Ко­вар­ный сноб Валь­тер

«ваш исто­чник с са­мо­го на­ча­ла ра­бо­тал на ан­гли­чан, это их опытный агент, тон­кая под­ста­ва, а мы – кру­глые иди­о­ты!»

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Секреты Спецслужб - Ми­хаил ЛЮБИМОВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Отель «На­ци­о­наль» при­гож в лю­бые вре­ме­на, а в 1960-е счи­тал­ся са­мым мо­дным и ком­фор­та­бель­ным. Имен­но там и оста­но­вил­ся ан­глий­ский жур­на­лист Валь­тер на пу­ти из Ли­мы в Лон­дон, юр­кий, лю­бе­зный, с ми­лой ро­дин­кой на ще­ке, лю­би­мец и гор­дость ре­зи­ден­ту­ры в Ли­ме, где он нёс зо­ло­тые яй­ца в огром­ных ко­ли­че­ствах, и все ра­до­ва­лись, и по­лу­ча­ли ор­де­на, и хо­ди­ли, высо­ко по­дняв го­ло­ву. Все­му при­хо­дит ко­нец, и ре­да­кция га­зе­ты ото­зва­ла Валь­те­ра на ро­ди­ну. Он и сам уже на­чи­нал ску­чать по Ан­глии, ко­то­рую, как пи­сал ан­гло­фоб Гей­не, «дав­но по­гло­тил бы оке­ан, если бы не бо­ял­ся рас­строй­ства же­луд­ка».

Валь­тер был не толь­ко по­ли­ти­че­ской Кас­сан­дрой, но и за­я­длым са­до­во­дом, жил он в дву­хэта­жном кот­те­дже в Ре­дин­ге, где в про­слав­лен­ной тю­рьме во­спел свои и чу­жие по­ро­ки Оскар Уайльд. Он не про­сто лю­бил свой сад до са­мо­за­бве­ния – он обо­жал его как соб­ствен­ное ди­тя, он ску­чал по не­му и на встре­чах с су­ро­выми ра­звед­чи­ка­ми в Ли­ме вно­вь и вно­вь пе­ре­чи­слял и по­дро­бно опи­сывал ка­ждый ку­стик, ка­ждое де­ре­во, ка­ждый цве­ток. Да­же со­вет­ский ре­зи­дент в Ли­ме за­ра­зил­ся его стра­стью к са­до­вод­ству. О, ри­ту­ал под­стри­га­ния ве­чно­зе­лёной тра­вы, ко­гда жуж­жит ма­ши­на и стоит на­го­то­ве лей­ка, а в дро­жа­нии при­се­да­ю­ще­го солн­ца обо­стря­ю­тся кра­ски, прев­ра­щая в ска­зо­чную кар­ти­ну всё во­круг! О, жизнь, пре­кра­сная жизнь! И как при­я­тно ма­хнуть ру­кой че­рез уло­чку со­се­ду в под­тяж­ках и кло­гах, ко­то­рый то­же то­па­ет по зе­лёно­му бар­ха­ту, и бро­сить уми­ро­тво­рён­ный взгляд на вытя­ну­тый кол­пак истин­но ан­гли­кан­ской цер­кву­шки! До­го­рел день, сад на­пол­нил­ся но­выми, ве­чер­ни­ми за­па­ха­ми, и са­мое вре­мя, на­тя­нув га­бар­ди­но­вые брю­ки и яр­ко-кле­тча­тый пи­джак, не­то­ро­пли­во прой­ти по истёр­тым ве­ка­ми бу­лыжни­кам в скром­ный паб «Го­ло­ва са­ра­ци­на», при­ют окре­стных жи­те­лей, где хо­зяин, с улыб­кой и не за­да­вая во­про­сов, сра­зу на­ли­ва­ет кли­ен­ту имен­но тот са­мый, са­мый-са­мый, все­гда же­лан­ный сорт ви­ски…

