру­ча­ли нам взро­слые, – выта­чи­ва­ли для фрон­та де­та­ли».

По­чти ка­ждый ве­чер по­сле ра­бо­чей сме­ны Сла­ва с дру­зья­ми бе­гал в един­ствен­ный в Па­влов­ском По­са­де ки­но­те­атр «Вул­кан», где кру­ти­ли со­вет­ские ге­рои­че­ские филь­мы, по мно­гу раз пе­ре­сма­три­вал одни и те же лен­ты. И вско­ре, по соб­ствен­но­му выра­же­нию, «за­ра­зил­ся ки­не­ма­то­гра­фом» – без па­мя­ти влю­бил­ся в это чёр­но-бе­лое чу­до. Имен­но то­гда он все­рьёз за­хо­тел стать актёром. За­хо­тел ин­туи­тив­но, а как – он да­же по­ня­тия не имел. Ведь ни­че­го об актёрах, о том, отку­да они бе­ру­тся, где их учат и как сни­ма­ют эти ка­дры, он не знал. Вя­че­слав Ти­хо­нов вспо­ми­нал: «То­гда ведь те­ле­ви­де­ния не было, но было ки­но. Я был по­ко­рён им. На­ши филь­мы тя­ну­ли ме­ня в тот ска­зо­чный мир, ко­то­рый был мне не­до­сту­пен. Они вол­но­ва­ли моё во­обра­же­ние – «Ча­па­ев», «Де­пу­тат Бал­ти­ки», «Мы из Крон­штад­та». А по­зже – «Боль­шая жизнь» с Ан­дре­е­вым, Крю­чко­вым и Алей­ни­ко­вым, «Два бой­ца» – с Бер­не­сом. Это лю­ди, ко­то­рые за­во­ра­жи­ва­ли и в ито­ге по­та­щи­ли ме­ня в искус­ство».

Са­мое уди­ви­тель­ное, что ни в ка­кой школь­ной ху­до­же­ствен­ной са­мо­де­я­тель­но­сти Ти­хо­нов не уча­ство­вал. Да­же на сце­ну ни­ко­гда не выхо­дил. Сте­снял­ся! «Если вдруг ну­жно было что-ни­будь про­чи­тать или спеть – я бо­ял­ся это­го как огня!» Но ки­но ма­ни­ло его так, что сил со­про­тив­ля­ться не было.

Ко­гда Сла­ва объя­вил ро­ди­те­лям, что хо­чет стать актёром, до­ма по­днял­ся пе­ре­по­лох: да­же ду­мать за­будь об этом, ка­кой из те­бя актёр?! «Спо­ры были гром­кие, до­хо­ди­ло до слёз – не пом­ню, моих или ма­ми­ных». Ро­ди­те­ли хо­те­ли, что­бы он по­лу­чил лю­бую «зем­ную» про­фес­сию – отец ви­дел сына «те­хна­рём», ин­же­не­ром­ме­ха­ни­ком, а ма­ма на­стаи­ва­ла, что­бы он по­сту­пил в Ти­ми­ря­зев­скую сель­ско­хо­зяй­ствен­ную ака­де­мию и стал агро­но­мом. По во­спо­ми­на­ни­ям Вя­че­сла­ва Ва­си­лье­ви­ча, тре­тей­ским су­дьёй и его «спа­си­тель­ни­цей» вы­сту­пи­ла ба­бу­шка, «гла­ва на­ше­го до­ма, очень му­драя жен­щи­на, и до­бро­ты не­ве­ро­я­тной», ко­то­рая ска­за­ла: «Не за­пре­щай­те Сла­ви­ку ид­ти ту­да, ку­да он хо­чет. Ина­че он по­том всю жизнь бу­дет счи­тать, что вы ему по­ме­ша­ли». Толь­ко по­сле это­го он «с мол­ча­ли­во­го ро­ди­тель­ско­го со­гла­сия» ре­шил­ся по­пытать сво­е­го сча­стья и отнёс до­ку­мен­ты во ВГИК. На дво­ре был 1945 год.

Но там его сна­ча­ла не при­ня­ли: 17-ле­тний аби­ту­ри­ент Ти­хо­нов сре­зал­ся во вто­ром ту­ре – на эк­за­ме­не по актёр­ско­му ма­стер­ству. За­во­ра­чи­вая его, в при­ём­ной ко­мис­сии да­ли по­нять: «У вас не сов­сем фо­то­ге­ни­чное ли­цо, а здесь, маль­чик, ВГИК!» Не­ве­ро­я­тно, прав­да? Одно­го из са­мых при­знан­ных кра­сав­цев со­вет­ско­го ки­не­ма­то­гра­фа глав­ная ку­зни­ца актёров ки­но чуть не за­бра­ко­ва­ла за «се­рень­кую ма­ло­выра­зи­тель­ную вне­шность»! Но тут вме­шал­ся пре­сло­ву­тый его ве­ли­че­ство слу­чай: уже по­сле за­вер­ше­ния всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нов в ка­ком-то ин­сти­тут­ском за­ку­тке с уби­тым го­рем юно­шей нос к но­су стол­кнул­ся изве­стный актёр и те­а­траль­ный пе­да­гог Бо­рис Би­би­ков, ко­то­рый то­же на­би­рал во ВГИКЕ актёр­ский курс. По­зже Бо­рис Вла­ди­ми­ро­вич на­пи­сал об этой встре­че в сво­ей кни­ге «Те­атр и су­дьба. Во­спо­ми­на­ния»: «Сла­ва Ти­хо­нов сто­ял, уткнув­шись но­сом в стен­ку. Тон­кие пле­чи без­зву­чно вздра­ги­ва­ли. Он пла­кал от оби­ды, от го­ря, от ка­кой-то без­ысхо­дно­сти. И то­гда я ска­зал ему: «Успо­кой­ся, я во­зьму те­бя. При­хо­ди в сен­тя­бре учи­ться». Что лю­бо­пытно, сам Ти­хо­нов, ко­гда его жур­на­ли­сты «пыта­ли» об этом слу­чае, все­гда отве­чал, что «очень рас­строил­ся, го­ре­вал – было, но не пла­кал». Мол, всё это жур­на­лист­ские бай­ки! Но факт: в 1945 го­ду на актёр­ском фа­куль­те­те не хва­та­ло пар­ней, играть в спе­кта­клях муж­ские ро­ли было не­ко­му. По­это­му Ти­хо­но­ва взя­ли на один се­местр – с испыта­тель­ным сро­ком. Ве­зе­ние, су­дьба? По­хо­же, всё вме­сте… Ведь оче­ви­дно, что при та­кой за­стен­чи­во­сти впе­ре­ме­шку со склон­но­стью к са­мо­ед­ству на сле­ду­ю­щий год юно­ша обо­шёл бы сто­ро­ной ВГИК (как и осталь­ные те­а­траль­ные ву­зы). На­вер­ня­ка ре­шил бы, что актёр­ство не его де­ло – бес ки­не­ма­то­гра­фа по­пу­тал! И за­крыл бы те­му раз и нав­се­гда. Но не зря го­во­рят: его ве­ли­че­ство слу­чай все­гда при­хо­дит вов­ре­мя на по­мо­щь то­му, кто это­го до­стоин.

И Вя­че­слав Ти­хо­нов своим шан­сом во­споль­зо­вал­ся спол­на. Во вре­мя испыта­тель­но­го сро­ка на па­ру со своим со­кур­сни­ком Сер­ге­ем Гур­зо они по­ста­ви­ли та­кой этюд по мо­ти­вам гон­ча­ров­ско­го «Обло­мо­ва», что все сом­не­ния отпа­ли. Вско­ре он стал

пол­но­цен­ным сту­ден­том ма­стер­ской выда­ю­щи­хся пе­да­го­гов-мха­тов­цев Бо­ри­са Би­би­ко­ва и Оль­ги Пыжо­вой и за­кон­чил его с отли­чи­ем.

«ти­хо­нов то ли ар­мя­нин, то ли азер­бай­джа­нец»

В 1948 го­ду на 3-м кур­се ВГИКА Ти­хо­нов по­лу­чил свою пер­вую роль в ки­но: сыграл Во­ло­дю Осьму­хи­на в филь­ме Сер­гея Ге­ра­си­мо­ва «Мо­ло­дая гвар­дия». Кар­ти­на ста­ла яр­чай­шим со­быти­ем для тех лет и де­бю­том це­ло­го по­ко­ле­ния бу­ду­щих звёзд и звёздо­чек со­вет­ско­го экра­на: Ин­ны Ма­ка­ро­вой, Сер­гея Гур­зо, Нон­ны Мор­дю­ко­вой, Кла­ры Лу­чко, Сер­гея Бон­дар­чу­ка, Ге­ор­гия Юма­то­ва, Ев­ге­ния Мор­гу­но­ва, Лю­дми­лы Ша­га­ло­вой. В эпи­зо­де за­све­ти­лась да­же на­чи­на­ю­щая ас­си­стент ре­жис­сёра Та­тья­на Ли­о­зно­ва – бу­ду­щая «ма­ма Штир­ли­ца».

