РАЗБЛУДИЛИ ГЕРЦЕНА

Как але­ксандр Ива­но­вич и ни­ко­лай Пла­то­но­вич же­ну не по­де­ли­ли

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Секреты Личности - Сер­гей НЕЧАЕВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Боль­шин­ство из нас на­вер­ня­ка слыша­ли исто­рию про двух дру­зей — А. И. Герцена и Н.п.ога­рёва, ко­то­рые, гу­ляя как-то на Во­ро­бьёвых го­рах, да­ли друг дру­гу кля­тву, ко­то­рая на­ве­ки со­е­ди­ни­ла их в одном стрем­ле­нии к со­вер­шен­ству жи­зни. При­ня­то го­во­рить, что эти лю­ди, вер­ные сво­ей свя­той кля­тве, по­жер­тво­ва­ли жи­знью ра­ди осво­бо­жде­ния Рос­сии. Но, как выя­сня­е­тся, их свя­зыва­ла не толь­ко юно­ше­ская кля­тва, но и ве­сьма за­пу­тан­ные и не са­мые кра­си­вые, с лю­бой то­чки зре­ния, отно­ше­ния.

Кля­тва была да­на в 1827 го­ду, Але­ксандр и Ни­ко­лай были то­гда сту­ден­та­ми Мо­сков­ско­го уни­вер­си­те­та, а по­том Ога­рёв на­пи­сал об этом так: «На высо­ком бе­ре­гу сто­я­ли два юно­ши. Оба, на за­ре жи­зни, смо­тре­ли на уми­ра­ю­щий день и ве­ри­ли его бу­ду­ще­му во­схо­ду. Оба, про‑ ро­ки бу­ду­ще­го, смо­тре­ли, как га­снет свет про­хо­дя­ще­го дня, и ве­ри­ли, что зем­ля не­на­дол­го оста­не­тся во мра­ке. И со­зна­ние гря­ду­ще­го эле­ктри­че­ской искрой про­бе‑ жа­ло по ду­шам их, серд­ца их за­би­лись с оди­на­ко­вой си­лой. И они бро­си­лись в объ‑ ятия друг дру­гу и ска­за­ли: «Вме­сте идем! Вме­сте идем!»

Не за­был об этом и Гер­цен, ко­то­рый пи­сал: «Во­ро­бьёвы го­ры сде­ла­лись для нас ме­стом бо­го­мо­лья, и мы в год раз или два хо­ди­ли ту­да, и все­гда одни».

И эта кля­тва на Во­ро­бьёвых го­рах, как нам все­гда го­во­ри­ли, во­зне­сла дру­жбу Герцена и Ога­рёва на та­кую высо­ту, с ко­то‑ рой «вся их по­сле­ду­ю­щая жизнь сли­ва­лась в одну еди­ную жизнь». Да что там – го­во‑ ри­ли. 11 де­ка­бря 1978 го­да на том ме­сте да­же открыли сте­лу, сло­жен­ную из гра­нит‑ ных бло­ков. На брон­зо­вом сви­тке там изо‑ бра­же­ны порт­ре­ты Герцена и Ога­рёва, а на гра­ни­те высе­че­но: «Здесь в 1827 го­ду юно‑ ши А. Гер­цен и Н. Ога­рёв, став­шие ве­ли‑ ки­ми ре­во­лю­ци­о­не­ра­ми‑де­мо­кра­та­ми, да­ли кля­тву не ща­дя жи­зни бо­ро­ться с са­мо­дер­жа­ви­ем».

яков­лев, Он же гер­цен (КАНОНИЧЕСКАЯ ВЕРСИЯ)

Але­ксандр Ива­но­вич Гер­цен ро­дил­ся в Мо­скве в 1812 го­ду в се­мье бо­га­то­го по­ме‑ щи­ка Ива­на Але­ксе­е­ви­ча Яков­ле­ва. Кста­ти ска­зать, став­шую изве­стной фа­ми­лию Гер­цен (от не­ме­цко­го «herz» – «серд­це») при­ду­мал сыну отец, и свя­за­но это было с тем, что его брак с ма­те­рью Але­ксан­дра Ива­но­ви­ча – нем­кой Ген­ри­ет­той‑ Виль­гель­ми­ной‑луи­зой Га­аг – офи­ци­аль‑ но так и не был оформ­лен.

В 1847 го­ду Гер­цен нав­се­гда уе­хал из Рос­сии. Ка­кое‑то вре­мя он жил во Фран­ции, по­том на­ту­ра­ли­зо­вал­ся в Швей­ца­рии, за­тем пе­ре­е­хал в Ниц­цу, за­тем – в Лон­дон, где им была осно­ва­на рус­ская ти­по­гра­фия для пе­ча­та­ния все­во­змо­жных за­пре­щен­ных из­да­ний. С 1857 по 1867 год Гер­цен вме­сте со своим дру­гом Ога­рёвым изда­вал еже­не­дель­ную бе­сцен­зур­ную га­зе‑ ту «Ко­ло­кол», ко­то­рую не без осно­ва­ний на­зыва­ли «го­ло­сом и со­ве­стью эпо­хи».