Валь­тер сва­лил­ся на ме­ня как снег на го­ло­ву: я и не ме­чтал о та­ком кру­пно­ка­ли­бер­ном аген­те и очень уди­вил­ся, ко­гда шеф вызвал ме­ня в ка­би­нет, пе­ре­дал до­сье и объя­вил, что са­ма су­дьба при­ве­ла Валь­те­ра в Мо­скву и мне пред­стоит и по­ра­бо­тать здесь, и до­го­во­ри­ться о свя­зи в Лон­до­не. Ан­глия за­ни­ма­ла все мои мысли, я при­ле­жно осваи­вал су­ро­вый Аль­би­он по га­зе­там и кни­гам, я да­же знал, что в Эш­бор­не раз в год весь го­род игра­ет в фут­бол пря­мо на ули­цах (уже по­том, в Ан­глии, са­жал в ка­ло­шу всех ан­гли­чан: ни­кто не знал об Эш­бор­не), а сноб – это че­ло­век, ко­то­рый по­сыла­ет свою со­ба­ку в Аль­би­он, что­бы она на­учи­лась пра­виль­но ла­ять. Я выпи­сывал в за­ве­тную те­трад­ку ан­глий­ские по­сло­ви­цы и по­го­вор­ки (че­го стои­ло «Мо­жет ли ле­о­пард сме­нить свою шку­ру?», озна­чав­шее: «Гор­ба­то­го мо­ги­ла испра­вит»), да­бы осле­плять ими но­си­те­лей ко­тел­ков и ор­де­нов По­двяз­ки. Я ра­бо­тал над со­бой как вол, я бил­ся над кар­той Лон­до­на, нет, не над зам­ком Та­у­эр или сим­фо­ни­че­ским за­лом «Аль­берт-холл», а над даль­ни­ми ра­йо­на­ми ти­па Акс­бри­джа или Крой­до­на, где пред­сто­я­ли тай­ные встре­чи. Я с лу­пой в ру­ке про­сле­жи­вал мар­шру­ты ме­тро и ав­то­бу­сов, ко­то­рые сле­до­ва­ло бе­с­пре­стан­но ме­нять. Осо­бен­но ужа­сными ка­за­лись ав­то­бу­сы за­го­ро­дной «зе­лёной ли­нии»: на них по ошиб­ке мо­жно было ум­ча­ться во­об­ще из Ан­глии в Сен­жер­мен-де-пре и за­гу­лять с бо­ге­мой на Мон­пар­на­се, в то вре­мя как издёр­ган­ный и изму­чен­ный агент мо­кнул бы под до­ждём у па­мя­тни­ка жи­зне­лю­бу Фаль­ста­фу, что в Стра­тфор­де-на-эй­во­не. Осваи­вал и за­па­дные при­вычки: учил­ся сни­мать шля­пу в ли­фте, если ту­да впар­хи­ва­ли да­мы (это аме­ри­кан­ское, не ан­глий­ское пи­жон­ство я по­дме­тил ещё в юно­сти в ве­сёлом филь­ме «Джордж из Дин­ки-джа­за»), пытал­ся вкра­пли­вать тон­кий юмор в то­сты – с этим было сло­жнее, но хо­те­лось иметь успех, а я вычи­тал, что че­ло­век, име­ю­щий успех на лон­дон­ском бан­ке­те, спосо­бен управ­лять всем ми­ром… Скром­ное же­ла­ние юн­ца.

В те вре­ме­на в ра­звед­ке ра­бо­та­ли осно­ва­тель­но, и уж если агент по­па­дал вдруг на тер­ри­то­рию лю­би­мо­го им го­су­дар­ства, то исполь­зо­ва­ли его на всю ка­ту­шку – и по ме­стным ино­стран­цам (за­о­дно и про­ве­ря­ли, на что он при­го­ден), и тре­ни­ро­ва­ли его на слу­чай ми­ро­вой вой­ны, все­об­ще­го зем­ле­тря­се­ния и апо­ка­ли­пси­са, ко­гда ра­звед­ке, как пред­по­ла­га­лось, при­шлось бы ра­бо­тать в осо­бых усло­ви­ях.