По­чти для всех актёров «Мо­ло­дая гвар­дия» ста­ла хо­ро­шим стар­том и пу­тёв­кой в жизнь. Но не для Ти­хо­но­ва. В отли­чие от боль­шин­ства став­ших вмиг зна­ме­ни­тыми кол­лег-«мо­ло­до­гвар­дей­цев», он ещё по­чти 10 лет оста­вал­ся за ка­дром. Сни­мал­ся в кро­хо­тных эпи­зо­ди­ках, но ча­ще даль­ше проб не до­хо­ди­ло. С одной сто­ро­ны, это не так уж уди­ви­тель­но – филь­мов в те го­ды сни­ма­лось ма­ло, да­же мно­гие «зу­бры экра­на» си­де­ли без ра­бо­ты. С дру­гой – до­ро­га на глав­ную ки­но­сту­дию стра­ны, «Мо­сфильм», ока­за­лась за­крыта кон­кре­тно для ар­ти­ста Ти­хо­но­ва. Де­ло в том, что её то­гда­шний «царь и бог» ре­жис­сёр Иван Але­ксан­дро­вич Пырьев ка­те­го­ри­че­ски во­зра­жал про­тив его уча­стия в съём­ках. И опять при­чи­ной ста­ла вне­шность. На этот раз яко­бы… не впол­не рус­ская.

Вя­че­слав Ти­хо­нов вспо­ми­нал: «Пырьев был то­гда в ки­не­ма­то­гра­фе очень боль­шой ве­ли­чи­ной, и, ко­гда на сту­дии шли про­бы на ка­кую-ли­бо роль, Пырье­ву обя­за­тель­но де­мон­стри­ро­ва­ли ма­те­ри­ал, и он или утвер­ждал актёров, или не утвер­ждал. Ко­гда ему по­ка­зыва­ли ме­ня, он го­во­рил: «У Ти­хо­но­ва ли­цо не­рус­ское, он то ли ар­мя­нин, то ли азер­бай­джа­нец – не на­до его сни­мать». И ме­ня не утвер­жда­ли… В то вре­мя, как пра­ви­ло, были во­стре­бо­ва­ны ра­бо­чие ха­ра­кте­ры и про­ле­тар­ская вне­шность. А я как-то под эту ка­те­го­рию не под­хо­дил. Быва­ло, при­гла­ша­ли на ка­кую-то роль и фо­то­гра­фи­ро­ва­ли, по­том, как пра­ви­ло, шли на по­пя­тную: «Изви­ни­те, но нам ну­жно ли­цо по­про­ще – ра­бо­чее». Под та­ким вот прес­сом у Пырье­ва я на­хо­дил­ся. А вот на Ки­но­сту­дии име­ни Дов­жен­ко не обра­ща­ли на это вни­ма­ния, там были ра­ды, ко­гда мы при­е­зжа­ли: я, Жор­ка Юма­тов…»

Чуть по­зже ока­за­лось, что и на ки­но­сту­дии име­ни Горь­ко­го мо­ло­до­му актёру были ра­ды. Боль­шин­ство филь­мов, при­нёсших Ти­хо­но­ву зри­тель­скую лю­бо­вь, сни­ма­лись как раз на Ки­но­сту­дии име­ни Горь­ко­го. На­при­мер, те же «Сем­над­цать мгно­ве­ний ве­сны» и «Бе­лый Бим Чёр­ное ухо».

Дви­га­ли ли на­чи­на­ю­щим актёром ам­би­ции, ме­чтал ли он о сла­ве? Ра­зу­ме­е­тся, да ещё как! К то­му вре­ме­ни пя­те­ро его юных дру­зей-кол­лег за ту же «Мо­ло­дую гвар­дию» по­лу­чи­ли Ста­лин­скую пре­мию, сла­вы вку­си­ли не­быва­лой – в СССР их ка­ждый знал в ли­цо. Бу­кваль­но на ру­ках но­си­ли! Его со­сед по ин­сти­тут­ской ска­мье Сер­гей Гур­зо но­сил на ла­цка­не пи­джа­ка аж две ме­да­ли ла­у­ре­а­та Ста­лин­ской пре­мии – вто­рую по­лу­чил за фильм «Сме­лые лю­ди».

«Быва­ло, – вспо­ми­нал Вя­че­слав Ва­си­лье­вич, – идём по ули­це: его все узна­ют, обо­ра­чи­ва­ю­тся вслед, а на ме­ня – ноль вни­ма­ния. Сла­ва бо­гу, до без­умств у ме­ня ни­ко­гда не до­хо­ди­ло. Но чув­ство, близ­кое к за­ви­сти, в ду­ше ше­ве­ли­лось. А по­том сам стал сни­ма­ться – и всё про­шло».

Пер­вый успех Ти­хо­но­ву при­не­сла роль де­ре­вен­ско­го тра­кто­ри­ста Ма­твея Мо­ро­зо­ва в дра­ме Ста­ни­сла­ва Ро­сто­цко­го «Де­ло было в Пень­ко­ве», ку­да актёр по­пал то­же во­лею слу­чая и, мо­жно ска­зать, су­дьбе во­пре­ки. Одна из ки­но­шных ле­генд гла­сит: как-то на спе­ктакль «Обыкно­вен­ное чу­до» (по зна­ме­ни­той сказ­ке Ев­ге­ния Швар­ца в по­ста­нов­ке Эра­ста Га­ри­на) в Те­атр ки­но­актёра за­шёл мо­ло­дой ре­жис­сёр Ста­ни­слав Ро­сто­цкий. Уви­дев на сце­не Ти­хо­но­ва в обра­зе Ме­две­дя и бу­ду­чи тро­нут его игрой, он яко­бы во­стор­жен­но во­скли­кнул: «Из это­го актёра я сде­лаю со­вет­ско­го Же­ра­ра Фи­ли­па!» Прав­да это или нет, утвер­ждать тру­дно. Но Ро­сто­цкий дей­стви­тель­но по­яв­лял­ся в жи­зни Ти­хо­но­ва в са­мый кри­ти­че­ский мо­мент и про­тя­ги­вал ру­ку по­мо­щи. В 1956-м он при­гла­сил его на глав­ную роль в свою де­бю­тную пол­но­ме­тра­жную кар­ти­ну «Де­ло было в Пень­ко­ве». Была про­ба, и худ­со­вет актёра опять «за­ру­бил»: пред­стоит, мол, играть де­ре­вен­ско­го пар­ня, а вне­шне Ти­хо­нов – аб­со­лю­тно го­род­ской. Вме­сто не­го утвер­ди­ли дру­го­го актёра.

Но ре­жис­сёр, про­шед­ший с бо­я­ми Ве­ли­кую Оте­че­ствен­ную (к то­му же ин­ва­лид вто­рой груп­пы, по­те­ряв­ший на фрон­те но­гу), не сдал­ся. Вя­че­слав Ва­си­лье­вич рас­ска­зывал: «Ро­сто­цкий по­зво­нил и ска­зал: «Слав, да­вай по­до­ждём – я бу­ду сле­ду­ю­щую кар­ти­ну сни­мать, и то­гда уж то­чно что-ни­будь для те­бя най­ду». Гру­стно, ко­не­чно, мне было – во мне-то уже жил этот де­ре­вен­ский па­рень Ма­твей. Я знал та­ких, как он, по­сколь­ку сам из ре­ме­слен­но­го учи­ли­ща. И, что­бы не па­дать ду­хом, взял се­бя в ру­ки, за­нял­ся ду­бля­жом ино­стран­ных кар­тин. А не­де­ли че­рез две зво­нит ас­си­стент по актёрам с Ки­но­сту­дии име­ни Горь­ко­го: «Ти­хо­нов, зав­тра ждём – грим, ко­стю­мы…» Я роб­ко: «А в чём де­ло? Что-то прои­зо­шло?» – «Ни­че­го, бу­де­шь сни­ма­ться». Ока­за­лось, Ро­сто­цкий упёр­ся, по­шёл в пре­сло­ву­тый ху­до­же­ствен­ный со­вет, ко­то­рый всё на све­те ре­шал, и за­явил: «Бу­ду сни­мать толь­ко Ти­хо­но­ва!» Ему во­зра­жа­ют, мол, за­гу­би­шь кар­ти­ну, а он ни в ка­кую – и на­сто­ял на мо­ей кан­ди­да­ту­ре. Вот так ка­ким-то обра­зом я в эту кар­ти­ну по­пал. Если бы не было «Пень­ко­ва», не было бы и Штир­ли­ца. Ме­ня ре­жис­сёры «не ви­де­ли».