Умер Але­ксандр Ива­но­вич в ян­ва­ре 1870 го­да в Па­ри­же, одна­ко впо­след­ствии его прах был пе­ре­не­сен с па­риж­ско­го клад‑ би­ща Пер‑ла­шез в Ниц­цу.

Вот, соб­ствен­но, и все, что мо­жно про­чи‑ тать об этом че­ло­ве­ке, ка­но­ни­зи­ро­ван­ном в со­вет­ское вре­мя, в лю­бой эн­ци­кло­пе­дии. О его бур­ной жи­зни в эми­гра­ции изве­стно го­ра­здо мень­ше. А вот о по­чти не­ве­ро­я­тных со­быти­ях, прои­зо­шед­ших в его ли­чной жиз‑ ни, зна­ет толь­ко уз­кий круг спе­ци­а­ли­стов – исто­ри­ков и ли­те­ра­ту­ро­ве­дов.

Се­мей­ная Дра­ма И СМЕРТЬ же­ны герцена

По все­му выхо­дит, что Гер­цен со­вер­шен­но искрен­не счи­тал, что бо­ро­ться с не­че­ло­ве‑ че­ски­ми усло­ви­я­ми рус­ской жи­зни мо­жно, ли­шь на­хо­дясь за гра­ни­цей.

Ко­не­чно же, са­мым удо­бным ме­стом для бо­рьбы за осво­бо­жде­ние Рос­сии была Ниц­ца, и Гер­цен в основ­ном жил в этом пре­кра­сном сре­ди­зем­но­мор­ском го­ро­де, ко­то­рый не был еще то­гда фран­цуз­ской тер­ри­то­ри­ей.

Ко­ро­че, «де­ка­бри­сты ра­збу­ди­ли Герцена», а с ним вдруг ра­зыгра­лась се­мей‑ ная дра­ма, на­не­сшая ему стра­шный удар в са­мое серд­це. Де­ло в том, что же­на Але­ксан­дра Ива­но­ви­ча вдруг не про­сто влю­би­лась в ре­во­лю­ци­о­не­ра и ав­то­ра воз‑ вышен­ных сти­хов о ве­ли­чии ду­ши и спра‑ ве­дли­во­сти Ге­ор­га Гер­ве­га, но и ста­ла его лю­бов­ни­цей.

На­до ска­зать, что Гер­цен лю­бил На­та­лью Але­ксан­дров­ну За­ха­рьи­ну с дет‑ ства. Она была его ку­зи­ной, а то­чнее – не­за­кон­но­ро­жден­ной до­че­рью Алек‑ сан­дра Але­ксе­е­ви­ча Яков­ле­ва (стар­ше­го бра­та отца Герцена). В 1838 го­ду они по­же­ни­лись, а че­рез не­сколь­ко лет вме­сте по­ки­ну­ли Рос­сию (как по­том ока­за­лось, нав­се­гда).

Сле­ду­ет отме­тить, что На­та­лья мно­го бо­ле­ла. Свя­за­но это было с тем, что прак‑ ти­че­ски ка­ждый год, на­чи­ная с по­яв­ле­ния на свет в 1839 го­ду сына Але­ксан­дра, она ро­жа­ла де­тей. К не­сча­стью, вто­рой, тре­тий и че­твер­тый ее ре­бе­нок умер­ли сра­зу по­сле ро­дов, пя­тый – сын Ни­ко­лай – ро­дил­ся глу­хим, а се­дьмой – до­чь Ли­за – про­жил все­го один­над­цать ме­ся­цев. В 1850 го­ду ро­ди­лась Оль­га.

Ге­орг Гер­вег был ли­чно­стью по‑сво­е­му не­за­уря­дной: он был в близ­ких отно­ше­ни‑ ях с мо­ло­дым Кар­лом Мар­ксом, в круг его дру­зей вхо­дил Ри­хард Ва­гнер…

Гер­цен узнал о лю­бви сво­ей же­ны к Гер­ве­гу в ян­ва­ре 1851 го­да. Его тер­за­ния по это­му по­во­ду на­шли свое отра­же­ние в его прои­зве­де­нии «Былое и ду­мы», где им по­свя­ще­на це­лая гла­ва.

Гер­цен счи­тал дей­ствия Гер­ве­га пре­сту‑ пле­ни­ем и при­зна­вал, что серд­це его же­ны «было по­тря­се­но». Неи­збе­жные по­след‑ ствия это­го испу­га­ли его, и он пи­сал: «Еще не было ска­за­но ни сло­ва, но уже сквозь на­ру­жную ти­ши­ну про­све­чи­ва­ло бли­же и бли­же что‑то зло­ве­щее, по­хо­жее на бес‑ пре­рыв­но про­па­да­ю­щие и опять яв­ляю‑ щи­е­ся две свер­ка­ю­щие то­чки на опу­шке ле­са и сви­де­тель­ству­ю­щие о бли­зо­сти зве‑ ря. Все быстро не­слось к ра­звяз­ке».