Осно­вы ши­фро­ва­ния

Итак, я уве­рен­но про­шёл в «На­ци­о­наль», в ответ на цер­бе­ров­ский оклик швей­ца­ра: «Вы к ко­му, гра­ж­да­нин?» – бро­сил не­сколь­ко ан­глий­ских фраз, впол­не в пан­дан с за­гра­ни­чным ко­стю­мом, за­ме­нив­шим па­ру лет на­зад брю­ки клёш и ме­шо­кпи­джак с кри­выми над­став­ными пле­ча­ми, по­днял­ся на этаж, где жил Валь­тер, убе­дил­ся, что в ко­ри­до­ре без­лю­дно, и по­сту­чал в дверь. Устрои­ли Валь­те­ра в ши­кар­ном лю­ксе (на вся­кий слу­чай по­ста­ви­ли но­мер на слу­хо­вой кон­троль). Мыслил он в Мо­скве по­шля­ться по му­зе­ям и со­бо­рам, по­есть икры, по­во­ло­чи­ться за де­ву­шка­ми – в об­щем, от­до­хнуть по­сле тяж­ких тру­дов в Ли­ме.

Но не тут-то было! Я в твёр­дых то­нах изло­жил ему свою про­грам­му: ка­ждый день с 10 до 12 ча­сов – уро­ки тай­но­пи­си и эле­мен­тар­но­го ши­фро­валь­но­го де­ла, ве­че­ром – ра­бо­та с се­кре­тар­шей фран­цуз­ско­го по­соль­ства, ко­то­рую Валь­тер знал по Ан­глии (она, по дан­ным на­шей кон­тр­ра­звед­ки, до то­го стра­да­ла от оди­но­че­ства, что ин­те­ре­со­ва­лась рус­ски­ми муж­чи­на­ми, хо­тя офи­цер без­о­па­сно­сти по­соль­ства не раз пре­до­сте­ре­гал её и да­же не со­ве­то­вал хо­дить в ан­глий­ский клуб, ку­да, не­смо­тря на за­крытость, всё рав­но лег­ко про­ни­ка­ли аген­ты КГБ).

– Ко­гда вы до­го­во­ри­тесь с нею о встре­че, не за­будь­те ку­пить бу­кет цве­тов, – учил я, ощу­щая свою му­дрость. – Жен­щи­ны, зна­е­те ли, лю­бят цве­ты, и это по­дни­мет ва­ши шан­сы…

– Не­у­же­ли вы ду­ма­е­те, что я иди­от и по­та­щу че­рез весь го­род бу­кет, слов­но ве­ник? – во­зму­тил­ся Валь­тер и по­ка­зал, как не­ле­по тор­чит бу­кет, если его при­жи­мать к жи­во­ту.

– А как же ещё? – ра­сте­рял­ся юный Пе­ста­лоц­ци.

– Мо­ло­дой че­ло­век, бу­ке­ты при­но­сят да­мам по­сыль­ные при цве­то­чных ма­га­зи­нах, а джентль­ме­ну оста­ётся толь­ко вло­жить ви­зи­тную кар­то­чку.

– Ну уж эти ка­пи­та­ли­сти­че­ские за­ма­шки… – За­то удо­бно! – отре­зал Валь­тер. Впро­чем, тай­но­пись и ши­фро­де­ло он изу­чал с удо­воль­стви­ем, за­да­вал мно­го во­про­сов, не без юмо­ра при­нял из моих рук «Кни­гу сно­бов, на­пи­сан­ную одним из них» Тек­ке­рея и выбрал пас­саж, ко­то­рой лёг в осно­ву ши­фро­ва­ния. Де­ло с се­кре­тар­шей, одна­ко, дви­га­лось ту­го, она бур­но от­да­лась Валь­те­ру без вся­ких цве­тов, но тя­нуть из неё се­кре­ты он счёл пре­ждев­ре­мен­ным. («Да­вай­те я при­гла­шу её в Лон­дон, по­во­жу по ре­сто­ра­нам, сде­лаю хо­ро­шие по­дар­ки, есте­ствен­но, для это­го по­тре­бу­е­тся кру­глень­кая сум­ма».) Я чуть было не во­зму­тил­ся, но шеф охла­дил мой пыл: «Этот Валь­тер со­вер­шен­но прав. Не на­до спе­шить!» И Валь­тер уе­хал в Лон­дон, вско­ре за ним по­сле­до­вал и ваш по­кор­ней­ший слу­га.

