ИС­ПО­ВЕДЬ ТЕЩИ

У на­шей до­че­ри все долж­но быть са­мое луч­шее: и ка­рье­ра, и ра­бо­та, и муж…

Vdvojem - - Первая Страница -

Явы­шла за­муж в де­вят­на­дцать лет за очень при­лич­но­го че­ло­ве­ка — па­пи­но­го ас­пи­ран­та. Нет, это не был брак по рас­че­ту, хо­тя тот факт, что Ефим — пер­спек­тив­ный юрист из хо­ро­шей се­мьи, сыг­рал опре­де­лен­ную роль в ста­нов­ле­нии мо­их чувств. Ко­гда я окон­чи­ла ин­сти­тут и то­же по­сту­пи­ла в ас­пи­ран­ту­ру, ро­ди­лась Ироч­ка. На­ши до­хо­ды поз­во­ли­ли на­нять ня­ню и дом­ра­бот­ни­цу, сов­ме­щать на­у­ку, ка­рье­ру и вос­пи­та­ние до­че­ри, ко­то­рой я от­да­ва­ла все сво­бод­ное вре­мя — мне же не при­хо­ди­лось тра­тить его на сто­я­ние у пли­ты или упраж­не­ния с пы­ле­со­сом! Мы с му­жем меч­та­ли о бле­стя­щем бу­ду­щем для един­ствен­ной доч­ки. Ироч­ка от­ве­ча­ла всем на­шим ча­я­ни­ям: му­зы­каль­ная шко­ла — с блес­ком, ан­глий­ская спец­шко­ла — с ме­да­лью, два выс­ших об­ра­зо­ва­ния. К со­жа­ле­нию, Ефим умер, так и не до­ждав­шись за- му­же­ства Ири­ны. Мо­жет, это эт то и к луч­ше­му... Дочь вдруг влю­би­лась в фор­мен­но­го обо­рван­ца, да еще вы­шла за него за­муж! К сча­стью, я все­гда ря­дом... — Вы­пьешь ча­шеч­ку чаю? — по­сту­ча­ла в ком­на­ту до­че­ри. — Я за­ва­ри­ла фрук­то­вый, как ты лю­бишь. Ироч­ка не от­ве­ти­ла. Она си­де­ла в крес­ле, с кни­гой на ко­ле­нях. Гла­за за­кры­ты. — Cпишь, до­чень­ка? — спро­си­ла я. Ири­на от­кры­ла гла­за: — Нет, ма­ма, не сплю, толь­ко немно­го за­ду­ма­лась... — Дочь вздох­ну­ла. — Не рас­слы­ша­ла, что ты ска­за­ла. — Спро­си­ла, не вы­пьешь ли ты вме­сте со мной чаю, — неволь­но мой го­лос стал ме­нее лас­ко­вым. «За­ду­ма­лась! — по­ду­ма­ла с иро­ни­ей. — О нем, о так на­зы­ва­е­мом му­же!» С тех пор как Ан­дрей от нас съе­хал, Ири­на це­лы­ми дня­ми про­си­жи­ва­ла од­на в сво­ей ком­на­те. Я не слы­ша­ла от нее упре­ков, но в глу­бине ду­ши по­ни­ма­ла: доч­ка оби­жа­ет­ся на ме­ня за то, что ей при­шлось рас­стать­ся с му­жем, од­на­ко не чув­ство­ва­ла се­бя ви­но­ва­той. Я хо­те­ла ей толь­ко добра! Моя та­лант­ли­вая, пер­спек­тив­ная доч­ка — и этот бро­дя­га, взяв­ший­ся неиз­вест­но от­ку­да! Дет­до­мов­ский под­ки­дыш без ро­ду-пле­ме­ни! Ни об­ра­зо­ва­ния, ни ам­би­ций… Во­ди­тель так­си, ко­то­рый од­на­жды под­во­зил мою де­воч­ку в ин­сти­тут. Я не по­ни­ма­ла, как ей при­шло в го­ло­ву вый­ти за него за­муж! Не по­слу­ша­ла ни­ка­ких мо­их до­во­дов. О нем ведь ни­че­го не из­вест­но, а то, что он сим­па­тич­ный, доб­рый