А по­том се­мей­ная дра­ма до­сти­гла свое‑ го апо­гея, и Гер­цен про­гнал Гер­ве­га из сво­е­го до­ма. И то­гда на­ча­лась пе­ре­пи­ска, ибо его На­та­лья лю­би­ла по­эта во­пре­ки рас­суд­ку, а он… обна­ро­до­вал ее пи­сьма, сна­бдив их до­ста­то­чно ед­ки­ми ком­мен­та‑ ри­я­ми. Это была ро­ко­вая ошиб­ка! Су­пру­ги объя­сни­лись, и обма­ну­тая измен­ни­ца на­зва­ла ра­схо­жде­ние с му­жем «стра­шной ошиб­кой»… А в 1852 го­ду же­на Герцена умер­ла. По­сле это­го Гер­цен пе­ре­е­хал в Лон­дон и там, в 1853 го­ду, осно­вал Воль­ную рус­скую ти­по­гра­фию, что­бы вслух, на весь мир и без по­мех обра­ща­ться к рус­ско­му на­ро­ду. В 1855 го­ду он выпу­стил в свет пер­вый выпуск «По­ляр­ной зве­зды» (аль­ма­на­ха, на­зван­но­го так в честь аль­ма­на­ха де­ка­бри‑ стов), а в 1857 го­ду, вме­сте со своим дру­гом Ога­рёвым – пер­вый лист пер­вой рус­ской бе­сцен­зур­ной га­зе­ты «Ко­ло­кол».

мне в бу­ду­щем НИ­ЧЕ­ГО НЕТ...

10 ию­ня 1851 го­да, обра­ща­ясь к Ога­рёву, Гер­цен на­пи­сал: «Вме­сте вхо­ди­ли мы в жизнь… Я до­шел <…> не до це­ли, а до то­го ме­ста, где на­чи­на­е­тся спуск <…> Для се­бя я боль­ше ни­че­го не жду, ни­что не уди­вит ме­ня, ни­что не по­ра­ду­ет глу­бо­ко. Удив­ле­ние и ра­дость обу­з­да­ны во мне; вос‑ по­ми­на­ни­я­ми было­го, стра­хом бу­ду­ще­го. Я до­стиг та­кой си­лы без­ра­зли­чия, без­ро‑ по­тно­сти, ске­пти­ци­зма, ина­че го­во­ря – та­кой ста­ро­сти, что пе­ре­жи­ву все уда­ры су­дьбы, хоть я рав­но не же­лаю ни дол­го жить, ни зав­тра уме­реть».

По су­ти, же­на, ве­ра в ре­во­лю­цию, в рес‑ пу­бли­ку – все для не­го то­гда по­ги­бло. Он ра­бо­тал слов­но по инер­ции. И он с го­ре‑ чью кон­ста­ти­ро­вал: «Мне в бу­ду­щем ни­че‑ го нет, и нет мне бу­ду­ще­го».

Впро­чем, жить ему оста­ва­лось еще 18 лет. Це­лых во­сем­над­цать лет! Не­ма­ло для че­ло­ве­ка, утвер­ждав­ше­го, что у не­го нет бу­ду­ще­го.

на­та­лья № 1 И на­та­лья № 2

Пе­ред смер­тью На­та­лья Але­ксан­дров­на не раз го­во­ри­ла, что хо­те­ла бы до­ве­рить вос‑ пи­та­ние де­тей На­та­лье Але­ксе­ев­не Ту­чко­вой. Же­на Герцена лю­би­ла ее, на­зы‑ ва­ла ее «моя Кон­су­эло» (по‑испан­ски consuelo – это уте­ше­ние, успо­ко­е­ние, отра­да) и ве­ри­ла, что толь­ко Ту­чко­ва су­ме‑ ет за­ме­нить мать оси­ро­тев­шим де­тям.

Упо­мя­ну­тая На­та­лья Але­ксе­ев­на Ту­чко­ва ро­ди­лась в 1829 го­ду в се­ле Яхон­то­во и была до­че­рью пре­дво­ди­те­ля пен­зен­ско­го дво­рян­ства и уча­стни­ка со­бы‑ тий 1825 го­да А. А. Ту­чко­ва, че­ло­ве­ка в высшей сте­пе­ни бла­го­ро­дно­го и хра­нив‑ ше­го за­ве­ты де­ка­брист­ской че­сти. Она по­лу­чи­ла хо­ро­шее до­ма­шнее обра­зо­ва­ние, а в 17 лет откли­кну­лась на чув­ства… Ни­ко­лая Пла­то­но­ви­ча Ога­рёва. И в 1849 го­ду она ста­ла его гра­ж­дан­ской же­ной.