В Лон­до­не на­ши встре­чи про­хо­ди­ли в глу­хой кон­спи­ра­ции, да­же не в при­го­ро­дах Лон­до­на, а в пре­де­лах 25-миль­ной зо­ны, ра­зре­шён­ной для сво­бо­дно­го пе­ре­дви­же­ния ди­пло­ма­тов, под­та­чи­ва­ю­щих остров фа­ри­се­ев. В ми­кро­го­род­ках, у ма­га­зи­нов, где без по­до­зре­ний мо­жно было то­пта­ться, рас­сма­три­вая в ви­три­нах шля­пы или чул­ки, за­тем пе­ре­хо­ди­ли в паб, за­би­ра­лись в угол и там не­то­ро­пли­во об­су­жда­ли шпи­он­ские де­ла. Прав­да, ро­ли в Лон­до­не по­ме­ня­лись: те­перь уже Валь­тер учил ме­ня – пра­виль­но­му прои­зно­ше­нию ан­глий­ских улиц (чи­та­ю­тся сов­сем не так, как пи­шу­тся, сам чёрт но­гу сло­мит!). Осо­бен­но не­до­во­лен он был по­кро­ем мо­е­го пла­ща, ко­то­рый выда­вал «че­ло­ве­ка с кон­ти­нен­та» (плащ был швед­ским, хо­тя ку­плен в Лон­до­не). Лю­бой по­ли­цей­ский глаз, как стра­щал Валь­тер, сра­зу фи­кси­ро­вал плащ и впол­не мог вычи­слить ме­ня сре­ди мил­ли­о­нов сно­вав­ших по ули­цам джентль­ме­нов. Одна­жды, ко­гда я оста­вил в па­бе на сто­ли­ке выку­рен­ную па­чку из-под «Маль­бо­ро», Валь­тер устроил жу­ткую сце­ну, ведь на па­чке отсут­ство­ва­ла на­ло­го­вая на­клей­ка, и хо­зяин па­ба мог до­га­да­ться, что в его за­ве­де­нии упи­вал­ся пи­вом ли­бо кон­тра­бан­дист, ли­бо ди­пло­мат, осво­бо­ждён­ный по об­щим пра­ви­лам от на­ло­гов. «Вы за­гу­би­те не толь­ко се­бя, но и ме­ня!» – ши­пел он.

Вдруг Валь­тер исчез. Я 11 раз (!!) выхо­дил на за­па­сные и эк­стрен­ные встре­чи, на еже­ме­ся­чные яв­ки – си­сте­ма свя­зи была ра­зра­бо­та­на на все слу­чаи жи­зни и смер­ти и, ко­не­чно, исклю­ча­ла те­ле­фон­ные звон­ки. Мра­чно бро­дил в ту­ма­нах и под лив­ня­ми, ожи­дал под ко­зырь­ка­ми у ки­но­те­а­тров и на ска­мье под вя­за­ми, ра­з­дра­жён­но рас­сма­три­вал ви­три­ны, и уже ка­за­лось, что весь ра­йон дав­ным-дав­но обло­жен бан­да­ми ан­глий­ской кон­тр­ра­звед­ки. Ди­ко хо­те­лось выпить, рва­нуть эдак грам­мов 200 ви­ски, но за­хо­дить в паб… ли­шний раз све­ти­ться… Что та­кое ожи­да­ние, зна­ют ли­шь влю­блён­ные и шпи­о­ны – толь­ко одни мо­гут ждать до бе­ско­не­чно­сти, ме­чта­тель­но гля­дя в не­бо, и да­же пи­сать стан­сы на ман­же­тах, усев­шись на сту­пень­ки под ба­шен­ными ча­са­ми, а дру­гим за­пре­ще­но ожи­дать боль­ше 15 ми­нут, да­бы не при­мель­ка­ться ла­во­чни­кам, про­дав­цам га­зет, аген­там по­ли­ции и про­сто лю­бо­пыт­ству­ю­щим без­дель­ни­кам. Но ка­кая то­ска на исхо­де 15-й ми­ну­ты, ка­кая пе­чаль! Та­кая пе­чаль и не сни­лась боль­но­му Пру­сту в его «В пои­сках утра­чен­но­го вре­ме­ни»! Сколь­ко