и рас­по­ла­га­ет к се­бе, еще ни­че­го не зна­чит. Не­ве­жу и про­ста­ка пе­ре­вос­пи­тать невоз­мож­но! А Ироч­ка за­ла­ди­ла: «Люб­лю…» Мо­ло­до­же­ны по­се­ли­лись у ме­ня — не мог­ла же я поз­во­лить, что­бы един­ствен­ная дочь юти­лась в убо­гой «го­стин­ке»! Квар­ти­ра у ме­ня боль­шая, че­ты­ре ком­на­ты, в ста­ром пре­стиж­ном рай­оне — па­пи­на, про­фес­сор­ская. Сна­ча­ла я по­ла­га­ла, что со вре­ме­нем при­ми­рюсь с при­сут­стви­ем чу­жо­го че­ло­ве­ка в на­шем до­ме, но уже че­рез несколь­ко недель по­ня­ла, что это невоз­мож­но. Я про­сы­па­лась утром, ко­гда он вклю­чал душ, не мог­ла слы­шать, как он спус­ка­ет во­ду в туа­ле­те и как тол­чет­ся на кухне… Ры­ча­жок в туа­ле­те сло­мал на вто­рой день! При­хо­ди­лось по­сто­ян­но на­по­ми­нать зятю эле­мен­тар­ные пра­ви­ла: ка­кие при­бо­ры ис­поль­зо­вать за сто­лом, ку­да класть сал­фет­ку... Он мол­чал, ел с опу­щен­ной го­ло­вой, ти­хо из­ви­нял­ся, а по­том быст­рень­ко ис­че­зал в их ком­на­те. — Ма­ма, ты не долж­на так го­во­рить с ним, — пы­та­лась доч­ка воз­ра­жать. — Ведь Ан­дрей не де­ла­ет все это умыш­лен­но! А ры­ча­жок в туа­ле­те уже дав­но по­ра от­ре­мон­ти­ро­вать. Ан­дрей все по­чи­нил сра­зу же... — Де­ло не в ры­чаж­ке! — Я по­вы­си­ла го­лос: — Ес­ли кто-то ро­дил­ся де­ре­вен­щи­ной, то де­ре­вен­щи­ной и

оста­нет­ся! Раз­ве ты не ви­дишь, что вы с ним со­вер­шен­но раз­ные? — Мы лю­бим друг дру­га, и нам хо­ро­шо вме­сте. — Ири­на с от­ча­я­ни­ем взгля­ну­ла у на ме­ня. — А ес­ли Ан­дрей д те­бе ме­ша­ет, мы мо­жем пе­ре­ехат пе­ре­ехать в его «го­стин­ку». — И ты оста­вишь ме­ня од­ну, да? С мо­им боль­ным серд­цем, что­бы я умер­ла в оди­но­че­стве? Я рас­пла­ка­лась. — Не го­во­ри так, ма­ма! Ты же пр пре­крас­но зна­ешь, я те­бя не остав­лю од­ну! — Ира по­до­шла ко мне и об­ня­ла за пле­чи. — Но Ан­дрей — мой муж, и я его люб­лю. Мо­жет, он про­сто­ват, но пой­ми: он хо­ро­ший хо­ро­ший, доб­рый... — Ко­го там лю­бить? Де­ре­вен­щин Де­ре­вен­щи­ну неоте­сан­ную? Хо­чешь за­гнать ме ме­ня в мо­ги­лу! О бо­же, серд­це ко­лет... — Ус­по­кой­ся, ма­моч­ка, сей­час да дам те­бе кап­ли! — я ви­де­ла, как дочк доч­ка тря­су­щи­ми­ся ру­ка­ми от­ме­ря­ет м мне ле­кар­ство. — По­жа­луй­ста, вы­пей вы­пей. И не нуж­но так нерв­ни­чать. Все о об­ра­зу­ет­ся... Но я не мог­ла не нерв­ни­чать, посколь­ку по-преж­не­му с тру­дом тер­пе­ла при­сут­ствие это­го муж­ла муж­ла­на в мо­ем до­ме. В кон­це кон­цов Ан­дрей воз­вра­тил­ся в свою «го­стин­ку». А Ири­на оста­лась