Тай­ные убе­жи­ща «отцов На­ции»

По­ми­мо за­ро­сших тран­шей и во­ро­нок, вто­рая ми­ро­вая вой­на от­ти­сну­ла на зем­ном че­ле и свои бе­тон­ные пе­ча­ти – бун­ке­ры во­ен­ных и по­ли­ти­че­ских во­ждей – ги­тле­ра, ста­ли­на, чер­чи­л­ля, Эй­зен­ха­у­эра...

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Первая Страница - Ни­ко­лай ЧЕРКАШИН Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Ка­ждое из этих со­о­ру­же­ний отра­жа­ет не толь­ко ин­же­нер­но-эко­но­ми­че­ские во­змо­жно­сти стра­ны, но и ха­ра­ктер ее пра­ви­те­ля, пси­хо­ло­гию «отцов на­ции» и да­же, в изве­стной ме­ре, их ми­ро­воз­зре­ние.

они бо­я­лись Толь­ко Не­ба

До поль­ско­го го­ро­да Кен­тши­на, быв­ше­го во­сто­чно-прус­ско­го Ра­стен­бур­га, мы доби­ра­лись на ма­ши­не из Гро­дно. По­здно ве­че­ром въе­ха­ли в не­ко­гда за­пре­тный лес, где ра­спо­ла­гал­ся «Воль­фшан­це» – глав­ная по­ле­вая став­ка Ги­тле­ра. Не до­жи­да­ясь экскур­со­во­да, дви­ну­лись по смо­тро­вым до­рож­кам в глу­бь за­ро­слей. И вско­ре, ра­здви­нув ку­сты мож­же­вель­ни­ка, я сту­пил на по­ло­тно ржа­вой рель­со­вой одно­пу­тки и тут же в яр­ком све­те пол­ной лу­ны уви­дел огром­ные се­рые глыбы по­лу­ра­зва­лен­но­го бун­ке­ра. Тро­па, обо­гнув руи­ны, при­ве­ла нас к еще одно­му ме­га­ли­ти­че­ско­му со­о­ру­же­нию – ухо­дя­щей в не­бо усе­чен­ной пи­ра­ми­де, за ней в те­ме­ни ста­ро­го со­сня­ка открылась дру­гая. В одной из на­клон­ных стен чер­нел ква­дра­тный про­вал вхо­да.

«Вол­чье ло­го­во» – мер­твый го­род мер­тво­го вла­сте­ли­на.

Бе­зам­бра­зур­ные, с чу­до­ви­щной то­лщи­ны мно­го­ме­тро­вым бо­е­вым пе­ре­крыти­ем сте­ны го­во­ри­ли о том, что оби­та­те­ли «Воль­фшан­це» боль­ше все­го бо­я­лись уда­ров с во­зду­ха. Ни один из бун­ке­ров не был при­сп­осо­блен к на­зем­ной обо­ро­не. Про­е­кти­ров­щи­ки и мысли не до­пу­ска­ли, что сю­да мо­гут при­бли­зи­ться вой­ска про­тив­ни­ка. Они бо­я­лись толь­ко не­ба, и по­то­му пер­со­наль­ные убе­жи­ща Ги­тле­ра, Бор­ма­на, Гимм­ле­ра, Геб­бель­са, Ге­рин­га пе­ре­ме­жа­лись спе­ци­аль­ными бун­ке­ра­ми ПВО, отку­да ско­ро­стрель­ные зе­ни­тные ору­дия и пу­ле­ме­ты мо­гли при­крывать став­ку огнен­ным зон­том.

Ни­кто из фа­шист­ско­го ге­не­ра­ли­те­та не лю­бил «Вол­чье­го ло­го­ва». При­е­зжа­ли толь­ко по вызо­ву фю­ре­ра. Ги­тлер же, опа­са­ясь за свою жизнь, отси­жи­вал­ся там по­чти без­вые­здно. Он го­во­рил: «Это одно из нем­но­гих мест в Ев­ро­пе, где я мо­гу сво­бо­дно и без­о­па­сно ра­бо­тать».

«Воль­фшан­це» – это око­ло во­сьми­де­ся­ти ра­зли­чных стро­е­ний, ра­спо­ло­жив­ши­хся на срав­ни­тель­но не­боль­шой ле­си­стой тер­ри­то­рии. Сре­ди них се­мь тя­же­лых бун­ке­ров, не­сколь­ко сре­дних и де­ся­тки лег­ких, име­но­вав­ши­хся «ба­ра­ка­ми». Го­ро­док имел соб­ствен­ную эле­ктро­стан­цию, во­до­про­вод и си­сте­му ка­на­ли­за­ции. Вдоль «ло­го­ва» про­хо­ди­ла одно­ко­лей­ка с же­ле­зно­до­ро­жной стан­ции Гер­лиц.