по­тра­че­но ча­сов на про­вер­ку по мар­шру­ту и на по­дго­тов­ку к встре­че, сколь­ко сил ду­ши ухло­па­но на это­го га­да с длин­ню­щим хи­трым но­сом! И сно­ва то­пать че­рез не­де­лю по за­па­сным усло­ви­ям! Пол­го­да я жил в ко­шма­ре, слов­но бро­дил по ка­та­ком­бам, на­ко­нец, на оче­ре­дной встре­че длин­ный нос всё-та­ки выныр­нул из-за угла. Я чуть не по­крыл его ру­мя­ные щёки по­це­лу­я­ми, он же объя­снил, что по­пал в боль­ни­цу, хо­тя с та­кой за­го­ре­лой фи­зи­о­но­ми­ей не бо­ле­ют, а гре­ют ко­сти на Ка­нар­ских остро­вах. Ясно, что он кру­тил мне мо­зги, но по­че­му? По­со­ве­щав­шись с Цен­тром, я ре­шил, что Валь­тер та­ким обра­зом на­ме­кал на же­ла­тель­ность до­ба­во­чных зо­ло­тых ду­ка­тов за взрыво­о­па­сность сво­ей ра­бо­ты в Лон­до­не, где шпи­о­нам жи­лось не так при­воль­но, как в Ли­ме. При­шлось отва­лить Валь­те­ру чуть боль­ше по­ло­жен­но­го, по­тре­бо­вав вза­мен грызть кре­по­сти с се­кре­та­ми, об этих штур­мах ра­зго­во­ры шли не­пре­стан­но. Одна­ко Валь­тер сно­ва стал про­пу­скать встре­чи, и я сно­ва ку­сал свои не­а­ри­сто­кра­ти­че­ские ног­ти, му­чил­ся на пу­стын­ных пло­ща­дях и ждал, ждал, ждал… А взбе­шён­ный Центр с за­ви­дным по­сто­ян­ством мо­ло­тил ме­ня це­пом, обви­няя в не­у­ме­нии ор­га­ни­зо­вать ра­бо­ту с цен­ным аген­том, лу­пил так, что пух и пе­рья ле­те­ли…

Но су­дьба сме­ни­ла гнев на ми­лость: Валь­те­ра ре­да­кция на­пра­ви­ла в Джа­кар­ту, а че­рез год в Мо­скву ото­зва­ли и ме­ня! К то­му вре­ме­ни я уже ан­гли­зи­ро­вал­ся (не по­сле­днюю роль сыгра­ли уро­ки Валь­те­ра), с иро­ни­ей отно­сил­ся к ев­ро­пей­ско­му сти­лю оде­жды (толь­ко се­рые, толь­ко при­глу­шён­ные то­на, как у нас в Ан­глии!), по­прав­лял но­ви­чков, го­во­рив­ших «Бу­кин­гем» вме­сто «Ба­ки­нэм». При­чёсывал во­ло­сы щёто­чкой из мо­дно­го ма­га­зи­на «Дер­ри энд Томс», ино­гда на­де­вал шей­ный пла­ток (ин­тел­ле­кту­ал из Блумс­бе­ри), тор­мо­зил на «зе­брах» и из-за это­го в Мо­скве чуть не по­пал в ка­та­стро­фу, ви­ски ра­збав­лял во­дой толь­ко из-под кра­на, под­шу­чи­вая над ян­ки, хле­бав­ши­ми его с со­до­вой, и утвер­ждал, что бо­тин­ки ан­глий­ской фир­мы «Чер­чиз» – лу­чшие в ми­ре.