Кста­ти, роль Ма­твея Мо­ро­зо­ва Вя­че­слав Ва­си­лье­вич счи­тал са­мой лю­би­мой и глав­ной в сво­ей ка­рье­ре. Объя­снял это так: «С неё на­чал­ся и я как актёр, и моя дру­жба с Ро­сто­цким, и всё осталь­ное. Это был для ме­ня старт, я по­нял, что со­бой пред­став­ляю – и чи­сто вне­шне, и вну­трен­не. Что ин­те­ре­сно, ко­гда фильм уже выпу­сти­ли, те же лю­ди, ко­то­рые го­во­ри­ли, что я не фо­то­ге­ни­чен, для ро­ли не под­хо­жу, утвер­жда­ли: «Очень по­хож». Всё их устрои­ло!»

Кар­ти­на ста­ла на­сто­я­щим звёздным ча­сом Ти­хо­но­ва, пе­ре­вер­ну­ла всю его жизнь – ре­жис­сёры ста­ли выстраи­ва­ться в оче­редь.

шесть лет «вой­ны и Ми­ра»

Ко­гда Ти­хо­нов узнал, что Сер­гей Бон­дар­чук соби­ра­е­тся сни­мать фильм-эпо­пею по его лю­би­мо­му ро­ма­ну «Вой­на и мир» Льва Тол­сто­го, он при пер­вом же удо­бном слу­чае пря­мо ему ска­зал, что хо­тел бы по­про­бо­ва­ться на роль кня­зя Ан­дрея Бол­кон­ско­го. Но по­лу­чил отказ. Бон­дар­чук дал по­нять, что эта роль – не его. «Князь Бол­кон­ский сов­сем дру­гой!» К то­му же у Сер­гея Фёдо­ро­ви­ча уже были на­ме­че­ны кан­ди­да­ту­ры – Ин­но­кен­тий Смо­кту­нов­ский и Олег Стри­же­нов. Но Смо­кту­нов­ский в этот мо­мент пред­по­чёл роль Гам­ле­та в однои­мён­ном филь­ме у Гри­го­рия Ко­зин­це­ва и уе­хал на съём­ки в Ле­нин­град, а с Оле­гом Стри­же­но­вым у Бон­дар­чу­ка по­сле проб вышел се­рьёзный кон­фликт. В ре­зуль­та­те ока­за­лось, что актёра на одну из клю­че­вых ро­лей нет. А сро­ки по­джи­ма­ли! То­гда в про­цесс вме­ша­лась ми­нистр куль­ту­ры Ека­те­ри­на Фур­це­ва. Она по­со­ве­то­ва­ла Бон­дар­чу­ку всё же «обра­тить вни­ма­ние на мо­ло­до­го актёра Сла­ву Ти­хо­но­ва», ко­то­ро­му сим­па­ти­зи­ро­ва­ла. Ока­зав­ший­ся в ту­пи­ко­вой си­ту­а­ции ре­жис­сёр те­ле­грам­мой сро­чно вызвал Ти­хо­но­ва с До­на, где тот сни­мал­ся в «Опти­ми­сти­че­ской тра­ге­дии», и ве­ли­ко­ле­пно про­шед­ший про­бы актёр был утвер­ждён «на кня­зя».

Ра­бо­та над филь­мом дли­лась око­ло ше­сти лет и, по сло­вам Вя­че­сла­ва Ва­си­лье­ви­ча, бу­кваль­но «выжа­ла из не­го все со­ки». Он «бо­лел» этой ро­лью, го­рел ею и жил, ни на день не рас­ста­вал­ся с ро­ма­ном Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча – то и де­ло све­рял своё по­ни­ма­ние обра­за Ан­дрея с пер­вои­сто­чни­ком. Одна­жды во вре­мя съёмок ба­таль­ной сце­ны да­же чуть не по­гиб – пря­мо пе­ред ним ра­зор­ва­лась гра­на­та… Но ре­зуль­тат этой мас­шта­бной изну­ри­тель­ной ра­бо­ты ока­зал­ся дво­я­ким: с одной сто­ро­ны, фильм при­зна­ли выда­ю­щим­ся – вско­ре он по­лу­чил пре­мию «Оскар» как лу­чший фильм на ино­стран­ном языке. С дру­гой – кри­ти­ки край­не про­хла­дно оце­ни­ли соз- дан­ный Ти­хо­но­вым образ, а Бон­дар­чук и вов­се не­ли­це­при­я­тно выска­зывал­ся о кня­зе в его испол­не­нии. Ко­не­чно, склон­ный к са­мо­ко­па­нию, ино­гда да­же бо­ле­знен­но­му, актёр та­кую оцен­ку сво­е­го вкла­да при­нял близ­ко к серд­цу. На­столь­ко силь­но пе­ре­жи­вал, что одна­жды за­явил: он боль­ше не бу­дет сни­ма­ться в ки­но. «Я хо­чу уй­ти в те­атр, мне ка­же­тся, я что-то по­те­рял…» И ещё мно­го лет на во­прос, что хо­тел бы пе­ре­и­грать в сво­ей жи­зни, Ти­хо­нов отве­чал: «Бо­лее то­чно сыграть Бол­кон­ско­го!»

Твор­че­ский кри­зис гро­зил стать за­тя­жным, тем бо­лее что как раз в этот мо­мент актёра не утвер­ди­ли на роль со­вет­ско­го ра­звед­чи­ка в филь­ме «Мёр­твый се­зон» (её в ре­зуль­та­те сыграл До­на­тас Ба­ни­о­нис). Но опять на по­мо­щь при­шёл Ста­ни­слав Ро­сто­цкий и бу­кваль­но за­ста­вил Ти­хо­но­ва вер­ну­ться на съёмо­чную пло­щад­ку. В 1968 го­ду он пре­дло­жил сво­е­му дру­гу роль учи­те­ля Мель­ни­ко­ва в но­вом филь­ме «До­жи­вём до по­не­дель­ни­ка». Го­во­рят, Ти­хо­нов два­жды чи­тал сце­на­рий и оба ра­за отка­зывал­ся на- отрез: «Эта роль не для ме­ня!» При­шлось Ро­сто­цко­му опять про­я­вить жёс­ткость и да­же пой­ти на «шан­таж»: «Если ты мне друг – сни­май­ся!» Ре­зуль­тат изве­стен: се­го­дня кар­ти­на «До­жи­вём до по­не­дель­ни­ка» счи­та­е­тся зна­ко­вой и куль­то­вой. А то­гда, в 1968-м, зри­те­ля­ми она была при­зна­на лу­чшим филь­мом го­да. Испол­ни­те­ля глав­ной ро­ли Вя­че­сла­ва Ти­хо­но­ва на­гра­ди­ли Го­су­дар­ствен­ной пре­ми­ей СССР.

Так Ти­хо­нов остал­ся в ки­но. А вско­ре ре­жис­сёр Та­тья­на Ли­о­зно­ва пре­дло­жи­ла ему роль ра­звед­чи­ка «под при­крыти­ем» Ма­кси­ма Ма­кси­мо­ви­ча Иса­е­ва (Ма­кса От­то фон Штир­ли­ца) в се­ри­а­ле «Сем­над­цать мгно­ве­ний ве­сны».

Бре­жнев при­хо­дит на по­мо­щь

Пом­ни­те зна­ме­ни­тое? «23 фев­ра­ля Штир­лиц на­дел свою ста­рую, лю­би­мую бу­дёнов­ку, взял в ру­ки кра­сное зна­мя и, ра­спе­вая ре­во­лю­ци­он­ные пе­сни, по­шёл к рей­хскан­це­ля­рии. В этот день он как ни­ко­гда был бли­зок к про­ва­лу». Или: «Апрель 1945 го­да. По­ра­же­ние Гер­ма­нии оче­ви­дно. Ги­тлер хо­дит по рей­хскан­це­ля­рии и ве­зде ви­дит одну и ту же кар­ти­ну: офи­це­ры пьян­ству­ют и да­же не обра­ща­ют вни­ма­ния на сво­е­го фю­ре­ра. Вдруг в одном из ка­би­не­тов Ги­тлер обна­ру­жи­ва­ет Штир­ли­ца, ко­то­рый си­дит за сто­лом и ра­бо­та­ет. Уви­дев гла­ву Тре­тье­го рей­ха, Штир­лиц вска­ки­ва­ет, вски­дыва­ет ру­ку и выкри­ки­ва­ет: «Хайль Ги­тлер!» В ответ фю­рер уста­ло прои­зно­сит: «Ма­кси­мыч, ну хоть бы ты-то не под­ка­лывал».