со мной, ведь имен­но здесь бы­ло ее ме­сто. — Как хо­ро­шо те­перь! Мы с то­бой сно­ва вдво­ем, — с об­лег­че­ни­ем про­из­нес­ла я, ко­гда Ан­дрей за­брал свои по­след­ние ве­щи. — Ты еще устро­ишь свою жизнь. Ты за­слу­жи­ва­ешь луч­шей пар­тии. Я на­де­я­лась, что вре­мя за­ле­чит доч­ки­ны ра­ны, и она за­бу­дет об Ан­дрее. Раз­ве­дет­ся с ним, по­зна­ко­мит­ся с кем-ни­будь бо­лее под­хо­дя­щим и бу­дет счаст­ли­ва. А я бу­ду жить ря­дом с ней. Как-то ве­че­ром я по­чув­ство­ва­ла се­бя пло­хо. Врач «ско­рой по­мо­щи» по­до­зре­вал предын­фаркт­ное со­сто­я­ние, по­это­му ме­ня за­бра­ли в боль­ни­цу. До утра мое со­сто­я­ние на­столь­ко улуч­ши­лось, что ме­ня пе­ре­ве­ли в па­ла­ту на трех че­ло­век. Две кро­ва­ти бы­ли уже за­ня­ты жен­щи­на­ми при­мер­но мо­е­го воз­рас­та. Ира при­шла по­сле ра­бо­ты с го­стин­ца­ми. — Как ты се­бя чув­ству­ешь, ма­моч­ка? — спро­си­ла, за­бот­ли­во по­прав­ляя по­душ­ку. — Удоб­но те­бе? Я при­нес­ла чи­стую ру­баш­ку и ха­лат… Ес­ли хо­чешь, по­мо­гу пе­ре­одеть­ся, — она раз­ло­жи­ла при­не­сен­ные ве­щи на оде­я­ле. — Я го­во­ри­ла с вра­чом. Он ска­зал, кар­дио­грам­ма вполне при- лич­ная для тво­е­го воз­рас­та, но для про­фи­лак­ти­ки на­до па­ру недель по­ле­жать. — До­чень­ка, ты не бес­по­кой­ся, я чув­ствую се­бя непло­хо, — улыб­ну­лась я. — При­хо­дить бу­ду каж­дый день, ты толь­ко го­во­ри, что те­бе при­не­сти. При­го­тов­лю что-ни­будь вкус­нень­кое, ведь здесь, в боль­ни­це, кор­мят, на­вер­ное, не очень... — Ири­на хло­по­та­ла воз­ле ме­ня. — Зав­тра при­не­су обед. Мо­жет, что-ни­будь ис­пе­ку. — Как о вас доч­ка за­бо­тит­ся! — ска­за­ла со­сед­ка по па­ла­те Ма­рия Ва­си­льев­на, ко­гда Ири­на ушла. — При­ят­но по­смот­реть. Мой сын то­же ме­ня очень лю­бит и при­хо­дил бы каж­дый день, толь­ко у него нет вре­ме­ни. Он так за­нят! Бе­га­ет с од­ной ра­бо­ты на дру­гую, ведь нуж­но со­дер­жать се­мью! — Жен­щи­на при­се­ла воз­ле мо­ей кро­ва­ти, по­ка­зы­вая ка­кую-то фо­то­гра­фию. — Вот, посмот­ри­те, это сын с мо­и­ми внуч­ка­ми — они близ­не­цы. Прав­да, хо­ро­шень­кие? — У Ма­рии Ва­си­льев­ны за­дро­жал го­лос. — Я уже так дав­но их не ви­де­ла, все за­ня­ты! Но в вос­кре­се­нье сын обя­за­тель­но при­дет — оста­лось все­го два дня по­до­ждать. А мо­жет, и де­во­чек с со­бой возь­мет... — на ли­це у жен­щи­ны по­яви­лась меч­та­тель­ная улыб­ка. По­сле этих слов со­сед­ка вер­ну­лась на кро­вать, на­кры­лась с го­ло­вой оде­я­лом и от­вер­ну­лась к стене. Я взя­ла га­зе­ту, хо­те­ла