Кро­ва­вые маль­чи­ки

427 лет на­зад в угли­че при за­га­до­чных об­сто­я­тель­ствах по­гиб ца­ре­вич Дми­трий. след­ствие по это­му де­лу про­дол­жа­е­тся до сих пор...

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Секреты Истории - Сер­гей МАКЕЕВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Если быть то­чным, у Ива­на Гро­зно­го было два сына Дми­трия. Один ро­дил­ся в бра­ке с пер­вой, лю­би­мой же­ной Ана­ста­си­ей Ро­ма­нов­ной, и этот ца­ре­вич был за­кон­ный на­сле­дник пре­сто­ла. По­сле по­ко­ре­ния Ка­за­ни царь тя­же­ло за­бо­лел: ду­ма­ли, не вста­нет. Он да­же по­ве­лел при­ся­гать мла­ден­цу-ца­ре­ви­чу. Не все бо­я­ре и род­ствен­ни­ки со­гла­си­лись це­ло­вать крест на вер­ность Дми­трию, у по­сте­ли боль­но­го ца­ря на­ча­лись ра­здо­ры. Иван все-та­ки вы­здо­ро­вел, но с тех пор его не­до­ве­рие к бо­я­рам пе­ре­ро­сло в по­сто­ян­ную по­до­зри­тель­ность. По­сле вы­здо­ров­ле­ния царь отпра­вил­ся в па­лом­ни­че­ство по мо­на­стырям, за­хва­тив с со­бой же­ну и сына. Часть пу­ти плыли на стру­гах. Це­ре­мо­ни­ал тре­бо­вал, что­бы ца­ре­ви­ча не­сла на ру­ках мам­ка, а ее под­дер­жи­ва­ли под ру­ки двое бо­яр. Одна­жды вся груп­па взо­шла на ша­ткие схо­дни и ру­хну­ла в во­ду. Взро­слые толь­ко вымо­кли, а ре­бе­нок за­хле­бнул­ся. По дру­гим све­де­ни­ям, Дми­трий про­сту­дил­ся в пу­ти и умер.

Уже в кон­це пер­во­го бра­ка царь ра­спу­тни­чал, по сло­вам ле­то­пи­сца, «на­ча царь яр быти и пре­лю­бо­дей­ствен зе­ло», сам же он по­хва­лял­ся, что испор­тил тыся­чу дев. По­сле Ана­ста­сии у Ива­на Ва­си­лье­ви­ча было еще шесть жен, одни ра­но умер­ли, дру­гие были на­силь­но по­стри­же­ны и отправ­ле­ны в уда­лен­ные мо­на­стыри, двое во­об­ще исче­зли бес­сле­дно. Се­дьмой, по­сле­дней су­пру­гой ца­ря ста­ла Ма­рия Фе­до­ров­на На­гая.

От это­го бра­ка и ро­дил­ся 19 октя­бря 1582 го­да ца­ре­вич Дми­трий, не­сча­стный уже с за­ча­тия. Во-пер­вых, Рус­ская пра­во­слав­ная цер­ко­вь освя­ща­ла толь­ко три бра­ка, по­сле­ду­ю­щие счи­та­лись без­бо­жными, а ро­жден­ные в них де­ти – не­за­кон­но­ро­жден­ными. Во-вто­рых, ца­ре­вич Дми­трий нес в се­бе на­след­ствен­ный не­дуг: уже в дет­стве про­я­ви­лась эпи­ле­псия – па­ду­чая, или чер­ная бо­лезнь, как то­гда го­во­ри­ли. Вдо­ба­вок обычные эпи­ле­пти­че­ские при­пад­ки с су­до­ро­га­ми и по­те­рей со­зна­ния че­ре­до­ва­лись у Дми­трия с так на­зыва­е­мыми экви­ва­лен­та­ми при­пад­ков – вне­за­пно на­сту­па­ю­щи­ми при­сту­па­ми зло­бно­сти и буй­ства. Во вре­мя одно­го та­ко­го при­сту­па он по­ра­нил соб­ствен­ную мать свай­кой – же­ле­зным ко­лышком для игры в «тычку» (в но­жи­чки), в дру­гой раз по­ку­сал до­чь одно­го из род­ствен­ни­ков На­гих, да так, что де­во­чку едва отня­ли от не­го.

Иван Гро­зный за­бо­лел. У смер­тно­го одра бу­ше­ва­ли стра­сти: бо­я­ре стре­ми­лись пов­ли­ять на по­сле­днюю во­лю го­су­да­ря. По­бе­дил Бо­рис Го­ду­нов, ли­шь не­дав­но по­лу­чив­ший бо­яр­ство. Он до­бил­ся пе­ре­да­чи пре­сто­ла Фе­до­ру Ива­но­ви­чу и на­зна­че­ния при нем опе­кун­ско­го со­ве­та, в ко­то­рый во­шел и сам. Однов­ре­мен­но уми­ра­ю­щий царь ре­шил су­дьбу ца­ри­цы, млад­ше­го ца­ре­ви­ча и се­мьи На­гих: на­зна­чил Дми­трию в удел го­род Углич – по­сле­днее на Ру­си удель­ное кня­же­ство.