«Ба­ра­ки» пред­став­ля­ли со­бой одно­эта­жные зда­ния из бе­то­на с пло­ской крышей и окна­ми, за­крыва­ю­щи­ми­ся сталь­ными став­ня­ми. Тя­же­лые стро­е­ния слу­жи­ли в основ­ном для за­щи­ты от во­зду­шных на­ле­тов. Их ра­зме­ры ко­лос­саль­ны: дли­на и ши­ри­на 30–50 ме­тров, высо­та до двад­ца­ти. То­лщи­на стен 4–6 ме­тров, по­тол­ки 6–8. Вну­три по­ме­ще­ния от­де­ла­ны де­ре­вом, а по­тол­ки укре­пле­ны за­щи­тными бро­не­выми ли­ста­ми. Крыши тя­же­лых бун­ке­ров сна­бже­ны по­ло­ги­ми кром­ка­ми – ави­а­ци­он­ные бом­бы дол­жны были «от­ска­ки­вать» от них. Для есте­ствен­ной ма­ски­ров­ки не­по­сред­ствен­но пе­ред бун­ке­ра­ми выса­жи­ва­ли огром­ные де­ре­вья, а на крышах высе­ва­ли тра­ву. Впро­чем, по за­мыслу спе­ци­а­ли­стов, по­строй­ки смо­гли бы выдер­жать лю­бые бом­беж­ки, во вре­мя ко­то­рых да­же не тре­бо­ва­лось бы выхо­дить из за­лов.

Са­мым кру­пным со­о­ру­же­ни­ем был бун­кер Ги­тле­ра, имев­ший в про­е­кции П-обра­зную фор­му. С пра­вой сто­ро­ны к не­му при­мыка­ло одно­эта­жное бе­тон­ное зда­ние ку­хни, сле­ва – псар­ня. Фун­да­мент ухо­дил на глу­би­ну 6 ме­тров. С фа­са­да две две­ри ве­ли в длин­ный по­пе­ре­чный ко­ри­дор, а из не­го – хо­ды в два кон­фе­ренц-за­ла пло­ща­дью 150 и 200 ква­дра­тных ме­тров. По­сле не­у­дав­ше­го­ся по­ку­ше­ния Ги­тлер пе­ре­брал­ся сю­да из лег­ко­го бун­ке­ра, при­ка­зав в одном из за­лов обо­ру­до­вать спаль­ню. Нем­но­гие оче­вид­цы вспо­ми­на­ют, что это было тем­ное, мра­чное по­ме­ще­ние с го­лыми сте­на­ми, сталь­ным по­тол­ком, без есте­ствен­но­го осве­ще­ния. Здесь сто­я­ли кро­вать, пи­сьмен­ный стол да не­сколь­ко сту­льев.

бе­тон­ный «Па­ра­шют» во­ждя

Кон­стру­ктор­скую идею бун­ке­ра Ста­ли­на ра­зра­бо­тал в фан­та­сти­че­ском ро­ма­не «Ги­пер­бо­лоид ин­же­не­ра Га­ри­на» Але­ксей Тол­стой. Ко­не­чно же, со­чи­няя свой ро­ман в 1926 го­ду и опи­сывая по­дро­бно ша­хту для до­бычи зо­ло­та, пи­са­тель ни­как не пред­по­ла­гал, что та­кую же ша­хту про­ро­ют спу­стя 15 лет в Са­ма­ре по­чти ря­дом с его до­мом, где про­шли дет­ство и юность. Прав­да, не для то­го, что­бы прор­ва­ться сквозь «оли­ви­но­вый по­яс» Зем­ли, а для то­го, что­бы укрыть от гер­ман­ских ави­а­бомб во­ждя про­ле­та­ри­ев – Ио­си­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча Ста­ли­на.

Ни­жняя то­чка ста­лин­ской ша­хты от­стоит от по­верх­но­сти зем­ли на 37 ме­тров. Кто­то из аме­ри­кан­цев на­звал ее «две­над­ца­ти­эта­жным не­бо­скре­бом, опро­ки­ну­тым в не­дра».

Два са­мых свер­хсе­кре­тных строи­тель­ства – бун­кер Ги­тле­ра и бун­кер Ста­ли­на – на­ча­лись с ра­зни­цей в пол­то­ра го­да по­чти на рав­ном уда­ле­нии от Мо­сквы – тыся­ча верст на се­ве­ро-за­пад и тыся­ча верст на юго-во­сток.

Нем­цы, обне­ся ко­лю­чей про­во­ло­кой ле­сок близ го­ро­да Ра­стен­бур­га, что в ма­зур­ском по­о­зе­рье, объя­ви­ли, что на­ча­то строи­тель­ство хи­ми­че­ско­го ком­би­на­та «Аска­ния», и отсе­ли­ли жи­те­лей окре­стных де­ре­вень подаль­ше. Со­тру­дни­ки НКВД жи­те­лям го­ро­да Куй­быше­ва (ныне Са­ма­ра), ско­рее все­го, ни­че­го не объяв­ля­ли, и по­то­му ма­ло кто знал, что под зда­ни­ем об­ко­ма пар­тии во­об­ще что-то строи­тся. Ведь да­же выну­тый из ко­тло­ва­на грунт уво­зи­ли тай­но – на по­жар­ных ма­ши­нах, по трем мар­шру­там – за го­род. По­на­до­би­лось 7500 рей­сов, что­бы вывез­ти из-под до­ма на ули­це Фрун­зе 25 тысяч ку­бо­ме­тров пе­ска и гли­ны. По­том с Ура­ла ста­ли при­хо­дить чу­гун­ные тю­бин­ги – то­чь-в-то­чь та­кие, ка­ки­ми обли­цо­ва­ны тон­не­ли мо­сков­ско­го ме­тро. Их до­став­ля­ли по но­чам в крытых бре­зен­том гру­зо­ви­ках. Це­мент мар­ки 400 по­став­ля­ли ме­стные за­во­ды – Сен­ги­лев­ский и Во­лын­ский, ще­бень при­во­зи­ли с жи­гу­лев­ских гор, ра­створ за­ме­ши­ва­ли на волж­ской во­де. При этом не­уко­сни­тель­но выдер­жи­ва­ли тем­пе­ра­тур­ный ре­жим за­стыва­ния. По­сколь­ку сто­я­ли мо­ро­зы, то со все­го го­ро­да све­зли уте­пли­тель­ные ма­те­ри­а­лы, со­зда­ли ги­гант­ский тер­мос, в ко­то­ром ро­ждал­ся мо­но­лит «спе­цо­бъе­кта».

