ТОЧ­КА невоз­вра­та

Воз­мож­но, моя груст­ная ис­то­рия спа­сет чью-то жизнь.

Uspiehi i Porazenia - - ЛЮДСКИЕ ДРАМЫ - Да­рья, 18 лет

Все на­ча­лось в шко­ле, ко­гда я учи­лась в де­ся­том клас­се и бы­ла ве­се­лой пам­пуш­кой: рост 161 см, вес 56 кг. Не жир­т­рест, но и не тро­стин­ка. Ком­плек­сов по это­му по­во­ду у ме­ня не бы­ло. До тех пор, по­ка объ­ект мо­их тай­ных воз­ды­ха­ний на дне рож­де­ния од­ной из на­ших од­но­класс­ниц не ска­зал: «Не жри торт, Даш­ка, у те­бя и так уже жир­ная зад­ни­ца».

Вско­чив из-за сто­ла, я убе­жа­ла до­мой и весь ве­чер про­ре­ве­ла. Бы­ло так боль­но, — на­вер­ное, да­же боль­нее, чем ес­ли бы он вса­дил мне нож меж­ду ло­пат­ка­ми и про­вер­нул.

— Не бе­ри в го­ло­ву, — узнав, в чем де­ло, ска­за­ла ма­ма, — этот соп­ляк ни­че­го не по­ни­ма­ет в жен­ской кра­со­те и недо­сто­ин те­бя!

— Да твой Со­мов — про­сто ко­зел! — под­дак­нул отец.

Но я по­ду­ма­ла: «Нет, Юра прав. Но я по­ху­дею и сде­лаю так, что он все рав­но по­лю­бит ме­ня!

И в этот мо­мент слов­но что-то пе­ре­кли­ни­ло в моз­гу. Не знаю, по­че­му я то­гда не по­шла на фит­нес или аэро­би­ку. Ведь сго­нять-то бы­ло не так уж мно­го. Но в го­ло­ве гвоз­дем за­се­ло на­ча­ло Юр­ки­ной фра­зы: «Не жри...»

Как раз на­ча­лись лет­ние ка­ни­ку­лы. И я за­да­лась це­лью за три ме­ся­ца кар­ди­наль­но по­ху­деть, что­бы шо­ки­ро­вать Со­мо­ва та­ки­ми пе­ре­ме­на­ми. Сна­ча­ла от­ка­за­лась от муч­но­го, жир­но­го и слад­ко­го. Вес по­шел вниз. Во­оду­ше­вив­шись, от­ка­за­лась от кар­то­фе­ля и пе­ре­ста­ла есть по­сле ше­сти ве­че­ра. За три ме­ся­ца ски­ну­ла две­на­дцать ки­ло­грам­мов,

и воз­вра­ще­ние в шко­лу дей­стви­тель­но бы­ло три­ум­фом. «Ка­кая ты ста­ла ху­дая! Пря­мо мо­дель!» — за­вист­ли­во вос­кли­ца­ли по­дру­ги. — Те­бя не узнать, — одоб­ри­тель­но по­ки­вал Со­мов. — Хо­тя есть еще над чем по­ра­бо­тать...

И опять в го­ло­ве что-то за­мкну­ло, по­то­му что толь­ко по­ме­ша­тель­ством мож­но объ­яс­нить мое ре­ше­ние: на­до ху­деть даль­ше!

И взя­лась за де­ло. Го­ло­дов­ки по пять дней, «су­хие» дни, ко­гда по­чти не пьешь да­же во­ду, ра­ци­он, со­кра­щен­ный до двух ржа­ных су­ха­ри­ков и ли­ста са­ла­та. Что­бы ма­ма не до­ста­ва­ла, я де­ла­ла вид, что ем, а са­ма тай­ком сгре­ба­ла еду в по­ли­эти­ле­но­вый па­кет и за­тем вы­бра­сы­ва­ла его в му­со­ро­про­вод. Суп в обед про­сто вы­ли­ва­ла в уни­таз, бла­го ро­ди­те­лей в это вре­мя не бы­ло до­ма.

