Таб­лет­ки сча­стья

Жизнь – это слож­ное блю­до: с од­ной сто­ро­ны – слад­ко, с дру­гой – кис­ло, а ино­гда чув­ству­ешь толь­ко го­речь…

Uspiehi i Porazenia - - Содержание -

ер­ка во­рва­лась в квар­ти­ру вне­зап­но — я ед­ва успе­ла спря­тать ко­ньяк за ок­но. Доч­ка мол­ча обо­шла ме­ня, от­дер­ну­ла за­на­вес­ку, по­том рез­ко по­вер­ну­лась: — Что, опять? — в ее гла­зах по­лы­ха­ла нена­висть. — Нас там дед ждет, а ты?! У от­ца был юби­лей: во­семь­де­сят пять, шут­ка ли! Он по­звал сво­их ста­рин­ных дру­зей — тех, кто еще был жив, и немно­го­чис­лен­ных род­ствен­ни­ков, то есть ме­ня с Лер­кой — об­лом­ки, как он сам го­во­рил, уце­лев­шие по­сле ко­раб­ле­кру­ше­ния. Это бы­ла чуть ли не пер­вая по­си­дел­ка в кру­гу близ­ких за семь лет, про­шед­ших по­сле ма­ми­ной смер­ти: то ли отец на­ко­нец-то сми­рил­ся с по­те­рей, то ли на­обо­рот — по­чув­ство­вал, что вско­ре по­сле­ду­ет за же­ной. Лер­ка бы­ва­ла у де­душ­ки ча­ще, чем я. Она обо­жа­ла рас­смат­ри­вать по­блек­шие фо­то из се­мей­но­го аль­бо­ма, слу­шать его ску­по­ва­тые рас­ска­зы о войне, о ла­ге­ре, в ко­то­рый дед уго­дил в со­рок де­вя­том… Хо­тя о ла­ге­рях боль­ше тре­пал­ся дя­дя Остап, се­дой как лунь ста­рик, по­хо­жий на бы­лин­но­го ку­дес­ни­ка. Сво­и­ми стра­шил­ка­ми он пу­гал Лер­ку с дет­ства, а на мои воз­ра­же­ния от­ве­чал:

— Все­гда иди на­встре­чу сво­им стра­хам — толь­ко так их мож­но пре­одо­леть. И Лер­ка, как ни стран­но, в са­мом де­ле рос­ла стой­ким оло­вян­ным сол­да­ти­ком, со­вер­шен­но не по­хо­жим ни на ме­ня, ни на сво­е­го от­ца, мо­е­го му­жа. При вос­по­ми­на­нии о быв­шем, серд­це в гру­ди тре­вож­но ох­ну­ло и за­хлеб­ну­лось. Я за­ме­та­лась по ком­на­те в по­ис­ках таб­ле­ток, но вс­пом­нив, что они за­кон­чи­лись, по­тя­ну­лась к ко­нья­ку. — С ума со­шла? — воз­му­ти­лась Лер­ка и вы­дер­ну­ла у ме­ня из рук бу­тыл­ку. — Со­би­рай­ся жи­во! — Не мо­гу, до­ча, — за­ску­ли­ла я, — пло­хо мне, таб­лет­ки за­кон­чи­лись. — А-а, — доч­ка немно­го оса­ди­ла свой пыл. — Так да­вай я в ап­те­ку сбе­гаю. — Да бы­ла уже! — об­ре­чен­но мах­ну­ла я ру­кой. — Без ре­цеп­та ка­те­го­ри­че­ски от­ка­за­лись да­вать. Чуть ли не с ми­ли­ци­ей ме­ня вы­дво­ри­ли, — на гла­за на­вер­ну­лись сле­зы. — Ну по­нят­но, — кив­ну­ла дочь. — Ты небось скан­да­лить на­ча­ла? — А что мне де­лать, по­ды­хать у них на пороге?! — взо­рва­лась я. — По­ли­кли­ни­ки по вос­кре­се­ньям не ра­бо­та­ют, ре­цепт бу­дет толь­ко завтра! Я зво­ни­ла вра­чу, но он труб­ку не сни­ма­ет — ему на­пле­вать на ме­ня. Вам всем на­пле­вать! Ле­ра упрек про­гло­ти­ла, да­же под­се­ла бли­же и об­ня­ла ме­ня за пле­чи: — Ма­муль, не ки­пя­тись. Ты же не жиз­нен­но важ­ные ле­кар­ства пьешь, а так… для на­стро­е­ния. — Ты не по­ни­ма­ешь! — вы­крик­ну­ла я, сбра­сы­вая ее ру­ку. — Для ме­ня они жиз­нен­но важ­ные! Мне очень пло­хо, я чув­ствую, что уми­раю без них... — у ме­ня за­дро­жа­ли гу­бы, ру­ки ста­ли непро­из­воль­но ша­рить во­круг. — Ле­роч­ка, на­лей мне ко­нья­ку немно­го — мо­жет, по­лег­ча­ет… — На! — дочь про­тя­ну­ла мне бу­тыл­ку. — Но обе­щай, что завтра же пой­дешь к Тань­ки­ной ма­те­ри — она в от­де­ле­нии по­гра­нич­ных со­сто­я­ний ра­бо­та­ет. Кста­ти, то­же без му­жа жи­вет. Я ей го­во­ри­ла о те­бе — она дав­но те­бя ждет. А се­го­дня си­ди уж до­ма, — до­ба­ви­ла со вздо­хом, — де­ду я са­ма все объ­яс­ню... Это на­ча­лось три го­да на­зад, ко­гда Сев­ка, мой муж, по­сле Лер­ки­но­го во­сем­на­д­ца- ти­ле­тия со­брал свои ве­щи и смо­тал­ся. — Я свой долг вы­пол­нил, — за­явил он, — доч­ку вы­рас­тил, но доль­ше оста­вать­ся не мо­гу — там у ме­ня сы­ниш­ке пять лет, бо­ле­ет ча­сто, ску­ча­ет без ме­ня… Так мы уз­на­ли, что у это­го про­хво­ста уже мно­го лет дру­гая се­мья. Ле­ра плю­ну­ла и про от­ца вско­ре за­бы­ла, а мо­жет, про­сто вид де­ла­ет — я же го­во­рю, она же­лез­ная. А я чуть с ума не со­шла. Прав­да, пер­вое вре­мя хо­ро­хо­ри­лась: но­вую при­чес­ку сде­ла­ла, шу­бу ку­пи­ла, ста­ла с по­дру­га­ми по те­ат­рам да ка­феш­кам хо­дить — ти­па упу­щен­ное на­вер­сты­вать. Толь­ко ко­му я те­перь нуж­на: кли­макс в раз­га­ре, пе­пел в гла­зах, пен­сия не за го­ра­ми… И тут «на по­мощь» при­шел ал­ко­голь — неза­мет­но так, ис­под­воль: вы­пи­ла рю­моч­ку — по­лег­ча­ло, вы­пи­ла еще — на ду­ше да­же ве­се­ло ста­ло. Так и не за­ме­ти­ла, как втя­ну­лась. Че­рез пол­го­да ме­ня из-за это­го с ра­бо­ты вы­гна­ли. А ведь мог­ло бы и боль­шей бе­дой обер­нуть­ся, ес­ли б не доч­ка. Ле­роч­ка во­вре­мя спо­хва­ти­лась, чуть ли не во­ло­ком по­та­щи­ла ме­ня к вра­чам. Од­ни