Стыки чу­гун­ных тю­бин­гов ра­сче­ка­ни­ва­ли свин­цо­вым шну­ром для пол­ной гер­ме­ти­чно­сти. Строи­ли на ве­ка, хо­тя враг сто­ял у стен Мо­сквы. Ве­ри­ли, что имен­но здесь, в за­па­сной сто­ли­це, в этом под­зе­ме­лье, во­ждя не­пре­мен­но осе­нят по­бе­до­но­сные идеи.

«Бом­бо­у­бе­жи­ще 1-й ка­те­го­рии» – так про­заи­че­ски име­ну­е­тся в строи­тель­ной до­ку­мен­та­ции бун­кер Ста­ли­на – пе­ре­крыто бе­тон­но-мо­но­ли­тным «тю­фя­ком» то­лщи­ной 3,5 ме­тра и «рас­счи­та­но на одно­кра­тное по­па­да­ние ави­а­бом­бы ФАБ-2000». То есть на дву­хтон­ную фу­га­ску. 115 че­ло­век мо­гли бы жить здесь без­вые­здно пять су­ток, ни в чем не испытывая ну­жды.

Из ше­сти­сот строи­те­лей бун­ке­ра ныне изве­стны ли­шь глав­ный ин­же­нер про­е­кта Ю.С. Остров­ский, глав­ный ар­хи­те­ктор М.А. Зе­ле­нин и на­чаль­ник гео­мар­кшей­дер­ских ра­бот И.И. Дро­би­нин. Все осталь­ные без­ымян­ны. Дав­шие под­пи­ску о не­ра­згла­ше­нии, они ли­бо уже со­шли в мо­ги­лу, ли­бо про­дол­жа­ют хра­нить го­су­дар­ствен­ную тай­ну да­же по­сле то­го, как в 1991 го­ду она пе­ре­ста­ла быть та­ко­вой. Но там, где мол­чат до­ку­мен­ты, го­во­рит мол­ва. Стой­кий слух, что строи­те­ли бун­ке­ра были рас­стре­ля­ны в це­лях со­хра­не­ния тай­ны, по­ка ни­кем не опро­вер­гнут, прав­да, и не под­твер­жден. Вхо­жу в ве­сти­бюль Са­мар­ско­го го­су­дар­ствен­но­го ин­сти­ту­та куль­ту­ры и искусств, сво­ра­чи­ваю в бо­ко­вой ту­пи­чок, там – не­при­ме­тная дверь, за та­ки­ми убор­щи­цы хра­нят ве­дра и шва­бры. Она-то и ве­дет на «спе­цо­бъект № 1». Ко­гда-то к этой две­ри и близ­ко ни­кто бы не по­до­шел без про­пу­ска, под­пи­сан­но­го нар­ко­мом гос­бе­зо­па­сно­сти Лав­рен­ти­ем Бе­ри­ей. Но и спу­стя по­чти трид­цать лет по­сле его рас­стре­ла об­ко­мов­ские ра­бо­тни­ки да­же в ран­ге за­вот­де­лом, за­ни­мав­шие это зда­ние до сту­ден­ток-искус­ство­ве­док, ве­дать не ве­да­ли, что кро­е­тся за скром­ной две­рью спра­ва от глав­но­го мар­ша.

Открываю таин­ствен­ную дверь и по­па­даю на верх­нюю пло­щад­ку, с ко­то­рой на­чи­на­е­тся спуск в бун­кер как на ли­фте, так и по при­стен­ной ле­стни­це. С Ана­то­ли­ем Со­лу­я­но­вым, быв­шим ма­йо­ром, ныне­шним хра­ни­те­лем «спе­цо­бъе­кта № 1», мы спу­ска­ем­ся в 14-ме­тро­вую ша­хту, со­е­ди­ня­ю­щу­ю­ся с длин­ным по­пе­ре­чным ко­ри­до­ром-эта­жом, где со­сре­до­то­че­ны агре­га­ты жи­зне­о­бе­спе­че­ния и вспо­мо­га­тель­ные ме­ха­ни­змы бун­ке­ра. В слу­чае не­об­хо­ди­мо­сти этот верх­ний этаж пе­ре­крыва­е­тся мас­сив­ными сталь­ными гер­мо­две­ря­ми, спосо­бными выдер­жать на­груз­ку до 10 тонн на ква­дра­тный метр.

По­сре­ди ко­ри­до­ра, ве­ду­ще­го к за­па­сно­му выхо­ду, ра­спо­ло­жен вход в глав­ную часть бун­ке­ра – вер­ти­каль­ный ствол-убе­жи­ще, ухо­дя­щий в глу­бь зем­ли еще на 23 ме­тра. Он – то­чная ко­пия ме­тро­по­ли­те­нов­ско­го тон­не­ля, про­рыто­го отве­сно. Из его ши­ро­ко­го зе­ва, под­све­чен­но­го на ле­стни­чных пло­щад­ках, ве­ет хо­ло­дом под­зе­ме­лья, на­стынув­ше­го за пол­ве­ка.