Мои ухищ­ре­ния не про­шли да­ром — за два ме­ся­ца сбро­си­ла еще де­сять ки­ло­грам­мов. По­дру­ги мною вос­хи­ща­лись, ро­ди­те­ли же до­га­да­лись, что про­ис­хо­дит, и в два го­ло­са твер­ди­ли, что мои го­ло­дов­ки до добра не до­ве­дут.

— Пре­кра­ти над со­бой из­де­вать­ся! Ты вы­гля­дишь, как за­клю­чен­ные Ос­вен­ци­ма! — воз­му­ща­лась ма­ма. — Я не по­ни­маю, за­чем те­бе на­до ху­деть! — под­дер­жи­вал ее отец. — Ес­ли это ра­ди Со­мо­ва, то у него мо­гут быть непри­ят­но­сти. Не поз­во­лю ка­ко­му-то без­мозг­ло­му ма­жо­ру све­сти мою дочь в мо­ги­лу! Но ни ма­ми­ны сло­ва, ни па­пи­ны угрозы не мог­ли оста­но­вить ме­ня. Я про­сто со­шла с ума от же­ла­ния быть ху­дой, как щеп­ка. Ела ма­ло, так, что­бы хва­та­ло сил дер­жать­ся на но­гах. А од­на­жды, проснув­шись, по­ня­ла, что есть не хо­чет­ся со­всем. Трое су­ток пи­ла толь­ко во­ду. В ре­зуль­та­те на­чал силь­но бо­леть же­лу­док и кру­жить­ся го­ло­ва, а при­че­сы­ва­ясь, я за­ме­ча­ла на рас­чес­ке столь­ко вы­пав­ших волос, что ужас­ну­лась — так и об­лы­сеть мож­но! «Все, хва­тит!» — ре­ши­ла и поз­во­ли­ла се­бе съесть на ужин овощ­ной са­лат. Но он вдруг ком­ком за­стрял в гор­ле, и я пол­но­чи про­ве­ла в об­ним­ку с уни­та­зом, а утром, по­со­ве­щав­шись с от­цом, ма­ма все-та­ки вы­зва­ла «ско­рую». Спу­стя пол­ча­са я бы­ла в боль­ни­це.

— Нерв­ная ано­рек­сия, — про­ве­дя об­сле­до­ва­ние, кон­ста­ти­ро­вал врач, гля­дя на ме­ня жа­лост­но и немно­го об­ре­чен­но: так смот­рят на без­дом­ных со­бак, ко­то­рым не суж­де­но пе­ре­жить су­ро­вую зи­му.

— Но это ведь ле­чит­ся? — с на­деж­дой спро­си­ла ма­ма.

— Мы до­ста­нем лю­бые, са­мые до­ро­гие ле­кар­ства, — за­ве­рил отец. — Да­вай­те вый­дем, — по­че­му-то сме­шав­шись, пред­ло­жил док­тор. Все трое по­ки­ну­ли па­ла­ту. А че­рез па­ру ми­нут я услы­ша­ла в ко­ри­до­ре стран­ные зву­ки и, при­слу­шав­шись, с ужа­сом по­ня­ла — это па­па ры­да­ет!!! Че­ло­век, ко­то­рый пол­то­ра го­да во­е­вал в зоне АТО и в мо­их гла­зах был ска­лой, че­ло­ве­ком, со­вер­шен­но не сен­ти­мен­таль­ным и ску­пым на эмо­ции. По­том по­слы­шал­ся пре­ры­ва­ю­щий­ся от слез го­лос ма­мы, ве­ро­ят­но, то­же оша­ра­шен­ной тем, что ска­зал им док­тор. Па­па про­тяж­но про­сто­нал и вдруг над­рыв­но вы­крик­нул: «Она же уми­ра­ет, Оля! Ты по­ни­ма­ешь, что на­ша дочь уми­ра­ет?! Как мы с то­бой мог­ли это до­пу­стить?!» И то­гда мне впер­вые ста­ло страш­но. Неуже­ли со мной все так пло­хо? Но я не хо­чу уми­рать. Они долж­ны это по­нять и спа­сти ме­ня — сво­е­го един­ствен­но­го ре­бен­ка!