В со­вет­ское вре­мя по ко­ли­че­ству и по­пу­ляр­но­сти анек­до­ты про Штир­ли­ца по­би­ли ре­кор­ды умо­ри­тель­ных исто­рий про Ча­па­е­ва и Пе­тьку, Тру­са, Бал­бе­са и Быва­ло­го из «Кав­каз­ской плен­ни­цы» и по­ру­чи­ка Ржев­ско­го. А ведь до «Мгно­ве­ний…» имен­но эти пер­со­на­жи были на­ро­дными ге­ро­я­ми но­мер один! Так уж у нас по­ве­лось ещё на за­ре ки­не­ма­то­гра­фа, что анек­до­ты как бы наш «знак ка­че­ства», факт и клей­мо без­услов­но­го при­зна­ния зри­те­ля­ми. Ме­жду про­чим, да­ле­ко не ка­ждо­му да­же по­длин­но­му ше­дев­ру та­кое «сча­стье» выпа­да­ет.

А вот сам Вя­че­слав Ва­си­лье­вич анек­до­ты о Штир­ли­це не лю­бил, выслу­ши­вал их че­рез си­лу. Они ка­за­лись ему не­сме­шными, че­ре­счур лег­ко­ве­сными, да­же ду­ра­цки­ми и глу­пыми. Ко­гда его спра­ши­ва­ли о са­мом лю­би­мом, он мор­щил­ся: «По-мо­е­му, боль­шой цен­но­сти в та­ком, так ска­зать, твор­че­стве нет. Глу­по­сти это… «Сем­над­цать мгно­ве­ний ве­сны» в анек­дот не впи­сыва­ю­тся – се­рьёзная была ра­бо­та». А тут хи­хань­ки да ха­хань­ки!

«Из окна ду­ло. Штир­лиц по­до­шёл к окну. Ду­ло исче­зло». «Что это вы мне при­не­сли, Штир­лиц?» – удив­ля­е­тся Шел­лен­берг. «Это ра­зре­ше­ние с основ­ной ра­бо­ты на сов­ме­сти­тель­ство», – бур­кнул Штир­лиц. Го­лос Ко­пе­ля­на за ка­дром: «Со­весть че­ки­ста не по­зво­ля­ла ему не­за­кон­но по­лу­чать вто­рую зар­пла­ту». А вот ещё: «Штир­лиц выстре­лил Мюл­ле­ру в го­ло­ву. Пу­ля от­ско­чи­ла. «Бро­не­вой», – по­ду­мал Штир­лиц». Мо­жет, это и не сме­шно, но остро­ум­но – то­чно.

Ти­хо­но­ва по­нять мо­жно. Ра­бо­та со­зда­те­ля­ми филь­ма была про­ве­де­на ти­та­ни­че­ская. Уж боль­но те­ма ще­ко­тли­вая – за­ку­ли­сные ин­три­ги Вто­рой ми­ро­вой, тай­ная ди­пло­ма­тия, по­двиг и «про­фес­си­о­наль­ная ку­хня» со­вет­ской ра­звед­ки. Впер­вые, хоть и осто­ро­жно, но «за­све­чи­ва­лись» ре­аль­ные се­кре­тные до­ку­мен­ты, ар­хив­ные кад- ры со­вет­ской во­ен­ной хро­ни­ки и Тре­тье­го рей­ха. То есть уро­вень был «за­о­бла­чный», а со­о­твет­ствен­но и под­ход го­су­дар­ствен­ный. По­это­му де­нег на этот про­ект не жа­ле­ли, до сих пор ре­аль­ный бю­джет кар­ти­ны – тай­на, по­крытая мра­ком. Сни­ма­лись лу­чшие актёры стра­ны – дей­ству­ю­щие и бу­ду­щие на­ро­дные. Глав­ным кон­суль­тан­том кар­ти­ны был Се­мён Цви­гун – пер­вый за­ме­сти­тель пред­се­да­те­ля КГБ СССР Юрия Ан­дро­по­ва. Вый­дет она или нет, до по­сле­дне­го мо­мен­та ре­ша­лось на са­мом вер­ху – в ЦК КПСС. Дол­гое вре­мя во­об­ще

ка­за­лось, что зри­тель её не уви­дит – цен­зу­ра отпра­вит го­то­вый фильм на пол­ку.

Та­кой труд – и всё на­смар­ку? Мо­жно се­бе пред­ста­вить, что чув­ство­вал испол­ни­тель глав­ной ро­ли, под ка­ким ка­мен­ным прес­сом он на­хо­дил­ся в пе­ри­од съёмок и по­сле. Осо­бен­но учи­тывая ещё одну осо­бен­ность Ти­хо­но­ва-актёра (то­чно по­дме­чен­ную Ро­сто­цким) – во вре­мя ра­бо­ты он на­столь­ко вжи­вал­ся в обра­зы своих пер­со­на­жей, что «по­ми­мо во­ли при­ни­мал их чер­ты». При­чём в слу­чае со Штир­ли­цем это осо­бен­но за­ме­тно. Сы­грав­ший Мюл­ле­ра на­ро­дный ар­тист СССР Ле­о­нид Бро­не­вой, от­да­вая дол­жное «гран­ди­о­зно­му уме­нию кол­ле­ги мол­чать в ка­дре», вспо­ми­нал, что и в обычной жи­зни Ти­хо­нов про­яв­лял край­нюю ску­пость не толь­ко на эмо­ции, но и на сло­ва. За год, в те­че­ние ко­то­ро­го они де­ли­ли одну гри­му­бор­ную, «Штир­лиц» пе­ре­мол­вил­ся с ним от си­лы па­рой слов. Мол­чал год! Ле­о­нид Сер­ге­е­вич по­том ска­зал: «Он был че­ло­век в се­бе, за­мкну­тый». Но это же не так. Про­сто Ти­хо­нов весь съёмо­чный пе­ри­од как бы жил жи­знью сво­е­го ге­роя. Он и мол­чал так же – не­да­ром до сих пор в хо­ду выра­же­ние «мол­чать как Штир­лиц».

…Го­во­рят, «Мгно­ве­ния…» спас от за­бве­ния ген­сек Бре­жнев. Яко­бы, по­смо­трев го­то­вый се­ри­ал, Ле­о­нид Ильич ра­спла­кал­ся – так был тро­нут уви­ден­ным. И тут же ра­спо­ря­дил­ся «ра­зыскать ра­звед­чи­ка Иса­е­ва и на­гра­дить Зве­здой Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за». Ко­да со­тру­дни­ки спец­служб объя­сни­ли, что Иса­ев-штир­лиц – это вымышлен­ный, соби­ра­тель­ный образ и все­го ли­шь роль, бли­ста­тель­но сы­гран­ная актёром, Бре­жнев рас­строил­ся: «Очень жаль!»

Сам Ти­хо­нов утвер­ждал, что всё это опять же «ле­ген­ды и ми­фы», оку­тав­шие кар­ти­ну впо­след­ствии. Прав­да, при­зна­вал­ся, что Ле­о­нид Ильич по­сле про­смо­тра се­ри­а­ла дей­стви­тель­но одна­жды ему по­зво­нил. Ска­зал, что с удо­воль­стви­ем вру­чил бы ему Зве­зду Ге­роя ли­чно – мол, он этой на­гра­ды до­стоин. «Но, к со­жа­ле­нию, я уе­зжаю на от­дых, очень устал»,– на­чал мне жа­ло­ва­ться Бре­жнев. Так что Зве­зду Ге­роя Со­цтру­да я по­лу­чил из рук пер­во­го за­ме­сти­те­ля пред­се­да­те­ля Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР Ку­зне­цо­ва».