Сой­дя со 192-й сту­пень­ки, по­па­да­ем, на­ко­нец, на са­мый глу­бо­кий – пер­вый этаж (счет эта­жей идет сни­зу вверх). Под но­га­ми в све­те ма­то­вых ламп ту­скло по­бле­ски­ва­ет го­лу­бая пли­тка. Вхо­дим в свя­тая свя­тых – ком­на­ту от­дыха Ста­ли­на. Высо­ко­сво­дная – выше че­тырех ме­тров, – она сти­ли­зо­ва­на под крем­лев­ский ка­би­нет во­ждя: пар­кет, ду­бо­вые па­не­ли по сте­нам, мас­сив­ный стол с зе­ле­ным су­кном, лам­па под бе­лым кол­па­ком, на­стен­ные бра и сим­вол ую­та и по­коя – ди­ван в бе­лом че­хле, столь на­по­ми­на­ю­щем са­ван. Пор­тре­ты двух осо­бо по­чи­та­е­мых Ста­ли­ным пол­ко­вод­цев – Су­во­ро­ва и Ку­ту­зо­ва.

– Ви­ди­те эти две­ри? – по­ка­зыва­ет Со­лу­я­нов на от­де­лан­ные ду­бом пор­таль­чи­ки по углам ком­на­ты. – Они ни­ку­да не ве­дут, откро­е­шь – и бе­тон.

Это фаль­ши­вые две­ри. За­чем они были ну­жны – мо­жно толь­ко пред­по­ла­гать. Ли­бо для то­го, что­бы изба­ви­ться от ощу­ще­ния за­мкну­то­го про­странс­тва, ли­бо что­бы со­здать впе­ча­тле­ние у по­се­ти­те­лей о на­де­жно­сти охра­ны – из-за лю­бой две­ри в слу­чае че­го по­явя­тся те­ло­хра­ни­те­ли. Го­во­рят, та­кие же фаль­шдве­ри были и в крем­лев­ском ка­би­не­те во­ждя.

Мы пе­ре­хо­дим в зал за­се­да­ний пра­ви­тель­ства. По­сле тон­нель­ной сжа­то­сти пло­ща­док и ка­зе­ма­тной те­сно­ты по­лукру­глых ра­бо­чих ком­нат по­па­да­ем в до­воль­но про­стор­ное по­ме­ще­ние с огром­ным Т-обра­зным сто­лом; вдоль не­го – длин­ный стол для сте­но­гра­фи­сток, ко­то­рые дол­жны были си­деть спи­ной к вы­сту­пав­шим, что­бы не ви­деть их лиц. В углу при вхо­де – сто­ли­ки для охра­ны и ли­чно­го се­кре­та­ря во­ждя

По­скре­быше­ва. За ста­лин­ским кре­слом – огром­ная, во всю сте­ну, кар­та фрон­тов кон­ца 1941 го­да. По­сле про­рыва нем­цев под Мо­жай­ском, ко­гда над Мо­сквой на­ви­сла ре­аль­ная угро­за ее за­хва­та, и было при­ня­то ре­ше­ние о со­з­да­нии за­па­сной сто­ли­цы за Вол­гой, в Куй­быше­ве, и строи­тель­стве мо­щно­го укрытия для ру­ко­во­дя­ще­го цен­тра стра­ны. Оно было со­о­ру­же­но в ре­кор­дно ко­ро­ткие для объе­ктов та­кой ин­же­нер­ной сло­жно­сти сро­ки – за де­вять ме­ся­цев. Прав­да, во­споль­зо­ва­ться им ни ра­зу не при­шлось: Ста­лин Мо­сквы не по­ки­нул.

С изум­ле­ни­ем огля­дываю зал: пол­ное ощу­ще­ние, что ты где-то в Крем­ле. Со­здать впе­ча­тле­ние, со­здать ил­лю­зию... При­двор­ные ар­хи­те­кто­ры по­ста­ра­лись в глу­бо­ком под­зе­ме­лье со­здать ощу­ще­ние не­бе­сно­го про­сто­ра. Для этой це­ли в ста­лин­ской ком­на­те по стен­кам устро­е­ны по­до­бия окон, за­дра­пи­ро­ван­ные не­бе­сно-го­лу­бым шел­ком. А сво­ды за­ла за­се­да­ний ко­пи­ру­ют пе­ре­крытия мо­сков­ской стан­ции ме­тро «Аэро­порт» с их ве­е­ро­обра­зным ри­сун­ком, ко­то­рый, по за­мыслу ар­хи­те­кто­ра, дол­жен сим­во­ли­зи­ро­вать па­ра­шю­тные стро­пы: на глу­би­не в 37 ме­тров чле­ны пра­ви­тель­ства дол­жны были чув­ство­вать се­бя под ку­по­лом ар­хи­на­де­жно­го бе­тон­но­го «па­ра­шю­та»...

Го­во­рят, что ме­сто для под­зе­ме­лья выбрал ста­рик-ло­зо­ход и ру­до­зна­тец, при­ве­зен­ный с Ура­ла. Оно уни­каль­ное, по геоин­же­нер­ным па­ра­ме­трам – мяг­кий грунт (су­песь, су­гли­нок) с очень низ­ким уров­нем грун­то­вых вод. Сто ме­тров пра­вее или ле­вее – кре­пкие по­ро­ды, изве­стня­ки и до­ло­ми­ты, во­до­но­сные слои. А здесь как по за­ка­зу – рой­те хоть на пол­ста ме­тров.

