На­зна­чу те­бе сви­да­ние во сне

Из-за Из- глу­пой дет­ской И с за ссо­ры я по­те­ря­ла един­ствен­но­го ед че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го к лю­би­ла. И уже ни­че­го н не ис­пра­вить...

Vdvojem - - Love Story -

Па­да­ет снег...» — за­пел где-то ря­дом Саль­ва­то­ре Ада­мо. Очень ста­рая пес­ня, сим­вол на­шей с Гле­бом недол­гой люб­ви, зву­ча­ла в пред­рас­свет­ном по­лу­мра­ке чу­жой ком­на­ты. — Что это? — спро­си­ла я. Глеб по­ше­ве­лил­ся, осто­рож­но вы­сво­бо­дил свою ру­ку из-под мо­ей го­ло­вы. — Это бу­диль­ник на мо­ей мо­бил­ке. Спи. Еще ра­но... — он от­клю­чил ме­ло­дию. Но сон уле­ту­чил­ся. Я под­ня­лась с по­сте­ли, по­до­шла к ок­ну, от­дер­ну­ла што­ру, впус­кая в ком­на­ту су­ме­реч­ный свет. На ули­це шел дождь. Де­кабрь­ский дождь сты­лы­ми змей­ка­ми при­ли­пал к стек­лам, раз­ри­со­вы­вая их при­чуд­ли­вы­ми узо­ра­ми. На под­окон­ни­ке за што­рой при­та­и­лась про­стая стек­лян­ная ва­за, в ко­то­рой уны­ло со­гну­лись три, ко­гда-то, по-ви­ди­мо­му, крас­ные, но уже за­сох­шие ро­зы. Чу­жие цве­ты в чу­жой ком­на­те. Ка­кая-то незна­ко­мая жен­щи­на оста­ви­ла их здесь, по­то­му что не смог­ла взять с со­бой в свою жизнь. Се­го­дня свои цве­ты остав­лю я. Не мо­гу же за­явить­ся до­мой с бу­ке­том крас­ных роз! Мой муж — че­ло­век ум­ный, не рев­ни­вый, не скан­даль­ный... Но да­же он не по­ве­рит, что я про­сто так са­ма се­бе ку­пи­ла ро­зы. Пун­цо­во-бар­хат­ные над­мен­ные кра­са­ви­цы на длин­ных стеб­лях... Мы по­ста­ви­ли их в трех­лит­ро­вую бан­ку, ко­то­рую на­шли в кухне. Я по­ни­маю: Глеб по­сле столь­ких лет раз­лу­ки хо­тел по­да­рить мне