Той же но­чью ца­ре­вич Дми­трий, его мать, бра­тья и дя­дья были отправ­ле­ны в Углич – с мно­го­чи­слен­ной при­слу­гой и соб­ствен­ным дво­ром, сло­вом, «с ве­ли­кой че­стью». Но тай­но. В со­про­во­жде­нии двух со­тен стрель­цов.

в ссыл­ке

Углич и угли­ча­не сла­ви­лись не­за­ви­си­мым ха­ра­кте­ром и вер­но­стью своим кня­зьям. Они са­мо­о­твер­жен­но вста­ва­ли на сто­ро­ну своих пра­ви­те­лей в их бо­рьбе с мо­сков­ской вла­стью. Вот и те­перь угли­ча­не ра­ду­шно встре­ти­ли ца­ре­ви­ча Дми­трия, ца­ри­цу Ма­рию и ее род­ствен­ни­ков. Но са­ми На­гие счи­та­ли се­бя не пра­ви­те­ля­ми удель­но­го кня­же­ства, а ссыль­ными. Ца­ре­вич Дми­трий слышал ра­зго­во­ры взро­слых: они бра­ни­ли его ра­спу­тно­го, без­ум­но­го отца, осу­жда­ли без­воль­но­го стар­ше­го бра­та – ца­ря Фе­до­ра, а в осо­бен­но­сти ру­га­ли бо­я­ри­на Бо­ри­са Го­ду­но­ва, фа­кти­че­ски пра­вив­ше­го го­су­дар­ством.

Из Мо­сквы в Углич был при­слан дьяк Ми­хаил Би­тя­гов­ский для управ­ле­ния хо­зяй­ством и во­об­ще для при­смо­тра за На­ги­ми. С Би­тя­гов­ским-стар­шим при­е­ха­ли сын Да­ни­ла, пле­мян­ник Ни­ки­та Ка­ча­лов и не­сколь­ко пи­сцов-чи­нов­ни­ков. Ца­ри­ца Ма­рия и стар­шие На­гие отне­слись к при­сут­ствию сто­ли­чно­го чи­нов­ни­ка как к неи­збе­жно­му злу. Но вот бра­тья ца­ри­цы, Ми­хаил и Гри­го­рий На­гие, по­сто­ян­но ру­га­лись с дья­ком, ча­ще все­го из-за де­нег.

Эпи­ле­пти­че­ские при­пад­ки у ца­ре­ви­ча Дми­трия ста­ли ре­гу­ляр­ными. За ним по­сто­ян­но при­гля­дыва­ли мам­ка (глав­ная нянь­ка), кор­ми­ли­ца (про­сто нянь­ка) и кто-то из род­ствен­ни­ков, ча­сто са­ма ца­ри­ца. Но, как го­во­ри­тся, у се­ми ня­нек…

Ве­сной 1591 го­да ца­ре­вич Дми­трий пе­ре­жил не­сколь­ко эпи­ле­пти­че­ских при­пад­ков. К се­ре­ди­не мая бо­лезнь как буд­то от­сту­пи­ла. Пя­тнад­ца­то­го мая ца­ри­ца сво­ди­ла маль­чи­ка к обе­дне, а по­том отпу­сти­ла пои­грать со свер­стни­ка­ми из двор­ни. Его со­про­во­жда­ли мам­ка Ва­си­ли­са Во­ло­хо­ва и кор­ми­ли­ца Ма­рия Ко­ло­бо­ва. Де­ти игра­ли в «тычку»: бро­са­ли нож-свай­ку в же­ле­зное коль­цо, по­ло­жен­ное на зем­лю. Вдруг у Дми­трия на­чал­ся но­вый при­ступ. Как сви­де­тель­ство­ва­ла Во­ло­хо­ва, «при­шла опять та­жь чер­ная бо­лезнь, и бро­си­ло его о зем­лю, и тут ца­ре­вич сам се­бя но­жом по­ко­лол в гор­ло, и би­ло его дол­го, да ту­то его и не ста­ло». Кор­ми­ли­ца под­хва­ти­ла Дми­трия на ру­ки, а мам­ка за­го­ло­си­ла. На крик из двор­ца выбе­жа­ла ца­ри­ца. В гне­ве она на­ча­ла ко­ло­тить мам­ку по­ле­ном, выкри­ки­вая, что она не убе­ре­гла ца­ре­ви­ча, а сын ее Осип Во­ло­хов вме­сте с сыном Би­тя­гов­ско­го Да­ни­лой и пле­мян­ни­ком Ни­ки­той Ка­ча­ло­вым за­ре­за­ли Дми­трия. Во­ло­хо­ва умо­ля­ла рас­су­дить де­ло по спра­ве­дли­во­сти, но ца­ри­ца ее не слу­ша­ла и про­дол­жа­ла изби­вать. В это вре­мя зво­нарь на ко­ло­коль­не, за­ме­тив что-то тре­во­жное, уда­рил в на­бат, за­зво­ни­ли и в дру­гой цер­кви. В го­ро­де ре­ши­ли, что во двор­це по­жар. Пер­выми при­бе­жа­ли бра­тья На­гие, Ма­рия пе­ре­да­ла по­ле­но одно­му из них. По­явил­ся дя­дя ца­ри­цы Ан­дрей Але­ксан­дро­вич, он отнес те­ло ца­ре­ви­ча в цер­ко­вь Спа­са и был с ним «без­от­сту­пно». Во дво­ре уже со­брал­ся во­збу­жден­ный на­род угли­чский. Обе­зу­мев­шая мать и брат ее Ми­хаил при­зыва­ли угли­чан ра­спра­ви­ться с уже на­зван­ными зло­де­я­ми, а те­перь при­ба­ви­ли к ним еще дья­ка Тре­тья­ко­ва.