Ле­генд о бун­ке­ре Ста­ли­на хо­дит в Са­ма­ре не­ма­ло. По­го­ва­ри­ва­ют о тай­ной по­тер­не, со­е­ди­ня­ю­щей укрытие во­ждя с же­ле­зно­до­ро­жным вок­за­лом, о под­зем­ном хо­де, ныря­ю­щем под ру­сло Вол­ги и выво­дя­щем в под­скаль­ные га­ле­реи Жи­гу­лей. О за­му­ро­ван­ных в бе­тон­ном те­ле ство­ла-убе­жи­ща не­бла­го­на­де­жных строи­те­лях. Об их при­зра­ках, блу­жда­ю­щих по ле­стни­цам...

Для ту­ри­стов, в том чи­сле и за­ру­бе­жных, «бун­кер Ста­ли­на» – нын­че са­мая ин­те­ре­сная до­сто­при­ме­ча­тель­ность Са­ма­ры. В кни­ге от­зывов – за­пи­си на всех языках ми­ра, от су­а­хи­ли до ив­ри­та. Но бо­лее все­го в бун­кер стре­мя­тся нем­цы и аме­ри­кан­цы. Ко­гда сыну фель­дмар­ша­ла Ром­ме­ля, обер­бур­го­ми­стру Штут­гар­та, по­бывав­ше­му в Са­ма­ре, пре­дло­жи­ли сфо­то­гра­фи­ро­ва­ться за сто­лом Ста­ли­на, он ве­жли­во отка­зал­ся. «Я бо­юсь, – по­шу­тил он, – что сю­да вой­дет хо­зяин».

«отсю­да я бу­ду управ­лять вой­ной!»

Бун­кер Чер­чи­л­ля ра­спо­ло­жен в цен­тре Лон­до­на. Стою на ре­спе­кта­бель­ной Кинг­чарльз-стрит и смо­трю на ме­шки с мор­ским пе­ском, ко­то­рыми обло­жен пор­тал глав­но­го вхо­да. Они впе­ча­тля­ют, осо­бен­но по­сле же­ле­зо­бе­тон­ных-то глыб «Воль­фшан­це». Как де­ре­вян­ные под­кре­пы по­тол­ка по­сле чу­гун­ных тю­бин­гов са­мар­ско­го под­зе­ме­лья. До­ста­то­чно было одно­го пря­мо­го по­па­да­ния 500-ки­ло­грам­мо­вой «фу­га­ски», что­бы похо­ро­нить под руи­на­ми мно­го­эта­жно­го зда­ния во­ен­ный мо­зго­вой центр Бри­та­нии. Но став­ка, как ви­дно, де­ла­лась не на то­лщи­ну бо­е­во­го пе­ре­крытия, а на мо­щь и эф­фе­ктив­ность во­зду­шно­го щи­та сто­ли­цы в це­лом.

Впер­вые о не­об­хо­ди­мо­сти под­зем­но­го укрытия для гла­вы го­су­дар­ства и его шта­ба в Лон­до­не за­го­во­ри­ли ле­том 1938 го­да. Осе­нью же по­сле мюн­хен­ско­го кри­зи­са были пред­при­ня­ты пер­вые ша­ги в этом на­прав­ле­нии. За не­де­лю до всту­пле­ния Ан­глии во Вто­рую ми­ро­вую вой­ну в под­зе­ме­лье на ули­це Ко­ро­ля Чарль­за на­ча­ла дей­ство­вать так на­зыва­е­мая «ком­на­та карт» (Map room), или центр по отра­же­нию во­ен­ной об­ста­нов­ки в ми­ре на кар­тах и план­ше­тах. А 21 октя­бря 1939 го­да в «во­ен­ном ка­би­не­те» Чер­чи­л­ля со­сто­я­лось пер­вое со­ве­ща­ние бри­тан­ских стра­те­гов.

«Отсю­да я бу­ду управ­лять вой­ной!» – за­явил Уин­стон Чер­чилль в мае 1940 го­да, осо­знав по­сле дюн­кер­кско­го по­ра­же­ния за­тя­жной ха­ра­ктер по­ка что еще ев­ро­пей­ской кам­па­нии. В ию­ле он про­чно обо­сно­вал­ся в ком­на­те № 65А, где были устро­е­ны его ли­чный ка­би­нет и спаль­ня. Го­во­рят, что Чер­чилль лю­бил ра­бо­тать ле­жа в по­сте­ли. По­это­му ло­же пре­мье­ра впол­не мо­жно урав­нять в пра­вах с его пи­сьмен­ным сто­лом. Ан­гли­ча­не отнюдь не обо­же­ств­ля­ют сво­е­го на­ци­о­наль­но­го ге­роя, вся­че­ски под­чер­ки­вая его зем­ной ха­ра­ктер. Имен­но по­это­му ря­дом с кро­ва­тью Чер­чи­л­ля стоит пре­дмет, ко­то­рый не­мыслим в на­ших ме­мо­ри­аль­ных квар­ти­рах, – фа­ян­со­вый но­чной гор­шок. Если по­днять взгляд выше, то мо­жно уви­деть кра­сный де­ре­вян­ный ящик для осо­бо ва­жных го­су­дар­ствен­ных бу­маг, с ко­то­рым вождь Ан­глии не рас­ста­вал­ся, как се­го­дня пре­зи­ден­ты сверх­дер­жав не рас­ста­ю­тся со свои­ми «ядер­ными че­мо­дан­чи­ка­ми».

