Ди­те­лей, Ь МОНАХОМ

Tainy Zvezd - - Об Этом Говорят - На­та­лья Пет­ро­ва

– И как же отец злил­ся! – вспо­ми­нал на­род­ный ху­дож­ник СССР. – Все хо­дил, про­сил­ся на фронт. И, по­лу­чив оче­ред­ной от­каз, чуть не пла­кал от оби­ды. Враг тер­за­ет его стра­ну, а он си­дит до­ма! Но вско­ре хо­дить Сер­гей Фе­до­ро­вич уже ни­ку­да не мог. Как и по­чти все чле­ны его се­мьи. Один Илю­ша вы­би­рал­ся с кар­точ­ка­ми в ма­га­зин, да во двор – на­брать сне­га, что­бы рас­то­пить его в «бур­жуй­ке». При­шел го­лод. На­вер­ное, все чи­та­ли чу­до­вищ­ный днев­ник 11-лет­ней бло­кад­ни­цы Та­ни Са­ви­че­вой? 11-лет­ний Илю­ша вел та­кой же, толь­ко не на бу­ма­ге, а в сво­ей па­мя­ти. – Пер­вым, в на­ча­ле ян­ва­ря 42-го, умер мой дя­дя, Кон­стан­тин Флуг, зна­ме­ни­тый на весь Со­юз ки­та­ист, – гля­дя в од­ну точ­ку, пе­ре­чис­лял жи­во­пи­сец. – Ушел во сне. За­тем, че­рез 10 дней, настал че­ред па­пы. Пе­ред смертью несчаст­ный дол­го кри­чал. – Этот вопль, ди­кое непре­кра­ща­ю­ще­е­ся: «А-а-а-а!», и сей­час зву­чит у ме­ня в ушах, – пла­кал Илья Гла­зу­нов. – Че­рез 15 ми­нут отец за­молк и, не при­хо­дя в се­бя, умер по­сле «го­лод­но­го пси­хо­за», как опре­де­лил док­тор, сам еле сто­яв­ший на но­гах от сла­бо­сти. Врач этот, несмот­ря на вы­зо­вы, боль­ше ни­ко­гда к нам не при­хо­дил. А в на­ча­ле фев­ра­ля ушла на тот свет ба­буш­ка Ели­за­ве­та Флуг. – «Ма­ма, ба­буш­ки боль­ше нет», – ска­зал я. – «Ей уже хо­ро­шо, ми­лый, – про­шеп­та­ла ма­ма. – По­тер­пи, ско­ро мы все умрем. Не бой­ся, ско­ро му­че­ния кон­чат­ся», – вспо­ми­нал ху­дож­ник. Че­рез пять дней не ста­ло сест­ры ба­буш­ки, те­ти Веры. Ко­гда-то она бли­ста­ла на ба­лах, ведь ее су­пруг был ди­рек­то­ром Пер­во­го Пе­тер­бург­ско­го ка­дет­ско­го кор­пу­са. – И ей все сни­лись уди­ви­тель­ные яст­ва с тех ба­лов, – взды­хал ху­дож­ник. – Од­на­жды за­хо­жу в ее ком­на­ту, а с те­ти спры­ги­ва­ют три кры­сы. Они съе­ли ли­цо, ед­ва она умер­ла... И вот мне 11 лет, я на­хо­жусь в по­лу­бре­ду от го­ло­да, на ди­ване ле­жит уми­ра­ю­щая ма­ма, а в каж­дой из че­ты­рех ком­нат на­шей квар­ти­ры – по тру­пу. Сил от­вез­ти их на клад­би­ще нет. И за­пла­тить за по­хо­ро­ны, еды нет. В квар­ти­ре – лю­тый хо­лод, и те­ла не пах­нут. Про­сто лежат. И мне по­рой ка­жет­ся, что они все спят, ти­хо спят...

«Гос­подь дал те­бе дар»

В мар­те по­лу­мерт­во­го Илью вы­вез­ли по До­ро­ге жиз­ни под Нов­го­род. – Ма­му спа­са­те­ли не взя­ли, по­то­му что зна­ли: не до­ве­зут, – пла­кал ху­дож­ник. – Она умер­ла, как я по­том узнал, че­рез неде­лю. Но мне при­хо­ди­ли пись­ма, на­пи­сан­ные ма­моч­кой за­ра­нее. Их при­сы­ла­ла остав­ша­я­ся в жи­вых те­тя Ася. В 1944 го­ду бло­ка­да Ле­нин­гра­да бы­ла на­ко­нец про­рва­на, и 14-лет­ний Илья вер­нул­ся в род­ной го­род. По­сту­пил в ху­до­же­ствен­ное учи­ли­ще. Но, по­те­ряв так ра­но ро­ди­те­лей, меч­тал стать монахом. – Как-то я ока­зал­ся в Ки­е­ве, – вспо­ми­нал ма­стер. – И с твер­дым на­ме­ре­ни­ем по­лу­чить бла­го­сло­ве­ние на по­стриг от­пра­вил­ся в Ки­е­во-Пе­чер­скую лав­ру. Встре­тил там се­до­го вы­со­ко­го стар­ца Ти­хо­на. Мы дол­го го­во­ри­ли. Я объ­яс­нял, что мир­ской жиз­ни не хо­чу. Но отец Ти­хон ска­зал: «Гос­подь дал те­бе дар тво­рить. Прит­чу о за­ры­том та­лан­те зна­ешь? Иди и бо­рись со злом си­лою сво­е­го та­лан­та...»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.