толь­ко со­ве­та­ми кор­ми­ли, раз­го­вор­чи­ка­ми вся­ки­ми, дру­гие пред­ла­га­ли в са­на­то­ри­ях по­ле­чить­ся — толь­ко где мне, без­ра­бот­ной, день­ги на ле­че­ние брать? И лишь один док­тор, мо­ло­дой та­кой, по­слу­шал ме­ня ми­нут пять и вы­пи­сал ле­кар­ство. — Будь­те счаст­ли­вы, — ска­зал, про­тя­ги­вая мне ре­цеп­тик. — Прав­да, есть од­но но: пить при­дет­ся до кон­ца жиз­ни. Я то­гда за него, как за со­ло­мин­ку, ухва­ти­лась. А таб­лет­ки и впрямь ока­за­лись волшебные: все мои ис­те­ри­ки, стра­хи и со­мне­ния уле­ту­чи­лись, я пе­ре­ста­ла ма­ять­ся бес­сон­ни­цей и охла­де­ла к ал­ко­го­лю. Ме­ня не му­чи­ли боль­ше вос­по­ми­на­ния, да и бу­ду­щее не ка­за­лось уже та­ким бес­про­свет­ным. Я да­же вос­ста­но­ви­лась на ра­бо­те: прав­да, на преж­нюю долж­ность — стар­ше­го эко­но­ми­ста — ме­ня не взя­ли, а оста­ви­ли ра­бо­тать про­стым кас­си­ром. В об­щем, дни по­тек­ли сво­им че­ре­дом — без по­тря­се­ний и стрес­сов, но и без осо­бых эмо­ций. Я чув­ство­ва­ла се­бя слов­но под стек­лян­ным колпаком: жизнь во- круг бур­ли­ла, ме­ня­лась, но зву­ки ее и за­па­хи до ме­ня не до­но­си­лись. — Мам, ты со­всем се­бя за­бро­си­ла, — гля­дя на ме­ня, вор­ча­ла Лер­ка. — При­на­ря­ди­лась бы, спор­том за­ня­лась — ты же мо­ло­дая еще: гля­дишь, и на­шла бы се­бе ко­го-то… — За­чем, Ле­роч­ка? От му­жи­ков од­ни хло­по­ты и непри­ят­но­сти, ну их… — ма­ха­ла я ру­кой. А ведь са­ма се­бе да­же не при­зна­ва­лась, что про­сто бо­юсь но­вых от­но­ше­ний — а вдруг опять бро­сят, пре­да­дут, то­гда уж ни­ка­кие таб­лет­ки не по­мо­гут... Мать Та­тья­ны, Ле­роч­ки­ной по­дру­ги, ока­за­лась жен­щи­ной мо­их лет. — Мне бы ре­цеп­тик, — по­про­си­ла я с по­ро­га. — Вот… — и про­тя­ну­ла ей пу­стую ко­ро­боч­ку с на­зва­ни­ем ле­кар­ства. Уви­дев ее, она уди­ви­лась: — За­чем же вы это пье­те? — Так пло­хо мне без них: ру­ки дро­жат, серд­це уха­ет, и та­кой страх на­ка­ты­ва­ет, что хоть кри­ком кри­чи. — По­нят­но. Я знаю, вы очень тя­же­ло пе­ре­жи­ва­ли раз­вод с му­жем, — со­чув­ствен­но про­из­нес­ла она. — Да ко­гда это бы­ло, — пре­не­бре­жи­тель­но по­жа­ла пле­ча­ми я. — Те­перь уж все рав­но. Таб­лет­ки по­мог­ли! — Да, но... — она за­пну­лась. — Это слиш­ком силь­ное ле­кар­ство, Оль­га... Оно ка­ле­чит вас. А вы нор­маль­ная жен­щи­на, и у вас долж­но быть бу­ду­щее… Не по­ни­маю, кто вам во­об­ще его вы­пи­сал? — А как же мне жить без него? — за­нерв­ни­ча­ла я. — Страш­но ведь! — А мы вас од­ну не оста­вим! — улыб­ну­лась она. — И не бой­тесь вы сво­их хи­мер, Оль­га, не та­кие они и страш­ные, как вы се­бе во­об­ра­зи­ли. И тут я вспом­ни­ла лю­би­мое на­став­ле­ние дя­ди Оста­па: на­до все­гда ид­ти на­встре­чу сво­им стра­хам — толь­ко так их мож­но пре­одо­леть… — Ну что, бу­дем про­бо­вать жизнь на вкус, Оль­га, или все-та­ки дать ре­цепт на «таб­лет­ки сча­стья»? Я вдруг за­ра­зи­лась уве­рен­но­стью и за­до­ром этой жен­щи­ны. На­бра­ла по­боль­ше воз­ду­ха и вы­дох­ну­ла: — Бу­дем про­бо­вать…

Вре­ме­на­ми мне бы­ло очень стыд­но за свою сла­бость, но я ни­че­го не мог­ла по­де­лать Я за­ра­зи­лась уве­рен­но­стью этой жен­щи­ны и ре­ши­ла сно­ва по­про­бо­вать жизнь на вкус

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.