Пла­ни­ров­ка «во­ен­но­го ка­би­не­та» очень на­по­ми­на­ет ра­спо­ло­же­ние ка­ют на ко­ра­бле – все вдоль бор­та с выхо­дом в длин­ный ко­ри­дор, ко­то­рый скру­гля­е­тся к «кор­ме» и «но­су». Скром­ное жи­ли­ще пре­мье­ра со­сед­ству­ет со свя­тая свя­тых под­зем­но­го шта­ба – ком­на­той карт. Сталь­ная дверь, ве­ду­щая в нее, за­драи­ва­е­тся по-ко­ра­бель­но­му – кли­но­выми за­по­ра­ми. За этой две­рью по-пре­жне­му ки­пит шта­бная ра­бо­та: тре­зво­нят те­ле­фо­ны, сту­чат те­ле­тай­пы, слышны чьи-то ша­ги, до­кла­ды, во­про­сы... Как и боль­шин­ство ан­глий­ских му­зе­ев, «во­ен­ный ка­би­нет» Чер­чи­л­ля озву­чен и ма­кси­маль­но при­бли­жен к исто­ри­че­ской дей­стви­тель­но­сти. Ма­не­ке­ны, до­стой­ные кол­ле­кции вос­ко­вых ку­кол ма­дам Тюс­со, обла­чен­ные в во­ен­ные и мор­ские мун­ди­ры, ве­сьма ожив­ля­ют ин­те­рье­ры шта­бных по­ме­ще­ний. Здесь же те­ле­фо­нис­тки, бо­дис­тки, се­кре­тар­ши в скром­ных пла­тьях со­ро­ко­вых го­дов ни на се­кун­ду не отрыва­ю­тся от своих ва­жных дел. Мор­ской офи­цер с на­шив­ка­ми кэпте­на отме­ча­ет на кар­те ми­ра цве­тными шер­стя­ными ни­тка­ми ли­нии фрон­тов. Бри­та­ния в опа­сно­сти! Над Лон­до­ном во­ют мо­то­ры высо­тных бом­бар­ди­ров­щи­ков, про­чер­чи­ва­ют не­бо трас­сы Фау-ра­кет...

В са­мый ра­згар вой­ны – в кон­це 1941 го­да – ко­мен­дант бун­ке­ра узрел се­рье­зную опа­сность от мра­мор­ной ле­стни­цы, ко­то­рая ве­ла на верх­ние эта­жи зда­ния. При по­па­да­нии бом­бы она на­про­чь за­ва­ли­ла бы выход из «ком­на­ты карт». При­шлось сро­чно ре­кон­струи­ро­вать убе­жи­ще. Сме­жную ком­на­ту за­ли­ли бе­то­ном до по­тол­ка, а по­том в обра­зо­вав­шем­ся ку­бе про­би­ли ал­ма­зными свер­ла­ми тон­нель­ный про­ход на слу­чай за­ва­ла.

О том, что Чер­чилль обла­дал да­ром пре­дви­де­ния или свер­хра­зви­той ин­туи­ци­ей, го­во­рят мно­гие бли­жай­шие его со­тру­дни­ки. Одна­жды ве­че­ром пре­мьер-ми­нистр про­во­дил офи­ци­аль­ный при­ем на Да­у­нинг­стрит, 10. В это вре­мя на­чал­ся оче­ре­дной на­лет не­ме­цкой ави­а­ции. Го­сти не по­же­ла­ли спу­сти­ться в бом­бо­у­бе­жи­ще. И толь­ко Чер­чилль вне­за­пно по­днял­ся с ме­ста, про­шел на ку­хню, где при­ка­зал сво­е­му пер­со­на­лу не­ме­длен­но бе­жать в укрытие. Сам вер­нул­ся к го­стям. Че­рез не­сколь­ко се­кунд в ку­хню уго­ди­ла ави­а­бом­ба...

Как и в лю­бом по­ря­до­чном ан­глий­ском зам­ке, в бун­ке­ре Чер­чи­л­ля жи­вет свое при­ви­де­ние. Это при­зрак одно­го де­жур­но­го офи­це­ра, ко­то­рый по­те­рял здесь не­кий се­кре­тный до­ку­мент. Те­перь Рас­се­ян­ный Ма­йор, как на­ре­кли при­зрак му­зей­ные слу­жи­те­ли, бро­дит по но­чам из ком­на­ты в ком­на­ту. С две­ри, на ко­то­рой ви­сят клю­чи от всех по­ме­ще­ний, пе­ри­о­ди­че­ски про­па­да­ет то один ключ, то дру­гой. В осталь­ном при­ви­де­ние ве­сьма без­о­би­дно.

ра­ди ва­ше­го Зав­тра мы от­да­ли свое се­го­дня

Ге­не­рал Ду­айт Эй­зен­ха­у­эр на­хо­дил­ся на Маль­те как вер­хов­ный глав­но­ко­ман­ду­ю­щий эк­спе­ди­ци­он­ными вой­ска­ми со­ю­зни­ков в За­па­дной Ев­ро­пе. Он же во­зглав­лял здесь опе­ра­цию «Ха­ске» (высад­ка со­ю­зных войск на Си­ци­лию) в 1943 го­ду.