Как две На­та­льи ста­ли по­дру­га­ми – это от­дель­ная исто­рия.

Они сбли­зи­лись во вре­мя сов­ме­стно­го пу­те­ше­ствия их се­мей по Ев­ро­пе в 1847– 1848 го­дах. Вско­ре у 20‑ле­тней Ту­чко­вой на­чал­ся ро­ман с Ога­рёвым. И ее не оста‑ нав­ли­ва­ло, что он стар­ше на 15 лет и на дан­ный мо­мент все еще со­стоит в за­кон‑ ном бра­ке (в 1838 го­ду он обвен­чал­ся с Ма­ри­ей Львов­ной Ро­слав­ле­вой). Не сму‑ ща­ла ее и пер­спе­кти­ва лю­бов­но­го мно­гоу‑ голь­ни­ка.

В своих «Во­спо­ми­на­ни­ях» На­та­лья Ту­чко­ва по­том на­пи­са­ла:

«В 1852 го­ду На­та­лии Але­ксан­дров­ны Гер­цен не ста­ло, а муж ее не пе­ре­ста­вал звать Ога­рёва, и по­то­му <…> было ре­ше­но, что мы по­е­дем за гра­ни­цу на не­о­пре­де­лен‑ ное вре­мя».

Это был ве­сьма сме­лый по­сту­пок.

ПРОБЛЕМЫ в СЕ­МЬЕ Ога­рёва

Де­ло в том, что Ма­рия Львов­на, пер­вая же­на Ни­ко­лая Пла­то­но­ви­ча, про­жи­вав­шая то­гда в Па­ри­же, ре­ши­тель­но отка­за­ла ему в офи­ци­аль­ном ра­зво­де. При этом са­ма она со­шлась с мо­ло­дым рус­ским ху­до­жни­ком Со­кра­том Во­ро­бьёвым, при­я­те­лем Ога­рёва. А по­том она объя­ви­ла о том, что бе­ре­мен‑ на. Го­во­ри­ли, что это ре­бе­нок от то­го са­мо‑

го при­я­те­ля, но Ога­рёв со­гла­сил­ся при‑ знать его своим. Изум­ле­ние по это­му по­во‑ ду было все­об­щим, а во­зму­щен­ный Гер­цен выра­зил свое отно­ше­ние к прои­схо­див­ше‑ му сле­ду­ю­щим обра­зом: «Да ко­гда же пре‑ дел этим гну­сно­стям их се­мей­ной жи­зни?»

Но ре­бе­нок ро­дил­ся мер­твым, и это яви‑ лось по­сле­дним актом се­мей­ной дра­мы Ога­рёвых. Уже в де­ка­бре 1844 го­да су­пру­ги ра­зъе­ха­лись нав­се­гда. И вот те­перь Ма­рия Львов­на на­ча­ла су­де­бное пре­сле­до­ва­ние «му­жа‑измен­ни­ка» по кру­пно­му, как она утвер­жда­ла, де­не­жно­му ве­ксе­лю, ра­нее вы­дан­но­му ей (в свое вре­мя пол­мил­ли­о­на ру­блей из отцов­ско­го со­сто­я­ния Ни­ко­лай Пла­то­но­вич да­ро­вал же­не, а по­том де­ло было оформ­ле­но так, буд­то Ога­рёв по­лу­чил у нее эти день­ги взаймы, обя­зав­шись ре­гу‑ ляр­но выпла­чи­вать ей го­до­вые про­цен­ты).

Гер­цен в «Былом и ду­мах» на­звал это ди­кое упрям­ство Ма­рии Львов­ны «рев­но‑ стью без лю­бви». А вот Ав­до­тья Па­на­е­ва, гра­ж­дан­ская же­на по­эта Не­кра­со­ва, под‑ дер­жа­ла то­гда Ма­рию Львов­ну. Под­дер­жал ее и сам Не­кра­сов. Па­на­е­ва, как го­во­рят, по­том су­ме­ла при­брать весь ка­пи­тал сво­ей по­чти обе­зу­мев­шей и оди­но­кой (Со­крат Во­ро­бьёв дав­но бро­сил ее) по­дру­ги к ру­кам, и она выпла­чи­ва­ла Ма­рии Львов­не про­цен­ты, прав­да, сов­сем не так ре­гу­ляр‑ но, как это де­лал Ога­рёв…

Как бы то ни было в этой не­при­гля­дной исто­рии, для Ога­рёва и Ту­чко­вой со­зда‑ лось то­гда край­не тя­же­лое по­ло­же­ние, ко­то­рое мо­гло при­ве­сти к са­мым не­пред‑ ска­зу­е­мым по­след­стви­ям.