«как Мне на­до­е­ла кон­спи­ра­ция!»

О сво­ём пер­вом учи­те­ле Валь­те­ре вспо­ми­нал ред­ко и очень уди­вил­ся, ко­гда ме­ня вызвал шеф и пре­дло­жил сро­чно вые­хать в Во­сто­чный Бер­лин на встре­чу с Валь­те­ром, ле­тев­шим в отпуск из Джа­кар­ты в Лон­дон. Ре­зи­ден­ту­ра в Джа­кар­те се­то­ва­ла, что Валь­тер по­те­рял свои бой­цов­ские ка­че­ства, обле­нил­ся и да­же тя­го­тил­ся ра­бо­той с на­ми (!) и всё ме­чтал о во­зв­ра­ще­нии в ре­динг­ский са­дик с роз­о­выми ку­ста­ми. И тут на пу­ти в отпуск Валь­тер по­про­сил встре­чи со свои­ми то­ва­ри­ща­ми по бо­рьбе с ко­вар­ным Аль­би­о­ном, и не с кем-ни­будь, а со мною са­мим, ге­ро­ем его про­шлых по­дви­гов. Шеф пе­ре­дал мне ши­фров­ку – серд­це взвол­но­ван­но за­би­лось! Как при­я­тно со­зна­вать се­бя и са­мым ум­ным, и са­мым все­зна­ю­щим и во­об­ще – ве­ли­ким ра­звед­чи­ком!

По­езд Мо­сква – Бер­лин, пу­те­ше­ствие по со­ци­а­ли­зму, ко­то­рый всё улу­чшал­ся от пол­но­го за­пу­сте­ния в ро­дной стра­не, че­рез бо­лее сно­сную, но до­ста­то­чно гря­зную Поль­шу в не­что жир­ное и бла­го­устро­ен­ное на во­сто­чно-не­ме­цкий лад, без­ду­шное и от это­го ещё бо­лее па­ску­дное. Ро­ман­ти­чно по­дняв во­ро­тник ан­глий­ско­го пла­ща (швед­ский по­да­рил па­пе-пен­си­о­не­ру), я ра­сха­жи­вал у ки­но­те­а­тра сов­сем не­да­ле­ко от «пун­кта Чар­ли», ра­зде­ляв­ше­го две ми­ро­вые об­ще­ствен­ные си­сте­мы, хму­рил лоб, ку­рил мяг­кую гол­ланд­скую си­га­ру, всма­три­вал­ся в си­лу­эты вда­ли и ощу­щал се­бя Джейм­сом Бон­дом. Нерв­ни­чал не на шу­тку, но – звон по­бе­ды ра­зда­вай­ся! – выныр­нул из-за угла зна­ко­мый нос, свер­кну­ла ро­дин­ка, мы при­жа­лись друг к дру­гу ра­зго­ря­чён­ными ще­ка­ми, стре­ми­тель­но про­шли по ули­це и быстро опу­сти­лись в га­стштет­те.

– Чёрт по­бе­ри! – ска­зал Валь­тер, – глу­по при­е­хать в Бер­лин и не съесть хо­ро­ше­го айс­бай­на. Это ку­си­ще сви­ни­ны, сви­ная руль­ка, – по­яснил он с обычным ви­дом учи­те­ля.– Ко­не­чно, ну­жно ху­деть, но что мо­жет быть пре­кра­снее айс­бай­на с ки­слой ка­пу­стой и пи­вом? Как мне хо­че­тся, до­ро­гой мой, что­бы вы уви­де­ли мой сад в Ре­дин­ге. Как мне на­до­е­ла кон­спи­ра­ция! Так хо­че­тся при­гла­сить вас, ста­ро­го дру­га, сесть в са­ду на сол­нышке за пин­той пи­ва и по­го­во­рить по ду­шам!