Ге­не­рал Ром­мель умо­лял Ги­тле­ра по­кон­чить с Маль­той. Она ме­ша­ла его дей­стви­ям в Се­вер­ной Афри­ке, тор­ча­ла по­сре­ди Сре­ди­зем­но­го мо­ря как кость в гор­ле, ме­шая по­дво­зу под­кре­пле­ний и бо­е­при­па­сов. Нем­цы пыта­лись ра­збом­бить «бун­кер Эй­зен­ха­у­ра» с не­ве­ро­я­тной яро­стью. По­рой по пять раз на дню за­хо­ди­ли бом­бар­ди­ров­щи­ки на Ла-ва­лет­ту. Две тре­ти го­ро­да были обра­ще­ны в руи­ны.

Одна­ко бом­бы не мо­гли при­чи­нить вре­да глу­бо­ко­му под­скаль­но­му убе­жи­щу. Ча­ще все­го они по­па­да­ли по­че­му-то в опер­ный те­атр. Его ра­зби­тые сте­ны и облом­ки ко­лонн и по­ныне тор­чат в цен­тре сто­ли­цы как жи­вая па­мять о той вой­не.

Тру­дно за­по­до­зрить в зе­ле­ном скве­ри­ке на бе­ре­го­вой кру­че, отку­да открыва­е­тся ве­ли­ко­ле­пный вид на сто­ли­чные бу­хты и ста­рин­ные фор­ты, крышу се­кре­тно­го бун­ке­ра. Об этом го­во­рят ра­зве что все­зна­ю­щий гид да брон­зо­вый бюст Чер­чи­л­ля, сов­сем не­с­про­ста уста­нов­лен­ный на этом ме­сте. Имен­но бри­тан­ский пре­мьер на­звал Маль­ту «не­по­то­пля­е­мым ави­а­но­сцем». Прав­да, остров боль­ше все­го по­хо­дил то­гда на огром­ную на­ко­валь­ню, по ко­то­рой изо дня в день мо­ло­ти­ли фу­га­сные ави­а­бом­бы. Тем не ме­нее с маль­тий­ских аэро­дро­мов во Вто­рую ми­ро­вую вой­ну ре­гу­ляр­но взле­та­ли бри­тан­ские са­мо­ле­ты, до­ке­ры при­ни­ма­ли, ра­згру­жа­ли, ре­мон­ти­ро­ва­ли бо­е­вые ко­ра­бли, а в под­зе­ме­лье остро­ва шла кро­по­тли­вая шта­бная ра­бо­та.

Если отой­ти в сто­ро­ну от цве­ту­щих клумб, к чу­гун­ной ре­ше­тке, огра­жда­ю­щей го­ло­во­кру­жи­тель­ной глу­би­ны обрыв, то мо­жно еще отыскать в скаль­ной сте­не сле­ды кре­пле­ния на­ру­жно­го ли­фта, ко­то­рый спу­скал на дно ка­ньо­на высо­кое на­чаль­ство. Там, в те­сном дво­ри­ке-ко­лод­це, на­хо­дил­ся один из вхо­дов в шта­бное убе­жи­ще. Ли­фта дав­но нет. Но по­че­му-то эта по­са­до­чная пло­ща­до­чка ве­сьма при­тя­ги­ва­ет тех, кто ре­ша­ет по­кон­чить сче­ты с жи­знью. За­то укрытие под при­ро­дным мас­си­вом, то­лщи­на ко­то­ро­го не сни­лась Ги­тле­ру в его «Вол­чьем ло­го­ве», на­де­жно сбе­ре­га­ло жи­зни тех, кто спу­скал­ся сю­да пол­ве­ка на­зад...

Спу­стим­ся ту­да и мы. Для это­го при­де­тся обой­ти ска­лу сто­ро­ной по кру­тым уло­чкам Ла-ва­лет­ты, прой­ти сквозь ар­ка­ды сре­дне­ве­ко­вых ба­сти­о­нов по бес­сче­тным ле­стни­чным мар­шам на са­мое дно обу­стро­ен­но­го уще­лья, и вот он, не­высо­кий сум­ра­чный вход. Ша­гаю вниз по длин­ной по­ло­гой по­тер­не, ухо­дя­щей в глу­би­ну при­бре­жно­го уте­са, на ко­то­ром ра­спо­ло­же­ны тер­ра­сные са­ды Бар­рак­ки и смо­тро­вые пло­щад­ки. Тру­дно по­ве­рить, что где-то на­вер­ху си­я­ет осле­пи­тель­ное маль­тий­ское солн­це. Здесь сыро и мра­чно. К хо­ло­дным стен­кам те­са­но­го кам­ня при­мкну­ты отки­дные кой­ки, на ко­то­рых но­че­ва­ли ко­гда-то сол­да­ты под­зем­но­го ка­ра­у­ла. Ску­пые огонь­ки уво­дят все глу­бже и глу­бже – че­рез низ­ко­свод­ча­тые ко­ри­до­ры, пе­ре­хо­дные пло­щад­ки, там­бур­шлю­зы. На­ко­нец, по­сле­дняя бро­не­вая гер­мо­дверь и – впол­не ую­тный яр­ко осве­щен­ный холл. За ним ши­ро­кие ко­ри­до­ры и сталь­ные тра­пы ве­дут в за­лы опе­ра­тив­ной об­ста­нов­ки – высо­кие сво­ды, по­рой до че­тырех ме­тров. В одном из отсе­ков под­зем­ный га­раж с за­прав­лен­ным «вил­ли­сом» на­го­то­ве. Из бун­ке­ра есть пря­мой выезд на по­верх­ность.