по­чи­тать, но за­ме­ти­ла, что дру­гая со­сед­ка, Ва­лен­ти­на, де­ла­ет мне ка­кие-то зна­ки. Она пе­ре­се­ла на край мо­ей кро­ва­ти. — Уже про­шло не од­но вос­кре­се­нье, — про­шеп­та­ла она. — Но ни­кто это­го за­ме­ча­тель­но­го сы­на здесь не ви­дел! В вос­кре­се­нье с са­мо­го утра Ма­рия Ва­си­льев­на бес­по­кой­но хо­ди­ла по па­ла­те, под­хо­дя то к ок­ну, то к две­ри, вы­гля­ды­ва­ла в ко­ри­дор, да­же вы­хо­ди­ла в боль­нич­ный двор, но вско­ре воз­вра­ща­лась. Шло вре­мя, но ни­кто к ней не при­хо­дил... — И так — каж­дый вы­ход­ной, — шеп­ну­ла мне вто­рая со­сед­ка, ко­гда Ма­рия Ва­си­льев­на вы­шла. — Бу­дет ждать его до ве­че­ра, а он так и не по­явит­ся! Пле­вал он на мать, ему нет до нее де­ла! — фырк­ну­ла жен­щи­на. — А Ма­рия все рав­но ве­рит, что при­дет. В этот раз Ири­на при­шла рань­ше, ведь бы­ло вос­кре­се­нье. Доч­ка при­нес­ла мне пи­рог. — Ма­му­ля, се­год­ня та­кой хо­ро­ший де­нек! Сол­ныш­ко при­гре­ва­ет... Мо­жет, по­гу­ля­ем немно­го по пар­ку? — пред­ло­жи­ла она. — Ес­ли уста­нешь, по­си­дим на ла­воч­ке — се­год­ня теп­ло. День дей­стви­тель­но был пре­крас­ный, теп­лый. Мы про­гу­ли­ва­лись по ал­ле­ям боль­нич­но­го пар­ка, от­ды­хая на ска­мей­ках. Я уви­де­ла Ва­лен­ти­ну Пет­ров­ну в окру­же­нии се­мьи. Мо­ло­дые лю­ди о чем-то гром­ко рас­ска­зы­ва­ли ей, вре­мя от вре­ме­ни бы­ли слыш­ны взры­вы сме­ха... По­том мы с Ироч­кой по­про­ща­лась, и я вер­ну­лась в па­ла­ту. Ма­рия Ва­си­льев­на ле­жа­ла ли­цом к стене. Пле­чи ее ед­ва за­мет­но вздра­ги­ва­ли (или мне по­ка­за­лось?). Не­уже­ли пла­чет? В этот мо­мент в па­ла­ту во­шла мед­сест­ра, неся в ру­ках неболь­шой па­кет. — Ма­рия Ва­си­льев­на, у ме­ня для вас сюрприз. Это от сы­на. Он за­бе­жал толь­ко на ми­нут­ку, по­то­му что то­ро­пил­ся ехать в ко­ман­ди­ров­ку — ска­зал, на несколь­ко дней. Это он оста­вил вам. — С эти­ми сло­ва­ми мед­сест­ра про­тя­ну­ла Ма­рии Ва­си­льевне плю­ше­во­го мед­ве­дя и па­ке­тик с фрук­та­ми. Ма­рия Ва­си­льев­на вско­чи­ла с кро­ва­ти, быст­ро про­ве­ла по ли­цу ру­кой. По­смот­ре­ла на мед­сест­ру счаст­ли­вы­ми гла­за­ми. — Вспом­нил о матери, при­хо­дил!.. — про­шеп­та­ла она, при­жи­мая иг­руш­ку к гру­ди. — Бед­ный маль­чик, ему при­хо­дит­ся так мно­го ра­бо­тать! А я об­ра­до­ва­лась, что ее сын