Связь Ту­чко­вой с Ога­рёвым дей­стви‑ тель­но со­зда­ла мас­су про­блем. В ча­стно‑ сти, А. А. Ту­чков, отец На­та­льи, на­стаи­вал, что­бы Ога­рёв на ней же­нил­ся. Это при­ве­ло в ярость его пер­вую же­ну Ма­рию. В ре­зуль‑ та­те, зи­мой 1848–1849 го­дов ее род­ствен‑ ни­ки, по­чтен­ные пен­зен­ские дво­ря­не, до­не­сли на Ога­рёва и Ту­чко­ва, объя­вив, что они за­ни­ма­ю­тся «ка­ки­ми‑то со­чи­не‑ ни­я­ми в ду­хе ре­во­лю­ци­он­ном». В до­но­се та­кже утвер­жда­лось, что А. А. Ту­чков пре‑ спо­кой­но взи­ра­ет на ра­стле­ние своих до­че‑ рей, а Ога­рёв оста­вил же­ну и дол­жен ей зна­чи­тель­ную сум­му, «ко­то­рую, ко­не­чно, и за­пла­тил бы он, если бы не по­пал в ком­му‑ ни­сты под ру­ко­вод­ство Ту­чко­ва».

Кон­чи­лось все это тем, что в 1850 го­ду А. А. Ту­чков вме­сте с Ога­рёвым да­же под‑ верг­ся аре­сту и на­хо­дил­ся под тай­ным над‑ зо­ром по­ли­ции. А та до­но­си­ла «на­верх», что А.А. Ту­чков «но­сит бо­ро­ду и обна­ру‑ жи­ва­ет пе­ред мо­ло­дыми лю­дьми воль­ный и про­ти­во­ре­ли­ги­о­зный образ мыслей».

Чуть по­зже ге­не­рал А. А. Ку­цын­ский, на­чаль­ник От­дель­но­го кор­пу­са жан­дар‑ мов, ра­зо­брав­шись в су­ти де­ла, пи­сал об Ога­рёве так: «Ли­чно его не знаю, но слы‑ шал о нем, как о че­ло­ве­ке, бе­с­пре­дель­но кро­тком, до­бром и са­мо­го сла­бо­го ха­ра­кте‑ ра. Же­нат на Ро­слав­ле­вой, <…> без­н­рав‑ ствен­ной жен­щи­не, про­жи­ва­ю­щей ныне в чу­жих кра­ях. Ога­рёв хло­по­чет о ра­зво­де. Ме­жду тем при­ю­тил­ся в се­мей­стве Ту­чко­ва и на­хо­ди­тся под не­по­сред­ствен­ным его вли­я­ни­ем и в са­мых близ­ких отно­ше­ни­ях с его до­че­рью, де­ви­цею На­та­льей».

Ли­шь смерть Ма­рии Львов­ны Ога­рёвой ве­сной 1853 го­да по­зво­ли­ла ее быв­ше­му му­жу офор­мить свой но­вый брак, а в на­ча‑ ле 1856 го­да им с На­та­льей Ту­чко­вой уда‑ лось по­лу­чить за­гра­ни­чные па­спор­та – «для изле­че­ния бо­ле­зни» Ни­ко­лая Пла­то­но­ви­ча. Одна­ко вме­сто объяв­лен­ных ми­не­раль­ных вод в Се­вер­ной Ита­лии они про­сле­до­ва­ли в Лон­дон, к Гер­це­ну.

жизнь ВТРОЕМ

Итак, че­рез не­сколь­ко лет по­сле смер­ти же­ны в Ан­глию, где жил то­гда Гер­цен с де­тьми, при­е­хал Ога­рёв со сво­ей же­ной. И тут прои­зо­шли со­бытия, ко­то­рых ни­кто пре­дви­деть не мог…

На­та­лья Ту­чко­ва по­лю­би­ла Герцена, и для Ога­рёва, ко­то­рый был го­ря­чо при­вя­зан к ней, это ста­ло тяж­ким уда­ром. И что уди‑ ви­тель­но, ко­гда отно­ше­ния Герцена и На­та­льи Але­ксе­ев­ны по­том за­шли в ту­пик, ко­гда де­ти Герцена и сам Гер­цен были отрав­ле­ны ядом по­сто­ян­ных ссор с ней, Ога­рёв в одном из пи­сем Гер­це­ну на­пи­сал: «Ты ино­гда мне на­ме­кал, что ты внес в мою жизнь го­ре­чь. Это не­прав­да! Я в твою жизнь внес но­вую го­ре­чь. Я ви­но­ват».

И это на­пи­сал че­ло­век, ко­то­рый мно­го лет дру­жил с Гер­це­ном, ко­то­рый стран­ным обра­зом жил с ним, а за­о­дно и с его же­ной. По­нять по­до­бное тру­дно, но, в прин­ци­пе, мо­жно, ведь лю­бо­вь все­гда при­хо­дит и ухо‑ дит по­ми­мо на­шей во­ли и не­ред­ко де­ла­ет глу­пыми да­же очень не­за­уря­дных лю­дей.