К сво­ду глав­но­го ко­ри­до­ра по­две­ше­на ита­льян­ская мор­ская кон­та­ктная ми­на ти­па «J». Ря­дом под­све­чен­ная ди­о­ра­ма: на­лет ита­льян­ских взрыва­ю­щи­хся ка­те­ров на же­ле­зно­до­ро­жный мост че­рез бу­хту...

Цен­траль­ный – опе­ра­тив­ный – зал бун­ке­ра на­по­ми­на­ет па­тио ита­льян­ско­го до­ма: во «дво­рик» выхо­дят окна-бал­кон­чи­ки ка­би­не­тов вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го эк­спе­ди­ци­он­ными вой­ска­ми, а та­кже ко­ман­ду­ю­щих ви­да­ми войск – ге­не­ра­ла Але­ксан­де­ра, адми­ра­ла Кан­ни­гха­ма и мар­ша­ла ави­а­ции Тед­де­ра.

Ка­би­нет Эй­зен­ха­у­эра спар­тан­ски прост: чер­ный стол, за ним стул, в углу – аме­ри­кан­ский флаг и вид на огром­ную кар­ту Си­ци­лии. Из всех ке­лий эта кар­та пре­во­схо­дно ви­дна. К ней при­став­ле­на ле­сен­ка­стре­мян­ка. На ней опе­ра­тор-ма­не­кен го­то­ви­тся пе­ре­дви­нуть услов­ный зна­чок ко­ра­бля... Вни­зу – огром­ный стол-план­шет на­дво­дной и во­зду­шной об­ста­нов­ки. Де­ву­шки в на­у­шни­ках пе­ре­дви­га­ют де­ре­вян­ными ло­па­то­чка­ми – то­чь-в-то­чь как у кру­пье ка­зи­но – ма­ке­ти­ки ко­ра­блей и са­мо­ле­тов. Они де­ла­ли это по­ми­ну­тно, по­лу­чая ин­фор­ма­цию из цен­траль­но­го узла свя­зи.

Во­ско­вые фи­гу­ры в на­сто­я­щих уни­фор­мах за ши­фро­валь­ными сто­ла­ми, шта­бными кар­та­ми, те­ле­фон­ными пуль­та­ми без­молв­но ра­зыгрыва­ют исто­ри­че­скую дра­му. Впро­чем, без­мол­вие отно­си­тель­ное: из ди­на­ми­ков – рев фа­шист­ских са­мо­ле­тов и ра­зрывы бомб... Ке­ро­си­но­вые лам­пы с эле­ктри­че­ски­ми язычка­ми «пла­ме­ни» по­ми­ги­ва­ют в такт взрывам ве­сьма на­ту­раль­но.

Впе­ре­ди ме­ня идет го­спо­дин ве­сьма пре­клон­ных лет. В опе­ра­тив­ном за­ле он на­дол­го за­ми­ра­ет и бу­кваль­но впи­ва­е­тся гла­за­ми в огром­ную кар­ту. Он не отво­дит от нее взгля­да и пять, и де­сять ми­нут... Я уже во­зв­ра­ща­юсь, а он все про­ме­ря­ет гла­за­ми трас­сы былых сра­же­ний. Зна­ко­мим­ся: Ио­а­хим Ба­у­эр, быв­ший ле­тчик лю­фтваф­фе, а ныне пен­си­о­нер из Кель­на.

– Я ле­тал бом­бить Маль­ту с аэро­дро­мов на Си­ци­лии. Ле­ту сю­да было все­го пол­ча­са. Мои бом­бы не по­па­ли в этот бун­кер. Вме­сто них сю­да по­пал я, – шу­тит ста­рик. – Мог ли я по­ду­мать то­гда, что одна­жды вой­ду в под­зем­ный ка­би­нет са­мо­го Эй­зен­ха­у­эра! Я по­тря­сен...

Я то­же. Сре­ди мно­го­чи­слен­ных ма­не­ке­нов в аме­ри­кан­ских и бри­тан­ских мун­ди­рах вдруг – ре­аль­ный уча­стник тех стра­шных дней.

Мы с гер­ман­ским во­ен­ным ле­тчи­ком фо­то­гра­фи­ру­ем в аме­ри­кан­ском бун­ке­ре наи­се­кре­тней­шую кар­ту с пла­ном высад­ки со­ю­зно­го де­сан­та на ита­льян­ское по­бе­ре­жье...

На выхо­де из бун­ке­ра Эй­зен­ха­у­эра – по­се­ти­те­лей про­во­жа­ет пла­кат: «Ухо­дя отсю­да пом­ни­те: за ва­ше зав­тра мы от­да­ли свое се­го­дня».

бун­кер ги­тле­ра

во­сто­чная Прус­сия. «воль­фшан­це»

схе­ма бун­ке­ра ста­ли­на

маль­та. став­ка ге­не­ра­ла Эй­зен­ха­у­эра

лон­дон. «во­ен­ный ка­би­нет» Чер­чи­л­ля

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.