на­ко­нец-то объ­явил­ся. Нуж­но в сле­ду­ю­щий раз с ним по­го­во­рить: него­же за­бы­вать о матери! Я ре­ши­ла об­ра­тить­ся за по­мо­щью к на­ше­му вра­чу. — Эль­ви­ра Ни­ко­ла­ев­на, ва­ша идея невы­пол­ни­ма, — вздох­нул он. — Ни­кто к Ма­рии Ва­си­льевне не при­хо­дит. Она жи­вет од­на. А вра­ча к ней со­сед­ка вы­зва­ла. Сын еще ни ра­зу не по­яв­лял­ся. — Как же так? А го­сти­нец? — уди­ви­лась я. — Я же са­ма ви­де­ла! — Это на­ши сест­рич­ки ку­пи­ли. Жал­ко ста­руш­ку! Ма­рия Ва­си­льев­на очень доб­рый че­ло­век, ду­шев­ный. Ле­жит уже не пер­вый раз в на­шем от­де­ле­нии, вот де­воч­ки ее и по­жа­ле­ли. — А ее сын, внуч­ки? Они су­ще­ству­ют на са­мом де­ле или нет? — Я не мог­ла по­ве­рить в та­кую черст­вость. — Ко­неч­но. Они жи­вут в на­шем го­ро­де, да­ле­ко не бед­ные лю­ди. Со­сед­ка Ма­рии Ва­си­льев­ны ска­за­ла мне, что невест­ка ста­руш­ку не лю­бит, счи­та­ет де­ре­вен­щи­ной, сты­дит­ся. Го­во­рят, невест­ка ее — дочь ка­кой-то шиш­ки. А на­ша Ма­ру­сень­ка си­ро­той в десять лет оста­лась, ро­ди­те­ли ра­но умер­ли. Жи­ла у тет­ки, с три­на­дца­ти лет нянь­кой ра­бо­та­ла, по­том на за­во­де чер­но­ра­бо­чей, по­том убор­щи­цей. Так всю жизнь и гор­ба­ти­лась — ни об­ра­зо­ва­ния, ни сча­стья. Муж со­всем мо­ло­дым в ава­рии по­гиб. За­то сы­на вы­учи­ла, в лю­ди вы­ве­ла... Серд­це у нее зо­ло­тое. Но го­во­рит негра­мот­но и ли­це­ме­рить не уме­ет, свет­ских по­ряд­ков не зна­ет — вот сы­ну­ля с су­пруж­ни­цей и дер­жат ее на рас­сто­я­нии, чтоб, зна­чит, не по­зо­ри­ла их пе­ред об­ще­ством «кру­тых». Так-то... С тя­же­лым серд­цем вер­ну­лась я в па­ла­ту. Бы­ло ти­хо. Ма­рия Ва­си­льев­на спа­ла на сво­ей по­сте­ли в об­ним­ку с плю­ше­вым мед­ве­дем. Ва­лен­ти­на что-то чи­та­ла. Я то­же при­лег­ла от­дох­нуть. По­ду­ма­ла, что я очень счастливая — у ме­ня та­кая за­бот­ли­вая дочь! И вдруг пред­ста­ви­ла Ироч­ки­ны гла­за — груст­ные, тос­ку­ю­щие… Дочь дав­но не вы­гля­де­ла счаст­ли­вой. С тех пор как Ан­дрей уехал от нас, она по­чти пе­ре­ста­ла улы­бать­ся. А ино­гда мне ка­за­лось, что я слы­шу, как Ира пла­чет в сво­ей ком­на­те. Неожи­дан­но вспом­нил­ся один ма­лень­кий эпи­зод. Это слу­чи­лось на вто­рой или тре­тий день по­сле скром­ной Ириш­ки­ной сва­дьбы. Они с Ан­дре­ем не за­хо­те­ли боль­шо­го шум­но­го тор­же­ства — про­сто рас­пи­са­лись и устро­и­ли у нас неболь­шую ве­че­рин­ку. Бы­ло утро вы­ход­но­го дня. В ха­ла­те, на­ки­ну­том на ноч­нуш­ку, я шла в ван­ную. Мо­ло­дые хо­зяй­ни­ча­ли в кухне. Ириш­ка уро­ни­ла что-то на стол. Ан­дрей сто­ял спи­ной к две­ри и не ви­дел ме­ня. Зять ска­зал: — Ти­ше, Иру­ся, ма­му раз­бу­дишь. Я так силь­но его не лю­би­ла, что не сдер­жа­лась и гром­ко и раз­дра­жен­но крик­ну­ла: «Уже