На­ча­лась на­сто­я­щая ре­зня. Че­лядь На­гих и угли­ча­не на­шли и уби­ли одно­го за дру­гим отца и сына Би­тя­гов­ских и всех дру­гих обви­нен­ных. Уби­ли их слуг, ко­то­рые пыта­лись свои­ми те­ла­ми за­сло­нить го­спод. Уби­ли че­ло­ве­ка, ко­то­рый по­смел на­деть свою ша­пку на изби­тую и про­сто­во­ло­сую мам­ку. Уби­ли угли­чан, ко­то­рые тол­ко­ва­ли, что гу­бят без­вин­ных лю­дей на­пра­сно… Три дня Углич был опья­нен кро­вью и гра­бе­жа­ми. Мно­гие угли­ча­не бе­жа­ли в окре­стные ле­са. Лю­ди На­гих ра­зъе­зжа­ли на те­ле­гах, оце­пи­ли го­род, что­бы весть о прои­схо­дя­щем не про­со­чи­лась в Мо­скву. На­ко­нец, На­гие спо­хва­ти­лись и при­ня­лись за­ме­тать сле­ды: ве­ле­ли слу­гам по­дло­жить ко всем уби­тым но­жи, выма­зан­ные ку­ри­ной кро­вью.

На че­твер­тый день из Мо­сквы при­была ко­мис­сия и сра­зу при­сту­пи­ла к «обыску» – рас­сле­до­ва­нию. Ко­мис­сию со­ста­вил Бо­рис Го­ду­нов, но сам устра­нил­ся от даль­ней­ше­го уча­стия в «де­ле ца­ре­ви­ча Дми­трия». Ко­мис­сия со­сто­я­ла из че­тырех че­ло­век, пред­став­ляв­ших, так ска­зать, ра­зли­чные по­ли­ти­че­ские си­лы. Ру­ко­во­ди­те­ля у след­ствен­ной груп­пы не было, но наи­боль­шим ав­то­ри­те­том и вли­я­ни­ем поль­зо­вал­ся князь Ва­си­лий Шуй­ский. Он один из всей опаль­ной фа­ми­лии был остав­лен при дво­ре, прав­да, на вся­кий слу­чай Го­ду­нов за­пре­тил ему же­ни­ться. Та­ким обра­зом, Шуй­ский пред­став­лял в ко­мис­сии скрытую оп­по­зи­цию. Околь­ни­чий Ан­дрей Кле­шнин, на­о­бо­рот, пред­став­лял адми­ни­стра­цию Го­ду­но­ва. Дьяк Ели­зар Вылу­згин был про­сто до­то­шный испол­ни­тель. Ми­тро­по­лит Кру­ти­цкий Ге­ла­сий пред­став­лял цер­ко­вь.

След­ствие ра­бо­та­ло в Угли­че по­чти две не­де­ли, были опро­ше­ны со­тни оче­вид­цев. В хо­де след­ствия На­гие отка­за­лись от пер­во­на­чаль­но­го утвер­жде­ния, что ца­ре­вич был убит, и ста­ли го­во­рить, как и мно­гие дру­гие, что маль­чик сам за­ко­лол­ся но­жом во вре­мя при­пад­ка. Толь­ко Ми­хаил На­гой, брат ца­ри­цы, про­дол­жал твер­дить: «Ца­ре­ви­ча за­ре­за­ли», и не изме­нил по­ка­за­ний да­же под пытка­ми. Прав­да, он не был оче­вид­цем са­мо­го со­бытия, да к то­му же, как выя­сни­лось, был в тот день пьян.

Ре­зуль­та­ты след­ствия до­ло­жи­ли в Мо­скве. Бо­ри­са Го­ду­но­ва в эти дни не было ви­дно. Со­брал­ся Со­бор и в при­сут­ствии ца­ря Фе­до­ра Ива­но­ви­ча по­ста­но­вил: смерть ца­ре­ви­ча при­клю­чи­лась Бо­жьим су­дом; На­гие умышлен­но уби­ли ца­ре­вых лю­дей и не­по­вин­ных жи­те­лей Угли­ча, в их дей­стви­ях ви­дна изме­на яв­ная. По­се­му ца­ри­ца была по­стри­же­на в мо­на­хи­ни под име­нем Мар­фы, На­гих со­сла­ли в даль­ние го­ро­да; ко­го-то из угли­чан, по­вин­ных в убий­ствах, ка­зни­ли, дру­гим отре­за­ли языки или бро­си­ли в тем­ни­цы или со­сла­ли в Си­бирь. По­стра­дал да­же ко­ло­кол, уда­рив­ший в на­бат: ему, как че­ло­ве­ку, выр­ва­ли язык, отсе­кли ухо и со­сла­ли в То­больск. Та­мо­шний во­е­во­да дол­го ра­змышлял, как ему за­пи­сать вно­вь при­быв­ше­го ссыль­но­го. На­ко­нец, при­ду­мал так: «Пер­вос­сыль­ный не­о­ду­шев­лен­ный с Угли­ча».