С тру­дом под­няв­шись с кро­ва­ти, я по­шла к две­рям, но не­ожи­дан­но по­чув­ство­ва­ла, что зем­ля ухо­дит из-под ног и по­те­ря­ла со­зна­ние. При­дя в се­бя, уви­де­ла сто­я­щих воз­ле кро­ва­ти ро­ди­те­лей. Ма­ма ед­ва дер­жа­лась на но­гах: груст­ная, с опух­шим от слез ли­цом, с ру­ка­ми, по­вис­ши­ми плетьми. Отец то­же вы­гля­дел не луч­ше. И в этот мо­мент до ме­ня вдруг до­шло, что речь не о том, ху­дая, кра­си­вая я или нет. А жи­вая или нет — вот так сто­ял во­прос. И я ре­ши­ла, что долж­на вы­жить. Лю­бой це­ной! Ра­ди па­пы, ра­ди ма­мы, ко­то­рые не про­стят се­бе то­го, что во­вре­мя не оста­но­ви­ли ме­ня. Мне бы­ло му­чи­тель­но стыд­но, что та­кие стра­да­ния при­чи­ни­ла ро­ди­те­лям. Ведь им и без то­го при­шлось пе­ре­жить страш­ные ис­пы­та­ния вой­ной.

По­сле трех недель, про­ве­ден­ных под ка­пель­ни­ца­ми в боль­ни­це (на­ру­шен­ные об­мен ве­ществ и мен­стру­аль­ный цикл, гал­лю­ци­на­ции), ме­ня на­пра­ви­ли к пси­хо­те­ра­пев­ту. Три­жды в неде­лю он по­не­мно­гу вы­во­дил ме­ня из де­прес­сии, под­ска­зы­вал, как жить даль­ше, а еще по­со­ве­то­вал чест­но рас­ска­зать обо всем на сай­те об ано­рек­си­ках. Мож­но, не на­зы­вая на­сто­я­ще­го име­ни, так, буд­то вся эта ис­то­рия слу­чи­лась не со мной. А еще Вик­тор Ана­то­лье­вич по­мог мне по­нять, что вни­ма­ние пар­ня нель­зя за­во­е­вы­вать це­ной соб­ствен­но­го здо­ро­вья. Что лю­бовь не из­ме­ря­ет­ся в ки­ло­грам­мах, и, прежде чем те­бя по­лю­бит кто-то дру­гой, на­до са­мой по­лю­бить се­бя. Та­кой, ка­кая ты есть. И я ве­рю, что при­дет день, ко­гда у ме­ня на­ко­нец это по­лу­чит­ся. Но по­ка ма­лень­ки­ми ша­жоч­ка­ми иду к вы­здо­ров­ле­нию.

Призна­юсь: очень труд­но бы­ло сно­ва на­чать есть. При­чем, толь­ко ту еду, ко­то­рую ре­ко­мен­до­вал врач­ди­е­то­лог. Бы­ло от­вра­ти­тель­но, невкус­но, но я ела. Ста­ра­лась боль­ше хо­дить: мед­лен­но, по сте­ноч­ке, но не ле­жать, что­бы мыш­цы хоть ка­кто на­ча­ли вос­ста­нав­ли­вать­ся. Ко­гда ста­ло чуть луч­ше, ре­ши­лась пой­ти в шко­лу и на ули­це встре­ти­ла Со­мо­ва. Он со­чув­ствен­но по­смот­рел на ме­ня и ска­зал: «Ну ты и ис­то­ща­ла, Даш­ка! Про­сто хо­дя­чий ске­лет. А та­кая кра­си­вая бы­ла…» Знал бы он, кто во всем ви­но­ват!

Де­вуш­ки до­ро­гие, не гу­би­те свое здо­ро­вье ра­ди ка­рье­ры мо­де­ли или лю­би­мо­го че­ло­ве­ка. Не до­хо­ди­те до точ­ки невоз­вра­та. По­верь­те, не каж­до­му муж­чине ну­жен «су­по­вой на­бор», мно­гие лю­бят «фор­мы». А во­об­ще, глав­ное, что­бы жен­щи­на бы­ла здо­ро­ва и смог­ла ро­дить лю­би­мо­му де­тей. Все очень про­сто.

По­на­ча­лу я бы­ла до­воль­на, счи­тая, что те­перь Со­мов ответит мне вза­им­но­стью

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.