Со­гла­сно «Во­спо­ми­на­ни­ям» На­та­льи Ту­чко­вой, 15 де­ка­бря 1864 го­да Гер­цен и Ога­рёв уса­ди­ли ее с до­че­рью Ли­зой в ва­гон по­е­зда, ко­то­рый отправ­лял­ся на юг Фран­ции в Мон­пе­лье. Сам Гер­цен обе­щал ско­ро при­со­е­ди­ни­ться к ним, и, в са­мом де­ле, они вско­ре до­жда­лись его при­е­зда. А по­том Але­ксандр Ива­но­вич не­на­дол­го уе­хал в Же­не­ву и, встре­тив­шись там с сыном, вер­нул­ся на Ла­зур­ный Бе­рег.

Они с На­та­льей Ту­чко­вой по­е­ха­ли в Кан­ны, а от­ту­да – в Ниц­цу. Ве­сной 1865 го­да из Ниц­цы они пе­ре­е­ха­ли на да­чу близ Же­не­вы. Да­ча эта, боль­ше по­хо­жая на ста‑ рин­ный за­мок, на­зыва­лась «Ша­то де ля Бу­ас­сьер». Ме­ста там было до­ста­то­чно, и вско­ре к ним из Ита­лии при­е­ха­ли по­го‑ стить до­че­ри Герцена На­та­лья (Та­та) и Оль­га (на­пом­ним, что от пер­вой же­ны у Герцена было трое де­тей: Але­ксандр, На­та­лья и Оль­га).

Было у Герцена и трое де­тей от Ту­чко­вой. При этом все они (до­чь Ли­за, а та­кже близ‑ не­цы Еле­на и Але­ксей) офи­ци­аль­но счи­та‑ лись де­тьми… Ога­рёва, про ко­то­ро­го Гер­цен не раз го­во­рил, что они с ним – «ра­зро­знен­ные то­ма одной по­эмы».

Су­дьба этих де­тей сло­жи­лась тра­ги­чес‑ ки. Бли­зне­цы Еле­на и Але­ксей умер­ли от ди­фте­рии: до­чь – в но­чь с 3 на 4 де­ка­бря, а сын – 11 де­ка­бря 1864 го­да. А вот эк­заль­ти‑ ро­ван­ная Ли­за по­кон­чи­ла с со­бой во Фло­рен­ции, сем­над­ца­ти лет от ро­ду, от не­сча­стной лю­бви к ре­спе­кта­бель­но­му (и сча­стли­во же­на­то­му) фран­цуз­ско­му про‑ фес­со­ру Шар­лю Ле­тур­но.

в Си­я­ньи ГОРДОГО ПОКОЯ...

По­сле­дние го­ды жи­зни Герцена про­шли преи­му­ще­ствен­но в Же­не­ве, одна­ко в 1869 го­ду он вно­вь на­ве­дал­ся в лю­би­мую Ниц­цу. В это вре­мя Ога­рёв остал­ся в Же­не­ве, и они про­дол­жи­ли об­ще­ние друг с дру­гом ха­ра­ктер­ным языком XIX ве­ка – по­сред‑ ством пи­сем.

В это тру­дно по­ве­рить, но Ни­ко­лай Пла­то­но­вич про­я­вил в отно­ше­нии сво­ей измен­ни­цы‑же­ны по­ра­зи­тель­ное ве­ли­ко­ду‑ шие. При этом Гер­цен, по­хо­же, и тут боль‑ ше ду­мал о ми­ро­вых про­бле­мах, чем о близ‑ ких ему лю­дях, спо­кой­но на­блю­дая, ка­ких огром­ных уси­лий стои­ло это его дру­гу.

Гер­цен, как ни в чем не быва­ло, пи­сал Ога­рёву: «В мо­ей чи­стой бли­зо­сти с тво­ей по­дру­гой был для ме­ня но­вый за­лог на­ше‑ го trio».

Чи­стой бли­зо­сти? С тво­ей по­дру­гой? Во­об­ще‑то го­во­ря, эта по­дру­га была же­ной Ога­рёва, и они были вен­ча­ны в цер­кви. А это, осо­бен­но в XIX ве­ке, было де­лом свя‑ тым, фа­кти­че­ски при­ня­ти­ем обя­за­тель­ства в вер­но­сти пе­ред ли­цом са­мо­го Го­спо­да. Да и в одной из за­по­ве­дей го­во­ри­тся: не же­лай же­ны бли­жне­го тво­е­го, ни по­ля его, ни ра­ба его, ни ра­быни его, ни во­ла его…

Уди­ви­тель­но, но Ога­рёв был, вро­де бы, и не про­тив это­го трой­ствен­но­го со­ю­за. Прав­да, че­рез не­ко­то­рое вре­мя он пред­по‑ чел уда­ли­ться.