по­гиб? убит? по­дме­нен?

Та­ко­ва вер­сия след­ствия, при­ня­тая офи­ци­аль­ной вла­стью. На­сколь­ко она убе­ди­тель­на, су­ди­те са­ми. Но в та­ком ка­че­стве она про­дер­жа­лась чуть боль­ше де­ся­ти лет.

Вто­рая вер­сия – убий­ство ца­ре­ви­ча – ро­ди­лась с пер­вым кри­ком не­сча­стной ма­те­ри. В об­щих чер­тах эта вер­сия тра­кто­ва­ла со­бытия сле­ду­ю­щим обра­зом: Дми­трий ме­шал Го­ду­но­ву, и тот его «за­ка­зал». Ор­га­ни­за­то­ром убий­ства был до­ве­рен­ный че­ло­век Го­ду­но­ва бо­я­рин Кле­шнин, а испол­ни­те­ля­ми зло­дей­ско­го при­ка­за на­зыва­ли все то­го же Би­тя­гов­ско­го с род­ствен­ни­ка­ми. В чи­сло за­го­вор­щи­ков вклю­ча­ли и мам­ку ца­ре­ви­ча Ва­си­ли­су Во­ло­хо­ву с сыном Оси­пом. До­ку­мен­таль­ных под­твер­жде­ний, есте­ствен­но, эта вер­сия не име­ет, но ведь тай­ные за­го­во­ры во­об­ще ред­ко фи­кси­ру­ю­тся в пи­сьмен­ной фор­ме. На­до толь­ко за­ме­тить, что эта вер­сия со­дер­жит наи­боль­шее чи­сло не­су­ра­зно­стей. Если это и было за­ка­зное убий­ство, то ор­га­ни­зо­ва­но оно было без­дар­но. Убий­цы да­же не пыта­лись скрыться. И во­об­ще, эта гру­бая акция не ха­ра­ктер­на для ум­но­го Го­ду­но­ва, не со­гла­су­е­тся с обычным спосо­бом ре­ше­ния «ка­дро­во­го во­про­са»: со­слать или на­силь­но по­стри­чь, а по­том по­ти­хонь­ку отра­вить ли­бо уда­вить.

При Са­мо­зван­це вто­рая вер­сия прев­ра­ти­лась в тре­тью: было, мол, по­ку­ше­ние на убий­ство, но вер­ные лю­ди по­дме­ни­ли ца­ре­ви­ча дру­гим маль­чи­ком, и Дми­трий чу­де­сным обра­зом спас­ся. «Лу­ка­вый ца­ре­дво­рец» князь Шуй­ский то клял­ся пе­ред на­ро­дом, что ца­ре­вич не­ча­ян­но за­ко­лол­ся и по­мер, то це­ло­вал крест в том, что он ско­рее жив, чем мертв. Да и мать ца­ре­ви­ча, ино­ки­ня Мар­фа, то при­зна­ва­ла Са­мо­зван­ца своим сыном, то отре­ка­лась от своих слов.

По­сле ка­но­ни­за­ции ца­ре­ви­ча Дми­трия при ца­ре Ва­си­лии Шуй­ском вер­сия зло­дей­ско­го убий­ства окон­ча­тель­но офор­ми­лась в ле­то­пи­сных ска­за­ни­ях и ста­ла офи­ци­аль­ной. В на­ро­дном со­зна­нии она обре­ла фоль­клор­ные чер­ты, как, на­при­мер, в этой исто­ри­че­ской пе­сне: Не лю­тая змея во­зве­ва­ла­ся, Во­зве­ва­лось лу­кав­ство ве­ли­кое. Упа­ло лу­кав­ство ца­рю Дми­трию на бе­лу грудь.

Уби­ли же ца­ря Дми­трия в гу­ля­ньях, на игри­щах, Убил же его Гри­шка Рас­стри­жен­ный, Убим­ши его, сам на цар­ство сел. Все три вер­сии на­хо­ди­ли под­держ­ку у са­мых изве­стных оте­че­ствен­ных исто­ри­ков, но гла­вен­ству­ю­щей ока­зыва­лась, ра­зу­ме­е­тся, та, ко­то­рую под­дер­жи­ва­ли го­су­дар­ство и цер­ко­вь.

Одна­жды сам ве­ли­кий наш исто­ри­о­граф Н.М. Ка­рам­зин по­ку­сил­ся на офи­ци­аль­ный миф. Пе­ред выхо­дом в свет де­ся­то­го то­ма «Исто­рии го­су­дар­ства Рос­сий­ско­го» он с гор­до­стью го­во­рил исто­ри­ку М.П. По­го­ди­ну: «Ра­дуй­тесь, Бо­рис Го­ду­нов оправ­дан! По­ра на­ко­нец снять с не­го не­спра­ве­дли­вую охул­ку». И вот де­ся­тый том в ру­ках у По­го­ди­на, он с не­тер­пе­ни­ем на­хо­дит стра­ни­цы о тра­ге­дии в Угли­че и… «Чи­таю и гла­зам не ве­рю. Все на­выво­рот то­му, о чем сам он мне го­во­рил с та­ким во­схи­ще­ни­ем…»