раз­бу­ди­ли!» — и вер­ну­лась в спаль­ню, не умы­ва­ясь. Как я то­гда зли­лась! Ми­нут че­рез два­дцать Ан­дрей роб­ко по­сту­чал и осто­рож­но за­гля­нул в при­от­кры­тую дверь мо­ей ком­на­ты. — Ма­ма, пой­дем­те чай пить. Иру­сень­ка олад­ки ис­пек­ла. — Я ни­ко­гда не зав­тра­каю! — от­ве­ти­ла рез­ко, и Ан­дрей при­крыл дверь. Мое раз­дра­же­ние, моя не­лю­бовь к нему, мой эго­изм не поз­во­ли­ли мне за­ме­тить, услы­шать клю­че­вое сло­во, два­жды несме­ло про­из­не­сен­ное зя­тем, — «ма­ма». У это­го маль­чи­ка, чьим до­мом с рож­де­ния бы­ли рав­но­душ­ные ка­зен­ные сте­ны, впер­вые по­явил­ся че­ло­век, ко­то­ро­му он мог ска­зать то са­мое за­вет­ное сло­во, с ко­то­рым мы при­хо­дим в этот мир и с ко­то­рым ухо­дим из него. Это сло­во мы кри­чим в ми­ну­ты бо­ли и по­ем в ми­ну­ты ра­до­сти. Он про­сил ме­ня стать ему ма­мой, а я… Злоб­ная кар­га! За­ме­ти­ла толь­ко то, что зять не уме­ет поль­зо­вать­ся но­жом и вил­кой! Доч­ка все­гда го­во­ри­ла, что очень счаст­ли­ва с му­жем, а я уни­что­жи­ла это сча­стье! Я вспом­ни­ла, как за­ста­ла их в кухне пе­ред его ухо­дом: они си­де­ли, при­жав­шись друг к дру­гу, ли­цо Ан­дрей спря­тал в Ироч­ки­ных во­ло­сах, ее ла­до­ни — на его спине. Я ни­ко­гда не ви­де­ла у нее та­ких на­пол­нен­ных лю­бо­вью глаз… Моя дочь пре­да­на мне, а я... я за­ста­ви­ла ее вы­би­рать меж­ду мной и лю­би­мым! И она вы­бра­ла… оди­но­че­ство. Ра­ди ме­ня. А ведь все мог­ло быть ина­че: Ири­на мог­ла быть та­кой, как сын Ма­рии Ва­си­льев­ны, мог­ла жить соб­ствен­ной жиз­нью, в ко­то­рой мне не бы­ло бы ме­ста. И то­гда бы я не бы­ла та­кой счаст­ли­ви­цей! Я по­смот­ре­ла на Ма­рию Ва­си­льев­ну. Жен­щи­на по-преж­не­му сжи­ма­ла в ру­ках иг­руш­ку — ми­ло­сты­ню, ко­то­рая за­ме­ня­ла ей сы­на. Как хо­ро­шо, что она не зна­ет прав­ды… Ко­гда че­рез несколь­ко дней Ири­на при­вез­ла ме­ня до­мой, я сде­ла­ла один важ­ный зво­нок. Не мо­гу ска­зать, что мне бы­ло лег­ко... Но по­сле раз­го­во­ра я по­чув­ство­ва­ла об­лег­че­ние. Вско­ре в дверь по­зво­ни­ли. Ири­на по­шла от­крыть. Я услы­ша­ла ее недо­вер­чи­во-счаст­ли­вый го­лос: — Ан­дрю­ша!.. — Ма­ма зво­ни­ла, ска­за­ла, что ты со­ску­чи­лась. Про­си­ла, что­бы я вер­нул­ся. Ска­за­ла, вы ме­ня жде­те. Сле­зы на­вер­ну­лись мне на гла­за. Он не ска­зал: «Те­ща по­зво­ни­ла» или «Твоя ма­ма по­зво­ни­ла», он ска­зал: «Ма­ма»… Дети, про­сти­те ме­ня, са­мо­влюб­лен­ную старую эго­ист­ку! Те­перь все бу­дет ина­че...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.