са­мые луч­шие цве­ты. О От­ку­да ему бы­ло знать, что я не люб люб­лю ро­зы, осо­бен­но крас­ные? Влю Влюб­лен­ный сту­дент-пер­во­курс­ник н не да­рил сво­ей де­вуш­ке, та­кой же перв пер­во­курс­ни­це, роз. Да и во­об­ще ни­ка­ки ни­ка­ких цве­тов не да­рил. По­то­му что бы­ла зи­ма, по­то­му что цве­ты до­ро­гие, а сти сти­пен­дия ко­пе­еч­ная, по­то­му что стес­ня стес­нял­ся... Мы по­зна­ко­ми­лись на н но­во­год­ней ве­че­рин­ке в сту­ден­че­ско сту­ден­че­ском об­ще­жи­тии. Так обыч­но, так про­сто: Глеб при­гла­сил ме­ня на та­нец. И не от­пу­стил мою ру­ку, ко­гд ко­гда му­зы­ка за­кон­чи­лась. А я пе­рест пе­ре­ста­ла за­ме­чать то, что про­ис­хо­ди­ло вок во­круг, — остал­ся толь­ко этот па­рень, ег его се­рые гла­за, и то, что он го­во­ри го­во­рил, и как смот­рел, и как улы­бал­ся. Влю­би­лась мгно­вен­но, вза­хлеб. И весь мир со­сре­до­то­чил­ся в од­ном че­ло­ве­ке. И еще не осо­зна­вая сво­ей влюб­лен­но­сти, я уже зна­ла, что это чув­ство на­все­гда, что оно са­мое силь­ное, все­по­гло­ща­ю­щее, един­ствен­но име­ю­щее смысл в жиз­ни и един­ствен­ное, при­да­ю­щее жиз­ни смысл. При­шла вес­на. В двух ша­гах от студ­го­род­ка пен­но за­цвел яб­ло­не­вый сад. Мы ухо­ди­ли да­ле­ко вглубь этой сказ­ки, где ни­кто не мог нам по­ме­шать, ис­пор­тить оча­ро­ва­ние бли­зо­сти, и це­ло­ва­лись до из­не­мо­же­ния, и ру­ки встре­ча­лись, сме­ле­ли, про­си­ли, тре­бо­ва­ли, умо­ля­ли: иди ко мне, со­всем, на­все­гда, ис­чез­ни во мне и воз­ро­дись во мне... А пе­ред са­мы­ми ка­ни­ку­ла­ми мы по­ссо­ри­лись. По­вод был на­столь­ко пу­стяч­ным, что уже че­рез неде­лю я не мог­ла вспом­нить, за что на­кри­ча­ла на Гле­ба. Но глу­пая гор­дость не поз­во­ля­ла ска­зать «из­ви­ни». А он не счи­тал воз­мож­ным пред­ло­жить: «Не ду­ри, Лин­ка, да­вай по­ми­рим­ся!» Все ле­то я ску­ча­ла, стра­да­ла, но дер­жа­ла мар­ку. Ду­ма­ла: «Пус­кай по­му­ча­ет­ся». Не учла, что пар­ни му­ча­ют­ся го­раз­до мень­ше, чем глу­пые дев­чон­ки. Осе­нью ока­за­лось, что у Гле­ба есть де­вуш­ка. Со зло­сти ста­ла встре­чать­ся с Ро­ма­ном. Незаметно для се­бя при­вык­ла к нему. Ром­ка был взрос­лым, со­лид­ным, по­ло­жи­тель­ным. И как-то так очень есте­ствен­но по­лу­чи­лось, что я вы­шла за него за­муж. Убеж­да­ла се­бя, что счаст­ли­ва. И толь­ко из­ред­ка, встре­чая Гле­ба в ин­сти­ту­те, за­ми­ра­ла от от­ча­ян­но­го же­ла­ния при­жать­ся к нему и... на­чать все сна­ча­ла. По­сле окон­ча­ния ин­сти­ту­та мы с му­жем уеха­ли ра­бо­тать в неболь­шой южный го­ро­док. Гле­ба я по­те­ря­ла из ви­ду. Жизнь шла сво­им че­ре­дом. Ро­ди­лась дочь, по­том еще од­на. За­тем от­но­ше­ния с Ро­ма­ном да­ли тре­щи­ну, и мы рас­ста­лись. Я сно­ва вы­шла за­муж. Сно­ва за се­рьез­но­го, по­ло­жи­тель­но­го, на­деж­но­го. Он за­бо­тил­ся о мо­ей ма­ме и хо­ро­шо вос­пи­ты­вал мо­их де­во­чек. У ме­ня в жиз­ни все бы­ло хо­ро­шо. От­лич­но! За­ме­ча­тель­но! И бы­ли сны. Пен­но-бе­лый яб­ло­не­вый сад, и лю­би­мый че­ло­век ря­дом. Я не ви­де­ла его ли­ца, не слы­ша­ла го­ло­са. Про­сто зна­ла: это он. Един­ствен­ная лю­бовь. Про­сы­па­лась с ощу­ще­ни­ем све­та в ду­ше, с бью­щим­ся от ра­до­сти серд­цем. И это чув­ство ра­до­сти пе­ре­пол­ня­ло еще несколь­ко дней. До но­во­го сна. А од­на­ж­ды в ре­дак­ции раз­дал­ся зво­нок, и ме­ня при­гла­си­ли к те­ле­фо­ну. Де­жур­но от­ве­ти­ла: — Слу­шаю, го­во­ри­те. — При­вет, Лин­ка. Вот я и нашел те­бя! Серд­це оста­но­ви­лось. За­кру­жи­лись осы­па­ю­щи­е­ся ле­пест­ки яб­ло­не­во­го цве­та, уно­ся за со­бой два­дцать лет жиз­ни... Глеб ска­зал, что жи­вет в Тал­линне, при­е­дет в ко­ман­ди­ров­ку и очень хо­чет ме­ня уви­деть. По неве­ро­ят­но­му сте­че­нию об­сто­я­тельств ему в ру­ки по­па­ла на­ша га­зе­та — юби­лей­ный вы­пуск. Он за­ме­тил на фо­то­гра­фии со­труд­ни­ков зна­ко­мое ли­цо. Без осо­бой на­деж­ды по­зво­нил в ре­дак­цию. Я уви­де­ла его из­да­ле­ка — се­до­го муж­чи­ну с бу­ке­том кро­ва­во-крас­ных роз. Под­бе­жа­ла, бро­си­ла лег­ко: «При­вет». — При­вет, — Глеб по­пы­тал­ся чмок­нуть ме­ня в ще­ку, но от­че­го-то вдруг сму­тил­ся, и по­лу­чил­ся со­всем уже стран­ный жест — слов­но бод­нул го­ло­вой в пле­чо. Вы­дох­нул: — Это ты... — Его рука кос­ну­лась мо­ей ще­ки. Я при­жа­лась к ней и вдруг осо­зна­ла — ост­ро, боль­но, как со­ску­чи­лась по это­му при­кос­но­ве­нию, как мне не хва­та­ло имен­но этой ру­ки все дол­гие го­ды меж­ду на­шей по­след­ней и се­го­дняш­ней встре­чей. Мы по­шли в квар­ти­ру, ко­то­рую Глеб снял на вре­мя ко­ман­ди­ров­ки. Оста­лись за по­ро­гом оби­ды и непо­ни­ма­ние. Го­ды и до­ро­ги. Дру­гие лю­ди, на­ши се­мьи и на­ши де­ти. У нас есть це­лые сут­ки — веч­ность. Я бу­ду пить по­да­рен­ные ми­ну­ты, как пьют вы­дер­жан­ный ко­ньяк, мел­ки­ми глот­ка­ми, на­сла­жда­ясь каж­дым мгно­ве­ни­ем. — Зна­ешь, мне почему-то ча­сто снил­ся сад воз­ле об­ща­ги, — ска­зал Глеб. — Цве­тут яб­ло­ни, все во­круг буд­то в сне­гу. И во сне я чув­ство­вал, что ты где-то ря­дом... — Зна­чит, нам снил­ся один и тот же сон. И ко­гда ты уедешь... — Я на­зна­чу те­бе сви­да­ние в на­шем об­щем сне. При­дешь?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.