Имен­но роль Штир­ли­ца пол­но­стью ра­скрыла актёр­ский по­тен­ци­ал, дар Вя­че­сла­ва Ти­хо­но­ва – эта ра­бо­та мгно­вен­но за­кре­пи­ла его имя в спи­ске са­мых лю­би­мых и по­пу­ляр­ных актёров СССР. На­пом­ню об­щеи­зве­стные фа­кты: во вре­мя по­ка­за «Мгно­ве­ний…» по те­ле­ви­зо­ру ули­цы го­ро­дов и сёл в СССР про­сто выми­ра­ли, за­ме­тно сни­жа­лась пре­сту­пность, а с фи­наль­ными ти­тра­ми оче­ре­дной се­рии однов­ре­мен­но во всех до­мах га­сли окна. Го­во­рят, Та­тья­на Ми­хай­лов­на Ли­о­зно­ва лю­би­ла на­блю­дать за этим про­цес­сом из сво­ей квар­ти­ры. Фильм мо­мен­таль­но ра­зо­шёл­ся на ци­та­ты. Кто не пом­нит ле­ген­дар­ную ре­пли­ку и «хи­трый глаз» Мюл­ле­ра: «Штир­лиц! (Па­у­за.) А вас я по­про­шу оста­ться!» Или дру­гой его перл: «Ве­рить в на­ше вре­мя нель­зя ни­ко­му, по­рой да­же са­мо­му се­бе. Мне – мо­жно!» «Не па­дай­те в обмо­рок, – го­во­рил Штир­лиц Шел­лен­бер­гу,– но мы все под кол­па­ком у Мюл­ле­ра!» Или одну из са­мых прон­зи­тель­но-тро­га­тель­ных сцен – встре­чу Штир­ли­ца с же­ной в ка­ба­чке под на­зва­ни­ем «Эле­фант». Кста­ти, не все зна­ют, что эта сце­на по­яви­лась в филь­ме с лёг­кой ру­ки Вя­че­сла­ва Ва­си­лье­ви­ча. Ещё за­дол­го до съёмок Ти­хо­нов по­дру­жил­ся со зна­ме­ни­тым ка­дро­вым со­вет­ским ра­звед­чи­ком-не­ле­га­лом в от­став­ке Ко­но­ном Тро­фи­мо­ви­чем Мо­ло­дым (ра­бо­тал в Ве­ли­ко­бри­та­нии под име­нем Гор­дон Лонс­дейл, псев­до­ним – Бен. – Ред.). Одна­жды пол­ков­ник Мо­ло­дый рас­ска­зал ему исто­рию: ко­гда от чу­до­ви­щно­го пе­ре­на­пря­же­ния у не­го на чу­жби­не ста­ли сда­вать нер­вы, со­вет­ское ру­ко­вод­ство устрои­ло ему кон­спи­ра­тив­ную встре­чу с же­ной – в оте­ле одной из тре­тьих стран. И эта встре­ча очень по­мо­гла вно­вь со­брать нер­вы в ку­лак. По сло­вам Ти­хо­но­ва, этот рас­сказ его по­тряс: сколь­ко за всем этим было про­фес­си­о­наль­но­го рис- ка, опа­сно­сти про­ва­ла – и при этом сколь­ко тёпло­го, сен­ти­мен­таль­но­го, че­ло­ве­че­ско­го… Ар­тист по­де­лил­ся этой исто­ри­ей с Ли­о­зно­вой, пре­дло­жил по­ка­зать зри­те­лям, что ра­звед­чик не ма­ши­на, а пре­жде все­го че­ло­век, спосо­бный лю­бить и то­ско­вать. «Блеск! – ска­за­ла Та­тья­на Ми­хай­лов­на.– Толь­ко мы пе­ре­не­сём эту встре­чу из оте­ля в дру­гое ме­сто». Так во­зни­кла зна­ме­ни­тая сце­на встре­чи Штир­ли­ца с же­ной, ко­то­рую за­ме­ча­тель­но сыгра­ла Эле­о­но­ра Ша­шко­ва. Их без­молв­ный ди­а­лог дли­тся ров­но 5 ми­нут 30 се­кунд – аб­со­лю­тный ре­корд ми­ро­во­го ки­не­ма­то­гра­фа.

Эле­о­но­ра Пе­тров­на рас­ска­зыва­ла: «У Вя­че­сла­ва Ва­си­лье­ви­ча Ти­хо­но­ва был пер­вый за пол­го­да выхо­дной. А у ме­ня играть без пар­тнёра не по­лу­ча­лось. Как пе­ре­дать та­кую сло­жную гам­му чувств, как лю­бо­вь, со­стра­да­ние, и, мо­жет быть, это их по­сле­дняя встре­ча… ко­гда твой взгляд упи­ра­е­тся в ка­ме­ру – же­ле­зя­ку… И вдруг – о бо­же! – открыва­е­тся дверь ка­фе и за­хо­дит Ти­хо­нов! Ока­за­лось, не смог уси­деть до­ма, ко­гда сни­ма­е­тся та­кая ва­жная сце­на. И этим он мне здо­ро­во по­мог, по­то­му что сел око­ло ка­ме­ры, смо­трел мне в гла­за, а гла­за у не­го не­о­быкно­вен­ные. В та­кие не влю­би­ться не­во­змо­жно! Ме­жду про­чим, ко­гда на сле­ду­ю­щий день сни­ма­ли «его» часть этой же сце­ны, уже Вя­че­слав Ва­си­лье­вич ска­зал ре­жис­сёру: «Не бу­ду сни­ма­ться один. Где эта ар­тис­тка – с эти­ми гла­за­ми?» За мной по­сла­ли ма­ши­ну… Те­перь уже я си­де­ла ря­дом с ка­ме­рой, а он на ме­ня смо­трел».

Так в чём фе­но­мен, се­крет по­пу­ляр­но­сти «Сем­над­ца­ти мгно­ве­ний ве­сны»?

По­ни­мая, что ра­ци­о­наль­но­го и одно­зна­чно­го отве­та на этот во­прос нет, Ти­хо­нов выска­зал свою «вер­сию». «По-мо­е­му, в кар­ти­не есть ба­ланс ме­жду вымыслом и фа­ктом, ме­жду жёс­тко­стью и же­сто­ко­стью, есть ли­ри­ка, но нет сан­ти­мен­тов, нет и упро­ще­ний. Есть обра­зы и исто­ри­че­ская прав­да. А ещё яв­ных, бес­спор­ных при­чин я ви­жу две – дра­ма­тур­гия Юли­а­на Се­мёно­ва и ре­жис­су­ра Та­тья­ны Ли­о­зно­вой. Ну и ко­не­чно, се­крет в том, что за­ме­ча­тель­ных актёров на­бра­ла Та­тья­на Ми­хай­лов­на! Оста­лась гор­дость, что я сни­мал­ся с та­ки­ми актёра­ми, как Ро­сти­слав Яно­вич Плятт, Же­ня Ев­сти­гне­ев, до­ро­гой наш Мюл­лер – Ле­о­нид Бро­не­вой…»

Кста­ти, об анек­до­тах. Со Штир­ли­цем у Ти­хо­но­ва уже в ну­ле­вые го­ды один по­чти анек­до­ти­че­ский, но впол­не ре­аль­ный слу­чай свя­зан. «Как-то но­чью на да­че, – вспо­ми­нал он,– мне ста­ло пло­хо с серд­цем. А здесь не­по­да­лёку во­ен­ный го­спи­таль, и зять Ни­ко­лай сра­зу ту­да по­вёз. Го­спи­таль, по­вто­ряю, во­ен­ный, ну и ста­ли там за­пол­нять кар­то­чку. Я си­жу – хоть бы да­ли че­го­то выпить или коль­ну­ли, что­бы убрать эту но­ю­щую боль в гру­ди, но нет – пер­вым де­лом офи­цер-ме­дик в бе­лом ха­ла­те за­пол­ня­ет кар­ту. «Фа­ми­лия, имя, отче­ство?» Я го­во­рю: «Ти­хо­нов Вя­че­слав Ва­си­лье­вич». Он спра­ши­ва­ет даль­ше: «Воин­ское зва­ние?» А зва­ние у ме­ня ка­кое? Ну я и ска­зал: «Штан­дар­тен­фю­рер». До­ктор по­днял гла­за, вгля­дел­ся: «Ой, изви­ни­те, я вас не узнал».

влю­бил­ся – Же­нил­ся

Хо­ро­шо изве­стно, что го­во­рить о ли­чной жи­зни Вя­че­слав Ти­хо­нов ни­ко­гда не лю­бил

и этой те­мы в ра­зго­во­рах с жур­на­ли­ста­ми вся­че­ски избе­гал. Его фра­за «На­сто­я­щий муж­чи­на не дол­жен го­во­рить о двух ве­щах: о своих жен­щи­нах и о бо­ле­знях» – ста­ла крыла­той.