В дан­ном кон­текс­те со­вер­шен­но по‑осо­бен­но­му зву­чат на­пи­сан­ные им стро­ки: Тот жа­лок, кто под мо­ло­том су­дьбы По­ник – испу­ган­ный – без боя: До­стой­ный муж выхо­дит из бо­рьбы В си­я­ньи гордого покоя…

ВСПЫШКА уста­ло­го СЕРД­ЦА

Одна­ко де­ли­ка­тный уход Ога­рёва из лю­бов‑ но­го тре­у­голь­ни­ка не при­нес до­брых пло‑ дов. С ка­ждым про­жи­тым вме­сте с Гер­це­ном го­дом тре­бо­ва­тель­ность На­та­льи Ту­чко­вой ро­сла, а вме­сте с этим ро­сли ра­з­дра­жи­тель‑ ность и не­у­дов­ле­тво­рен­ность. Это был ка­кой‑то за­мкну­тый круг, и Але­ксандр Ива­но­вич по­нял, что же­сто­ко ошиб­ся, при‑ няв свой по­рыв за лю­бо­вь, са­ма же Ту­чко­ва ве­сьма то­чно на­зва­ла его чув­ство «вспыш‑ кой уста­ло­го серд­ца». Но было уже по­здно что‑ли­бо изме­нить. Ко­ро­че го­во­ря, их со­юз не при­нес ра­до­сти ни­ко­му.

Ога­рёв же «в си­я­ньи гордого покоя» на­блю­дал за тем, как двое близ­ких ему лю­дей ра­нят и му­чат друг дру­га. Как ни стран­но, хо­тя он и до­ста­то­чно тя­же­ло пе­ре‑ нес ра­зрыв с лю­би­мой же­ной, но его друж‑ ба с Гер­це­ном не охла­де­ла, о чем сви­де­тель‑ ству­ют его сло­ва, на­пи­сан­ные в 1861 го­ду в одном из пи­сем: «Что лю­бо­вь моя к те­бе так же дей­стви­тель­на те­перь, как на Во­ро­бьёвых го­рах, в этом я не сом­не­ва­юсь».

А вот трое де­тей Герцена от пер­во­го бра‑ ка на­хо­ди­лись с «ма­че­хой» в ра­зла­де. Они отно­си­лись к ней не про­сто не­дру­же­люб‑ но, но ино­гда и откро­вен­но вра­жде­бно. Они не же­ла­ли по­ни­мать чув­ства отца и счи­та­ли, что он дур­но по­сту­пил в отно­ше‑ нии сво­е­го лу­чше­го дру­га.

2 фев­ра­ля 1869 го­да Гер­цен на­пи­сал Ога­рёву: «Обрыва­е­тся все на мне. Что впе‑ ре­ди – я изда­ли не знаю и иду с за­вя­зан­ны‑ ми гла­за­ми. Жизнь ча­стная по­гу­бле­на. <…> Вре­мя идет, си­лы исто­ща­ю­тся, по­шлая ста­рость у две­рей».

жизнь Ога­рёва С МЭРИ САЗЕРЛЭНД

А Ни­ко­лай Пла­то­но­вич в это вре­мя уже ув­ле­кся не­ким «по­гиб­шим, но ми­лым соз‑ да­ни­ем» – ан­гли­чан­кой Мэри Сазерлэнд. Она была по­чти не­гра­мо­тной «пад­шей жен­щи­ной». Он по­зна­ко­мил­ся с ней слу‑ чай­но, гу­ляя ве­че­ром по ту­ман­но­му Лон­до­ну. Озя­бнув, он за­брел в ка­кой‑то по­лу­пу­стой паб и под­сел там к мо­ло­дой ан­гли­чан­ке, по­джи­дав­шей слу­чай­ных муж­чин…

По­сле это­го они не рас­ста­ва­лись, так как со­стра­да­ние к су­дьбе этой жен­щи­ны, ока­зав­шей­ся на са­мом дне жи­зни, быстро пе­ре­ро­сло у Ога­рёва в стой­кую при­вя­зан‑ ность. Да, по­сле все­го, что он и сам пе­ре‑ жил, он по­лю­бил Мэри, не по­же­лав, как утвер­жда­ет он сам в одном из пи­сем, «за­вер­шить по­сле­дний акт сво­ей тра­ги­ко‑ ми­че­ской жи­зни ари­сто­кра­ти­че­ской по­дло­стью».

Вско­ре Ога­рёв по­дыскал от­дель­ную квар­ти­ру, где и по­се­лил­ся вме­сте с Мэри Сазерлэнд и ее пя­ти­ле­тним сыном, пред‑ по­ла­га­е­мый отец ко­то­ро­го исчез, на­няв‑ шись ма­тро­сом на тор­го­вое су­дно.

Вплоть до смер­ти Ога­рёва Мэри ве­ла хо­зяй­ство, уха­жи­ва­ла за ним (он на­чал силь­но пить, уча­сти­лись эпи­ле­пти­че­ские при­пад­ки), была его и нянь­кой, и вер­ной по­дру­гой.