Впро­чем, де­ла опе­ра­тив­ные, ко­то­рых на­ко­пи­лось нев­про­во­рот, не да­ва­ли про­чув­ство­вать чу­де­са айс­бай­на. Я вклю­чил пор­та­тив­ный ма­гни­то­фон, да­бы по­том не уте­рять ни еди­но­го сло­ва, выпор­хнув­ше­го из зо­ло­то­го рта Валь­те­ра. Об­су­ди­ли и пла­ны со­з­да­ния вер­бо­во­чной груп­пы в Джа­кар­те и по­том в Лон­до­не, и да­же бу­ду­щий

Что та­кое ожи­да­ние, зна­ют ли­шь влю­блён­ные и шпи­о­ны – толь­ко одни мо­гут ждать до бе­ско­не­чно­сти, а дру­гим за­пре­ще­но ожи­дать боль­ше 15 ми­нут, что­бы не при­мель­ка­ться

пе­ре­ход Валь­те­ра из га­зе­ты в Фо­рин Офис, где у не­го име­лись со­ли­дные свя­зи. Валь­тер толь­ко и рвал­ся в бой.

– Пе­ре­да­вай­те при­вет всем то­ва­ри­щам в Мо­скве,– ска­зал он на про­ща­ние.– Я ме­чтаю сно­ва ту­да при­е­хать, и уж то­гда мы по­ра­бо­та­ем над кем-ни­будь по­се­рьёзнее, чем се­кре­тар­ша, ко­то­рой вы со­ве­то­ва­ли да­рить цве­ты (не за­был, гад, пом­нил о ве­ни­ке). Мо­сква – это моя лю­бо­вь, а на­ше об­щее де­ло – смысл всей мо­ей жи­зни. До сви­да­ния, со­ве­тую вам ра­зво­дить в сво­ём са­ду ро­до­ден­дро­ны – они кра­си­вы и не­при­хо­тли­вы (я пропу­стил это ми­мо ушей, ибо да­чи то­гда пре­зи­рал как ча­стную соб­ствен­ность – пе­ре­жи­ток ка­пи­та­ли­зма).

Мы по-рус­ски ра­сце­ло­ва­лись, и я по­ду­мал, ка­кие пре­кра­сные лю­ди жи­вут на зем­ле и как они по­мо­га­ют мо­ей стра­не, по­боль­ше бы та­ких аген­тов, как Валь­тер!

…К ше­фу я во­шёл с чув­ством сол­да­та, испол­нив­ше­го свой долг, вру­чил круж­ку с сим­па­ти­чным бер­лин­ским ме­две­дем и за­мер у на­чаль­ствен­но­го сто­ла. Обычно ки­сло­ва­тое ли­цо ше­фа на этот раз было окра­ше­но в хму­ро-уксу­сные то­на.

– Ну, как там де­ла в Бер­ли­не? – на­чал он изда­ле­ка.

– Всё в по­ряд­ке, – ответ­ство­вал я. – Агент при­был на встре­чу вов­ре­мя, бе­се­до­ва­ли мы ча­са три, всё об­су­ди­ли, я за­пи­сал на плён­ку. Впер­вые в жи­зни я по­про­бо­вал айс­байн.

По­сле­дняя улыб­чи­вая фра­за была рас­счи­та­на на во­о­ду­шев­ле­ние ше­фа: он лю­бил по­есть, все­гда выспра­ши­вал де­та­ли ме­ню на до­кла­дах о встре­чах с аген­та­ми, сом­не­вал­ся в пра­виль­но­сти выбо­ра и его со­че­та­нии со сле­ду­ю­щим блю­дом, вно­сил по­прав­ки и до­бав­ле­ния и, ко­не­чно же, вспо­ми­нал, что он ел в по­до­бных об­сто­я­тель­ствах и ка­кой мар­кой ви­на за­пи­вал. Одна­ко шеф по­же­вал гу­ба­ми и хмыкнул.