Пер­вой его же­ной была ве­ли­кая рус­ская актри­са Нон­на Мор­дю­ко­ва (вклю­чён­ная ре­да­кци­он­ным со­ве­том Бри­тан­ской эн­ци­кло­пе­дии «Кто есть кто?» в пер­вую двад­ца­тку са­мых выда­ю­щи­хся актрис ХХ ве­ка), с ко­то­рой они по­же­ни­лись на 4-м кур­се ВГИКА и про­жи­ли вме­сте 13 лет. Их го­ло­во­кру­жи­тель­ный ро­ман на съём­ках «Мо­ло­дой гвар­дии» ра­зви­вал­ся стре­ми­тель­но, но… В одном из ин­тер­вью Вя­че­слав Ва­си­лье­вич ску­по об этом рас­ска­зывал: «Мы вме­сте учи­лись, и у нас обоих пер­вая кар­ти­на – «Мо­ло­дая гвар­дия». И да­же сын ро­дил­ся – Во­ло­дя… Но по­том нас ра­зве­ла жизнь, твор­че­ство. Она пре­кра­сная актри­са! Но жизнь уже про­жи­та, и ни­че­го не вер­нёшь на­зад. То, что мы в своё вре­мя рас­ста­лись, – я не жа­лею об этом. Было мно­го и за­ме­ча­тель­но­го, и горь­ко­го, и оби­дно­го. И пре­да­тель­ства были».

По слу­хам, Вя­че­слав Ти­хо­нов ра­звёл­ся, узнав об изме­не же­ны. Нон­на Ви­кто­ров­на же, на­про­тив, всю жизнь сей факт отри­ца­ла. Ра­зрыв объя­сня­ла тем, что до­воль­но быстро выя­сни­лось: они с Ти­хо­но­вым не под­хо­дят друг дру­гу. Она – ку­бан­ская ка­за­чка, кро­вь с мо­ло­ком, тем­пе­ра­мен­тная, взрыв­ная, вла­стная, а Ти­хо­нов – ти­хий, за­стен­чи­вый па­вло­во­по­сад­ский кра­си­вый маль­чик, ещё не со­зрев­ший для ро­ли гла­вы се­мьи, к то­му же мо­ло­же же­ны на три го­да. «Я сра­зу по­ня­ла, что он мне актив­но, тра­ги­че­ски не ну­жен,– вспо­ми­на­ла Мор­дю­ко­ва.– Но ре­бёнок уже по­явил­ся, и мы по хри­сти­ан­ско­му обычаю ста­ли жить вме­сте. Вер­нее, не жить, а му­чи­ться – ни ему до­мой не хо­те­лось, ни мне… Ра­зви­ва­лась на­ша се­мей­ная жизнь ко­ря­во. Все­гда в дол­гах как в шел­ках, еле пе­ре­би­ва­лись от зар­пла­ты до зар­пла­ты… Наш брак был го­тов рас­сыпа­ться уже че­рез год». На­сто­я­щая при­чи­на рас­ста­ва­ния так и оста­лась тай­ной за се­мью пе­ча­тя­ми, но, по выра­же­нию Вя­че­сла­ва Ва­си­лье­ви­ча, они с Мор­дю­ко­вой ра­зо­шлись «как в мо­ре ко­ра­бли в ра­зные сто­ро­ны». Встре­ти­лись толь­ко одна­жды – на съём­ках «Вой­ны и ми­ра». И боль­ше ни ра­зу в жи­зни так и не по­об­ща­лись – да­же в 1990 го­ду на похо­ро­нах сына Вла­ди­ми­ра, про­дол­жив­ше­го се­мей­ную актёр­скую ди­на­стию и тра­ги­че­ски по­гиб­ше­го.

Вто­рой раз Вя­че­слав Ти­хо­нов же­нил­ся в 1968 го­ду – в со­ро­ка­ле­тнем во­зра­сте. Та­ма­ра Ива­нов­на ра­бо­та­ла в объе­ди­не­нии «Со­вэк­спор­тфильм» пе­ре­вод­чи­цей с фран­цуз­ско­го языка, в тот мо­мент была за­му­жем, но пе­ред оба­я­ни­ем Вя­че­сла­ва Ва­си­лье­ви­ча не усто­я­ла. В 1969 го­ду у них ро­ди­лась до­чь Ан­на, впо­след­ствии став­шая актри­сой и ки­но­про­дю­се­ром. Ан­на Ти­хо­но­ва рас­ска­зыва­ла: «Зна­ком­ство па­пы и ма­мы было до­воль­но ро­ман­ти­чным. Они встре­ти­лись на озву­чи­ва­нии филь­ма «Муж­чи­на и жен­щи­на» Кло­да Ле­лу­ша. Па­па озву­чи­вал Жа­на Луи Трен­ти­нья­на, а ма­ма ра­бо­та­ла пе­ре­вод­чи­цей на этой кар­ти­не. А по­том… Зна­е­те, как го­во­ри­тся, жизнь про­жить – не по­ле пе­ре­йти. И лю­бо­вь была, и сло­жно­сти. Во­об­ще, па­пи­на ли­чная жизнь – боль­шая за­гад­ка!»

По­зже Ан­на Вя­че­сла­вов­на до­ба­ви­ла очень то­чные сло­ва об отце: «Ва­лен­тин Гафт на­зывал па­пу аб­со­лю­тно че­хов­ским пер­со­на­жем, кри­сталь­но чи­стым че­ло­ве­ком. Он не был кон­до­вым в со­вет­ские вре­ме­на и не стал ра­спу­щен­но-отв­ра­ти­тель­ным в на­ши, «сво­бо­дные». Отец был кра­сив сам по се­бе. Прост, скро­мен… Ему не на­до ни­че­го «до­бав­лять», и про­цесс вну­трен­не­го са­мо­со­вер­шен­ство­ва­ния в нём не пре­кра­щал­ся до кон­ца. Уди­ви­тель­ная осо­бен­ность отца за­клю­ча­лась в том, что он был аб­со­лю­тно до­сто­ве­рен, есте­ствен и прав­див».

И дей­стви­тель­но, Вя­че­слав Ти­хо­нов – в ка­ком-то смысле уни­кум: зна­ме­ни­тый актёр, кра­са­вец муж­чи­на, что се­го­дня осо­бен­но стоит упо­мя­нуть в на­зи­да­ние – аб­со­лю­тный ге­те­ро­се­ксу­ал, при ви­де ко­то­ро­го те­ря­ли го­ло­ву да­же все­мир­но изве­стные кра­со­тки актри­сы (не го­во­ря уж о пар­тнёр­шах по на­шим филь­мам), не был ло­ве­ла­сом и дон­жу­а­ном. За всю жизнь при изо­би­лии ле­генд, спле­тен о Ти­хо­но­ве-ар­ти­сте – нет ни ма­лей­ше­го прав­до­по­до­бно­го слу­шка о его ро­ма­нах и да­же лёгонь­ком флир­те на сто­ро­не. Кое-кто, ко­не­чно, мог за­пу­стить бай­ку «о тай­ных отно­ше­ни­ях» Ти­хо­но­ва со все­силь­ным ми­ни­стром куль­ту­ры СССР Ека­те­ри­ной Фур­це­вой, ко­то­рая, как по­го­ва­ри­ва­ли, не­ров­но к не­му дыша­ла, но опять же – он по­во­да не дал. По отно­ше­нию к жен­щи­нам Вя­че­слав Ва­си­лье­вич вёл се­бя без­уко­ри­знен­но по­ря­до­чно: влю­бил­ся – же­нил­ся. А по­том – кре­мень и ска­ла! Да что ро­ма­ны, к не­му во­об­ще ни­ка­кая грязь и чер­во­то­чи­на не ли­пла – у Ти­хо­но­ва не было ни одно­го тай­но­го по­ро­ка ти­па дру­жбы с зе­лёным зми­ем, на не­го не­до­бро­же­ла­те­ля­ми не было со­бра­но ни мил­ли­грам­ма ком­про­ма­та.