Да, Ка­рам­зин изме­нил своим на­учным прин­ци­пам. По­че­му? В одной из ста­тей он объя­снил это так: «Рус­ско­му па­три­о­ту хо­те­лось бы сом­не­ва­ться в сем зло­де­я­нии… Но что при­ня­то, утвер­жде­но об­щим мне­ни­ем, то де­ла­е­тся не­ко­то­рым обра­зом свя­тынею…»

И в на­ше вре­мя по­яв­ля­ю­тся но­вые вер­сии ги­бе­ли ца­ре­ви­ча Дми­трия. Но­вые тра­ктов­ки осно­ва­ны на не­ясно­стях, со­дер­жа­щи­хся в де­ле и в по­ве­де­нии не­ко­то­рых фи­гу­ран­тов. На­при­мер, дей­стви­тель­но стран­но ве­дет се­бя ца­ри­ца-мать! Ей бы би­ться бе­лой ле­бе­дью над тру­пом един­ствен­но­го сына, а она что де­ла­ет? Оха­жи­ва­ет по­ле­ном мам­ку, по­ка не выби­ва­е­тся из сил, за­тем пе­ре­да­ет ору­дие изби­е­ния бра­ту. Ка­ким-то че­ре­счур буй­ным вы­гля­дит по­ве­де­ние На­гих, устроив­ших в Угли­че «за­чис­тку», в ре­зуль­та­те ко­то­рой было уби­то 15 че­ло­век. А по све­де­ни­ям ан­гли­ча­ни­на Гор­сея, одних толь­ко де­тей по­ги­бло 30 душ! Отсю­да де­ла­е­тся вывод: Ма­рия и На­гие отв­ле­ка­ли вни­ма­ние, что­бы под шу­мок по­дме­нить ца­ре­ви­ча дру­гим уби­тым маль­чи­ком. Сам Дми­трий толь­ко по­ра­нил­ся не­о­па­сно, и его в бес­со­зна­тель­ном со­сто­я­нии уне­сли в даль­ние па­ла­ты двор­ца, а в цер­кви Спа­са по­ло­жи­ли двой­ни­ка, укрыто­го по­ло­тном. По­дме­на буд­то бы не была ра­скрыта по­то­му, что ца­ре­ви­ча ма­ло кто знал в ли­цо. А те, кто знал, были уби­ты. Мо­сков­ские сле­до­ва­те­ли не ви­де­ли ца­ре­ви­ча с ран­не­го дет­ства. Чи­та­те­лю пре­дла­га­ю­тся две, так ска­зать, по­двер­сии: 1) вне­за­пная им­про­ви­за­ция кла­на На­гих в свя­зи с удо­бным слу­ча­ем и 2) за­ра­нее по­дго­тов­лен­ная тай­ная опе­ра­ция, за­го­вор. Той же но­чью Дми­трия уве­зли из Угли­ча, на­ча­лись его ски­та­ния по мо­на­стырям. Мно­го лет спу­стя он по­яв­ля­е­тся в Поль­ше и… Да­лее эта вер­сия плав­но пе­ре­те­ка­ет во вто­рую часть «Бо­ри­са Го­ду­но­ва» А.с.пу­шки­на.

Есть и бо­лее изо­бре­та­тель­ные вер­сии, где ко­ли­че­ство уби­тых и спа­сен­ных маль­чи­ков удваи­ва­е­тся.

Ко­не­чно, де­ло про­шлое, де­ло тем­ное, но не так уж что­бы сли­шком. Маль­чик играл в но­жи­чки, у не­го на­чал­ся при­ступ, он упал и по­ра­нил­ся. Мам­ка и кор­ми­ли­ца по­дня­ли крик. Вы­ско­чи­ла испу­ган­ная мать, уви­де­ла, что ра­на на пер­вый взгляд не­о­па­сная, а сам ре­бе­нок бье­тся в эпи­ле­пти­че­ском при­пад­ке («Дол­го бил­ся», – рас­ска­зыва­ла Во­ло­хо­ва, это зна­чит, что гор­ло не было про­би­то или пе­ре­ре­за­но – то­гда маль­чик умер бы сра­зу). Ца­ри­ца и обру­ши­лась на мам­ку, не до­гля­дев­шую за ди­тем, за­о­дно обзывая убий­ца­ми всю ее се­мью и всех своих вра­гов.

Но ра­на, ко­то­рую на­нес се­бе маль­чик, все же ока­за­лась смер­тель­но опа­сной – ско­рее все­го, была пов­ре­жде­на ар­те­рия или ве­на. В этом слу­чае прои­схо­дит вса­сыва­ние во­зду­ха, су­до­ро­ги уси­ли­ва­ют этот про­цесс, во­здух по­сту­па­ет в серд­це, бло­ки­ру­е­тся кро­во­обра­ще­ние. Выра­жа­ясь ме­ди­цин­ским языком, смерть на­сту­пи­ла в ре­зуль­та­те во­зду­шной эм­бо­лии серд­ца.