– Вы ему ве­ри­те? – спро­сил он вне­за­пно.

– Ко­не­чно, – отве­тил я. – У нас нет осно­ва­ний ему не ве­рить. – Мы его про­ве­ря­ли? – Ко­не­чно. В де­ле есть отме­тки. Я и сам пом­ню все эти опе­ра­ции в Лон­до­не…

И я по­ве­дал на­чаль­ни­ку, как Валь­те­ра раз пять про­ве­ря­ли на тай­ни­ках: он выни­мал и пе­ре­да­вал нам кон­тей­не­ры, и ка­ждый раз на­ши те­хна­ри вни­ма­тель­но изу­ча­ли, не вскрыва­лись ли они ан­глий­ской или иной кон­тр­ра­звед­кой – к сча­стью, всё про­хо­ди­ло глад­ко, и ни­кто не сом­не­вал­ся в че­стно­сти Валь­те­ра. Да и в бе­се­дах я не раз во­зв­ра­щал­ся то к свя­зям Валь­те­ра в про­шлом, то к дру­гим мел­ким де­та­лям, за­фи­кси­ро­ван­ным в де­ле – что­бы врать, как изве­стно, ну­жно иметь хо­ро­шую па­мять – ни одной осе­чки, ни одно­го про­ти­во­ре­чия, все без су­чка, без за­до­рин­ки. Шеф слу­шал ме­ня спо­кой­но и безо вся­ко­го ин­те­ре­са.

– В Джа­кар­те его то­же про­ве­ря­ли, и то­же всё глад­ко, ваш Валь­тер с са­мо­го на­ча­ла ра­бо­тал на ан­гли­чан, это их опытный агент, тон­кая под­ста­ва, а мы – кру­глые иди­о­ты!

Шеф ре­за­нул ру­кой про­ку­рен­ный во­здух.

– Не мо­жет быть! – уди­вил­ся я.– Он так к нам хо­ро­шо отно­сил­ся (пер­вый учи­тель, мель­кну­ло в го­ло­ве).

– То­чная ин­фор­ма­ция от не­ме­цких дру­зей. Ка­кой я иди­от! За­чем я клю­нул на пре­дло­же­ние сов­сем из дру­го­го ре­ги­о­на! – уби­вал­ся шеф. – Ко­му ну­жна была по­е­зд­ка в Бер­лин? Ра­бо­тал бы он се­бе в Джа­кар­те… и чёрт с ним! В кон­це кон­цов, это дру­гой от­дел… а тут ко­нец го­да, отчёт, и ду­ма­е­те, ме­ня по­гла­дят по го­лов­ке за ан­глий­скую под­ста­ву?! Ве­чно бе­да с эти­ми эн­ту­зи­а­ста­ми-фри­ца­ми (име­лись в ви­ду не­ме­цкие дру­зья из Шта­зи), вдруг про­я­ви­ли ини­ци­а­ти­ву, му­да­ки, ста­ли его про­ве­рять и до­ко­па­лись! А вы тут со своим айс­бай­ном… Что мне те­перь с ва­ми де­лать, ку­да на­прав­лять на ра­бо­ту? Вы же ра­сшлёпа­ны, при­чём дав­но!

Я вышел из ка­би­не­та слов­но оплёван­ный. До сих пор я ни­ко­гда не испытывал го­ре­чи пре­да­тель­ства, я чуть не пла­кал, я не­на­ви­дел пре­да­те­ля и го­тов был убить его. Я не знал, что впо­след­ствии ме­ня не раз пре­да­дут и чу­жие, и свои, и всё это опро­ти­ве­ет, и ста­нет при­вычным, и не бу­дет вызывать со­вер­шен­но ни­ка­ких эмо­ций. n

тот са­мый зал ре­сто­ра­на го­сти­ни­цы «на­ци­о­наль», где ЛЮ­БИЛ встре­ча­ться ра­звед­чик Любимов с двой­ным аген­том валь­те­ром

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.