Ра­зу­ме­е­тся, у не­го были тол­пы по­клон­ниц, он ме­шка­ми по­лу­чал пи­сьма с при­зна­ни­я­ми в лю­бви, но, ко­гда его на­зыва­ли «глав­ным секс-сим­во­лом СССР», те­рял­ся, кра­снел и не знал, как на это ре­а­ги­ро­вать. Пом­ню, сов­сем не­дав­но на­ро­дная ар­тис­тка Та­тья­на Ко­ню­хо­ва мне го­во­ри­ла: «А та­ко­го бри­льян­та, как Вя­че­слав Ва­си­лье­вич Ти­хо­нов, сей­час да­же близ­ко нет. Из­уми­тель­ной кра­со­ты и нрав­ствен­ной чи­сто­ты че­ло­век. Он, да­же ко­гда со­ста­рил­ся, оста­вал­ся бо­же­ствен­но кра­си­вым. Не ку­рил, за всю жизнь ни­кто его не ви­дел пья­ным. Ни­ко­гда!»

Не слу­чай­но при жи­зни он был удо­сто­ен эпи­те­тов «ро­ман­тик-иде­а­лист», «по­сле­дний рыцарь и князь на­ше­го ки­но».

Ан­на Ти­хо­но­ва: «Так сло­жи­лась его ки­не­ма­то­гра­фи­че­ская су­дьба, что ге­рои Ти­хо­но­ва спло­шь бла­го­ро­дные рыца­ри без стра­ха и упрёка. Вы мо­же­те пред­ста­вить Штир­ли­ца или кня­зя Бол­кон­ско­го, ко­то­рые бы жа­ло­ва­лись на жизнь или рас­ска­зыва­ли ска­бре­зно­сти о лю­би­мых жен­щи­нах? Он играл в ки­но иде­аль­ных ге­ро­ев и сам, мо­жет быть, по­ми­мо во­ли, не спе­ци­аль­но, ста­рал­ся быть на них по­хо­жим. Не­да­ром до по­сле­дних дней жен­щи­ны пи­са­ли ему во­стор­жен­ные пи­сьма, объя­сня­лись в лю­бви, рас­ска­зыва­ли о своих жи­тей­ских дра­мах. На­вер­ное, они в нём ви­де­ли то, че­го не на­хо­ди­ли в жи­зни. При­чём пи­са­ли и па­пи­ны ро­ве­сни­цы, и школь­ни­цы. Не­дав­но при­шло пи­сьмо от 16-ле­тней де­во­чки, ко­то­рая влю­би­лась в па­пу по­сле то­го, как по­смо­тре­ла «Вой­ну и мир». Я её пи­сьмо отцу чи­та­ла вслух. Он был ра­стро­ган дет­ской искрен­но­стью. А чьи-то рас­ска­зы или во­спо­ми­на­ния о том, что отец был в жи­зни су­хим, не­эмо­ци­о­наль­ным че­ло­ве­ком, – выдум­ки. Эти лю­ди отца пло­хо зна­ли. Па­па был остро­ум­ным, искро­мётным, иро­ни­чным че­ло­ве­ком, он за­ме­чал кра­си­вых жен­щин и ре­а­ги­ро­вал на них, как лю­бой нор­маль­ный муж­чи­на».

Но был ли один из са­мых успе­шных и во­стре­бо­ван­ных актёров сча­стлив в ли­чном пла­не? На­при­мер, по мне­нию зна­ме­ни­то­го пев­ца Ио­си­фа Ко­бзо­на, – нет.

«Мы сбли­зи­лись по-на­сто­я­ще­му на съём­ках «Сем­над­ца­ти мгно­ве­ний», – рас­ска­зывал Ио­сиф Да­выдо­вич.– То­гда было ве­сёлое вре­мя. Оба мы были мо­ло­ды и ве­се­лы. Соби­ра­лись в го­сти­ни­чном но­ме­ре и про­си­жи­ва­ли но­чи за ра­зго­во­ра­ми: ме­чта­ли, сме­я­лись… Он был очень скром­ным, кра­си­вым и за­стен­чи­вым. Все влю­бля­лись в не­го. Столь­ко по­клон­ниц все­гда было, где бы он ни по­явил­ся. Но вне­шность – не са­мое глав­ное. Сла­ва был очень ду­шев­но при­тя­га­тель­ным че­ло­ве­ком… Но если по­смо­треть за­ку­ли­сную часть его жи­зни, то ви­дно, что она была тя­жёлой. Сла­ва по­ни­мал, ка­ким огром­ным успе­хом поль­зу­е­тся у жен­щин, но по­че­му-то все­гда был не очень сча­стлив в ли­чной жи­зни. По­че­му? Не сло­жи­лось… Он во­об­ще про­жил очень не­лёг­кую жизнь и на са­мом де­ле силь­но пе­ре­жи­вал всё это – и своё оди­но­че­ство, и по­те­рю сына, и свою не­во­стре­бо­ван­ность, ко­то­рая на­ча­лась в рос­сий­ские го­ды».

про­ро­че­ство ван­ги

…Во дво­ре ти­хо­нов­ской да­чи на Ни­ко­ли­ной Го­ре до сих пор стоит столб с ука­за­те­ля­ми: «Па­влов­ский По­сад – 98 км», «Пень­ко­во – 440 км», «Бер­лин – 1750 км»… Ука­за­тель сим­во­ли­че­ский – на ме­ста, где Вя­че­слав Ти­хо­нов ро­дил­ся как че­ло­век и как актёр. По по­во­ду трой­ки са­мых до­ро­гих его серд­цу ро­лей всё ясно – это Ма­твей Мо­ро­зов, Иса­ев-штир­лиц и Ан­дрей Бол­кон­ский, но был ещё ряд кар­тин, ко­то­рые Вя­че­слав Ва­си­лье­вич выде­лял осо­бо.

На­при­мер, он очень лю­бил но­ми­ни­ро­вав­шу­ю­ся в 1979 го­ду на «Оска­ра» ме­ло­дра­му «Бе­лый Бим Чёр­ное ухо» – о че­ло­ве­че­ской же­сто­ко­сти и со­стра­да­нии по отно­ше­нию к бра­тьям на­шим мень­шим. Там впер­вые на съёмо­чной пло­щад­ке ему при­шлось ра­бо­тать с со­ба­кой, при­чём они с ан­глий­ским сет­те­ром по кли­чке Стёпа не толь­ко по­дру­жи­лись на вре­мя, но и все­рьёз при­вя­за­лись друг к дру­гу. И зри­тель это сра­зу по­чув­ство­вал – по­сле се­ан­са лю­ди выхо­ди­ли из ки­но­те­а­тров, выти­рая слёзы… Ра­зу­ме­е­тся, Ти­хо­нов до­ро­жил все­ми филь­ма­ми, где он снял­ся у Ста­ни­сла­ва Ро­сто­цко­го. А ещё одной из по­сле­дних своих ра­бот – кар­ти­ной Сер­гея Ур­су­ля­ка «Со­чи­не­ние ко Дню По­бе­ды», где Ми­хаил Улья­нов, Олег Ефре­мов и он сыгра­ли бо­е­вых дру­зей-фрон­то­ви­ков, шо­ки­ро­ван­ных «ре­а­ли­я­ми но­вой Рос­сии». По­лу­чи­лась сво­е­обра­зная ле­бе­ди­ная пе­сня актёров це­ло­го по­ко­ле­ния. Ти­хо­нов во­об­ще лю­бил играть во­ен­ных – лю­бая во­ен­ная фор­ма ему уди­ви­тель­но шла. Он пе­ре­и­грал их не­ма­ло – осо­бен­но по­сле встре­чи со зна­ме­ни­той пред­ска­за­тель­ни­цей Ван­гой. Кста­ти, лю­бо­пытная исто­рия!

Одна­жды, по­сле все­со­ю­зно­го успеха «Мгно­ве­ний…» они с Юли­а­ном Се­мёно­вым и Та­тья­ной Ли­о­зно­вой езди­ли с твор­че­ски­ми встре­ча­ми по стра­нам со­цла­ге­ря и, ока­зав­шись в Бол­га­рии, ре­ши­ли за­е­хать к зна­ме­ни­той пред­ска­за­тель­ни­це. Пер­вое, что ра­но утром уви­де­ли, по­дъе­хав к её до­му,– огром­ное ско­пле­ние ма­шин и лю­дей, ко­то­рые при­были из ра­зных стран, что­бы по­пасть к Ван­ге и узнать своё бу­ду­щее. «Ко­гда ей ска­за­ли, что при­е­ха­ли го­сти из Со­вет­ско­го Со­ю­за, – рас­ска­зывал Вя­че­слав Ва­си­лье­вич, – ба­ба Ван­га, как её все на­зыва­ли, по­обе­ща­ла: «Я их при­му». Ко­гда при­шла моя оче­редь, нер­вы уже не­мно­же­чко на­пря­глись… При­зна­юсь, ста­ло да­же стра­шно­ва­то: а вдруг она что-то та­кое сей­час ска­жет, че­го я знать ещё не дол­жен, че­го знать не хо­чу… Но по­шёл всёта­ки. Она по­смо­тре­ла в мою сто­ро­ну и ска­за­ла: «Твоя глав­ная роль – во­ен­ная. И играть те­бе всё про вой­ну даль­ше». Вот как она, сле­пая, это узна­ла? Она же ни­ко­гда те­ле­ви­зор не смо­тре­ла и знать ме­ня по «Мгно­ве­ни­ям…» не мо­гла… Но глав­ное – всё ска­зан­ное ею сбылось. По­сле это­го де­вять лет я «во­е­вал» (в ки­но­три­ло­гии «Фронт без флан­гов» – «Фронт за ли­ни­ей фрон­та» – «Фронт в тылу вра­га».– Ред.), де­вять лет хо­дил в во­ен­ной фор­ме, играя ма­йо­ра, за­тем пол­ков­ни­ка Млын­ско­го и так да­лее. И я не жа­лею об этом».