Бра­тья На­гие при­бе­жа­ли на двор, ко­гда все было кон­че­но. Они ре­ши­ли, что Дми­трия уже не вер­не­шь, а по­счи­та­ться с вра­га­ми ох как хо­те­лось. Мо­жет быть, сна­ча­ла-то они хо­те­ли про­сто под­ста­вить не­на­ви­стных чи­нов­ни­ков, но уж боль­но ру­ки че­са­лись ра­спра­ви­ться са­мим. Ну и по­шло, и по­е­ха­ло! Вско­ре си­ту­а­ция вышла из-под кон­тро­ля.

За­го­вор с це­лью по­дме­ны и по­сле­ду­ю­ще­го, че­рез мно­го лет, «во­скре­се­ния» Дми­трия как ре­аль­но­го пре­тен­ден­та на пре­стол – сли­шком за­мысло­ва­тый сце­на­рий для кла­на На­гих. Если толь­ко не пред­по­ло­жить, что ими ру­ко­во­дил кто-то из Мо­сквы. Та­кие сце­на­рии и та­кие по­ста­нов­щи­ки были. Но для осу­ще­ств­ле­ния своих пла­нов они не ну­жда­лись ни в на­сто­я­щем Дми­трии, ни в его се­мей­стве. В су­щно­сти, ги­бель ца­ре­ви­ча всех устраи­ва­ла.

при­зрак Бро­дит по ев­ро­пе

В рус­ской, да и в ми­ро­вой исто­рии ли­чность ма­лень­ко­го ца­ре­ви­ча ока­за­лась за­сло­нен­ной фи­гу­рой Са­мо­зван­ца, Лже­дми­трия. Это объя­сни­мо – яр­кий ха­ра­ктер, ро­ман­ти­чный сю­жет... А ца­ре­вич про­жил все­го-то де­вять лет и ни­че­го не успел со­вер­шить. Но имен­но с ги­бе­ли по­сле­дне­го по ро­жде­нию Рю­ри­ко­ви­ча цар­ской кро­ви на­чал­ся отсчет Сму­тно­го вре­ме­ни.

И все-та­ки при­де­тся вспом­нить кое-что о Са­мо­зван­це, хо­тя бы по­то­му, что он мо­жет быть един­ствен­ным не­о­спо­ри­мым до­ка­за­тель­ством вер­сии по­дме­ны ца­ре­ви­ча Дми­трия в Угли­че.

…В са­мом на­ча­ле 1598 го­да ти­хо скон­чал­ся царь Фе­дор Ива­но­вич, те­перь уже дей­стви­тель­но по­сле­дний Рю­ри­ко­вич из цар­ско­го ро­да. Трон без по­тря­се­ний за­нял Бо­рис Го­ду­нов. Во вре­мя вен­ча­ния на цар­ство он за­явил па­три­ар­ху: «Бог сви­де­тель, отче, в мо­ем цар­стве не бу­дет ни­щих и бе­дных». И за­тем, по-рус­ски рва­нув ру­ба­ху на гру­ди, обра­тил­ся к при­сут­ству­ю­щим: «И эту по­сле­днюю ра­зде­лю со все­ми!» От­бро­сив не­ко­то­рую те­а­траль­ность же­ста, на­до при­знать искрен­нее же­ла­ние Бо­ри­са стать хо­ро­шим, мо­жет быть, лу­чшим ца­рем для своих под­дан­ных. Са­мо­сто­я­тель­ное прав­ле­ние Го­ду­но­ва на­ча­лось зна­чи­тель­ными улу­чше­ни­я­ми и ми­ло­стя­ми. Строи­лись но­вые го­ро­да, хо­ро­ше­ла Мо­сква. Рус­ская пра­во­слав­ная цер­ко­вь впер­вые обре­ла сво­е­го па­три­ар­ха. Но с на­ча­лом но­во­го ве­ка все вдруг пе­ре­ме­ни­лось. Во­зо­бно­ви­лись опа­лы и ка­зни.

А де­ло в том, что в Ев­ро­пе по­явил­ся ца­ре­вич Дми­трий, яко­бы чу­дом спа­сший­ся от убийц. Все, кто встре­чал­ся с ним, были еди­но­ду­шны в одном: этот мо­ло­дой че­ло­век искрен­не ве­рил, что он цар­ской кро­ви, что он име­ет пра­во быть ца­рем на Ру­си. При­ба­вьте к это­му цар­ствен­ную осан­ку, не­о­быкно­вен­ное до­стоин­ство во вся­ком дви­же­нии и об­хо­жде­нии, склон­ность к бла­го­ро­дным за­ня­ти­ям, на­у­кам и искус­ствам, воин­скую до­блесть, стра­стную лю­бо­вь к вер­хо­вой езде и охо­те…

Пра­ви­тель­ство Го­ду­но­ва сра­зу ото­жде­стви­ло этот при­зрак с бе­глым мо­на­хом-рас­стри­гой Гри­го­ри­ем Отре­пье­вым и по­тре­бо­ва­ло у Поль­ши его выда­чи. Но до­ку­мент об Отре­пье­ве со­став­лял­ся вто­ро­пях, в нем ока­за­лось мно­го не­то­чно­стей. По­это­му сто­рон­ни­ки Са­мо­зван­ца то­гда и сто­рон­ни­ки его по­длин­но­сти сей­час твер­дят: во­зро­див­ший­ся Дми­трий это один че­ло­век, а Гри­шка Отре­пьев – дру­гой.