Дол­гие го­ды имен­но она была для не­го однов­ре­мен­но и лю­бов­ни­цей, и се­строй ми­ло­сер­дия. Имен­но эта бе­схи­тро­стная жен­щи­на, а не эк­заль­ти­ро­ван­ная сто­рон‑ ни­ца сво­бо­дной лю­бви, ка­кой была На­та­лья Ту­чко­ва, обе­ре­га­ла его, как ре­бен‑ ка, пре­ду­га­дывая вре­мя его при­пад­ков.

И имен­но ей он по­свя­тил сле­ду­ю­щие стро­ки: Как бла­го­да­рен я те­бе За мяг­кость ла­ски бе­ско­не­чной… По всей ви­ди­мо­сти, эта про­стая до­брая жен­щи­на и не за­ду­мыва­лась при этом о «тра­ги­ко­ми­чно­сти сво­ей жи­зни» и о ка­ких‑ то там «ари­сто­кра­ти­че­ских по­дло­стях». Она и слов‑то та­ких не зна­ла, за­то вот де­сять про­стых хри­сти­ан­ских за­по­ве­дей не были для нее чем‑то, име­ю­щим отно­ше‑ ние к ко­му уго­дно, но толь­ко к дру­го­му…

К Ген­ри, сыну Мэри Сазерлэнд, Ога­рёв отно­сил­ся по‑отцов­ски, а еще у них во­спи‑ тывал­ся… пер­вый внук Герцена по про­зви‑ щу Тутс. Маль­чик этот был не­за­кон­но­рож‑ ден­ным сыном Але­ксан­дра Але­ксан­дро­ви­ча Герцена и Шар­лот­ты Ге­тсон, ко­то­рая в на­ча­ле ию­ня 1867 го­да по­кон­чи­ла с со­бой, бро­сив­шись в во­ды Же­нев­ско­го озе­ра.

грань, за КО­ТО­РОЙ ПРЕКРАЩАЕТСЯ боль

В 1869 го­ду Ога­рёву было 56 лет, а Гер­це­ну – 57 лет.

По от­зывам сов­ре­мен­ни­ков, тя­же­лая бо­лезнь на­столь­ко под­то­чи­ла фи­зи­че­ские си­лы Ога­рёва, что он вы­гля­дел «глу­бо­ким ста­ри­ком». Тем не ме­нее дух его был не­по‑ ко­ле­бим.

Здо­ро­вье Герцена та­кже было со­вер‑ шен­но ра­зру­ше­но. Ему хо­те­лось ли­шь одно­го – покоя и устро­ен­но­сти. И как же тя­же­лы были выпав­шие на его до­лю ли­хо‑ ра­до­чные ски­та­ния по­сле­дних лет – Па­риж, Ниц­ца, Цю­рих, Фло­рен­ция, Же­не­ва, Брюс­сель…

9 (21) ян­ва­ря 1870 го­да Герцена не ста­ло. Он был похо­ро­нен на па­риж­ском кла­дби‑ ще Пер‑ла­шез, одна­ко по­зже его прах был пе­ре­ве­зен в Ниц­цу и по­гре­бен ря­дом с мо­ги­лой де­тей и его лю­би­мой На­та­льей № 1.

Его друг Ога­рёв умер 31 мая (12 ию­ня) 1877 го­да в не­боль­шом ан­глий­ском го­род‑ ке Грин­ви­че: у не­го пря­мо на ули­це слу‑ чил­ся оче­ре­дной при­па­док, при па­де­нии он пов­ре­дил се­бе по­зво­но­чник и умер че­рез не­сколь­ко дней, не при­хо­дя в со­зна‑ ние. Его похо­ро­ни­ли на грин­ви­чском про‑ те­стант­ском кла­дби­ще, и ли­шь в 1966 го­ду его остан­ки были пе­ре­ве­зе­ны в Мо­скву и похо­ро­не­ны на Но­во­де­ви­чьем кла­дби­ще.

Так не ста­ло этих двух очень стран­ных (в том чи­сле и по сов­ре­мен­ным ве­сьма ли­бе­раль­ным и ра­скре­по­щен­ным по­ня­ти‑ ям) и очень не­ор­ди­нар­ных лю­дей, при­нес‑ ших не­ко­гда друг дру­гу кля­тву на Во­ро­бьёвых го­рах.

Что же ка­са­е­тся На­та­льи № 2, то ее даль­ней­шая су­дьба сло­жи­лась тра­ги­че­ски. Умер­ли Гер­цен и Ога­рёв, по­кон­чи­ла с со­бой ее до­чь Ли­за… Все было в про­шлом, и однов­ре­мен­но с этим впе­ре­ди ее жда­ло еще по­чти со­рок лет жи­зни, хо­ло­дной и пол­ной оди­но­че­ства.

«Де­ка­бри­сты ра­збу­ди­ли Герцена», а с ним вдруг ра­зыгра­лась се­мей­ная дра­ма, на­не­сшая ему стра­шный удар в са­мое серд­це.

н. ту­чко­ва, а. Гер­цен и н. ога­рёв

а. Гер­цен

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.