«а я ЕЩЁ За­дер­жал­ся…»

Ко­гда Ти­хо­но­ва спра­ши­ва­ли, ощу­щал ли он свою «ко­сми­че­скую» сла­ву, он отве­чал скром­но. «Ни­ка­кой осо­бой сла­вы ни то­гда, ни сей­час я не чув­ство­вал, и ме­ня это не ин­те­ре­су­ет. Ме­ня устраи­ва­ло, что мои кар­ти­ны с удо­воль­стви­ем смо­трят. Да, узна­ют на ули­це, но это ли­шь зна­чит, что на дан­ном эта­пе я выпол­нил свою мис­сию. И мне было ра­до­стно на ду­ше. По­клон­ни­цы? Пи­сем было мно­го, но ни­че­го та­ко­го, что бы как-то ме­ша­ло мне в жи­зни или отв­ле­ка­ло от лю­би­мой ра­бо­ты».

Не­смо­тря на то что по­чти все филь­мы, в ко­то­рых снял­ся Вя­че­слав Ва­си­лье­вич, были успе­шными и кас­со­выми, осо­бых бо­гатств актёр не на­жил. Един­ствен­ное, чем он обла­дал к кон­цу 1990-х, – скром­ная не­дви­жи­мость: квар­ти­ра в ра­йо­не стан­ции ме­тро «Кро­по­ткин­ская» да двух- эта­жная да­ча из кра­сно­го кир­пи­ча. Плюс пре­зи­дент­ская на­дбав­ка к пен­сии. На во­прос о «бан­ков­ских сче­тах» и «брил­ли­ан­тах» актёр все­гда ре­а­ги­ро­вал жи­во и иро­ни­чно: «Да ка­кие брил­ли­ан­ты, бо­же мой?! Вну­ки мои – два брил­ли­ан­та. И до­чь – брил­ли­ант! Я за них сей­час пе­ре­жи­ваю! «Бо­га­тый»… Это опре­де­ле­ние не свой­ствен­но лю­дям мо­е­го по­ко­ле­ния. Ко­гда мы ра­бо­та­ли в ки­но, о день­гах не ду­ма­ли… Я бо­га­тый тем, что мно­го лю­дей смо­тре­ли, смо­трят и, на­де­юсь, бу­дут смо­треть те не­боль­шие кар­ти­ны, ко­то­рые я сде­лал».

По­сле сы­гран­ной им ро­ли де­да в 137-м выпу­ске «Ера­ла­ша» в 2000 го­ду Вя­че­слав Ва­си­лье­вич на съёмо­чной пло­щад­ке уже по­чти не по­яв­лял­ся. Ин­те­ре­сных дра­ма­ти­че­ских ро­лей ему не пре­дла­га­ли, а играть ра­зли­чных ма­фи­о­зи или кри­ми­наль­ных ав­то­ри­те­тов он отка­зывал­ся. Го­во­рил: «Сни­ма­ться хо­чу, но… не в чем. Нет боль­ше тех лю­дей, ко­то­рые в ме­ня ве­ри­ли, при­гла­ша­ли на ро­ли. Нет Ро­сто­цко­го, Иго­ря Го­сте­ва, Сер­гея Фёдо­ро­ви­ча Бон­дар­чу­ка… Нет моих дру­зей, с ко­то­рыми я ра­бо­тал, дру­жил и де­лал филь­мы. Дай бог, что­бы они по­жи­ли, эти филь­мы, и лю­ди по­лу­ча­ли ра­дость от искус­ства, от жи­зни, а не толь­ко от дол­ла­ров».

Его по­сле­дняя роль в боль­шом ки­но то­же в ка­кой-то сте­пе­ни ста­ла сим­во­ли­че­ской – в 2006 го­ду Ти­хо­нов сыграл… Бо­га в филь­ме-сказ­ке Эль­да­ра Ря­за­но­ва «Ан­дер­сен. Жизнь без лю­бви». В его по-ти­хо­нов­ски кра­си­вом, до­брей­шем и уму­дрён­ном жи­тей­ским опытом се­дов­ла­сом ста­ри­ке Все­вышнем с ним­бом над го­ло­вой уже чи­та­лось, что сам он к сво­ей встре­че со Все­вышним го­тов. Не­за­дол­го до смер­ти Вя­че­слав Ва­си­лье­вич по­жа­ло­вал­ся: «Оди­но­че­ство… Я сей­час жи­ву во­спо­ми­на­ни­я­ми то­го до­бро­го, что было в мо­ей жи­зни, в дет­стве с ро­ди­те­ля­ми, в юно­сти и по­том уже в ра­бо­те. А те­перь по­чти все близ­кие по ду­ху мне лю­ди ушли, а я ещё за­дер­жал­ся…»

В 2002 го­ду актёр пе­ре­нёс ин­фаркт ми­о­кар­да. В но­я­бре 2009-го вно­вь был го­спи­та­ли­зи­ро­ван в ЦКБ. Опе­ра­ция не по­мо­гла – 4 де­ка­бря, в пя­тни­цу, на 82-м го­ду жи­зни Вя­че­слав Ти­хо­нов скон­чал­ся. Его мо­ги­ла – на Но­во­де­ви­чьем кла­дби­ще, ря­дом с мо­ги­лой Оле­га Ян­ков­ско­го.

Пом­ни­те, в филь­ме «До­жи­вём до по­не­дель­ни­ка» ге­рой Ти­хо­но­ва – учи­тель исто­рии Илья Се­мёно­вич Мель­ни­ков го­во­рил: «От боль­шин­ства лю­дей оста­ётся толь­ко ти­ре ме­жду дву­мя да­та­ми». Твор­че­ское на­сле­дие ве­ли­ко­го рус­ско­го актёра Вя­че­сла­ва Ти­хо­но­ва не исчи­сля­е­тся ма­те­ма­ти­че­ски. Зри­тель­ская лю­бо­вь и па­мять – ве­ли­чи­ны, стре­мя­щи­е­ся к бе­ско­не­чно­сти.

вя­че­слав Ти­хо­нов (в ро­ли Тра­кто­ри­ста ма­твея мо­ро­зо­ва) в При­нёсшем ему сла­ву филь­ме ста­ни­сла­ва ро­сто­цко­го «де­ло было в Пень­ко­ве». ки­но­сту­дия име­ни горь­ко­го. 1957

вя­че­слав Ти­хо­нов (князь ан­дрей бол­кон­ский) и сер­гей бон­дар­чук (Пьер без­ухов). кадр из оска­ро­но­сно­го филь­ма-эпо­пеи «вой­на и мир» По ро­ма­ну льва Тол­сто­го. «мо­сфильм». 1965–1967

ле­о­нид бро­не­вой (в ро­ли груп­пен­фю­ре­ра сс ген­ри­ха мюл­ле­ра) и вя­че­слав Ти­хо­нов (штан­дар­тен­фю­рер сс штир­лиц). кадр из Те­ле­филь­ма Та­тья­ны ли­о­зно­вой «сем­над­цать мгно­ве­ний ве­сны»

ре­жис­сёр Та­тья­на ли­о­зно­ва (спра­ва), актёры ро­сти­слав ПЛЯТТ (сле­ва) и вя­че­слав Ти­хо­нов на съём­ках се­ри­а­ла «сем­над­цать мгно­ве­ний ве­сны». ки­но­сту­дия име­ни горь­ко­го. 1973

на­ро­дный ар­тист ссср вя­че­слав Ти­хо­нов с до­че­рью ан­ной. но­я­брь 1997

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.