Итак, их уже двое, при­зра­ков Дми­трия, по­гиб­ше­го в Угли­че боль­ше де­ся­ти лет на­зад. В ла­ге­ре Са­мо­зван­ца уже на рус­ской сто­ро­не по­явил­ся и Гри­го­рий Отре­пьев соб­ствен­ной пер­со­ной. Они по­об­ща­лись, по­том Отре­пьев выпал из по­ля зре­ния исто­ри­ков. Но, во­змо­жно, это был про­па­ган­дист­ский трюк Са­мо­зван­ца-отре­пье­ва: он вдо­хно­вен­но играл роль ца­ре­ви­ча Дми­трия, а его соб­ствен­ную, как по­ла­га­ют, испол­нил мо­нах Ле­о­нид.

не Дми­трий, но сын гро­зно­го Ца­ря

Есть та­кое за­ме­ча­тель­ное рус­ское выра­же­ние: «Ми­тькой зва­ли!» Зна­чит, был – и не­ту. Ин­те­ре­сно, что пер­со­наж исчез без­во­зв­ра­тно, а имя оста­лось. Счи­та­ют, что это имя Лже­дми­трия на­кре­пко за­се­ло в на­ро­дной па­мя­ти. А мо­жет, все-та­ки под этой ма­ской скрывал­ся Отре­пьев?

Зва­ли его на са­мом де­ле Юшка Отре­пьев, Гри­го­ри­ем он стал уже в мо­на­стыре. Отец его (на­сто­я­щий или при­ем­ный) Бо­г­дан Отре­пьев был не­зна­тным дво­ря­ни­ном. В юно­сти Юшка слу­жил у бо­яр Ро­ма­но­вых, но вско­ре Ро­ма­но­вы были объяв­ле­ны за­го­вор­щи­ка­ми, обви­не­ны в на­ме­ре­нии «до­стать цар­ство» и отра­вить Бо­ри­са Го­ду­но­ва. Бра­тья Ро­ма­но­вы были схва­че­ны и со­сла­ны, а Фе­до­ра Ни­ки­ти­ча Ро­ма­но­ва по­стри­гли в мо­на­хи под име­нем Фи­ла­ре­та. Бо­яр­ских слуг, за­щи­щав­ших своих го­спод, пыта­ли и ка­зни­ли. Отре­пьев скрыл­ся и по­стриг­ся в мо­на­хи под име­нем Гри­го­рия. За­тем пе­ре­брал­ся в Мо­скву, в Чу­дов мо­на­стырь, там его спосо­бно­сти за­ме­тил сам Па­три­арх Иов, сде­лал его пе­ре­пи­счи­ком, а за­тем по­свя­тил в ди­а­ко­ны, взял к се­бе на двор для кни­жно­го пи­сьма. За­тем Гри­го­рий был за­ме­чен в ра­спу­тном по­ве­де­нии и во­ров­стве (в то­гда­шнем зна­че­нии «во­ров­ство» по­ни­ма­лось как го­су­дар­ствен­ное пре­сту­пле­ние) и бе­жал в Ки­ев. Там слу­жил не­ко­то­рое вре­мя дья­ко­ном, по­том окон­ча­тель­но оста­вил мо­на­ше­ство, по­зна­ко­мил­ся с ка­то­ли­че­ским ве­ро­у­че­ни­ем и с чер­но­кни­жи­ем. Его пре­сле­до­ва­ли, он бе­жал и в кон­це кон­цов объя­вил­ся в Поль­ше.

Что ж, если Юшка-гри­го­рий слу­жил у Ро­ма­но­вых, то он мог по­лу­чить и не­ко­то­рое обра­зо­ва­ние, и на­выки до­стой­но­го об­хо­жде­ния. А что, если Ро­ма­но­вы – са­мые силь­ные оп­по­зи­ци­о­не­ры Го­ду­но­ву – спе­ци­аль­но го­то­ви­ли Отре­пье­ва для ка­ких-то своих даль­них це­лей? А что, если Юшка-гри­го­рий дей­стви­тель­но цар­ской кро­ви – один из де­ся­тков или со­тен вне­бра­чных де­тей Ива­на Гро­зно­го, от­дан­ный на во­спи­та­ние Бо­г­да­ну Отре­пье­ву? То­гда ста­но­вя­тся по­ня­тны цар­ствен­ное по­ве­де­ние Са­мо­зван­ца и его аб­со­лю­тная уве­рен­ность в сво­ем пра­ве на пре­стол: ну не Дми­трий, но то­же сын Ива­на Гро­зно­го!

Под­твер­дить эту до­гад­ку сло­жно (за­го­во­ры не про­то­ко­ли­ру­ю­тся), но кое-что слу­жит ей осно­ва­ни­ем. Ко­гда Го­ду­нов узнал, что в Поль­ше объя­вил­ся Лже­дми­трий, он за­кри­чал бо­я­рам: «Са­мо­зва­нец – это ва­ших рук де­ло!» И еще: ко­гда Лже­дми­трий уже вы­сту­пил в по­ход на Мо­скву, из Сий­ско­го мо­на­стыря по­сту­пил до­нос на стар­ца Фи­ла­ре­та (в ми­ру Ро­ма­но­ва): он, мол, ве­се­ли­тся, на мо­на­хов ла­е­тся, рас­ска­зыва­ет, как он слав­но пре­жде жил, и го­во­рит при этом: «Уви­ди­те, ка­ков я впредь бу­ду!» Ви­дно, до­брые ве­сти по­лу­чил ста­рец с «во­ли»: за­мысел его бли­зок к во­пло­ще­нию, гря­дет осво­бо­жде­ние и во­звыше­ние.

На­ко­нец, оста­е­тся глав­ный во­прос: мог ли быть Са­мо­зва­нец истин­ным ца­ре­ви­чем Дми­три­ем? Ру­ко­вод­ству­ясь здра­вым смыслом, за­да­дим се­бе про­стой во­прос: мог ли боль­ной эпи­ле­пси­ей, при­том в до­воль­но тя­же­лой фор­ме, изле­чи­ться сам со­бою? А ме­жду тем у Са­мо­зван­ца ни­че­го по­хо­же­го не на­блю­да­лось. И во­об­ще он был на ред­кость здо­ро­вым и выно­сли­вым че­ло­ве­ком. Исце­ле­ние без спе­ци­аль­но­го ле­че­ния (а ка­кое уж там ле­че­ние в Рос­сии в кон­це XVI ве­ка) мо­жно рас­сма­три­вать толь­ко как чу­до. И кро­ме то­го, эпи­ле­птик это не толь­ко при­пад­ки, это еще и осо­бый ха­ра­ктер – мни­тель­ный, мсти­тель­ный, тя­же­лый. Мо­жно выле­чи­ться от при­сту­пов эпи­ле­псии, но ха­ра­ктер эпи­ле­пти­ка не ме­ня­е­тся. А Са­мо­зва­нец хоть и был аван­тю­ри­стом высшей про­бы, но зло­бы, по­до­зри­тель­но­сти и мсти­тель­но­сти в его по­сту­пках не было.

по­сле­дняя тай­на

И все-та­ки в этой исто­рии мно­го ми­сти­че­ско­го. Еще в бытность Са­мо­зван­ца ца­рем на Мо­скве лю­ди за­го­во­ри­ли о том, что он окол­до­вал их. Ко­гда же мо­скви­чи на­ко­нец ра­спра­ви­лись с Са­мо­зван­цем, ста­ли прои­схо­дить стран­ные со­бытия. Но­чью над не по­гре­бен­ным те­лом Са­мо­зван­ца ви­де­ли мер­ца­ю­щие огонь­ки, слыша­ли пе­ние и зву­ки бу­бна. «Бе­сы рас­стри­гу сла­вят!» – го­во­ри­ли мо­скви­чи. Те­ло отве­зли за Сер­пу­хов­скую за­ста­ву и бро­си­ли в яму, где хо­ро­ни­ли бродяг и ни­щих. На­у­тро те­ло ока­за­лось у во­рот бо­га­дель­ни, а во­зле не­го бро­ди­ли два го­лу­бя, ко­то­рые ни­как не хо­те­ли уле­тать. То­гда его за­ко­па­ли по­глу­бже, но че­рез не­де­лю труп на­шли ле­жа­щим на дру­гом кла­дби­ще. «Зем­ля его не при­ни­ма­ет!» – пе­ре­да­ва­ли из уст в уста. Ре­ше­но было сже­чь труп, но и огонь не брал его. Остан­ка­ми Са­мо­зван­ца за­ря­ди­ли пу­шку и выстре­ли­ли в сто­ро­ну за­па­да, отку­да он при­шел. Вот уж дей­стви­тель­но: «Ми­тькой зва­ли!»

Свя­той бла­го­вер­ный ца­ре­вич Дми­трий Угли­чский был ка­но­ни­зи­ро­ван в 1606 го­ду. Его мо­щи обре­те­ны не­тлен­ными и тор­же­ствен­но до­став­ле­ны в Мо­скву. Со­хра­ни­лись во­спо­ми­на­ния не­сколь­ких ино­стран­цев, опи­сав­ших те­ло ца­ре­ви­ча. По­сле пя­тнад­ца­ти лет по­сле по­гре­бе­ния, пи­шет один из них, оно вы­гля­де­ло «столь же све­жим, как если бы его толь­ко что по­ло­жи­ли в гроб». Дру­гой сви­де­тель­ство­вал, что со­хра­ни­лось не толь­ко те­ло, но и оде­жда, и сам гроб, и да­же оре­шки, ко­то­рые ца­ре­вич буд­то бы дер­жал в ру­ке, ко­гда вышел во двор, где его по­джи­да­ли убий­цы. Тре­тий оче­ви­дец до­ба­вил кра­сно­ре­чи­вую де­таль: пла­тье и оре­шки в ру­ке ца­ре­ви­ча были испа­чка­ны све­жей (!) кро­вью.

И это по­сле­дняя тай­на, свя­зан­ная с име­нем ца­ре­ви­ча Дми­трия: кто ле­жал в том гро­бу?

ико­на с Жи­ти­ем свя­то­го бла­го­вер­но­го ца­ре­ви­ча дми­трия (XVIII век)

цер­ко­вь ца­ре­ви­ча дми­трия на кро­ви в угли­чском крем­ле

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.